-Поиск по дневнику

Поиск сообщений в лёха_сурин

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 30.04.2007
Записей:
Комментариев:
Написано: 95


Евангелие от Плотника

Понедельник, 02 Ноября 2009 г. 22:10 + в цитатник
Закончен мой новый сборник стихов "Евангелие от плотника". В этом сборнике перенося Евангельские мотивы в дрябло-имперскую плоть современности, я попытался понять что такое "жить не по лжи", и какие чудовища могут ожидать того, кто попробует встать на этот путь.
Кому интересно получить сборник, обращайтесь на этот е-мейл: nofx14@mail.ru

Заголовок

Суббота, 24 Октября 2009 г. 20:46 + в цитатник
Наш второй альбом "Только вечность" можно скачать здесь: http://ifolder.ru/13036037

Об альбоме:
В альбоме «Только вечность!» (2009г.) группа попыталась сделать некий исторический срез эпохи (сквозь панк-призму), увидеть пространственновременной перекрёсток между 20 и 21 первым веком, понять что это было и что это будет. Кроме того, «Только вечность!» - это осознание себя как человека свободного и человека несущего ответственность за свою свободу.

P.S. Также мы будем рады желанию приобрести наш альбом на CD. Цена альбома - 100 рублей. Этим вы поможете нам накопить на запись следующей пластинки.
Обращайтесь
и
Спасибо Друзья;))


обложка альбома-1 (700x700, 154Kb)

Метки:  

Never Trust a Poettts

Воскресенье, 18 Октября 2009 г. 00:38 + в цитатник


Метки:  

Never Trust a Hipppie в Проекте О.Г.И

Среда, 30 Сентября 2009 г. 22:11 + в цитатник
 (466x699, 71Kb)
Панк. Панк. Беспредел. Панк. Отчаяние. Вгляд. Падение. Жизнь. Подполье. Крик.

www.myspace.com/nevertrustahipppie

10.10. 09.

Проект О.Г.И
м.Чистые Пруды, Потаповский пер., д. 8/12, стр. 2


Начало 15:00

Вход: 200

Метки:  

Бежать\Зимний Синдром

Среда, 16 Сентября 2009 г. 11:14 + в цитатник


Метки:  

Концерт

Среда, 16 Сентября 2009 г. 00:36 + в цитатник
 (466x699, 130Kb)
40-ка минутный сет. Исполняем шаманский танец отгоняющий осень. Если есть желание - присоединятйтесь.

24 сентября
клуб Persona Grata (м.ВДНХ) ул. Академика Королева, 13
Начало в 18:00. Вход - 200р.

Слушать и смотреть: www.myspace.com/nevertrustahipppie

Нужна поддержка!!!

Среда, 09 Сентября 2009 г. 21:58 + в цитатник
Всем небезразличным!
Подали заявку на участие в RAMP 2009 наминация UNDERGROUND ACT
Проголосовать за нас можно по этой ссылке: http://ramp.a1tv.ru/underground
Хипппарское Спасибо:)

Метки:  

С добрым утром

Понедельник, 10 Августа 2009 г. 16:20 + в цитатник


Метки:  

Всё хорошо

Вторник, 28 Июля 2009 г. 22:19 + в цитатник


Метки:  

Never trust a hipppie _ Карусель

Четверг, 23 Июля 2009 г. 15:20 + в цитатник


Метки:  

6 стихов и одна стойка

Суббота, 18 Июля 2009 г. 15:29 + в цитатник


Метки:  

Большой Сольный Концерт

Суббота, 11 Июля 2009 г. 16:58 + в цитатник
Что: Записки из подполья людей, которые ещё не разучились сомневаться в существующем мире идей, понятий и форм. Не провозглашение, но поиск - себя, личности, свободы, настоящих чувств и настоящего безумия. И никаких правил, никаких стандартов. Хотя одно правило всё же есть: "Никому не говорите об этом концерте!

Где: м. Кропоткинская, Берсеневская наб., д.6

Когда: 1 августа 2009 года

Слушать: www.myspace.com/nevertrustahipppie
 (699x466, 131Kb)

never trust a hipppie _ Вавилон

Воскресенье, 28 Июня 2009 г. 12:17 + в цитатник


Метки:  

Алексей Сурин "РАЙ"

Понедельник, 08 Июня 2009 г. 14:02 + в цитатник


Метки:  

АФИША

Суббота, 23 Мая 2009 г. 11:19 + в цитатник
 (680x651, 329Kb)
Выстрел раздастся 6 июня в 15:00
Место: Проект ОГИ

Метки:  

6.06.09 Проект О.Г.И. 15:00

Среда, 20 Мая 2009 г. 16:26 + в цитатник
Спецсет по поводу дня рождения великого поэта.
Все ништяки!
Начало 15:00 не удивляйтесь.
Чем раньше выпьем за Пушкина, тем лучше.)
 (699x518, 280Kb)

Метки:  

После Осени

Среда, 06 Мая 2009 г. 13:12 + в цитатник


Люди в скобках

Четверг, 30 Апреля 2009 г. 14:08 + в цитатник
Люди в скобках








«Рождение читателя оплачивается
смертью автора» (Р.Барт)


В начале была боль
Потом родилось слово
И криком первенца из чрева пустоты
Оно повелевало:
Земле расстаться с небом
И солнцем наградить
Ещё одни миры
Так треснули по швам
Безликие объятья
И в эти дыры Время
Змеёю пробралось
И смерть нашла лазейку
Змее на хвост усевшись
Чтоб быть концом всего
Что только началось.
А небо разревелось
Не выдержав разлуки
Земле отдав на память
Бездонные моря
Земля же позабыла
Извечную подругу
Травою прорастав
Лелеяло дитя.
У неба слёзы ссохлись
И превратились в звёзды
Свинцом налились веки
И опустилась ночь
Луна как первый выстрел
Как точка в предложенье
Взошла сиять цветком
Среди небесных рощ.
И всё, устав, уснуло
В спокойствии небрежном
И видело во сне
Большие города,
Где жизнь цвела неоном
Асфальт душил дороги
И прогрызали землю
Как черви, поезда…
Мир в ужасе проснулся
Гримасою тумана
Но вскоре страх рассеялся:
«То был всего лишь сон»
И солнце вновь поднявшись
Жестоко обмануло
Сказав: «Не плачь, не сбудется.
Не станет явью он».

* * *
Когда я поехал грабить банк
Я ещё не знал каково это будет
Взял пистолет, маску
Всё это казалось весело

Мы сели в машину и поехали.
Висели тяжёлые тучи и снег
Врезаясь в стёкла, тут же таял
Оставляя на нём кривые порезы

Потом, когда я выстрелил в неё
Мне показался слишком белым
Цвет её испуганного лица
Как тот же снег, только более чистый

Светофор загорелся красным
Кажется, я влюбился в этот цвет
В нём можно найти отражение
Жизни и смерти. Цвет присутствия

В машине громко играло радио
Очередное тупое шоу
Для работников офисов
Чтобы им не было скучно

Зато когда я навёл пистолет
Было очень тихо. Только жужжали
Процессоры подпевая кондиционеру
Её глаза моргнули и… БАХ!...

Я представил как всё это
Выглядело на камере видеонаблюдения
В чёрно-белом. Более эффектно.
Как бы вне настоящего. Как фильм.

И в тоже время реальность
И в тоже время сон
И в тоже время проза
И в тоже время стихотворение

Форме объявлена Гильотина!
Её рубят не щадя, как королей,
Как революционеров, святых,
Еретиков, как преступников.

А гильотина – это сознание
А сознание – это выстрел.
Мы оставили машину недалеко
От банка. Водитель остался, а я

Проверив всё ли на месте,
Быстрым шагом зашёл в здание.
Посмотрел на часы - 12:55
Это значит что перерыва на обед

У них сегодня не будет.
Но, каюсь, я не специально.
Ведь я и сам терпеть не могу
Когда кто-то мешает обедать.

Ведь это не многое, что у нас, крыс,
Осталось. Благословенный перерыв на обед
Когда можно есть (быстро) и не работать
А жевать, чавкать, глотать и таким образом

Чувствовать себя живым.
И пускай таким безобразным,
Но живым! Торжество плоти!
Настоящая вакханалия инстинктов!

Мне не хотелось требовать от них
Денег, я просто хотел
Любви. Да, я хотел, чтобы они меня
Полюбили. Чтобы они воскресли.

Я достал свой пистолет
Маска уже была натянута на лицо
Но меня никто не замечал
Все блядь продолжали копаться

В бумажках, пристально смотреть
В свои мониторы, зевать…
Бляха-муха! Парень с пушкой
На перевес, в маске

Кролика Бакса-Банни
Посреди грёбанного банка
Одного из крупнейших
В этой грёбанной стране

И никто даже не шелохнулся
Носом не повёл, как будто меня здесь нет.
Чтобы привлечь к себе внимание
Я подошёл к ней

И по-голливудски так сказал:
«Эй, ЦЫПОЧКА, РУКИ ВВЕРХ»
Она подняла на меня глаза.
Представление начиналось.

Всё вокруг зашевелилось и задёргалось
Я обвёл всех взглядом
Моего чёрного дула
«Всем руки вверх», закричал я

«Это чёртово ограбление!
Это ограбление Любви!
Всем оставаться на своих местах
И поднять руки вверх

Рот держать на замке
И делать только то,
Что я вам скажу делать, ясно?
Если вы меня поняли – кивните».

Кивнули. Все как один.
Безропотно. Тихо. С ужасом.
«Кто-то из вас умрёт. Кто я не знаю.
Но без жертв не обойтись».

«Кто-то из вас любил,
Не жертвуя ничего, а?
Ты?» - Я подошёл к парню в белоснежной рубашке
- Ты так любил? Отвечай!

Иначе пристрелю! Ты этого ждёшь?
«Неет» задёргалось его кукольная голова
«Я не знаю… Не надо…
Почему я? Я ничего не понимаю…»

- А ты? – я ткнул пистолет в лицо
Женщине лет сорока, с огромной грудью
И волосами каштанового цвета.
«Я любила. У меня два сына. Не надо».

- Да? А теперь представь
Что я – великий судья, палач
И забрал обоих твоих сыновей,
Подвёл к эшафоту

И теперь спрашиваю тебя:
Кого из них мне повесить?
Что ты мне ответишь? Что?
Выбирай же, сука, кого из них мне казнить?!

Она заплакала. Закрыла лицо
Руками, а я закричал:
«Подними руки вверх, мать твою!»
Её затрясло ещё сильнее

- Да что с вами со всеми?
От злости я пнул мусорную корзину
И бумажки, выпав из нее, поползли по полу
Словно убегая или прячась от меня

И вдруг я заметил,
Что один из них смотрит
В монитор, держа руки поднятыми.
Я немедленно подошёл к нему,

Повернул монитор к себе
И увидел страницу с сиськами и всякой рекламой,
- Вот на что вы поменяли
Своё время. Вот почему

У вас теперь никогда его
Не хватает, чтобы любить
Чувствовать, сопереживать.
Я ударил его в лоб дулом пистолета,

А потом разбил монитор об пол.
Он зашипел на меня как змея,
А я довил горло проводов
Этой гадины и кричал:

«Даже близость смерти
Не может вырвать вас
Из зазеркалья информации
В котором вы все оказались.

Или ты думаешь, что
Я не смогу тебя убить?
Или ты просто не боишься смерти?
Отвечай мне, гавнюк!»

- Я боюсь. Очччень боюсь. Не убивайте, пожа…»
- И почему мне тебя не убивать?
- Я ппр ппросто хочу жить… и…
Не делайй…й… те… этого, умоляюю…

- Но может быть, просто хотеть мало?
У тебя есть цель в жизни? Мечта?
- Я хочу жениться на своей девушке.
Завести детей, - он заплакал. Заныл.

Картинно. Ненатурально. Не по-настоящему.
Жалкий актёришка. Трусливая душонка.
Хотела меня разжалобить,
А мне лишь стало ужасно противно.

Противно от того, что даже в такие
Минуты они продолжают играть и
Делать вид. Ломают комедию будто здесь
Сцена театра. Всё пропитано ложью.

И, может быть, самое правильное
Было бы выстрелить в себя
Как Кириллов, только он стрелял
Для того, чтобы стать Богом

А я выстрелю для того
Чтобы Богом – не быть…
Но и это низко! И это было!
Как-то по-пилатовски…

Умыть руки… Плюнуть на всё…
Отчаяние. И ни одного нового образа.
Я выстрелил в него. Красный.
Кажется, я влюбился в этот цвет.

Его тело обмякло словно цветок
Которому вырвали корни
Все завизжали. Я приказал им
Заткнуться, иначе последует другой.

Я снова обвёл их всех взглядом своего пистолета
Теперь они понимают, что это не шутка.
Наверное, я бы оглох на всю жизнь
Если бы стал прислушиваться к биению их сердец.

«Я знаю, что кажусь вам монстром,
Чудовищем. И скорее всего так и есть.
Но могли бы вы сочувствовать ему?
Нет, не жалеть, только не жалеть!

Но быть человечными, даже если
Он потерял последние крохи разума
Перестав различать грань между
Добром и злом. И, может быть,

Он требует невозможного.
Может быть, он не веруя
Требует от других веры и любви.
Сам не чувствуя, требует чувств…

Давайте же любить друг друга».
Я подошёл к ней. Пистолет
Заскользил по её влажному лицу
Проникая в бездну волос…

Я приказал ей сесть на стол
Снять юбку, чулки и трусики
И раздвинуть ноги.
В её глазах я стал хуже

Любого злодея. Исчадием ада.
Слёзы текли, медленно сползая на грудь.
Чуть слышные всхлипы…Мольбы…Стоны…
Но она начала раздеваться.

Пистолет смотрел ей в лицо.
И вдруг я закричал: «Прекрати! Что ты делаешь?
Как ты не понимаешь? Разве можно придти с оружием
В руках, с чернотой в сердце и заставить любить?»

Я нажал на спусковой крючок. Кажется
Снег пошёл сильнее. Он неистово
Бросался нам под колёса,
В то время как дворники расчищали трупы.

Её слёзы превратились в глыбы льда,
И рыжее солнце смерти
Не смогло бы их растопить.
Они завизжали, я приказал им

Заткнуться. «Это ограбление жизней.
Нет виновных, но и невинных - нет.
Мы жертвы собственных капканов,
И мы - знаем на что идём».

Я выбежал из банка. Запрыгнул в тачку.
И мы помчались. Вниз по набережной.
«Где деньги?» - Спросил меня водитель
«Почему ты пуст? Что случилось?»

- Извини. Операция провалилась.
У них не было ничего, кроме
Собственных жизней. А у некоторых
Даже этого теперь нет.

Трасса легла перед нами
Белые дорожные полосы уходили в бесконечность
Туда, где прямые пересекаются.
Мы уже не останавливались на красный.

* * *
Кварталы, кварталы, кварталы, дома
Мне кажется город – большая тюрьма
Что офис, что нары, что магазин
Здесь все за решёткой своих
Или съёмных квартир

И вроде свобода: хочешь, пей, хочешь жуй
Хочешь – работай, не хочешь – бомжуй
Подачек в метро у граждан проси,
У которых есть телек и есть дивиди

Еще есть выбор – подастся в менты
И денег иметь с продаж наркоты
Бить алкашей, получая медали
Чтоб шлюхи такому герою давали

Или костюм на себя нацепить,
Жениться, в массажный салон ходить,
В отпуск на море ездить раз в год,
Молить государство о пособии льгот.

И можно было б сбежать, но куда?
Город другой – другая тюрьма,
А в лес и землянку тебе не уйти:
Там телека нет и нет дивиди.

«Заметки»

Нет ничего хуже чем
Смотреть правде в глаза
Ибо в отраженье
Только ты Сам
Поэтому: Врать, Врать
И ещё раз
Врать
То есть:
Делать мир
Приемлемым для жизни

* * *
В тот день мы виделись в кино
Её усталый взгляд блуждал
Она просила говорить
Но я молчал и целовал
Прожектор плавил простыню
На ней горела чья-то жизнь
И я бросал в огонь свою,
А пламя пожирала мысль.
Вдруг её тело затрясло
Прильнувши к моему плечу
Она заплакала и слёзы
Как дань алмазов палачу
Сверкнули, вздрогнули, беззвучно
Посыпались на эшафот
Она держала мою руку
И вся дрожа сказала: «Вот.
Я не желаю ничего.
Бессмысленно мечты иметь,
Когда у счастья за спиной
Стоит предательство и смерть…»
Вздохнул. И в оправданье мира
Я ничего сказать не смог.
Сплетались титры в круг бобины,
И свет зажжённый – как итог.

* * *
Есть в этом городе что-то такое
От чего так хочется сдаться
Как мне найти тебя в этих кольцах:
Садовых
Бульварных
Адских
Как от боли тебя уберечь?!
От Горя
Болезни
Смерти
Говорят, что здесь не умеют жалеть,
Только, слёзы – Москве не верьте.

«Ворона»

Когда я в очередной раз
Вышел дунуть на балкон
Я наконец-то понял
Что, ворона, которая
Всё время, всегда,
Сидит на ветке дерева,
Убого выставившегося напротив,
Подло следит за мной.
И не знаю кто тут подмешан
Может наркоконтроль
Правительство или менты…
Но ясно, что сволочи.
Она даже отвернулась
Типа не палится ни фига
Но я то её просёк теперь.
Каждый день выхожу покурить
А она сидит – ни гнезда,
Ни других ворон рядом.
Ничего. Только она. Серая.
Как менты.
Значит – менты.
Делает вид, что любуется
Пейзажем. Туманной дымкой,
Луной, что прилипла к небу.
Сука. Стоит мне уйти
Как она мигом слетает
В соседний участок. Доложит.
Ждёшь повышения на службе?
Новых звёзд на погонах?
Но теперь самое важное понять
Когда меня собираются накрыть:
Когда пойду в магаз
Или дома, в момент?
Ворона. Прошмандовка чёртова.
Так думать давай…думать… Ворона…
Эдгар По, Эдгар По. По…
Подмазать!!! Надо её подмазать!
То есть, на что падки вороны?
Я такой же тупой как
И всё моё поколение
И могу только спросить у яндекса
Мои знания – это рефлексы
Выработанные компанией майкрософт
Мои знания – это компьютерная мышь
Клик. Клик. Ответ. Думать нет времени.
И желания.
Только факты. Применить. Вставить.
Готово. Мозг атрофирован.
Говорят, что трава сушит мозги?
Смешно, да ворона?
Так на что же падки вороны?
Наверно, как и все птицы
Жрёт червей, насекомых…
Но этих тварей я сам не люблю.
Поэтому без мазы.
По любому.
Слышал, что им нравится
Всё что блестит. Точно. Менты!
Подкинуть монету – другую.
Может и улетит. Рот на замке.
Или убить её?! Достать где-нибудь
Пушку и пристрелить гадину.
Но сначала, спрошу у яндекса.
Не уверен, что попаду.
Не уверен, что умею стрелять.
Сидит. Не шелохнётся даже.
А я не дую. Жду. Думаю.
Может просто поговорить с ней?
Конкретно так, по человечески.
- Эй, Ворона, Во-ро-на…
Давай договоримся
Я не буду тебя убивать
А ты ничего ментам не рассказывай,
Не пали меня, слышишь?
Монеток тебе подкину
У меня разные есть
Даже из других стран
С английской королевой, хочешь?
Ворона повернула голову
И смотрит в мою сторону
- Карррманы мои пусты, говорит
А менты не монетами платят,
Придурррок. Карррупция.
- Сколько ты хочешь? – Сказал я
Испугавшись до усрачки.
Назови цену. Менты тебя кинут.
- Карррмильцы они мои, не кинут.
- А если я в тебя камнем?
- Карррабинер проклятый, доложу ведь!
- А я про тебя драгдиллерам накапаю
И они тобой займутся, Серая.
- Карррлионе, тоже мне нашёлся! –
Усмехнулась ворона и улетела.
Печальный, я вернулся в комнату.
И с такого расстройства
Накурился прям в ней.
Хорошая дудка. Я быстро уснул.

Проснувшись на утро
Подумал, что надо притормозить
Раз пошли такие приходы
Что вороны заговорили.
Мне такие глюки – не нравятся.
Умылся, позавтракал хорошо.
Оделся, и вышел на балкон
Сигаретку выкурить.
Ворона сидела на той же ветке
На том же дереве, что и всегда.
Как будто выросла вместе с ним.
Но только не пейзажем любуется,
А смотрит на меня хищным взглядом.
Раздался громкий стук в дверь.
Холод скользнул по спине и вниз.
«Когда в магаз пойду или дома?»
Сердце сейчас взорвётся.
Я кинулся в комнату
Мигом собрал все свои
Немногочисленные запасы
И спустил в унитаз.
В дверь ломились всё сильнее.
Стучали ногами.
Я перевёл дыхание.
Перекрестился и открыл.
На пороге стоял мент.
У него были маленькие чёрные глазки
И острый вытянутый нос.
Он приставил ладонь к голове
Типа отдавая честь
И сказал мне:
«Каррр»

«Бразилия»

Скурены все сигареты
Воскресный вечер кончается
Мы не виделись четыре дня
И для меня это повод
Отчаяться

Знаешь, завтра ползти на улицу
Толкаться в метро, зарабатывать на хлеб,
Хотя он мне в глотку не лезет,
Если тебя рядом нет,

Знаешь, я сам себе иногда противен,
Из-за того, что боюсь и прячусь
Знаешь, давай уедем в Бразилию!
Там как в сериалах: лишь любят и плачут

Там водкой, наверно, не лечат тоску
Это лекарство мне опротивело,
Дорогая, я ненавижу Москву,
Давай уедем в Бразилию!

Там обезьяны, там карнавал,
Там солнце, а не бетон
И самое главное, нету людей
Что мечтают запрятать меня в дурдом.

Я бы купил для нас ранчо
Сам хозяин, сам пахарь, сам жнец
Мы жили бы вместе, не зная разлуки,
И как в сериалах – счастливый конец.

«Заметки на заметках»

Я не хочу чай.
Я хочу спать с тобой.
Представь если мы все
Не сможем больше врать
Не покажемся ли мы тогда
Ещё ужаснее друг другу
Со всеми страхами
И бесконечным караваном
Подавленных желаний.
Нам и так трудно любить,
А если открыть все карты,
То любовь может стать почти
Невозможной.
Почти.
Но если всё равно будешь любить.
БУДЕШЬ ЛЮБИТЬ ТАКОГО!
То значит,
Есть истина, и не всё ложь,
И не всё позволено…

Я не хочу чай.
Уже поздно.
Я хочу спать с тобой.
Ты говоришь, что не любишь
И, наверное, это к лучшему.
Мы будем жить, как и прежде:
Врать и не на что не надеяться.

* * *
Я был на вечере званном
Где поэты и поэтутки
Вели себя как-то странно
Как ведут себя только ублюдки

Хлестали шампанское чашками
Блевали, читая стихи
И каждый считал своим долгом
Со сцены кричать «Лохи,

Во блин, видали? Жрите!
Это мой протест и скандал!»
А один, между строчек размытых,
Перед всеми крутил пречиндал

Женщин это не возбуждало
Их натуры тоньше в сто крат
Им нравится Шопенгауэр,
Вибраторы и Сократ.

Были споры о литературе:
Как продать материал, провести издательство,
Меня же вовсе не трогали
Подобные разбирательства.

Мне хотелось уйти поскорее
И чтобы никто не лез.
Я знал, что в соседнем баре
Нет поэтов и поэтесс.

* * *
Стравинский, Мусорский, Чайковский
Имена этих композиторов
Непрошенными гостями
Вломились в моё сознание,
А там чернота и в сердце тоже
Немой мрак весь день
Как страшный сон, как лихорадка
И тут они, пьяные, остервенелые,
Вошли, скинув свои плащи,
За стол уселись и черноту мою
Потребовали на стол поднести
Как кушанье. Орали на весь дом,
Дебоширили, спорили,
А я подносить не хотел
Прятался в ванной от них
От шума, от себя, ото всех.
Разбили бутылку. Горланят –
Не выдержу. Нате! Кушать подано!
Жрите! А они смотрят
И взглядом, будто ножом
По горлу и изо рта их
Не слова плывут, а ноты
Падая на стол, превращаясь
В симфонии, глаз не оторвать
А чернота в тарелку лезет
Испачкано всё, измазано
«Приборы! Приборы!» - кричат
«Подай скорей, пока тёпленькая!»
Шкаф открываю,
А там вместо ложек и вилок
Дирижерские палочки.
Дал, каждому по одной
Взяли, орут, черноту разрывают
И жрут, глотают, давятся, причмокивают,
«Шампанского, сейчас надо,
К такому-то блюду!»
Бутылку достал им,
Тянусь за фужерами, но вижу
Что уже из горла пьют
И друг у друга пузырь
Отнимают, бранятся.
Съели черноту – тарелки об пол,
ТЫЖЖЖШШ!!!
Бутылку – в окно, осколки как звёзды,
И ветер ворвался в кухню
«Вот он, родимый!» закричали
И давай окно выламывать
Ветер от радости визгом исходится
Всю кухню разметал хороводом
А композиторы по очереди
На окно залезли и с него в
Ночь. Оставив мне на память
Немыслимый разгром и каплю света
На дне тарелки с чернотой.
Света, за который можно было цепляться
Даже если порой так худо
Что совсем пиздец.

* * *
Бордель на Площади Восстанья
Держал знакомый сутенёр
Он шлюх с «московского» таскал
Я был там частый визитёр.

Потом вокзал, купе, Тверская.
Остаток дня – игорный дом.
Москва, ты для меня Гоморра
Санкт-Петербург – ты для меня Садом.

* * *
Можно ли быть ангелом?
Нужно ли быть ангелом?
Мы не хотим принимать людей
Такими, какие они есть
Но больше всего хотим,
Чтобы нас принимали и любили,
Таких, какие мы есть.
И кто скрывается за этим «МЫ»?
За этим «МЫ» -
Я.
Я боюсь, что меня не будут
Любить, такого как есть
И из страха пытаюсь стать лучше
Но чем больше пытаюсь,
Тем хуже становится.
Потому что всё что из страха
Делается, в страх же
И превращается.
Но любовь не знает лучше или
Хуже. Хорошего или
Плохого. Для неё есть только
Он и Она. Тебя и Меня.
Я и Ты.
Всё остальное:
«Придумать её. Создать».
Но если она и терпит подобное насилие
То не долго
И вскоре становится
Музейным экспонатом
Рамкой, в которой
Лишь романтическая картинка
Для ночных воспоминаний
Не более чем.
Посади любовь в клетку!
Приручи!
Всё не то.
Подмена, фальшь, блеф.
И даже – подлость.
Издевательство над трупом.
Поэтому честнее трахаться
По пьяни в подворотнях
Чем красить губы мертвецу.
Но нам больше нравится
Изображать любовь,
Прощаясь на остановках.
И кто скрывается за этим «НАМ»?
Сами знаете.

* * *
Всему, кроме Бога, необходимо:
Пространство и время,
Чтобы было где и когда
Сеять семя.

* * *
Ходят часы всё наоборот
Стреляют в собак, собаки грызутся
И кто-то кричит мне «Ёбанный в рот!
Если уйдёшь, то не сможешь вернутся!»

Но я все мосты, все двери закрыл
Иду и курю, навстречу восходу
И ветер мне скажет, что я пассажир
И выбрал себе плохую дорогу

Но нет для меня ни дорог, ни путей
Все перекрёстки спаялись в кольцо
Солнце мне шепчет: «через тысячу дней
Ты сдохнешь в подвале, прострелившим лицо».

А вот ещё один столб, где висит телефон
И в небе увязли, как один, провода
Я тут же решился – набрал номер Бога
Но голос ответил, что сеть занята.

Ну, что ж. Вот кабак, где я смою свой грех
Священник подаст мне хлеб и вино
А на подносе оставит записку:
«Отсюда до ада недалеко»

Мне нечего делать спустится туда
Мы с дьяволом выпили на брудершафт
Никто ни кому ничего не сказал,
Горгона связала мне новенький шарф.

И пьяным в говно, через три дня
Я выполз на берег, где море плескалось
Оно мне с укором: «Пока ты бухал,
Случилась война, и ничего не осталось».

Здесь нет кабаков, борделей здесь нет,
Но есть где поспать с похмельного бреда,
Ещё пару дней полежу под кустом,
А станет получше – сразу уеду.

* * *
Пол января, потом февраль
И Шарль Бодлер тут не причём.
Один вопрос: зарежу я
Иль ты, дамокловым мечом
Отрубишь голову? «Катись,
Через снега через метели!»
Опомниться не суждено:
Река замёрзла.
Птицы улетели.

* * *
В моей комнате пахнет
Гашишем и сексом
А ещё дешёвым вином
Презервативы висят на люстре
А люстра висит как кондом
И поэтому свет так ярок,
Что кажется падает вниз
Иголкой врезаясь
В нутро грампластинок
Издаёт неразборчивый визг,
Это - музыка тайны
Сводящая нас с ума:
Мы с тобою теперь один человек,
А когда-то ведь было – два.

* * *
Не жив, не мёртв
Ответа нет.
Меня дождётся
Беспредельная погибель,
Зависла,
Словно тысячи комет
И ринулась
В один холодный ливень.
И жизнь толкает
Дулом в спину так,
Но смерть меня пока не принимает
Опять простил!
Какой же я дурак!
Быть может заслужил?
Да кто же знает?
Меня бросает в дрожь
И колотит. Как будто я
Охвачен смертной стужей
И от предчувствия
Меня давно тошнит…
Ответ пришёл:
Я больше ей не нужен.

* * *
Я буду жить там,
Где бордель и вертеп
Будут казаться
Церковным приютом.

Где барная стойка
Заменит постель
И не ясно с кем спишь
С живым или с трупом?

Уже всё равно!
Ведь все как один
Телами роют
Ямы для душ

И похоть –
Единственный мой господин
Шепчет:
«Весь мир собери и разрушь»

Да, может быть так
Я найду, наконец,
Целуя губами
Колени у шлюх

Любовь –
Не казнящую собственных жертв
Свободу –
Кишащих в навозе мух.

«Песнь Пропащего»

Мне что-то рая расхотелось,
Хотя я скуки не боюсь,
Но там, где всё так гладко, мило
Не удержусь и рассмеюсь

Мне ваши белые халаты
Сиянье нимбов, не к лицу
Зачем же ангельские крылья
Как я такому подлецу?

Пока оставьте их себе
Мне лучше падать, чем лететь,
Да, я мечтаю соблазнить
Распутницу и суку – смерть

Я заласкаю её так
Что дрогнут стены бытия
И вот, когда она уснёт
На миг – бессмертным стану я.

О, вам святошам не понять
Я разменял Эдем на блуд.
Пускай же демоны в аду
Меня счастливого сожрут.

* * *
Лает людская свора
Грызёт и змеёй шипит
Кидается друг на друга
Злостью в груди кипит

Знают, что кровь не смоет,
Но прощать – дорогой подарок,
И слова вылетают убийцами
Изо ртов, перламутровых арок.

Или вдруг, становясь глухими
За собой запирают пространство
Так, чтоб не до молится
Так, чтоб не достучаться

И кажется сам исчезаешь
Под таким безразличным взглядом
Каждый лишь сам за себя
И места нет, чтоб быть рядом

Сухое солнце надменности
Выжгло всё дотла…
А потом, в одиночестве плачут
Тихонько жалея себя

Вопиющий в своей пустыне
Криком, стоном жаждет любви
А если она приходит,
Бритвою из под руки

Полосует лицо ей, шею
Потому что слишком чиста
И снова: назад! В пустыню!
Пусть ещё повоет тоска.

Все знают, жестоко и подло
Но зато, как будто живой
Дышим, спим, умываемся,
Ходим, аккуратно следим за собой

И так ведь прожить можно!
Чёрт с ним, проживём и так.
А если сердце заноет –
Таблеток примем пятак.

* * *
90 –е со своими дефолтами,
Падениями и переворотами
С удавкой в руках
Подкрадывались к 80-м.
Одна империя сменяла другую.
А я был совсем ребёнком,
И ничего не понимал.
В тот день в 93-м
В уездном городе,
Окруженным морем (которое не море)
Степью (которая пустыня)
И пустыней (которая степь)
Никто не выходил на улицу.
И я играл один,
И слушал, как гремит на весь двор
Чей-то радиоприёмник.
И взрослые в своих домах
Слушают, как дикторы повествуют
О попытке захвате телецентра
О разбитых окнах
Об убитых и раненых…
Мне от этого тоже было не в кайф,
Потому что не показывают мультиков,
А только этот отстой.
Всё время.
И все прилипли к экрану
И папе не до того
Что велосипед сломался.
И вот, гуляешь один,
В крепости блочных домов
Одинаковых
Серых…
Это наши дома
И в них
Живём мы
Пытаясь сводить концы с концами.
Мы делим мир:
Я, мои родители, дети в школе…
Было так тихо
Как никогда…
Только это радио.
Взрослые что-то не поделили.
Взрослые опять ссорятся.
И ещё делают так, чтобы
Один взрослый исчез, а другой остался.
Мне бы не хотелось быть взрослым
Я сразу понял, что это не для меня
Что это ужасно тяжело
Всё время ругаться
Всё время ссорится
Обижаться, Мстить
Проливать кровь,
Всё время прятать что-то
Всё время боятся что отнимут…
Я ленив.
Я люблю мультики.
Я не люблю тяжёлую работу.
Взрослеть – это не круто,
Решил я для себя в тот день.
И сейчас,
Когда 00 - е кончают
Сифилитичным «кризисом»
Я всё тот же ребёнок,
И также ничего не понимаю.
Знаю только, что кругом менты.
И свободе нас учат дубинками,
Что падает нам на головы
Из-под ширмы демократии
И свободы слова.
Но я эту школу не прошёл.
Я больше не смотрю телевизор.
Я переехал туда,
Где брали штурмом телебашню.
Я употребляю некоторые наркотики.
Не хожу на выборы.
Занимаюсь музыкой
И пишу стихи.
Мама и Папа думают что это
Просто дурачество.
И что на самом деле я уже взрослый,
И всё понимаю.

* * *
Свои ангельские крылья
Из туалетной бумаги
Я уберу
Чтоб не мешать тебе спать
В беспечных мечтах
Ты так высоко
Но знай же:
Со мною, ты можешь упасть
И как-нибудь утром
Проснешься
С кандалами
Моей любви на ногах
Со злостью меня проклянёшь
Уже ненавидя в сердцах
Как раненый зверь
Будешь биться
Пытаясь свободу вернуть
Рвать с шеи сковавшие бусы
Обручальные кольца гнуть.
Цветы все сожжешь и пальцы,
И в пепле измажешься вся.
Доволен – летать не можешь,
Но ты, всё равно, не моя.

«Болею»

Я музам ласкаю клитор
А они мне за это - стихи
Лишь стоит достать пюпитр
И ноты блаженства из них потекли

Слова я глотаю жадно,
Побольше б урвать у сук…
Но сейчас я болею и как-то
Пизду мне лизать недосуг

А тело то в холод, то в жар
Знобит и колотит, крутит
У муз в одном месте – пожар
И тычут в лицо мне груди

Мол, давай же, давай, мы хотим
Стихов и поэм тебе кучу
И даже роман сотворим
Если отлижешь покруче

Во рту у меня сушняк
Мне бы чай и дожить до утра
«Ну, Сурин, смотри сукин сын,
Мы другому дадим тогда!»

И со злостью исчезли бляди
Меня раздавив вконец
Температура под сорок,
Сердце разбилось на тыщу сердец

И каждое ноет в обиде:
Лишил ты нас славы и неги!
Быть может, то «Фауст» был
Или даже – «Евгений Онегин»…

* * *
Могу ли требовать любви?
Любови похую до треб
Она лишь может снизойти
Или изжечь последний нерв

Она и за руку возьмёт
И поцелует, и отдастся
На утро встанет и уйдёт
Даже не вздумав попрощаться

Ведь то была всего потеха
Её любимая игра
Забрать свободу человека
Пустить на новые шелка

Плевать! Одно лишь только слово!
Пусть, будет ложь – скажи «Люблю»…
Она: «Я знала вас другого.
Теперь вы раб, рабов я не терплю».

* * *
Хотите Вам исцарапаю сердце,
Своим чернильным пером?

Девчонке было лет двадцать
Мы встречались всегда за углом
Я был в неё влюблён
И чтобы казаться крутым
Продавал ей наркотики
Типа всегда при деньгах, ништяках,
Мобила, модные ботики…
Она же любила другого,
Того, для кого наркоту покупала
У родителей деньги пиздев
За бабло у сарая сосала…
Когда я об этом узнал
Я тут же её разлюбил.
А она всё стоит за углом,
Чтоб срубить для него героин.

* * *
Я стоял пред тобой на коленях
Умоляя вернутся назад
Снисходительно ты улыбалась,
Говоря:
«Я конечно, вернусь,
Лишь пройдёт снегопад».

Я заполз на кровать
И свернулся в комок
Каждый вздох растянув
На тысячи лет
И все приходили
Чтобы плюнуть в тот гроб
«Ты нас всех променял,
На её силуэт!»

Я лежал
И только отрезок окна
Мой взгляд привлекал
Дохлый
Там небо себе
Вспороло живот
И сыпался снег
Мокрый.

* * *
Солнце упало за крыши
Вечер паял закат
Для нашей последней встречи
Город устроил парад

Солдаты несли твоё имя
На флагах своих знамён
В знак того, что ты победила
В знак того, что я побеждён

И я ждал твоего приговора,
Зная, пленных ты не берёшь
И салютом всю ночь гремело:
«Нам не видеться больше, Лёш».

* * *
Иногда меня душат мои же стихи
Особенно когда заканчиваю новый сборник
Вертятся в голове, запутывая в своей сети,
Говоря: «ты без нас не поэт, не любовник»

Родные! Простите! Я к другим ухожу,
Я Вас помотросил и бросил,
Редакторам и журналам пошлю,
И прочту еще, если попросят.

* * *
Эта гитара
И струны на ней
Из моих кишок.
Возьми её
И сыграй аккорд.
Слышишь хрипит?
Это хрип человека,
От удара в грудь
Сапогом Века.

Я чуть не лишился
Своей головы
Когда линии в 3-х девятках
Срастались в нули.
В школе меня пиздили
За то, что я не сидел
С пацанами на лавочке,
А дома книги читал.
«Пидор!» Кричали они
Поджидая за школьным двором
Век поднимал свой лом.
Не щадя.
«На, бля!»
Весёлые дети соседних домов
Оставляли на память
Следы синяков.
Так они расписывались
В моей книге жизни.
И девчонки,
Они уже понимали,
Что надо любить
Того, кто пиздит,
А не того, кого пиздят.
Короче, девки в школе мне не давали.
И это тоже толкало
Весь день проводить на реке
«Том Сойер и Геккельбери Финн»,
И мне казалось что я не один.
Учителя бывало ласкали:
«Сурин – идиот! Дети,
Нет, вы такого видали?!
Он не понимает
В математике
В химии
В геометрии.
Он позорит весь класс!
Негодяй!
Что станет!
Что станет с таким
Разгильдяем!»
(С парты смех «Ага, пидорас!»)
По крайней мере
Я не был ботаном
А могли и за это
По роже дать.
И Век бывало
Вонзал в горло нож
По самую рукоять.
Нет, у меня были друзья
Но я их считал за лохов
И нужны они,
Мне казалось,
Только для того, чтобы
Обмениваться дисками и кассетами
И ещё обсуждать,
Как пройти игру и замочить всех врагов.
(Век продолжал
Отвешивать мне тумаков)

По ночам я думал:
Вот, я завтра умру
И все заплачут
И будут жалеть
Я бы хотел тогда
На них посмотреть
И посмеяться.
Я бы был невидимкой.
Лапал девчонок красивых
И брал что хочу в магазинах.
Такой мне казалась смерть:
Ширма, за которой
Можно спрятаться
А потом вылезти обратно,
Когда захочешь.
Век, ты наверно опять
Хохочешь?
Да, я глупец,
Но ты тоже не крут,
Девять лет как подох,
А я всё ещё тут!

* * *
Мне кажется про меня тоже
Когда-нибудь снимут фильм
И скорее я буду мёртвым,
Не застану того живым.

И сейчас я пишу этот стих
Как подсказку режиссеру будущих сцен:
Экран должен быть чёрно-белым
Музыка – из «Кармен».

Вот тебе автор ещё
Лучший кадр для киноленты:
В конце написанного мной сборника
Пистолетных выстрелов аплодисменты



Ноябрь 2008г. – Март 2009г.
(с) Алексей Сурин

Метки:  

Never trust a hipppie "Только вечность!"

Вторник, 21 Апреля 2009 г. 11:34 + в цитатник
 (340x510, 163Kb)
Закончена запись нашего нового альбома. Сейчас ищем способ издать его.

В этой пластинке мы попытались сделать некий исторический срез эпохи (сквозь панк-призму), увидеть пространственновременной перекрёсток между 20 и 21 первым веком, понять что это было и что это будет. Но самое главное это осознание того, что у человека, не смотря на мимолётность, иллюзорность и суетность жизни, есть возможность ухватится за что-то бесконечное, вневременное, НАСТОЯЩЕЕ, честное, искреннее. Путь к этому творчество. Осознание себя как человека свободного и человека несущего ответсвенность за свою свободу. Альбом носит название - "Только Вечность!".
Некоторые песни с альбома скочать и послушать можноздесь:
http://www.myspace.com/nevertrustahipppie

Спасибо всем, кто был с нами всё это время!

Лёха, Pafi, Штопор

Метки:  

Горе от Безумия

Пятница, 26 Декабря 2008 г. 13:15 + в цитатник
Горе от Безумия»



Утра бывают разными…
В одно из них ты не проснёшься.
Вот пишешь, пишешь о том
Что всё плохо,
А потом выходишь из дома
И понимаешь
Что на самом деле
Всё гораздо хуже

* * *
Твоя жизнь составленная из фраз
Напоминает один безнадёжный роман
Которым гордился б любой писатель.
А ведь кто-то рылся в мозгу Маяковского!
Пытаясь найти там рождение строчек
Не вышло?!
Маяковский предчувствовал
Предугадал
Поэтому стрелял в сердце
(Вот где копаться!)
Чтобы никто не нашёл
Не узнал:
Как солнце упало в лужу
Само себя высушило
И снова на небо
Как зрачки срывались с глаз
В разные стороны, с целью побега
Как ночью пьешь, чтоб заснуть
А днём – чтобы не спать
И голода бледный призрак
Всё чаще и чаще
Приходит к тебе поболтать…
И если не забыть своё первое счастье
Никогда не узнаешь второе.
Кого-то пугает смерть,
Тебя же – всё остальное.

* * *
Бульвары, вырытые на плоскостях
На картах линии гнут мосты
Арки, венчающие подворотни
Как храмы бухла, мочи и любви
Осколки стекла размазанных окон
Выпотрошенные остановки
Презервативы на крышах, шприцы
И страшные звуки соседней ментовки
Девчонку разводят трое козлов
Гопари выбивают ногами душу
Клуб, полный людей, играют панк-рок
Охранник на входе обнял свою тушу
Фонари, как стрелки, окружили проспекты
Словно готовятся расстрелять
Статуя Пушкина с поднятой рукой –
Решающий этот приказ отдать
Вокзалы с бомжами теснятся маршрутами
Поезда, разгоняясь, пожирают пространство
Бордель за углом, готовый принять
Того, кто всё же решил остаться
Дома, в которых спят или пьют
Оглохли давно, и вряд ли услышат,
Никто не узнает, как нас зовут,
Лишь улицы тенью, имена наши впишут


«А&Д»

Наконец-то Дионисийское проснулось!
Устало от мерзостной чистоты
Кажется, ночь взбесилась
Разорвав на прямые – углы
Секс бессмертие на мгновение
Разума полки отступают
На сцену выходит безумие
И вместе со смертью
Спектакль играют
О вечном становлении человека
О праве его на счастье
Кажется, небо взбесилось
И кусает меня в запястье
В зале слышится крик:
«Быть или не быть»
Музы танцую стриптиз
Ангелы вышли в бар, покурить
И может быть даже напиться вина
Сам Вакх разливает по венам кровь
Пряча под стойкой свой пистолет
Провозглашает тост «за любовь»
Кажется, время взбесилось
Аполлону пинком под зад
И трубы взревев безысходностью
Объявили собой маскарад

«Опять»

Стоит только подумать о том
Что можешь её потерять...
И теряешь…
Со мной так было тысячу раз
И снова
Опять
Почему же так происходит?
Мысли – сорняк
Прорастают и душат
Любовь убивает саму себя
Я не хотел – кричу –
Кричи
Она далеко
И больше не будет писать
Что-то сломалось
Сломалось опять

* * *
Пройдёт ли сегодня дождь
Над мостом?
Или люди посыплются вниз
С моста?
Радость и горе всегда ходят вместе
Взявшись за руки как
Брат и Сестра
Хныкает небо лазурным закатом
Реки рты пооткрыли
Слёзы глотать
Прости, но кроме этой любви
С меня больше нечего
Нечего
Взять

* * *
Дым сигаретный упал с балкона
Мысли мои разбив
От тебя давно ничего не слышно
И, может быть,
Ты ждёшь кого-нибудь на остановке
Или в центре зала метро
Руки ломаешь и рыщешь глазами
Пытаясь поймать лицо
Всегда между прошлым и будущим
И никогда в настоящем
Ты хочешь схватить его так
Чтобы оно никогда не стёрлось
В бурлящем потоке сознания
А навсегда осталось
В мозаике воспоминания
Ты знаешь как время к нам беспощадно
Так же как мы, сами к себе
И я уже не могу обещать
Что никогда не забуду
Даже, наверно,
Тебе…

* * *
Ночь потихоньку придёт
На цыпочках
Нежно ладонями
Закроет глаза
Шелестом ветра
Будут шептать
На ушко тебе
Сирен голоса

Темное небо
Обнимет
Луна поцелует
В уста
Раздевшись с улыбкою
В зеркало глянешь
И ляжешь сегодня
Одна

* * *
Как же до конца осознать
Что существует только здесь и сейчас
И другого нет…
Что всё остальное – стена моей головы…
Схватить настоящее за горло двумя руками
И не отпускать!
Убить в себе калькулятор и мнимую логику!
Вернуться к изначальному,
Избавится от травли общественного мнения
Лучше быть голодающим поэтом,
Чем сытой тварью
(Блок на этом собаку съел,
А Горький сожрал лазанью)
Перестать играть – начать быть
(Спасибо Данте за дорогу с благими намереньями,
Пушкин сбежал из Содома)
P.S. Пожалуйста похороните меня
Напротив публичного дома.

* * *
Мы можем прожить тысячу жизней
Но всё равно проживём одну
Будем стонать, и корчиться в мыслях
Всегда пережёвывая вину
На проводах телефонных трубок
Мы будем вешаться, слыша гудки
И когда она, наконец, позвонит
Мёртвое сердце лишь вздрогнет в груди
И голос тихий печально скажет
«Ты знаешь… Я не смогла разлюбить…
Я хотела прожить тысячу жизней,
Но мне и одну, без тебя не прожить…»

«12 апостолов Ночи»

Как крокодил проглотивший солнце
Я ем 12 апостолов ночи
Молния мне царапает горло
Гром в желудке грохочет
Луна распласталась на языке
Звёзды застряли в зубах
Фонари обжаренные в свету
Плевками посажены окна в домах
Последний автобус уходит
Так не дождавшись окурка
Выгнанная словно изжога
Гуляет одна проститутка
Вино подливают в бокалы
Девицы решают с кем спать
Тошнота запирает квартиру
И я начинаю писать

* * *
Жизнь словно туннель
Но где же блядь свет в конце?
Та же река, тот же мост
И палец опять на курке
Пошлая баба – рулётка
Дни крутятся как барабан
Твои губы, твои глаза
Кажется выстрел дан
И я б подошёл к тебе
С пощёчиною в кармане
Прими же этот подарок
Девушка родом из Дании
Твоё королевство падёт
Под ударами сердца
Моих поэм
А когда от любви умрёшь
Я напишу по тебе реквием
В котором поставлю мост
И река будет течь под ним
На мосту будет дуло
Засовывать в рот
Проколовший крыла херувим
Ещё я построю туннель,
Где светом в конце будет заря
Для этого я забираю себе
Твои голубые глаза

* * *
И этот поцелуй
Скорее как удар
Но от волненья
Сердечко трепетало
Знаю
Нет сомненья
В моих руках неистово
Об стены и углы
Я слышал как оно кричало
«Ты, только ты и только ты»

* * *
Я должен ждать
Пока сахар не раствориться
Сидя бояться легче
И все на что-то надеются
На очередную поёбку
Или на любовь до гроба
Я тоже надеюсь
И скорее на первое
Чем на второе
Иначе зачем я здесь?
Жаль что ни одна
Из этих девушек
Не знает
Что когда-нибудь
Моим именем назовут теплоход

* * *
Красная площадь
Как размалёванная
Зацелованная
Блядь
Разлеглась перед всеми
Ножки каменные
Золотом укутаны
Чтобы кланялись тебе
Эпохи, Современности
И Поколения
Пряников да кнутов
Не жалеешь
Сутенёры твои пьяны
Лобным местом встречает
Главная шлюха
Моей страны

* * *
Змеем буду по твоей шее виться
Пока не сдашься
Пока не отдашь рассудок
Пока не коронуешь меня поцелуем
Властвовать над тобою
Вплетусь в твоё тело узорами
Стану твоею слюною
Но ногтями
Доскребусь ли до сердца…
Если нет…
То любая победа будет жалкой подачкой!
В твоих будуарах
С кривыми углами
Как мне его отыскать?
Что если всё запах духов:
Блеск и обман
И мне достанется лишь красота?!

…А сердце давно
Носит кто-то другой
В кармане своего пиджака….

* * *
Большая часть жизни
Это отвлекающие манёвры
Истина давит
А мы отворачиваемся

* * *
Внутренний мир существует
А вот внешний…
Хрен его знает.
Всё что вокруг меня
Бесконечно живёт
Бесконечно же умирает
Внутри меня
Океан пустоты
В котором играет
Дельфин сознания
Внутри меня
Прорастают цветы
Невоспетые тернии желания
И как солнце горит вина
Испепеляя зелень надежд
Внутри меня
Есть один мудрец
И сотни тысяч невежд
Внутри меня
Государство рабов
И один лишь свободный раб
И непобеждённый страх
Ползает словно краб
По дну водопадов мыслей
По лужам не высохших снов
Где стоит
Нелепейшим пугалом
Отгоняя ворон, любовь,
И война рассекая тело
Внутренним кровотечением
Открывает внешнюю рану
Чья реальность
Всегда под сомнением

* * *
Я видел тебя каждое утро
Пока это утро не съело меня
И крысы бежали в моих глазах
Прогрызая горло нового дня
Ты садилась в метро, чтоб уехать
Туда, где тебя не найдут
Но на каждой станции,
И в каждом вагоне
К тебе опять пристают
Мальчики, мечтающие о твоём теле,
О помаде губной на своих подушках,
И может, ты кому-нибудь дашь
Но вряд ли станешь чьей-то подружкой
Тебя ломает и жизнь как трип
Становится тем, с чего хочется слезть,
Но никто не знает как завязать,
И ты назначаешь свидание в шесть.

* * *
В объятиях неба
Я
Лежал
Абсолютно пьяный
Абсолютно чистый
И кто мне скажет что
Это
Не Рай
Того я убью одним своим
Словом
Которое вязко стекая с губ
Превращается в монстра
Наилучшего сознания воздуха
Искры и звёзды
Летят
Прожигая прохладу
И расстояния между мозгами
Которые любят
Как механический шрифт
Как логометрический нимб
Как любят
Альфаомеговский сборник Пушкина
Лежащий в могиле Гомера
О, слепость моя
И рядом
И сердце
И Бьется в такт босановы
Хочу сказать, донести ей
То что растёт из
Реальности
В Реальность
То что дышит кислородом сна
Которого нет
Ведь мы не спим
Мы дышим
Животом
Проглатывая язык
И наконец безумие забыв
Реальность можем
Видеть
(А не чувствовать как раньше)
Всё пройдёт:
Под солнцем
Танки разрисованные детьми
Превратятся в птиц
В белых чаек
Кружащих над морем…
Нет прости что не вышло
Что небо ломает душу
Как спицу
И отдать бы хотел
Тебе
Но не могу
Ведь она не моя
Всего лишь бродяга
Из мира чужого
Ходим по комнатам
Ходит по облаку
Нырок в отчаяние
Шприц
И космос загруженный хламом
Я выхожу из подъезда
Тёмного
Автобусы спят до утра
Их будить бесполезно
И я сползаю
Крысой
Под землю
Лестница сплетённая из жил героев
Тащит меня на дно
По ступенькам
Свисая
Одной рукой ухватившись
За шею червя
Я ем землю
На вкус как дерьмо
Я прогрызаю мир, но голод мой
Всё сильней
Я ненасытен
Вампир
Как странно что правда всё ускользает
А истина вовсе
Пепел часов
Что идут и идут и
Всё жгут и жгут
Напалмом
Людей
Которые ищут друг друга
Во тьме
Унюхать бы
Или нащупать её голос
В телефонной трубке
И завязать
Навсегда
Узлом
Чтобы в любую минуту
Знать
Что есть Ты

* * *
Где мы были
Пока не вылезли из утроб
Чтобы существовать
В капкане пространства
И
Времени
Может быть вечность
Скрывала нас за занавесью
Пока её не сорвали
И покатилась…
Игра в живых и мёртвых.
Но как же об этом легко забыть
Когда ты расстегиваешь пуговицу
У
Груди
(И снова этот капках распахнут!)
Наверно поэтому кажется иногда
Что жизнь
Липкою спермою пахнет

* * *
Кто ещё способен любить?!
Выйти из строя!
… Но даже не всколыхнулось
Тел человеческих море
Как будто не понимая
Сказанного мной слова…
Я подошёл молча
И занял место за спиной у другого

* * *
Солнце устало легло на рельсы
Чтобы встречать поезда
В которых едет моя любовь
Ей выкололи глаза
В обглоданном крысами городе
Ненужная, постепенно спивалась
Её выгоняли из каждого дома
В котором она оставалась
Таких как она сначала сжигают
В потом только ставят памятники
Её обзывали дети
Даже совсем ещё маленькие
Но она всё равно, безмятежно
Ко всем стучалась в сердца
Кидалась в объятия людей
Чтоб всю себя – до конца…
Солнце легло на рельсы
Скатив золотую слезу
Я не знаю, когда её поезд прибудет
Но я всё равно жду

* * *
Всё к чему вы прикоснетесь мертво
И даже книги в ваших руках рассыпаются
А я стою за линией мажино
И делаю вид что меня не касается
Пью водку с собаками
Строю из себя кого-то
У меня пуля не выстрелянная
Застряла во лбу
И встала у глотки
Не вывалившись рвота
И каждый фрагмент бытия
У меня на зрачке отпечатан
Тысячу лет выхожу из себя
Проклятым или проклятым
У меня руки не порезанные в крови
У меня губы без поцелуев горят
Глаза сухие полным полны слёз
И кажется что без креста распят
Но вроде могу ещё быть нормальным
Хотя сил и желания уже не хватает
Так хочется встать на четвереньки
И лаять и лаять и лаять и лаять
Но что такое нормальность?
Так себе загогулина
Здесь за линией можжино
Горе лишь от безумия
Здесь надрываются души от немоты
Белые лилии цветут облаками
Святую воду с собаками пью
Подкармливая их своими стихами
Вечерний город молчит, молчит
Спокойно словно в Багдаде
А там, за линией можжино
Сжигают мои тетради
И едкий дым этих слов
Каждому щиплет глаза
Это всего лишь жертва
И она никому не нужна.

* * *
. . . Она поселилась у меня дома
И я трахал её каждый день
Мы конкретно на всяком сидели
А в перерывах пили портвейн
Когда же закончились деньги
Она мигом свалила к другому
Он трахал её каждый день
И сидели они – по любому…

* * *
Страшно подумать
Но всё равно ждёшь
Что кто-нибудь в спину
Воткнёт тебе нож
В отражении видно
Лишь край локтя
За этою гранью
Удар бытия
И может быть кровь
Может быть крик
Может быть стон
Может быть всхлип
Можно стоять
Или даже успеть
Может быть жизнь
Может быть смерть

* * *
Я кончу в сумасшедшем доме
Ползая в собственной блевотине
И говне
Сотрясаемый спазмами…
Даже тебя, мама, ко мне не пустят
И ни один Фрейд
Мне не сможет помочь
Я буду звать санитаров Богами
И молить их
Молить
Чтобы они пристрелили меня как собаку
Может быть дырка в башке
Даст мне возможность дышать
Никто из нас не верит в смерть
Но это неверие – жизнь
Стены будут ломать мне руки
Таблетки досасывать последнее
Так берут плату за возможность
Существования точкой.
Уже сейчас мне снятся повешенные
Падающие с небес
С верёвками на шеях
Концы которых
Застряли в облаках
Сколько будет терпеть пространство
Моё земное притяжение?
Так предаёт свобода
Ставя свои крысоловки
Люди ведь как копья
Ломаются
И мне нечего будет сказать
В палатах с железными койками
В палатах с железными клетками
Все слова - лишние
Там говорят на языке булькающих междометий
С глазами-крюками
Чтоб за кого-нибудь зацепиться
Так одиночество ставит в тупик
Когда является едва уловимым призраком
Забирает тебя всего
И исчезает
(Эфемерность не синоним ли бытия)
Мне кончить в сумасшедшем доме.

Так по закону абсурда
Это не самый худший вариант

«20 октября»

Поезда над моей головой
Ревели симфонию ночи
Машины стихали как скрипки
Мой путь до метро, покороче,
Домой, в принципе, не хотелось
Но проспекты встречали ментами
И я ускорял свой шаг
Пряча свой грамм в кармане.

* * *
Лето как край, как нервный предел
Изнеможенье полов
Люди в истоме наготы тел
Приносят в жертву Богов
У них распродажа, у них сезон
Все реки за пол цены
Лето как синтез ада и рая
Ада и рая твоей пизды
Лето как стонут вагоны
Взрывая оковы рельс
Им тоже хочется на водоёмы
С железных иголок слезть
Им хочется расплескаться волною
И вместе с китами плыть
Отчаянно хочется морем напиться
Пассажиров своих утопить.
Пассажирам тоже неймется
Им жаждется быть в тени
Лето по телу их льётся
Вырабатывая нули
Липкое словно сахар
Размокший в плену теплоты
Как синтез ада и рая
Ада и рая твоей души
Солнце покрылось пятнами
Потому что оно стесняется
Ведь под его ударами
Всё так безнадёжно меняется
Даже всегда неподкупная ночь
Уступила свои права
Красная линия в градуснике
Засыпает на 42

* * *
Откуда у Завтра право
Наступать на наши мечты?
Откуда у времени дар
Стирать лицо красоты?
Взять бы весь мир за скобки
А в скобках лишь (мы с тобой)
Но в тексте творения вышла ошибка
После смерти нет запятой
Порядок вещей стал камнем
Который мы носим на шее
Но скоро Везувий проснётся
И утопит собой Помпею
Мне здесь ничего не нужно
Быть может лишь только власть
И я стану той запятой
Чтобы её, украсть

* * *
Изо рта достаю слова – вши
Чтобы язык не кусали
Не скребли днище моей души
И нутро моё не чесали
Сею их по людским головам
Спящим, как муха на веко
Поэзия ведь должна разлагать
Застоявшийся ум человека
И мне видеть отрадно
Как крыши съезжают от строк-камышей.
И звёзды в ваших глазах танцуют
Для меня
Повелителя вшей.

* * *
Из памяти реки
Киты воспоминаний
Выбрасываются на берег
Алчущие
От невозможности быть
Задохнуться
Я подхожу
Глажу их
Вытираю им слёзы
Рассказываю про Пруста
Знаю, что не поможет
Ах, зачем они жгут калёным!
Я ведь тоже
Выкидыш
Плакать мне вместе с вами хочется
Собираю ракушки снов
А реальность стерва
Смехом исходится
И брызжет в меня слюной
Обхарканный весь
Невозможностью быть
Дрожу
А за береговой
В никуда полосою
Кто-то яблоки жрёт
В эдемском саду
И чавкает так противно
Что просто не хватит сил
Истерзанный обнял
Своих китов
Им мёртвым
Глаза закрыл

* * *
Гроза как слеза накатилась
И упала на плечи городу
Тело его содрогнулось
От внезапно схватившего холода
Он зажал ему рот ладонью
Чтобы тот не визжал
И в рёбра бетонных домов
Вонзил ледяной кинжал
Кровь потекла по улицам
Водостоки жадно глотали
А город людей прятал
Карнизами как зонтами
Ветер гнул светофоры
Словно художник мешая цвета
Раненый полз корчась
Сам не зная куда
Убийца шёл за ним следом
Лицо его тень стёрла
Молния небо лизнула
Перерезав городу горло

* * *
В ХIX веке стреляли в поэтов
В ХХ поэты стреляли в себя
ХХI тоже в ожиданье ответов
Мой пистолет заряжен всегда

* * *
Сердце рёбра ломает
Трещат от неумолимости
Как же тебя оставил
Любить в непогрешимости
Ты была со мной и со всеми
Я был с тобой и не с кем
Но это нас не остановило
Оказаться по разные плоскости стен
Руки твои ходили
По разным линиям губ
Меня это бесило
И я становился груб
Я ненавидел нас всех
Ты же только меня
И каждый встречал свой рассвет
Под наркотиком нового дня.

* * *
Живём, как известно, ради мгновения
Достойного паузы вечности

Прекрасное в избытке
Поэтому оно не заметно
Так часто

И даже вырванная из рук рука
Своим движеньем опьяняет

(Как жаль, что Бог свои дары
На счастье никогда не поменяет)

* * *
Сердце, оно что, бесконечное?
Сколько в него не плевали
Всё равно остаётся место
Для новых ран
Я думал она не такая
Но это был самообман.
Я думал, что её руки
Нежны как лепестки,
Но только они, беспощадно,
Мне выпустили кишки
С холодной расчётливостью убийцы
Меня подвели к черте
Чтобы потом повесить
На водосточной трубе
Но поверь мне, лучше уж так,
Чем эти пропущенные звонки
Я свято клялся тебе не верить
Но снова попал в силки.

* * *
Рваные раны неба
Самолёты глотают
Жизнь живут собаки
Бутылки
И финский залив расцветает
Радугой на затылке
Дома трава и чай
И если не пить неделю
Каналы не будут казаться
Шрамами
Разрисовавшими шею
Кого-то город сожрал
Спрятав в свои дворы
И если месяц не пить
Окна не будут плясать
Как гробы
Странно, но все дороги
Как всегда ведут к одному:
От красоты умереть
Вглядываясь в Неву

«Слушайте детей!»

Слушайте детей!
Только они знают правду о мире
Потому что ещё не научились врать
Ребёнка отдают в школу
Чтобы ввести его в систему
Тотальной лжи
Скрупулезно построенной взрослыми
Слушайте детей!
Потому что они верят в чудеса
И рутина не протянула к ним
Свои грязные скользкие лапы
Слушайте, а не болтайте!
Они знают истину
Потому что мы делаем всё возможное
Чтобы они её забыли.

Я сумасшедший, с фонарём Диогена
Средь вас нелепых ходящий,
Кричу:
Слушайте детей!
Детей слушайте!

* * *
Смерть всегда присутствует в нашей жизни
Принимая безликую форму страха
А порой надевая маску любви
И каждый день из портов вывозят
Наши жалкие трупы гробы-корабли
И закапывают лишь для того
Чтоб поменьше о нас вспоминать.
Мы можем о ней не думать,
Но не можем о ней не знать.

* * *
Скалы прибрежные скалились
Наблюдая как гибнут миры
В этот вечер меня не узнала
Безразлично-красивая ты
С кем-то шла чуть гордая под руку
Ветер шавкою вился у ног
Мостовые вам были побоку
Что изогнуты как курок
Акварелью небо размазалось
Бурой каплей стекал закат
И ваши довольные лица
Мне напомнили рекламный плакат
Где живут лишь машины счастья
Что уверены в завтрашнем дне
Так иди же, чуть гордая, под руку
И оставь это всё себе

* * *
Небо прожги сигаретой (как руки)
Чтобы увидеть Бога
Боль это всего лишь секунда
У райских садов порога
Я буду читать тебе проповедь
На станции метро «Нагорная»
Там где впервые тебя повстречал
Изящная и не покорная
Руку давала зачем, скажи?
Зачем улыбалась так?
Зачем ты сказала, что Ева блядь
А Адам похотливый дурак?
Мы пили с тобой вино из крови
Что разливают в ларьках
И где-то мерещился край Земли
И порт о семи морях
И каждой своей новой притчей
Ты рыла мне ямы у глаз
Я думал что мы теперь свиньи
И бесы вселились в нас
И вот он обрыв! Вот скалы!
Но ты позвала к себе
И я обернулся ангелом
Прильнувшим к твоей щеке
И губы твои зашептали пророча:
Не увидеть нам больше ни дней ни чисел
Если любовь от сна проснётся
И ногами попрёт здравый смысл

* * *
Скоро не будет Богов
А только яма неба
Где похоронят облака
И ночь могильщик вековой
Засыплет звёздами тела
Туман змеёю проползет
И раствориться в тишине
Последней утренней росой
Я буду плакать по тебе.

«По кругу. Все. Всё».

Ходим по кругу-
-Всё. Всё-
-Ходим по кругу-
-Все. Все-
-Девушка сидит-
-Читает Бальзака-
-Возраста далеко-
-Не бальзаковского-
-Все. Все-
-Ходим по кругу-
-Всё приходящее-
-Всё уходящее-
-Все-Все-
По-кругу-покругу-
-Ультраправый-
-Ультралевый-
-Ультраголубой-
-Не хотим играть-
-С тобой-
-Все все ходим-
-По кругу-
-Ходим по кругу-
-Всё Всё-
-Всё те же грабли-
-Всё те же грабли-
-Всё тожетожетоже-
-Враньё-
-Бог крутит пластинки-
-По кругу-
-Всё всё группу Placebo-
-За это ему большое-
-Человеческое спасибо-
-Всё слишком поздно-
-Всё слишком рано-
-Раздался гром-
-На небо что-то упало-
-Или на небе кто-то упал-
-Разбил себе лоб-
-Штаны порвал-
-Все Все-
-Люди-телефоны-
-Ищут где бы укрыться-
-Пока все все-
-Люди ЭВЭЭМЫ-
-Решают более-
-Серьёзные проблемы-
-Ходят по кругу все все-
-Ходим по кругу всё всё-
-Очередное хайку-
-Нахайкал Басё-
-Кто-то крикнул женщинам:-
-«Господа Дамы, постойте!»-
-Те достали из плащей-
-Пистолеты -и-
-Разрядили обойму-
- в бело-красное-
-У всех всех-
-Рыло в пуху-
-У кого-то-
- Пуховое рыло-
-Стихами да строчками-
-Бисер мечу-
-Из жира-
-Русского языка-
-Вариться мною-
-мыло-
-Всё всё мне предлагают-
-Ещё подождать-
-Пока не сдохнут-
-Все поэты-
-Что бы –
-Всё всё-
-Занять ИХ место-
-Но я не собираюсь ждать-
-Пусть будет вам всем известно-
-Всем Всем-
-Что ходят по кругу-
-Все все по кругу ходят-
-И постовой-
-По имени смерть-
-Тех кто-
- по кругу - устал –
- по кругу -опять-
- Проводит-
-Вот она-
-Вся в цвету!-
-Карусель моя-
-Клоунада-
-Я перед вами по-
-кругу-
-хожу-
-слишком уж круглого-
-ада-
-Всё всё ходим по кругу-
-Ходим по кругу всё-всё-
-Всё всё ходим по кругу-
-Ходим по кругу всё-всё-
-Всё всё ходим по кругу-
-Ходим по кругу-
-Всё-
-Всё-
-Всё





(с) Алесей Сурин
Июнь – Октябрь 2008г.

Метки:  

- новая серия фотографий в фотоальбоме

Пятница, 05 Декабря 2008 г. 12:48 + в цитатник
Фотографии лёха_сурин :

Несколько фотографий с нашего дня рождения. Их автор - Юлия Калугина. Спасибо ей



- новая серия фотографий в фотоальбоме

Четверг, 13 Ноября 2008 г. 13:15 + в цитатник

флаер на ближайший концерт:

Вторник, 11 Ноября 2008 г. 11:51 + в цитатник

 (695x699, 117Kb)

Аудио-запись: Never trust a hipppie - Поколение McDonalds

Среда, 05 Ноября 2008 г. 12:38 + в цитатник
Прослушать Остановить
23 слушали
0 копий

[+ в свой плеер]


25 ноября 2008г. 1 год группы Never trust a hipppie

Среда, 05 Ноября 2008 г. 11:04 + в цитатник
Чтож, близится момент, для нас крайне важный. Один год группе. Отдано много сил, пота, крови и слёз. Но мы до сих пор вместе, и сейчас сильны как никогда. Настоящие Джанки от музыки, мы подвисли на игле струн, и уже никогда не сможем соскочить. Нет правых и левых, мы боремся лишь за свободу личности. За свободу мыслить, чувствовать, действовать, любить.
25 ноября - полуторачасовой сет. Мы отмечаем год.
Всем кому не безразличен панк-рок вообще и наша музыка в частности.
 (700x442, 334Kb)

Метки:  

ЗАВТРА!!!

Четверг, 23 Октября 2008 г. 13:10 + в цитатник

 (312x312, 60Kb)

ПАНК-РОК

Пятница, 10 Октября 2008 г. 10:45 + в цитатник

 (700x525, 161Kb)

Аудио-запись: Never trust a hipppie - не бойся быть собой

Четверг, 02 Октября 2008 г. 18:18 + в цитатник
Файл удален из-за ошибки в конвертации

Время-Вечность

Понедельник, 01 Сентября 2008 г. 12:27 + в цитатник
Время – Вечность

«Человек был устроен бунтовщиком. Разве бунтовщики могут быть счастливы?»
Ф.М. Достоевский



Мы все – механические часы
И нас завели на семь
Чтобы мы шли на работу
И тикали целый день
Пока не взорвётся кукушка
Отчаянным криком усталости
И нас разобьют о стену
Без всякой, конечно, жалости


«Игровое кино»

Существую в существовании сущего
Вместо наркотиков – фильмы
Чтобы забыться
Актёры страдают вместо меня
Прожекторы светят в лицо
И грим стекает от жара
Вместо любви – дозу кино
Обмотать целлуойдом сердце
Притушить его стук
Грохотом города – параноика
Экран пусть плюётся судьбами
Нам нужен монтаж реальности
Чтобы всё что не нравиться
Выкинуть
Остальное – пустить в прокат
Зрители уже занимают места
Чтобы сожрать тебя всего
И вся красота заката
Любая слеза моря
Умещается на болванке
Только качество цифровое
Так, чтобы всем,
А не только тебе
Досталась частичка счастья
Титры объявят героев
И будет уже нахватать…
Как будто что-то ушло
Насовсем
Даже если назад перемотать…
Нам тоже дали по фильму
Намотали кассетой на жилы и нервы
Камера. Свет. Мотор.
Поехали.
Дубль первый.

* * *
И как же они умудряются
Так легко умирать?
Каждый хочет распятия
На обложке журнала
Из глянца
Только им никогда
Не понять
Замкнутый круг бобины
А она будет крутиться
На гладкой поверхности белого
Оставляя цветные картины
Как погружение в вечность
Эпизод из постельной сцены
Кадры сверкают иголками
Проникая нам нежно в вены

* * *
В революции главное не результат
А процесс
Это чем-то похоже на секс
Как приговор. Площадь. Расстрел.
Луи-Фердинанд Селин так и не постарел
Как поцелуй – змеиный укус
У этой свободы – кровавый вкус
У этой свободы – лицо палача
Погоняет на плаху ударом бича
По ступенькам ведущим
Прямиком в рай
Толпа истекает слюнями «Давай!»
Хлеба из зрелищ! Распни! Распни!
Нужно понять, идиот – это ты.
Ты и каждый из вас, опустившие руки
Неспособные думать,
Погрязшие в скуке.
Ладно. Всех к чёрту!
Я сам по себе.
Поэту – поэтово, остальное – толпе…
А в революции главное
Не результат, а процесс
Это немного похоже на секс
Красоте изумрудного неба
Не нужно и грамма слов
Только бы не оскотиниться
В мире сплошных скотов.

* * *
Утро настало. Последнего дня.
Алыми каплями омыла заря
Пьяные женщины с губами как сахар,
Они посылали друг друга на хуй,
В век эгоизма, каждый любит себя
Всё остальное, просто фигня
Особенно любят себя поэты:
Дрочат на собственные портреты,
А женщины те, мечтали, о власти
Где-то внизу живота
Поэтому они умоляли ночь
Чтобы та никуда не ушла
Но солнце, враг всех утех,
Нагло лезло в окно
И им ничего не осталось,
Как только прыгнуть с него.

* * *
Страх. Одиночество. Власть.
Это всё что у нас можно украсть.
И нам уже никогда не пройти
Расстояние от сердца до головы
Мы забрались в пещеру Платона
И тени вокруг – все из картона
И люди - нелюди, а голограмма,
Просто живая реклама товара
Последняя роль данная нам
Служить магазинам и бутикам
Богатство стекает жиром и потом
Вместе с жратвой, поносом и рвотой
Страха так много, что некуда деть
Воздух пропитан им на одну треть
И с каждым вздохом трудней и трудней
Помнить о том, что ты не одна из вещей
Лежащих на полке с ценой и размером
Легче быть роботом, человеком
Лучше сладкая ложь, чем правда в глаза
Рвущая горло как провода
Пускай телевизор выжигает мозги
Это лучше чем умирать от тоски
Рот полный говна и тупой взгляд
Экран не плоскость, а сморщенный зад
Книги должны запретить,
Они нам мешают спать
Пока жив хоть один поэт,
Опасности не избежать.
Поэтому:
Всех расстрелять, повесить
И сделать из тел чучела
Чтобы душа, о которой твердят,
Уже никого не мучила.
Бульвары заполнят сотни машин
И не различишь где плоть, где металл
Скомкано всё в предел пустоты
И в этом пределе себя ты узнал?

* * *
Все уже разучились
Разговаривать с собственным сердцем
Глухонемые люди
Мечтающие о смерти
За рёвом машин не слышно
Как оно, разбиваясь о рифы
Наполняет пространство болью
Истошным отчаянным криком
И в тёмных туннелях метро
Люди прячутся в норы, как крысы
От поверхности собственных чувств
И грязи собственных мыслей
Тушат глазные зрачки
О стену цветных картинок
Протыкают себе мозги
Зубцами холодных вилок
Тишину теперь не достать
Её в принципе даже нет
Растворилась в пропасти шума
Или растаяла словно снег
Но всё что было написано
Предваряло рождение слов:
«В этом прогнившем мире
не сдохла ещё
любовь»

* * *
Волшебство существует.
Существует и реальность.
Но всё это останавливалось
В одно мгновенье
Когда я видел тебя.
Я слышал как гудки
Ползли по телефонным трубкам
Готовые взорваться
Миллионами голосов
Все те кто звонили тебе
И звали заняться сексом.
Я бы повесил их
На каждом подъезде
Твоего дома…
Я помню с балкона
Была видна телебашня
По которой лезли
Мои мысли и мои желания
А ты перекрёстным огнём
Душила меня вопросами
Желая полного краха.
Я рыл окопы молчанья
И прятался в клубах дыма
Для меня существовало
Лишь мерцание зелёных домов
Созревающих в твоих глазах
Та квартира, тот пол, тот диван
Где я трахнул тебя первый раз
Как я хотел чтобы этот дом стал музеем
Я уже вижу табличку на нём
Через лет так сто, золотыми буквами:
«Здесь под луной
Под дождём
Под стихами
Они умирали»

Когда ты уехала
Я ненавидел этот город
И город тот.
Пока сам не оказался в нём.
Ты гналась за сверкающим будущим
Ты гналась за дешёвой судьбой
И я полз следом
По рельсам
Я выл и полз за тобой
Но поезда мне резали горло
Километры тянулись слюной
Тебе же всё было мало
Париж, Лондон, Европа
Азия, Африка
(Кажется, тебя не имели
Только в Соединённых Штатах Америки)
Но всё ещё впереди
Тебе ещё двадцать семь
Или уже двадцать восемь?
Как же ты выглядишь?
Уже и не вспомнить.
Ты дружила со всякими педиками
Тебе нравилось их окружение
Тебе всегда было скучно
Ты хотела уехать на море
Ты не верила больше книгам
Важнее стало сделать покупки
Закупаться жратвой на неделю
Чтобы спокойно спать и работать
И не забывать о цели.

Пасть утра ждёт
Чтоб проглотить.
Сны развеяны прахом
И текут по щекам.
Нас всех ждёт школа
Институт работа банк
Магазин поликлиника
Трассы машины Интернет
Всё решено.
Ждёт новый урод – президент.
Нас ждут тираны и снег за окном
Чтоб целовать в шею.
Ты хотела, чтобы я был как все
Но я этого не умею.


* * *
«Человек так устал от боли
Что даже Бога убил»
Мы бухали в каком-то баре
Заратустра мне говорил:
«Знаешь мы все
Были детьми когда-то
Пока страх не скривил наши лица
Пака ненависть не разъела
Наши, теперь уж, пустые глазницы
Но нам надоели игрушки
Всегда ведь хочется большего
И ребёнок умевший летать
Стал похож на обычного взрослого
Который, не знаю зачем,
Копошиться в своём дерьме
И только лает как пёс
Потому что не знает
Зачем он и где
И ходит он по земле
Постоянно за небо цепляясь
Всё ищет кусок своего бытия
То плача, то улыбаясь
Ось мира… Ты слышишь?»
Спросил Заратустра
Опуская гранёный стакан
Мне же был плевать.
Я был вдребезги пьян…
Потом уже… после…
Я заходил в этот бар
Чтобы выпить ещё
Повсюду его я искал
Но он больше не появлялся
И город его забыл
И только я до сих пор жду
Но он пока не приходил.

* * *
Ева съела все глазные яблоки с лиц
По телику снова какое-то шоу про самоубийц
Нет терпения, даже не хочется спать
На улице холод, как приговор,
Который не оправдать
На улице харкают кровью
Машины и проститутки
И ветер не зная жалости
К ним залезает под юбки
И снег, как кислота,
Разъедает моё пальто
Прячась от этой зимы
Я спускаюсь в метро
Туда где время течёт по туннелям
Отражая пространства край
Чтоб постоять на перроне
В ожидании поезда
До станции «Рай».

* * *
Одиночество – это свобода от мира
Где-то на дне бирюзовых морей
Одиночество – это побег из квартиры
С миллионами толстых железных дверей
Одиночество - это страна
Без ночи и без правительства
Он всегда приходит один:
Его превосходительство
Не знает имени,
Фамилии,
Отчества
Одинокий сидит в углу
Одинокое
Одиночество
Молча курит. Не спит
Рваная рана на сердце.
Просто здесь очень холодно
И хочется только согреться.

* * *
Девочка с бархатными глазами
Стояла на остановке
Она думала о том
Что миру необходимо вернуть
Хаос
Иначе он совсем загнется
В железных оковах порядка
Необходима разрядка!
Всё расписано по минутам
Неизбежность орёт делами
И люди как будто привязаны к ним
Электрическими проводами
И все как собаки Павлова
Истекают слюнями
При виде денег, машин и жратвы
Только бы всё успеть!
Люди теперь просто часы
Что там у нас в ежедневнике?
Любовь с 11 до 11:30
Потом спортзал
Переспать с тренером
И можно идти в магазин
Снотворное в рот и спать
Утром рано вставать…
Она зажгла сигарету
Автобус не приходил
Она слышала как тикает
Бомбой в ушах
Готовый взорваться мир
Ей захотелось слиться с толпой
И спрятать все эти слова
Но её всегда выдавали
Бархатные глаза

* * *
Мама, это конец!
Только музыка имеет оттенок вечности
Только газовые горелки сохранили ещё
Хоть какую-то теплоту
И кажется мир затаился и ждёт
Когда же я из него уйду
Пухлая девочка с дредами
Изливает боль в телефон
И каждый раз
Она ловит кайф
Когда слышит
Свой же собственный стон
Так мы живём, поэты
Разрезая себя на куски слов
На показ, выставляя своих тараканов
Что копошатся на дне мозгов
И каждый в тайне мечтает
Иметь собственный Крест
И терновый венец
Я ненавижу поэтов!
Мама, это конец

* * *
Я прожёг своё горло
Криком отчаяния
Улица текла как сперма
С члена реальности
Я чувствовал себя
Такой сволочью,
Что никогда не передать
Как будто душа улетела бухать
И осталось лишь тело.
Жаждущее наслаждения…
Я ненавидел её
Я ненавидел любое божье творенье…
Зевота как скука
Вылезала из ручки
Опять оказался во власти губ…
Пол второго утра.
Завтра идти на работу.
Как же легко предать
С пятницы на субботу…
Но если всё зря
И куклой в пространстве висит человек
Куда же девать свободу?
На улице снова падает снег…

* * *
Поезд с названием «МИР»
Груду человеческих тел везёт
Обнажая существованья клык.
У каждого тела на шее
Повешен ценник – ярлык
Без этого ведь нельзя
Можно в ничто превратиться
Вот, например, - «святой»
А это «насильник-убийца»
Сознание соткано из стереотипов
Горит на лбу у скотов их клеймо
Хорошо, что никто не видит,
Как красным рисую слово «Дерьмо»
Жизнь – это попытка
Причём, всего лишь одна
С ужасом вдруг решиться
Остаться без ярлыка

* * *
Снова обман и побег
Руки опять в карманах
В цепях сердец, губ и влагалищ
Улица, вечное поле ристалищ,
Отталкивала своим присутствием
Фонари светили безумием
И никто, как всегда, не хотел умирать
Светофоры всё продолжали стрелять
Жёлтым Зелёным и Красным
Существование как диагноз
Неизлечимой болезни
Бороться с которой, опасно
Я шевельнулся. Оковы звенели
Собака открыла пасть
И вот – на меня бежит
Я чувствовал как на моих кулаках
Свобода кровью кипит

* * *
Город язвой свисал с языка
Людей, что всё время бегут в никуда
Забыв про сладкое слово – беспечность
Мне же до них дела нет.
Я знаю, что время – вечность.

* * *
Луну прилепили к небу
Но к чему вся эта декорация?
Метаться по комнате из угла в угол
Пытаясь сознаться
В преднамеренном убийстве Бога
Можно конечно соврать
И сказать, что это сделал Ницше,
Не ты!
Нет! Нет!
Но только от ночи руки не спрячешь
В которых дрожит пистолет
Можно упасть на колени
Но перед кем теперь позировать и кривляться?
И самое страшное то,
Что на своих местах
Продолжало всё оставаться…
Только облако рядом с луной
Разорвало на клочки.
И всё, потому что Бог
Не читает твои стихи

* * *
Твои губы, как карамель
На холодном глянце лица
Твой дом – обнажённые стены
И влажные капли стекла
Разбитого зеркала о красоту
Гниющего древа небес
Глаза выражают тоску
Руки сжимают обрез
Леденящий бархат ладоней
Непослушные ямочки возле рта
Взгляд как у Горгоны
И вместо сердца – зияющая дыра

* * *
Солнце влюбилось в луну
И ждало её целый день
Но стерва играла в прядки
И солнце роняло слезами тень
Боль выжигала тело
Ожиданье слепило глаза
И солнце сильней горело
Опаляя собой города
Небо – место свиданий
Не оставляло надежд
Сердце зенитом взрывалось
В облаках оставляя брешь
Время текло беспощадно…
Его силы ослабевали
Солнце падало на колени
Пока дети его целовали
Но не было сил подняться
Кровь заливала морскую гладь…
Ночь расцветала прохладой
И луна выходила гулять

* * *
Ещё одна сигарета
Чтобы прикончить день
Который бежит от ночи
Как раненый в сердце олень
Темнота проглотила улицы
Лишь в окнах домов
Ещё теплица свет
Девочка в коротеньком плате
Делает парню минет
Никто из них не любит друг друга
Но здорово может врать.
Ещё одна сигарета
И звёзды, проявляясь на плёнке неба,
Снова начнут сиять

* * *
Я до сих пор ещё помню
Цвет твоих губ на краю сигареты
Под завязку набитой травой
Тогда это был всего лишь предлог
Чтобы встречаться с тобой
И больше всего я боялся
Оказаться тебе не нужным
Поэтому боль вылезала
Стихами
Из небытия – наружу.

Я ждал одного – ночь.
Чтоб как собака улечься рядом
И про себя скулить.
Когда же ты засыпала
Я брал твою руку
И раны на моём сердце
Переставали ныть.
Сны лезли как скорпионы
Оставляя на коже следы
Окурками сигарет
Наполняя кровь своим ядом
Уходили встречать рассвет.
Пульс комнаты не был ровным
Стёкла трескались глубиною дыхания
Никто из нас не был трезв
Но ты же была спокойна
А я на грани отчаяния.
Я молился о том, чтобы ночь
Не пустила день в эту квартиру
Я просил темноту со слезами,
Спрятать нас, не показывать миру,
Но часы за моей спиной
С издёвкой смеялись
Минуты, роняя шутя.
Утро врывалось, словно облава
И забирало тебя у меня

* * *
Теперь я знаю
Как
Змея улыбнулась Еве
Я знаю, что счастье
Всю жизнь собирают по крохам.
Что этих песчинок больше
Чем серебряных звёзд на небе.
Жаль, что многим из нас
На всё абсолютно похуй

* * *
Я ещё никогда не видел луну такой:
Размазанной как пьяная девка
С проколотой нижней губой
Она шаталась по небу
И звёзды плевали ей в спину
Потому что она выделялась
Из серой безликой картины
Её лицо потрепали
Взгляды пошлых насмешек
Но в сиянии глаз было видно
Вот королева средь пешек.
Весна не отпускала
И её не тянуло домой
Она падала каплями в лужи
И крыши давила собой…
И всё же пора уходить
Но она ни о чём не жалела
Забравшись на краешек тьмы
Она с высоты смотрела:
Как одинокий фонарь
Светом своим кровоточил
И как исходило криком
Бездонное горло ночи

* * *
Все ведьмы собрались на шабаш
Сложив на жертвенник свои сердца
Чтоб никому уж не отдать
Свободу сохраняя до конца
Кофейню снова резал крик
Молчанья острого как нож
Слова мне были не нужны
Любое слово- это ложь
Взгляд непреступный как стена
Встречал штыками у бойниц
И я не знал: пойти на штурм
Или же сдаться, павши ниц
Но боль, что булькала внутри
И пенилась морской волной
Была готова разорвать пространство.
Так с тобой
Мы шли по переулкам как по стёклам
Стянули небо провода
Я знал, что эти поцелуи
С губ не сотрутся никогда
Я знал что ты не обернёшься
Зови тебя хоть сотни раз
И в теле, внутреннее солнце,
Палило как в закатный час,
Все ведьмы собрались на шабаш
Сердца разорваны как стих
Кружились лепестками полнолунья…
И ты была одной из них

* * *
Неистово бьются зрачки
За прочными стёклами глаз
Скоро не одно оправдание
Уже не уместиться в нас
И может быть, здесь не останется
Ни одного поэта
А ночь всё будет ползти
По крышам
В сторону рассвета

* * *
Я тебе изменил.
Я ходил на свиданье с рекой.
Пока ты спала, я слушал
Как теченья общаются сами с собой
Её гранитного платья
Ветер срывал подол
Обнажая кривые линии
Бесконечно красивых волн
И солнце, любуясь, смотрело
Как по коже ползли корабли
Небрежно бросая в воду
Свои золотые лучи
Мне хотелось сказать так много
Но слова были слишком малы
И я нёс на губах поцелуи
Отдавшейся мне реки.
И что-то всё-таки жгло
Словно в горло попала заря,
Меня уже не спасти
Я люблю только тебя

* * *
Вену реки перерезал мост
Небо стало белым как бинт
И брызнули капли потоком слов
Изумрудом раскрасив небесный гранит
Крик бился бешенный об окна и стены
Ветер в урны нырял, выцарапывал мусор,
А меня страх кольцевал изменой
И собакой в сердце жалил укусом
Мне хотелось блевать белым снегом
Так, чтобы тихий, на крыши он падал
А вместо – вороны клюют моё тело
Шакалы в зубах тащат как падаль
Глаза мои закатились звёздами
Слепыми, незрячими, как у Гомера
Зачем? Если и так всё роздано
Мой мир не имеет формы, размера
И вам его на себя не одеть
Не пройтись по улице в нём на праздник
На всякую жизнь кипящую здесь
Найдется десять египетских казней
Мост перерезал вену реки
Небу в пасть напихав изумрудов
Раньше я был – Иисус Христос
Теперь же просто… Иуда

* * *
Этим двум солнцам за веками
Никогда не разглядеть узора
Что вышит на тканях мира
Закрыты двери безумия
Любому поступку – цепь конвоира
Любому ранению – выстрел,
Но всё же игра без правил
Каждый играет как хочет
И каждый друг другу равен
Свобода сверкает луною
На тёмном небе сомнений
Необходимость собакою воет
С тяжёлым ярмом на шее
И каждое наше решение
Готово вспыхнуть звездою
Чтобы потом упасть
И придавить собою
Картина времён плетется
Нитями наших жил
И разум, словно иголка,
Каждый день протыкает мир

* * *
Жизнь горит сигаретой
Скоро останется пепел
Плавать в мутной воде
Разоралась слепая ночь
Рассыпались звёзды в дерме
Кажется это свобода
Кажется это ложь
Верить тебе и всё же
Знать что ты не придёшь

* * *
Какие улыбки прячут женщины под юбками?
Солёней чем все мужские слёзы
Как Рим, оставленный проститутками
Полыхать под ударами варваров. Грозы,
Закаты, звёзды, всё там оставил,
Что ж, это не просто
Жить не имея законов и правил
Нарезать из пространства звуки
Выковыривать слова из временной ямы
Те, что не будут жрать в ресторанах
Толстощёкие господа и толстозадые дамы
Улица для поэтов!
Всегда готова отдаться,
Румяным рассветом трущоб
И вихрем протуберанца
Уже строятся баррикады
По ту сторону дня
Женщины прячут улыбки под юбками,
Так же как небеса.

* * *
Ночь, вместо кофе, и сигареты
И снова ползти за край
Проверяя на прочность пространство дорог
Когда травой прорастает май
Тыкаться в небо губами
Заглядываться на стюардесс
Которые будто купаются в пене
Облаков не имеющих вес
Это лучше чем видеть ангелов
Что ходят по магазинам
В поисках новых плюшевых крыл
Среди сотен простых людей
С улыбками свиных рыл
Где же тело твоё душа?
В мясорубке жизни и смерти
Откуда калекой выходит всегда
С покореженным ржавым сердцем
Но может игра стоит свеч
А может быть просто так
Солнце режет рассветом
Заляпанный звёздами мрак
Где же тело твоя душа?
Ночь, вместо кофе, и сигареты
И снова ползу за край
Храня в карманах билеты

* * *
Рана ХХ века до сих пор кровоточит
Книгой, разорванной,
С вывернутыми, словно кишки, страницами
Колесо времени
Изломанными спицами
Колит мягкий живот небес
Заставляя солнце кричать
Могильный расколотый крест
Поставлен словно печать
На веру в прогресс и разум
Вместо научных чудес
Только чума и зараза
Хотя боль всё же опять забудут
Привычка терпеть – сильнее
ХХ век ещё кровоточит
ХХI уже коченеет

* * *
Ночью слюна вытекает из рта
Так же как время
Приближая рассвет
Все будильники мира
Заряжены звуком
Что твой боевой пистолет
Затаилось отчаяние,
Ждёт
Человеческую необходимость вставать
Чтобы лучом стучаться в окно
Когда будильники станут стрелять
Когда время отдаст команду: «Огонь!»
Что бы бились все мы в электрическом дне
А я снова буду ждать тебя,
Ночь
Как перемирие в этой войне

* * *
Ввинченные в колесо жизни
Не способные сбежать или спрятаться
Но всё же пытающееся это сделать:
Прятаться, прятаться, прятаться
И не будет конца иллюзиям
Соткано противоречие
Человек, существо конечное,
Борется, борется, борется
С вечностью
Но ей до этого нет
Вообще никакого дела
Сидит себе задрав юбку
Выше, выше, выше
Колена
Но никогда не разденется
И никогда не покажется
Вечность тоже всё время:
Прячется,
Прячется,
Прячется


* * *
Сесть на любой автобус
Выбрав любую жизнь
Или катиться по рельсам
Зубами пространство грызть
Надеяться на удачу
Или лучше вообще не надеяться
А продолжать с судьбою
На прочность силами меряться
В этом заразном городе
В ямах бетонных улиц
Когда на голову сыплются градом
Немые штыки и пули
И можно стоять в сторонке
Но ничего не пройдёт
Даже если бухать и ебаться
Или криком порвать себе рот
Никто не сможет ответить
Тебе на вопрос «Зачем?»
И снова придется катиться по рельсам
Между плахами серых стен

* * *
Под кожей вселенной внутренности кровоточат
Вырабатывают слизь, кричат и хохочут
Живут соприкасаясь невозможностью друг без друга
И если один умирает всем становиться туго

Под кожей вселенной скрывается то, что лучше не видеть\не знать
Череп реальности – пустые глазницы, способные вечно ждать
Смерть не даёт кредитов, не ждёт погашенья долгов
Стоит светофором на каждой дороге долины последних снов

Под кожей вселенной трубы, обмотаны языками
По ним протекают магнитные реки с разными полюсами
Бездонные чёрные кляксы словно сердца – бьются
И под разрядами солнца на бесконечность – рвутся

Под кожей вселенной небо обмотано изолентой
Наверное, Бог тоже, любитель выпить абсента
Но об этом знают только поэты, которые пишут стихи
Чернилами из под кожи вселенной, раны которой оголены

* * *
Снова нужно выколачивать пыль из вечности
И мне захотелось поцеловать
Каждое окно твоей многоэтажки
Падать не страшно
Я научился летать
Я научился разговаривать с болью
И даже смеяться ей глядя в глаза
Она часто заходит непрошенным гостем
И нагло сидит у меня допоздна
Ее пугают лишь выстрелы
И холод стали во рту
Но мы ещё можем бывать с нею вместе
И вместе делить темноту
Твоё сердце так и плывёт по реке
И мне никогда его не поймать
Даже если небесные Боги
Подарят для этого снасть
И мы оба прекрасно знаем
О безразличии империи Неба
Но всё равно - играем,
Веря в свою победу




(с) Сурин Алексей
январь – май 2008г.

Метки:  

Первое Электричество Осени

Вторник, 26 Августа 2008 г. 10:50 + в цитатник
 (567x425, 103Kb)

Манифест

Пятница, 25 Июля 2008 г. 13:15 + в цитатник

Свобода не может существовать без ответственности. Если ты не можешь взять на себя ответственность за происходящее здесь и сейчас – значит, ты не можешь быть свободным. Что бы принять решение, чтобы начать действие нужно осознавать, что это решение и это действие – только ТВОЁ, и ты готов за него отвечать. Как только Ты возьмешь ответственность на себя – Твоя личная свобода обретёт подлинное дыхание, волю и силу. Если кто-то и может препятствовать подлинной свободе – то только Ты сам. Ответственность груз всегда непосильный, поэтому неудивительно, что у большинства возникает желание, снять его и переложить на других, тем самым свободу свою поменять на беспечность, покой и порядок, на отсутствие всякой потребности думать. Они же потом смеют ещё говорить нам, что свобода лишь фикция, мечта, миф, иллюзия. А на самом деле свобода каждого лежит у его ног. Достаточно взять. Взять то, что принадлежит ТЕБЕ. Если только хватит смелости быть ответственным за ЭТУ СВОБОДУ.

Возьмешь?

(с) Алексей Сурин

25.07.08.


АКУСТИКА Ч.2

Среда, 25 Июня 2008 г. 11:26 + в цитатник
Спецальный сет для пропустивших наш первый акустический концерт
 (340x255, 67Kb)

Внимание!!!

Понедельник, 16 Июня 2008 г. 11:48 + в цитатник
 (604x453, 65Kb)
Время нашего выступления 18 июня - изменилось - мы выступаем в 20:00!!!
Вот общий флаер концерта:

АКУСТИКА!!!

Среда, 11 Июня 2008 г. 10:20 + в цитатник
never trust a hippie
акустический концерт в клубе Spirit of 90's
Начало нашего выступления в 21:00
 (407x500, 73Kb)

Never trust a hippie in SPIRIT of 90's

Среда, 04 Июня 2008 г. 11:14 + в цитатник
Презентация пластинки про "чистейшие дозы" в рамках панк-феста
 (198x201, 44Kb)

Аудио-запись: Маяковский\Never trust a hipppie\Чистейшая доза панк-рока

Среда, 21 Мая 2008 г. 13:44 + в цитатник
Файл удален из-за ошибки в конвертации

Аудио-запись: Никогда Не Буду \ Never trust a hippie\ Чистейшая доза панк-рока

Среда, 21 Мая 2008 г. 12:42 + в цитатник
Файл удален из-за ошибки в конвертации

Аудио-запись: Поколение McDonalds\Nevertrust a Hipppie\Чистейшая доза панк-рока

Среда, 21 Мая 2008 г. 10:56 + в цитатник
Файл удален из-за ошибки в конвертации

Never trust a hippie - первая демо-пластинка

Среда, 21 Мая 2008 г. 10:52 + в цитатник
Группа Never Trust A Hipppy- это идеи панк-рока в первозданном виде, панк-рока в котором есть место бунту, отчаянию, злости, любви, смеху и самоиронии. Мы играем то, что хотим и как хотим. Мы не смотрим по сторонам, не следим за «модой», мы не боимся высказывать свою точку зрения, у нас есть чувства, которые мы не собираемся скрывать и прятать. У нас есть позиции и принципы, от которых мы не собираемся отступать, мы ориентируемся и надеемся только на себя, и всеми силами стараемся, сделал что-то новое. Именно так! И если вы думаете, что за 30 лет в панк-роке сделано всё что можно, и что эта музыка стала набором продуманных ходов и стереотипов, - то вы ошибаетесь. Для панк музыки, всё только начинается. Группа Never Trust A Hipppy.
 (699x674, 166Kb)

Любовное письмо

Пятница, 28 Марта 2008 г. 16:20 + в цитатник
Любовное письмо

Посвящается Оле Т.




«Мы пожертвовали высоким искусством. Взамен него у нас ощущалка и запаховый орган.
- Но в них нет и тени смысла.
- Зато в них масса приятных ощущений для публики.
- Но ведь это... это бредовый рассказ кретина...».
Олдос Хаксли «О дивный новый мир»


Ну, вот взял я, значит, ручку. Письмо собираюсь писать. Любовное письмо. Сижу, значит, думаю. Первый раз я за такое дело не простое берусь, поэтому не знаю даже с чего мне начать. Раньше то я писем никому не писал, ну то есть я имел в виду любовных писем. Тридцать семь мне ведь стукнуло, а любовных писем оказывается, никогда не писал. А всё потому, наверное, что раньше я никого и не любил, а с теми, кого не любил, я мог и без писем обходиться. А вот теперь, думаю, по-другому дело обстоит. Люблю, кажется. А может и нет. Может быть, и не люблю. Не знаю. Но письмо написать хочу. Иногда мне кажется, что любви и не существует вовсе. Фигня всё это. Иногда вот смотрю на людей и думаю – коллекционеры они, вот кто. Вы все. Да и я тоже. Мы не любим друг друга. Нет. Мы друг друга коллекционируем. Я тебя беру в свою коллекцию, а ты меня в свою. У меня свой список. У тебя свой. У меня свои трофеи. У тебя свои. Будем пользоваться друг другом. У каждого своя цель. Я тебя использую, а ты меня. Симбиоз. Взаимообмен. Не всегда выгодный для кого-то. Но какая разница, если всё равно знаешь – долго это продолжаться не может. Попользовались и хватит. Наелись. Возьмем в свою личную коллекцию кого-нибудь ещё. И так далее.
Так, о чём это я? А, письмо пишу. Любовное, значит. Так вот. С чего же начать? Не знаю, прямо. Надо бы слова приветствия сказать, а в голову совсем другое лезет. Ненавижу я свиней. Ментов, мать их. Вот о чём я думаю сейчас. Да только, разве письмо так начнешь. Любовное, тем более. Не правильно всё это. Так вот, слышу я, значит, сегодня утром стук в дверь. Открываю – стоит, гад, улыбается. Знает же, сука, что я уже семь лет как на чистяке, а всё равно пришёл. Хрен с горы, блядь. Форма на нём чистая. Видимо свинью сегодня помыли. Говорит:
- Тут ребята мне местные попались. Из вашей породы прогнившей. Колются ребятишки. Торчки, короче, как и ты дружок.
Я молчу.
- Так я пришёл спросить, не ты ли их медикаментом снабжаешь, а?
- Нет, - сказал я и захлопнул дверь перед его свинячьей мордой.
Вспомнилась мне сейчас одна старинная английская пословица: «Good cop is dead cop». Да, да, да. Именно так. Народная мудрость. Здесь ошибки быть не может.
Нет, нет и нет. Всё, хватит мне злится! Хватит этой ненависти.
Так, ладно нужно успокоится. Любовное письмо значит. Всего лишь любовное письмо. Интересно, а в любовных письмах про что вообще пишут? Про любовь, наверное.
Мне тут помощник нужен. Включу-ка что-нибудь. Под какую музыку, лучше всего писать любовные письма? По мне так, под «Beatles» или «Doors», лучше всего подойдет. Только выбрать кого? Ливерпульскую четвёрку или шамана из Мельбурна, штат Флорида, США? Давай, Джим не подкачай. На тебя вся надежда. Ты здесь мастак, а у меня вот ни чего не получается. Новичок я в этом деле. Чайник.
Ох, ну и день сегодня. Как назло стереосистема моя взбесилась в конец. Работать как надо отказывается. Я то хочу включить «Hello, I love you», а вместо этого кроме «The End» ничего из колонок не вылетает. Странно всё это. Ну и хрен с тобой. Если уж так хочешь, будем «The End» слушать и всё тут.
А ведь стереосистема то у меня хорошая. Дорогая очень. Почти пол квартиры занимает. Да только какая это квартира – так лачуга метр на метр, но мне, по правде говоря, больше и не надо. А из мебели у меня только стол письменный, да табуретка деревянная. Вместо кровати – матрас на полу валяется. Да ещё книги кругом. Больше ничего у меня нет. Только дорогущая стереосистема с огромными колонками, и волшебным звучанием. И что с ней стало? Никак не пойму. Кроме моррисоновского «The End» и слышать ничего не хочет.
Ну всё, хватит. Мне любовно письмо писать нужно.
Привет, вот...
Нет.
Не то.
Не так.
А какие они вообще, эти любовные письма? Не знаю, я ни одного не читал. Никогда. Не знаю. Надо бы о жизни в таких письмах писать. А я о смерти думаю. Вот сейчас сижу, блин, как последний дурак и думаю о смерти. Своей, конечно. Не правильно всё это. Привет, дорогая. Как дела? Ты наверно знаешь, как умирал Олдос Хаксли, великий английский писатель? Нет? Так вот. Лежит, значит, он на смертном одре и говорит: «любимая накачай меня ЛСД под завязочку. Я говорит, хочу чтобы ты мне смерть под мескалиновым соусом подала». Она так и сделала. Всё как просил. Вот и я теперь, дорогая, думаю, сделаешь ли ты ради меня такое вот или нет? Представь. Лежу я при смерти. Мне уже за шестьдесят. Старый, больной. В башке раковая опухоль размером с кулак. И ты рядом, держишь мою дряблую руку. И тут я тебе говорю: «ну, что по таблеточке, да в путь-дорожку?»
Ох, дуркую я. Это всё Моррисон, тоже мне помощник оказался. Ну, ничего сейчас ты у меня получишь...
Я встал и попробовал выключить стерео – бесполезно. Заклинило. Заело. Не выключается, хоть смейся, хоть плачь. Хоть стой, хоть падай. Играет себе.
«Father, I kill you», поёт Моррисон. «Mother, I want you», поёт Моррисон.
А я вот письмо пишу. Любовное письмо. Ох, господи боже как же его писать-то нужно? Хоть спецкурсы какие-нибудь открыли, что ли. «Научим писать любовные письма за 12 дней». Я бы на такие обязательно сходил, опыту набрался.
И за чем я только Господа вспомнил? Неправильно всё это. Если бы я только мог, я бы вообще подал на Господа Бога в суд. Да, в какой-нибудь самый наикрутейший суд, типа того, что в Гааге (Голландия), по правам человека. Да, я бы вызвал его на судебное разбирательство. И когда меня бы спросили, в чём я обвиняю Бога, я бы сказал:
- Уважаемые господа присяжные заседатели, я обвиняю Бога в безответственности. Я обвиняю Бога в преступной халатности.
Аххххххххх. Раздалось бы тогда в зале суда.
Я бы сказал:
- Господа судьи. Посмотрите на него. Это творец наш. Это отец наш. Так почему же прародитель так плохо относится к чадам своим. С самого начала рождения. Да, Господа, прошу заметить, что всё это не вчера началось. Сначала, он выгнал нас из дома, из-за каких-то там фруктов. Что ему для детей своих витаминов жалко, что ли?
Охххххххххх. Раздалось бы в зале.
- А потом он и вовсе решил утопить нас, словно щенков гадивших на его любимый ковёр.
Уххххххххххх. Раздалось бы в зале.
- Господа. Я требую лишения родительских прав.
Вот, что бы я сказал, смотря обвиняемому в его печальные усталые глаза.
Но я это так всё. Утрирую. Шуткую, в общем. Неправильно всё это.
На самом деле люди во всём виноваты. То есть мы. Это же не Бог придумал освенцумы и газовые камеры. Не Бог изобрёл гильотину и электрический стул. Атомная бомба и телевизор – это не творенье Бога. Это наших рук дело.
Я вот любовное письмо пишу, а думаю сейчас о героине. Это не потому что мне хочется его. Нет. Я же соскочил. Семь лет в завязке полной. Просто я, когда о Боге думаю, сразу, почему-то, о героине вспоминаю. Это, наверное, оттого, что героин это и есть некое подобие Бога. Сначала он любит тебя, лелеет, делает счастливым и беззаботным. А потом выгоняет тебя из рая в отвратительную реальность, где ты один на один сталкиваешься с ужасами существования. Вот так вот. Но я то больше на эту удочку не попадусь.
Странное какое-то письмо у меня получается. Любовное, да не совсем. Не зря значит девушка мне одна сказала кое-что. Я тогда молодым ещё был. А она ещё моложе. Мы с ней много спорили и много пили. И всегда она меня спрашивала, что же ты в наркотиках нашёл? Чем же они тебе так нравятся. А ей говорил что мне нравится в наркотиках. Всегда нравилось. Это сиюминутная всепоглощающая эйфория, говорил я ей. Или просто счастье. Ведь у меня своё определение счастья. Для меня счастье – это когда ты, хотя бы на мгновение забываешь, что жизнь полное дерьмо. В такие минуты, ты бессмертен, объяснял я ей. Блин, не туда меня понесло опять.
Неправильно всё это. Да, ну уж поздно теперь.
Так вот. Девушка та, с которой мы разговоры вели (из моей коллекции) сказала потом, что я чокнутый, просто. Да, нет. Вру я. Не так она сказала. Она сказала «Ёбнутый ты, блядь, на всю голову». Вот как. А я не разозлился. Не обиделся. Я ей просто продолжал объяснять. Я сказал ей, что безумие это просто ещё один способ выжить в данном контексте существования.
Так она и поверила.
Я ей сказал: «Каждый из нас выбирает себе иллюзию по вкусу. Кто-то религию, кто-то работу, карьерный рост, кому-то по нраву порнография или политика, кто-то живёт иллюзией диктуемой телевиденьем, а я вот выбрал наркотическую иллюзию и саморазрушение во имя свободы. Почему бы и нет? Чем моя иллюзия хуже других. Нас всех пугает смерть и бессмысленность существования. Так позвольте же мне избавится от этого своим способом».
Послала меня девушка та куда подальше. Ну и пусть.
Её можно понять, кому охота с наркоманом возится. Я ведь тогда конкретно на джанке зависал. И не только на нём. Не работал, а только мелким воровством промышлял, да траву деткам продавал. Всё ради ширева.
Я и сейчас не работаю. На пособии сижу.
А с героином я завязал.
Первый блин комом, как говорится. Пишу любовное письмо, а о любви так ничего и не сказал. Ну, почти ничего. Но теперь скажу. Мне закругляться надо. Я больше не хочу быть коллекционером. Я не хочу любить ЗА ЧТО-ТО. Любить за что-то конкретное или абстрактное в человеке. Ведь «любовь за что-то» - это тоже самое что испытывать любовь к вещи. Можно любить телевизор за то, что он хорошо показывает. Можно любить свой автомобиль за то, что он удобный и быстро гоняет. Можно любить свитер за то, что он тёплый и мягкий. Можно любить стереосистему за то, что она отлично звучит. Я вот свою стереосистему очень люблю. А тебя, получается, я не люблю совсем. Потому что не знаю за что мне тебя любить.
Вот она и дала о себе знать. Стереосистема моя.
Заглохла. Не звуку не подаёт.
Тишина у меня в горле комком застряла, аж противно.
Вот теперь это действительно конец.
Сейчас я отлажу ручку в сторону. Сложу листок пополам и положу в конверт. Запечатаю его. Напишу на нём адрес. Дойду до почты и брошу в почтовый ящик.

(с) Алексей Сурин 2006г.

Bye Bye Hero

Пятница, 08 Февраля 2008 г. 14:42 + в цитатник
Группа Bye Bye Hero - это жёсткий панк-рок на грани отчаянного хардкора. Это открытый призыв против современной цивилизации. Это поиск вечности в повседневной суете, противостояние отуплению и обездушиванию нашего поколения. Крик чувств в мире бесчувствия, сила слов в мире безмолвных, вера в себя в мире безверия. Попытка найти новые формы самовыражения, как докозательство формулы Альбера Камю "Бунтую следовательно существую". Индивидуализм, как нежелание быть стёртым с полотна времени. Свободомыслие, как нежелание быть задушенным в тесном пространстве реальности. Лиричность преломненная через призму боли, радость оживляющая каменные сердца.
Это наша музыка. Это наша жизнь.
Мы играем 25 февраяля в клубе Х.О.
Начало концерта в 17:00
 (246x375, 44Kb)

Внимание! Концерт!

Четверг, 17 Января 2008 г. 18:54 + в цитатник
Доза чистейшего панк-рока в ваши молодые и крепкие вены
 (300x300, 38Kb)

Метки:  

После Осени

Понедельник, 14 Января 2008 г. 11:31 + в цитатник
Наше тело – граница дозволенного
Но может быть душа безгранична
И если любовью измазать стены
То может быть слова перестанут
Быть нужными нам
И ещё одна нить порвётся
Ведь это так просто:
Гулять по облакам
Ведь это так просто – жить
А любовь – любо есть либо нет
Ночь, лишь измена и страх
Но сердце это рассвет
Гулкий, звенящий болью
Режущий мир на части
Обливающий небо кровью
И приносящий счастье

«O»

Разбейте часы – символы нашей смерти!
Абсурдность этого мира
Пугает своей логичностью
Всё вокруг тикает и пульсирует
Одним словом – живёт
А ведь кто-то
Или что-то
Стало причиной этого
Движения
Возможно, Он смотрит тебе
В затылок
Когда ты возвращаешься домой
Став частью ещё одного
Движения
Ещё одного кольца
Одним словом
Замкнутогокруга
В котором время делит отрезки
А пара ножей взрезает
И отмеряет.
Разбейте часы, я умоляю!
Это не страх, нет, это позиция
Давайте забудем о том
Что всё: кончается,
Длиться и начинается
Одним словом – меняется
Движется всё быстрей
К нулю
На циферблате зрачка
Нам нужна точка отсчёта
И троеточие любого конца…
Чтобы вернуться к началу
Верните существованию мысли
Или разбейте часы!
Символы нашей жизни.


* * *
Нам всем нужна таблетка от страха
Нам всем нужно кого-то трахнуть
Подчинить или подчиниться
А если один
То лучше напиться и забыть
О том что есть улица
И люди
Утра не будет
Если ты не заставишь солнце
Выйти из комы
Ночного забвения
Наказание без преступления
Самокопание –
Натюрморт из прекрасного
Сердце – зарезанное, напрасное
Любовь – доказательство власти
Насилие над собой
Когда говорят «ТЫ МОЙ!»
И плачут от счастья
Героин без употребления
Опиум сласти
Вдыхаемый поцелуем
Мы с тобой будем
Вместе всегда
И смерть обвенчает те города
Где мы прижимались друг к другу
От дождя прячась…
Хватит.
Верните мой страх и лица,
Картинки, любые признаки существования
Зачем хорошо?
Я хочу умирать от отчаяния
И молить пощадить небесную высь
Правда поэта -
Так интереснее жить
* * *
Своё сердце одев на крючок рыболовный
Я выхожу на улицу
И показываю всем вокруг
Пытаюсь продать подороже
Купи моё сердце, друг!
Пускай оно грязью сверкает
Не обращай внимания
Ты могла бы вытерпеть всё!
Даже моё отчаяние
Вот, возьми его в руки
Одень на цепочку, на поводок
Макай его в чай, вытирай им пыль
Или выбрось
В поток дождевой, когда надоест
Купи моё тело
Купи за свою любовь бесконечную
Среди сотен тысяч таких же тел
Выбери меня
Облеванного вечностью
Разрушай меня поцелуями
Вгоняй в меня колья счастья
Я хотел умереть от страха
Стань моей плахой!
Стань всем для меня:
Женою вождя всех безумцев
Всех кающихся прятальщиков
Красногубастой шлюхой
Квартирного мироздания
Ангелом лежащим у ног революции
Или хотя бы восстания
Когда флаги разрежут небо
Я хочу чтобы ты спустилась
И сняла с меня все оковы
В знак того что война завершилась
И всё потеряло цену.
Твоя любовь ничего не стоит
И не подлежит обмену.

* * *
Иногда хочется быстрее…
Иногда медленнее…
И мне самому смешно
Когда я слышу эти слова бесполезные
Пытаться что-нибудь сделать
С временной бездной
Тоже самое, что резать вены
Помадой
Создается лишь видимость
А результат нулевой
Только руки испачканы твоими губами
Такие порезы символ любви
Которая себя выжигает следами
Чёрные пятна и белые ткани
Мне стали противны
Не одевай на себя ничего
Забудь про время,
Автобус, метро, работу,
Про всю эту нашу
Прогнившую жизнь
Просто ляг рядом и улыбнись
Как ты умеешь.

* * *
Меняются лишь декорации
А все остальное по прежнему:
Любовь – это пистолет,
Которым убиваешь других
Или убиваешь себя
И всё что нами не сказано,
Застревает слюнями у рта
Срываясь с лиц
Глаза людей словно птицы
Летают вокруг
И я никак не пойму:
Реальность мне враг
Или друг?


«Город»

Солнце утром будет город
Тыкает в рёбра лучами
Слепит глазницы окон
А город скрепит зубами
Отрыгивает людей в улицы
Как бы сопротивляется
Нервно курят заводы
А стрелки часов ускоряются
Город стоит небоскрёбом
Усталый идёт на работу
Сжимается в вагонах метро
Как всегда ожидая субботу
Вечером возвращается
С бутылкой пива в кармане
Городские глаза слипаются
В холодном закатном тумане
От суеты обессилев
Город, свернувшись в комочек
Тихо дышит приливом
Засыпая в кровати ночи.

* * *
Как наркотик
На миф о счастье подсевшие
Мы все – потенциальные сумасшедшие
Выходные прошили
И мы стали к чему-то ближе
А от кого-то дальше
Суббота и Воскресение
Это нас шанс проснуться позже
Чем солнце, падающее за край
Пока ещё ночь никого не сожрала
И не сверкнуло лунное жало
Выходные – это два дня
Скомканные в один
Календарь – это поле битв
На котором цифры
Воюют с днями недели
Месяцы мажут кровью листы
И только году – всё до пизды
Он восседает на троне
В ожидании собственной смерти
Считает до трёхсот шестидесяти пяти
Выходные он метит красным
После того как они прошли.

* * *

В этой жизни можно быть кем-то
А можно быть самим собой.
И кто знает что проще?
Уже пять минут как завтра
А только сейчас по настоящему понял
В чём разница между любовью и похотью
Любовь – это вечность
А похоть – мгновение
Жалкая чаша пустого забвения
И можно быть кем-то:
Масок – много, ролей – не счесть
И только любовь дарит свободу
Быть тем, кто ты есть.

* * *
Кто знает о жизни
Больше, чем сама Жизнь?
Когда рядом люди
Можно лишь притворяться
И играть в собственные желания
Менять роли и позы
И получать приветствия и порицания
Можно услышать ложь или правду
Но, по любому, Зло
Всегда найдёт себе почву
И будет гноиться
Маленькой ранкой в сердце
Разрастаясь день ото дня
И освещая время:
Бремя ежедневной войны с реальностью
И правда сюжета, больше чем
Жизнь
Победитель известен всегда!
Смерть – козырь реальности,
Не существующий час.
Мы ничего не знаем о жизни
А жизнь ничего не знает о нас…


«Однажды»

Однажды я пришёл домой
Но только дома не было
Однажды небо упало на землю
И превратилось в бездну
Однажды я увидел закат
В пол седьмого утра
Плевком я однажды
Потушил солнце
И проглотил города
Однажды я не пил неделю
И эта неделя длилась как век
Однажды я пошёл на работу
И забыл о том, что я человек
Однажды я пал так низко,
Куда б не упала последняя блядь
И там, однажды, увидел
Как сверкает жемчугом грязь
Однажды смерть рассказала
О смысле собственного рождения
И об этом однажды я
Написал стихотворение
Которое я однажды
Нашептал небесам
И только потом я понял
Что всё это: ложь и обман

* * *
Я вот о чём думаю…
Как бы мне доползти
До того берега
Где меня встретит Смерть
И примет в свои объятия
Лежащая на песчаном пляже
Может быть, даже голая.
Для неё я лишь орган
Восприятия мира
Поэтому она возьмёт мою руку
Нежно
И будет выводить ей
На раскалённом песке
Всё что я знаю.
Я взрежу пальцем
Полотно бархата
И нарисую людей,
А лучше – точки,
Бьющиеся за право
Стоять в предложении смысла
И быть тем,
Что разделяет собой
Пространство и время.
Потом я прочту ей пару стихов
И трахну.
А после, расскажу ей о том,
Как я видел Иоанна Богослова,
Который в ужасе
Сжег свой апокалипсис,
Оказавшись, случайно,
В 7 часов вечера
На автобусной остановке Москвы…
Рассмеявшись грохотом грома
Смерть нальёт в свой бокал
Мои слёзы
И выпьет до дна.
Ещё один поцелуй
И мы никогда никого не увидим.
Отдано всё, как и должно было быть,
Выбор всегда на грани.
Свобода спрятана в страхе решать.
На дне её глаз – солнце,
Которое нужно ждать
И ползти, цепляясь зубами
За кожу земли,
Звёзды держать криками
Чтобы хоть кончиком пальца
Попробовать вкус
Разрывающей небо зари.
Старик Харон ещё спит.
Но смерть устала от неги,
Она одевает платье
И поцелуем,
Закрывает мне веки.


* * *
Мысль – хуже любого психоза
Мучила целый день
Она не ответила на вопрос
И вряд ли ей было лень
Она не знала, что я неврастеник
И буду сходить с ума
Я думал о том, что смерть – бесполезна
И только лишь жизнь, важна
Меня травили ядом работы
Я задыхался в вагонах метро
Но молчание и реальность
Разрывали на части нутро
Никто в этом мире не знает
Что делать с собственной властью
Дать свободу желаниям
И стать неотъемлемой частью
Шизофрении незнания, неизвестности
Или стать лучиком света
Во временной беспросветности
Эта мысль превратилась в пьяницу
Блеющего моими страданиями
А знаки вопросов вешались
От страха непонимания
Я знаю
Ты скоро придёшь домой
И тебя в одеяла укутает мама
И я сделаю все, чтобы ты
Никогда не узнала…

* * *
Пришёл домой.
С улицы от меня воняло:
Американским долларом
Макдоналдсом
Продавцами
Небом
Рекой
Революционными площадями
Духотою метро
Пылью книг
Чужими мечтами
Переулкам
Бульварами
Тупиками
Воняло золотом
Падающим с ресниц блядей
Воняло глазами
Сотен тысяч людей
Сортирами
Кровью
Стихами
Тёплым осенним дождём
И солнечными лучами
Билетами
Жёлтыми листьями
Воняло глубокими мыслями
Фигурой бога из воска
И пулей из груди Маяковского
Мухами
Грязью
Мочой
Отчуждением и добротой
Ложью
Желанием
Похотью
Истерикой
Воняло Нью-Йорком
Америкой
Но особенно пахло Москвой
С затянутой петлёй – кольцевой
Тучами
Памятниками
Правителями
Ментами
Законов блюстителями
Женщинами
Духами
Окнами
Городами
Асфальтом
Дорогой
Заводами
Водкой и бутербродами
Гранитом
Прошлым и будущим
Ветром
Работой по суточным
Дыханием
Стонами
Криками
Наркотиками и бликами
Красотой
Для которой не придумано слов
Вонял весь октябрь
Воняла любовь
Ночь и потребность сутулиться
В общем, мы пришли домой:
Я и Улица.


* * *
Осень опять распустила зонты
Под небом одним
Я вижу тыщу небес
Под ними – прячутся люди
И снежных поцелуев блеск
У них на губах
Пусть кто-нибудь вспомнит
О первом снеге
Павшим мёртвым солдатом
На горизонта
Фиолетовый край
О том, что впервые
Опустился на землю
Когда-то имевшую имя – рай
Так осень проникая в глаза
Снимает слепок с реальности
И формы её не имеют конца
Цвета или тональности
И в этом безумном вареве
Всё найдёт себе место
Убийство и красота
Отчаяние и надежда.
Сентябрь подох.
Октябрь пробирается следом.
И стоит только слезинке упасть:
Небеса расцветают под небом.

* * *
Вот так.
Тушить бычки о сердце
Жалея о не сделанном.
Ехать с ней в одном трамвае
И писать на запотевших стёклах
Стихи
Но от дыхания
Буквы
Плавятся, растекаются
Вниз
По каплям
Утоляя солёную жажду рельс
Ехать с ней в одном трамвае
Цепляясь проводами небес
И солнца электрический глаз
Взглядом выжигал спину
Возможно, она всего не увидит
А просто посмотрит мимо.
Вот так.
Ехать с ней в одном трамвае
От Амстердама до Рима.
По дороге от жизни к смерти
И не сказать ни слова.
Трамвай трясло в лихорадке.
Под одеялом туч
Не избежать озноба
А буквы всё растекались…
Их покрывал мрак
И от всего что я написал
Осталось только
«Вот так».

* * *
Чем мы занимаемся в этой жизни?
Ищем.
Выброшенные в темноту
Из другой темноты
Мы слепыми глазами
Ищем концы
Путей что нас приведут на свет
Мы ищем того, чего нет
А если найдём
То тут же теряем.
А промахнёмся – бухаем
Чтобы укрыться от темноты
В темноте
И снова искать.
Везде.
Где только можно.
Пока не умрём.
Но если мы ищем
То значит – найдём.

* * *
«Ловушка. Капкан. Плен.
Всё что нам дали – тлен.»
Так осень выла
На отходниках
Осень под номером
Два. ноль. ноль. семь.
И ветер тёк по иссохшим жилам
Питая собой листопад
И я этой осени рыл могилу
Я этой осени вгонял в вены яд
Горло её царапали крики
Птиц летящих на юг
Которые также, как я, хотели
Вырваться
Но осень, не выпускала из рук
И призма происходящего
Лезла мне в голову
Железной дугой
Я видел как осень
Прыгнула вниз
С моста над туманной рекой
Её жёлто-красная кровь
Мешаясь с водой
Превратилась в краски.
Осень нашли в канаве,
Зимой.
Голой.
Лишившейся маски.
Её тело валялось в сугробе
Рядом дети играли в снежки
Из под полы на меня смотрели
Осени ссуженные зрачки.

* * *
Теперь осень мстит мне
За её убийство
В предыдущем стихотворении
Сущность вещей спряталась
В не проявленной плёнке мгновений
Небо всегда синее
И лишь нам оно кажется
Серым
Чувства тоже имеют силу
Красить небесное тело.
Вспышка!
И алая пуля рассвета
Застревает в груди у ночи
Будильники будят звуки.
На работу идут рабочие.
Кто-то держит реальность за горло
Чтобы она не могла говорить,
Но если бы был смысл жизни
То не было смысла жить.

«1984»
Я родился в год Оруэлла
И сам испытал всё на себе
Менты, блядь, карательный орган
И ФСБ – палачи,
На получи свободу!
На получи демократию!
И кучку жирных министров
Создавшую партию
Для управления нами.
Слежка уже не нужна.
Пытки – для самых стойких.
Зачем? Если есть телевизор
Харкающий нам из помойки
То что мы должны знать
Учебники учат кого убивать
И кого любить:
Страну, Власть, Президента,
Флаг, Деньги, Работу
Возлюби свой ГУЛАГ!
Знай себе цену
И начинай продавать
Средства уже не важны
Главное – врать!
И не забудь продать подороже
Свобода как шлюха
Ляжет на ложе
Раздвинет ноги,
Лица оскал,
А на утро ты скажешь:
«Я эту свободу ебал».
Конечно,
Учуяв прогнивший запах бабла
Ты забыл какая мама тебя родила
У тебя есть цель
Имя – нажива,
Еби же свободу
Без презерватива!
И вся королевская конница
И вся президентская рать
Политики, работники офисов
Будут тебе помогать.
Порядки ужесточились.
Режим существует всерьёз.
Раньше был расстрел,
Теперь – фабрика звёзд.
Цирк. Шоу.
Предсмертная декорация.
То есть у нас всё хорошо,
Деградация…
Я пошутил, простите!
Не надо! Не уводите!!!
Я не хочу умирать!!!
Я люблю свою страну!
Я люблю родину-мать!
В общем, вы знаете
Нас убивают – не ново.
Свидетели закатного Рима,
Очередного.
Я знаю, что это плохо
Но я собираюсь терпеть.
Бороться – это не убивать.
Бороться – это уметь
Изменять себя.
А это сложнее всего.
Поэтому надо помнить
Какое сегодня число
А год лишь один
В этом о дивном и новом мире
Тысяча девятьсот
Восемьдесят четыре.

* * *
Когда то я её трахнул
Но, может быть, это была любовь
Расстояние от порога её квартиры
До этого мига
Легло мне на шею петлёй
Когда я увидел её вновь.
Мы постояли вместе минуту
И я спросил её
Ждёт ли она?
Улица завизжала.
Треснула плоть стекла.
Фонари ослепли ночь
От того, что сказала – «Да».
Пожелав ей удачи
Я двинулся прочь
Увеличивая расстояния.
По телу скользнула дрожь
И звёздами сыпались воспоминания.
И каждым своим новым шагом,
Разрывая пространства края
Я ощущал как на шее моей
Затягивается петля.


* * *
Луна, фокус камеры неба,
Следила за происходящим
Тебя и меня разрезала
Река Рубикон
Воняющая выбором.
И то что было до этого,
Теперь лишь воспоминания
Поезда времени
Увозят нас в разные стороны
Туда, где не будет раскаяния
И каждый рукою смертника
Пытается удержаться
За некий стержень реальности
Чтобы потом не сорваться
Чтоб не сойти с ума
Идеями мир богат
Но всё что нам
В этой жизни дали
Дали лишь напрокат.
Луна уходила вспять.
Сердца кусок - раскрошен
Нас с тобою везли поезда.
Жребий был брошен.

* * *
Самое сложное в этой жизни
Поверить в себя
Попробовать вырваться из чрева кита –
Страха.
Со дна боли –
Морских глубин.
Исторгнуться прахом
Из нами же вырытых могил.
Человек это, блядь, не рефлекс
Идущий на работу
Нам дали свободу:
Свободу от свободы.
Нас лишили страдания
Принимать решения
Поэтому ещё сложней
Верить в свои сомнения.


* * *
Плакаты ползут червяками по грязным стенам домов.
Грызутся, между собой. Рекламируя новых богов.
И я стал случайным свидетелем, всей этой сцены
Сжимая в руках коробку, с лежащей внутри вселенной.
И в этот момент солнце взяло меня на прицел
И я уронил коробку, о чём потом долго жалел.
Вселенная та представляла собой целостность всех творений
И всё что мне от него осталось – лишь это стихотворение.


* * *
Природа, наивная девочка,
Давала всем и по многу
Правда ей не платили,
И даже порой били морду
А она раздевалась зимой
И ложилась на белую простынь снега
А из носа её текла кровь
Это так сверкала победа
Тех кто пытался ей пристроить
Продаваться в публичный дом
Держать её на таблетках,
Закрыть под тяжёлым замком
Так, чтобы весна никогда не пришла
И сердце не билось стуком
От которого рвутся
Все швы этого мира…
Опять её кто-то ласкает
Грея листья в своих руках
А я танцую свой танец смертника
У неё на глазах.

* * *
Предчувствие схватило за горло
И приставило к сердцу нож
Я посмотрел на солнце
И меня ударило в дрожь
Оно растекалось по небу
Желтоватой слюной
И это был знак!
Я вновь увижусь с тобой
Где-то там в полумраке станций
Валяется труп Времени
Оно бросилось под поезд
Устав от своего бремени
А по рельсам котилась вечность
Освещая свой путь в никуда
В этом поезде я проснулся
Ты смотрела мне прямо в глаза

* * *
Если не можешь спать по ночам
То прострели себе башку!
Другого выхода нет.
Если знаешь, что чернота
Людских сердец
Страшнее любого мрака
Зло шипит в нас змеёй
Как оправдание:
Необходимость
Собственного существования;
И вот.
Любовь приставили к стенке
Подняли на эшафот
И в гуле зевак
Пришедших на казнь
В гуще этого смрада
Кто-то сказал:
«Ну надо же как-то жить»
Блядь. А может не надо…

* * *
Мир как вспышка
В чёрно-белом эфире
В серых, серых тонах
Смотрел на нас в тот день
Когда мой язык
Стал настолько острым
Что, целуя тебя
Я перерезал горло
И кровь потекла по экрану
Так был взломан код реальности
Он оказался нулём
В центре хаоса
Люди
Сошедшие с картин Босха
И люди
Всасывающие друг друга в себя
Смогли заглянуть
За край Бытия.
Но даже это не помогло!
Они не смогли понять,
Мой язык стал настолько острым
Что я не могу тебя целовать.

* * *
Любовь это искусство
Мучить друг друга словами
Кем-то потерянные рассказы
С неизбежно плохими концами
Ночь, догорающая окурком зари
Тени ползущие по потолку
Тысячи звёзд слипшихся в небе
В одну маленькую, крошечную
Звезду.
Обещания данные просто так.
И когда ты доходишь до глубины,
В свете, бьющим тебе в глаза
Всё равно есть место для капельки
Тьмы.
Которой можно, как одеялом, укрыться.
На секунду, не навсегда.
А утром с пола собрать одежды
И разбрестись, кто куда.

“PostSocrat”

Небо, прибитое звёздами
Держится до сих пор.
Хотя мы каждый день стреляем
Прямо ему в упор
Северное сияние, царственная корона
Никак не хочет свалиться
Со своего небосклона.
Механические сердца
Бьются друг другу в такт,
Мы маршируем дружно,
По дороге ведущей во мрак.
Уже солнце разбилось как блюдце
И мы подобрали осколки
Только небо никак не сдается!
И гнуться под тяжестью башен иголки
И воют все бляди мира
От тоски по бездонной выси
Как бы мы не плевали –
Небо становиться чище.
Растягивается как жвачка,
Застряла в зубах у Бога,
И как бы мы не просили,
Не дается нам… недотрога…
Как же заставить небо упасть?!
Наверно никак, нельзя.
Но есть и проблема похуже:
Познать самого себя.


(с) Лёха Сурин Сентябрь - Декабрь 2007г.

Метки:  

Never trust a hippie in RELAX

Пятница, 28 Декабря 2007 г. 10:56 + в цитатник
 (400x565, 94Kb)
Приходите нас поддержать, выпить с нами и послушать новые песни.
Всех с новым годом!

У НАС КОНЦЕРТ!!!

Среда, 21 Ноября 2007 г. 11:22 + в цитатник
Всем-всем-всем 27 ноября (вторник) клуб "Планета льда" 19:00. Первое выступление группы NEVER TRUST A HIPPIE. Приходите, будет круто!!! (300x300, 84Kb)

НОБЕЛЕВСКАЯ ПРЕМИЯ ПО ЛИТЕРАТУРЕ (рассказ)

Вторник, 23 Октября 2007 г. 12:12 + в цитатник
Нобелевская премия по литературе

Как-то раз я получил нобелевскую премию по литературе. Просто написал рассказ, который признали гениальным и дали за это один миллион долларов. Просто так. Не хуй делать. Люди годами уничтожают себя на гнусных работах ради дурацкой мечты иметь квартиру в элитном доме с шикарным ремонтом, мебелью и кухней со встроенной бытовой техникой. А я просто написал один чёртов рассказ. Похуй. Да блядь даже не роман. Небольшой рассказ на пять страниц. И теперь я миллионер. Кто бы мог поверить? Конечно, никто, кроме меня. Потому что я всегда знал, что разбогатею, ведь я всей душой ненавижу деньги. Со мной такая хуйня постоянно твориться. Всё то чего я так искренне хочу – утекает от меня как дерьмо, после того как нажмёшь на слив собственного толчка. То же, чего ты и не желаешь вовсе - падает с неба прямо тебе в руки, без особых усилий с твоей стороны. Я – удачливый неудачник. Возможно у вас тоже так, неправда ли?
Я получил нобелевскую премию в начале октября этого года. В спину мне дышали такие прожженные пердуны как: Кундера, Павич, Салман Рушди и другие. Но я их всех блядь обошёл. Подрезал. Я отправил на свалку всю эту многотомную гору старичья. Один короткий рассказ. Нокдаун. Бой окончен. Самый молодой писатель ставший лауреатом премии за всю её историю. Спасибо изобретателю взрывающегося дерьма – Альфреду Нобелю (скольких людей ты убил, приятель?). Спасибо моему начальнику, который сказал: «возьми себя в руки». Спасибо моей подружке, которая однажды сказала: «я тебя ненавижу». А также спасибо моей бабушке, маме, брату, кошке по имени Биатриса, которая сказала «мяу», помочившись на мой диван. А также, отдельное спасибо Богу, который сказал: «встретимся на небесах».
Короче, домой я возвращался в приподнятом настроении. Теперь у меня есть счёт в банке. Теперь у меня есть всё. Я возвращался домой в предвкушении новой жизни. Теперь бля все тётки будут мои. Я представлял себе тысячу раздвинутых ног. Я представлял себя пловцом в обтягивающих трусах, ныряющим с головой туда где влажно... тепло... туда где хочется остаться на всегда... Бля. У меня встал. Домой я ехал в метро и у меня случился полноценный стояк прямо посреди переполненного вагона. Я прикрыл его сумкой. Я подумал о том, что вот я лауреат нобелевской премии и меня при этом никто не знает в лицо и не берёт чёртов автограф. Тогда хер мой поник. Я вышел на улицу и направился прямиком к ларьку с пивом. Я взял дешёвое. Потом я подошел к лавке с мороженным и выбрал недорогое. И так я шёл домой: в одной руке пузырь пива, в другой – стаканчик ванильного. У меня была улыбка до ушей. Я шёл и смотрел прохожим прямо в глаза. И каждого мысленно я посылал на хуй. Мне так хотелось. А потом я увидел жопу, облачённую в коротенькую юбочку синего цвета. Всё это чудо принадлежало шлюховатого вида девице, к которой я, лауреат нобелевской премии по литературе, поспешил подкатить. Ну, бля. Подкатил. А дальше что? У меня счёт в банке, но с собой сущая мелочь.
– Привет детка, начал я, может отсосешь у меня, а я тебя пивом угощу или мороженным.
– Сам у себя соси, придурок, - ответила мне жопастая тётка.
– Послушай, у меня же миллион баксов в банке лежит, и я бля лауреат нобелевской премии, так что подумай хорошенько, ведь ты даже представить себе не можешь с кем ты сейчас говоришь.
Пауза.
- Одумайся детка, ты только что отказалась от хуя, который мог бы обеспечить всю тою долбанную жизнь. А теперь я ухожу. Найду себе другую. Не повезло тебе, да. Упустила ты свой шанс, дура.
Я повернулся в поисках направления к собственному дому. Так. Вот оно. Не стоило мне от него отвлекаться. Я смачно отхлебнул от бутылки и пошёл себе дальше, пока за спиной не услышал стук каблучков. Я обернулся и увидел её – мисс самая охуительная задница 2006. Она тоже, в своем роде лауреат, подумал я. Да, мы определённо похожи.
- Эй, подожди, - сказала она, - что ты там говорил на счёт пива?
- Я говорил на счёт отсосать, но это не важно. Следуй за мной, следуй за человеком у которого уже есть самое главное в жизни...
- Что?
- Билет в рай
- Туда и обратно
- Нет, бля. Только в одну сторону.
- Так чем ты занимаешься?
- Писатель.
- Что пишешь?
- Сценарии для порнофильмов и рассказы для нобелевского комитета.
- Круто.
- Ты ещё мои яйца не видела.
- Разговор шёл о пиве.
- Не важно, мы уже пришли.
Я открыл дверь и пустил её, ну и себя тоже, в свою дранную лачугу. Я её снимал. Теперь у меня есть деньги на целый дом. Но только на хуй мне дом? Мне нужна любовь. Я налил ей пива, чтобы она успокоилась, и достал свой член. Она пила и смотрела на него. Потом я взял и налил себе. Отхлебнул. Потом сунул свой член в стакан с пивом и сказал: ты будешь сосать или нет? Вот твоё пиво.
- Меня Викой зовут.
- Вика отсоси у меня
- У меня ребёнок умирает от туберкулёза...
- 500 рублей
- Он без отца растёт... Муж умер давно
- Не удивительно! И что ты предлагаешь? Может быть в ЗАГС поедем? Я же просил сделать мне минет, вот и всё.
- А тебя как зовут
- Пушкин Александр Сергеевич
- Ну... Это совсем не смешно
- Да пошла ты
- У меня ребёнок правда болеет, это не развод, чёрт тебя побери! Это блядь правда, ублюдок, - она резко встала с дивана и начала бегать по комнате. Кажется она вышла из себя. Кажется я тоже.
- Может быть, ты уже засунешь свой член обратно, казёл ебаный, у меня ребёнок больной, а ты только об этом и думаешь.
- Я всегда об этом думаю
- Тогда еби себя в жопу, сука
- Да если бы я мог...
- Пидор
- Шлюха сратая
- Мудак
- Лауреат нобелевской премии
- Лауреат хуесосовской премии, вот ты кто!
Наконец я не выдержал. Подошёл и влепил ей пощечину. Она упала на диван и заплакала.
- Пожалуйста, не надо у меня больной ребёнок. Совсем больной, ему три годика всего.
- Три годика?
- Да всего то. Скажи мне писатель в чём он виноват? Что он такого сделал? Почему Бог отнимает его у меня? 3 годика. Патология. Туберкулёз. Только операция... сквозь всхлипы услышал я.
- А когда же папаша то умереть успел, чёрт возьми?
- Не смей так говорить, ублюдок. Его убили. Убили жестоко.
- Кто же?
- Скорее что же... Алкоголь, работа, наркотики...
- Бля, но это нас всех вокруг касается, но я то ведь жив
- Заткнись. У меня ребёнок больной.
- Сама сука заткнись. У меня миллион в банке.
- Я у тебя отсосу, только помоги моему мальчику, я тебя умоляю. Я у тебя всю жизнь за бесплатно отсасывать буду, только помоги нам.
- Не гонишь?
- Нет. Бля чистая правда. Сыном своим клянусь.
- Ладно поехали.
В банке на нас все смотрели косо. С подозрением. Но нам с ней было плевать. Похую. Охрана настороженно следила за нами, но я был абсолютно спокоен. Я подошёл к кассе с вывеской «операции по вкладам», заглянул в окошко и сказал: «Здрасти».
- Здрасти, неохотно промычала в ответ крашенная блондинка с тупым рылом.
- Вот мой паспорт. Я бы хотел забрать у вас свой миллион.
- Вы шутите?
- Нет.
- У вас нет миллиона.
- Есть. Со вчерашнего дня. Вот карточка, проверьте по этому номеру.
Блондинка быстро застучала по клавишам. Я следил как менялось её выражение лица пока она смотрела своими косыми глазами в монитор компьютера. Настал момент когда её лицо буквально взорвалось от ужаса. Она никак не могла переварить всю абсурдность данной ситуации. Совершенно не состоятельный молодой человек в поношенной одежде пришёл забрать свой миллион. Весь ужас в том, что откуда то он у него был.
- Не удивляйтесь. Я лауреат нобелевской премии. Так что всё нормально?
- Да, - каркнула она. Вы хотите забрать ВСЁ?
- Да, всё до единого, как там бишь его... Цента
- Хорошо скоро вам принесут кейс с наличными. Присядьте пожалуйста.
Мы с моей тёткой уселись на мягкий зелёный диван. Я посмотрел на неё. Похоже она теряет сознание. Я заметил, что она почти не дышит, глаза прикрыты, а губы шепчут молитву. По моему это был отче наш. Иже еси на небеси и так далее по тексту. Что ж. Могла бы и мне спасибо сказать. Похуй. Вскоре принесли кейс. Я всё проверил. Взял Вику под руку и не спеша вышел с ней на улицу. Первым делом я купил страшную хозяйственную сумку, в которой старики носят свои пожитки и засунул в неё кейс.
- Где ты живёшь, - спросил я
- В Люберцах
Я остановил красный жигулёнок, посадил в него Вику и сунул ей в руку сумку набитую деньгами.
- Уважаемый, в Люберцы даму доставьте пожалуйста.
- Будет сделано.
- Отлично.
Машина тронулась и я стал смотреть ей в след. Вика обернулась и стала смотреть на меня. Кажется, у неё были слёзы. Хотя нет, мне показалось. По моему, она крутила пальцем у виска. Или же всё же вытирала глаза... Чёрт... Короче машина уезжала и становилась всё меньше и меньше... А я стоял у дороги и тоже становился всё меньше и меньше. Мы вынуждены были перестать смотреть друг на друга. Похуй.
Потом я вернулся домой и нажрался. Как свинья. На следующий день проснулся где-то после обеда с больной головой, печальный, разбитый. Захотелось опохмелиться. Я стал искать по карманом деньги, но карманы были пусты, точно так же как мой желудок, точно так же как моё сердце, точно так же как и моя жизнь. Мне не нужны деньги – мне нужна любовь. Лауреат нобелевской премии по литературе. За какой же рассказ я её получил? Бля дайте-ка мне подумать. Чёрт, кажется за этот. Определённо за этот. Ха. Да за тот который вы только что прочитали.

(с) Лёха Сурин

Лёха Сурин "Обычный. Как все."

Понедельник, 01 Октября 2007 г. 16:20 + в цитатник
Обычный. Как все


Обычный мир

Возможно, каждый из нас всю жизнь только тем и занимается, что обманывает себя. Обманывает других. Ум человеческий гибок как удав. Он может придумать абсолютно любое оправдание собственным поступкам. Собственным действиям, или, что ещё хуже, собственному бездействию. Он изворотлив. Он способен объяснить всё. Придать значение любым событиям.
И это обман.
Существует ли истина в таком случае? Одна, единая, целая, независящая от людей? Мой ответ – да.
Но как её найти?
Представьте себе мир без людей. Представьте себя как огромное, покрытое золотом солнце, встаёт над городом-призраком. Окна домов темны. На улице тихо. Ни гула моторов, ни кричащего звука сирен, ни радио, ни телевизора. Суеты нет. Никто не куда не бежит, никто никуда не опаздывает, потому что не бежать, не опаздывать больше некому.
Тишина.
Никто не разговаривает. Никто не слушает. Потому что людей больше нет.
Но солнце всё равно светит, а облака всё равно плывут по синему небу, и ветви деревьев всё равно подставляют свои ветки холодному ветру.
Возможно мы часть природы, но уж точно не лучшая её часть.
Тогда кому на хер нужны?
Снег будет также падать или дождь будет лить как из ведра, или шквалистый ветер будет с корнем вырывать ветхие деревья. Но не кому будет позвонить в МЧС. Не кому будет пожаловаться на плохую погоду.
Без людей. Без нас.
Небольшая редакция мира: в строке «люди» ставим крестик. Всё остальное оставляем без изменений.
Возможно, апокалипсис – это шесть дней творения мира, только наоборот. Шесть дней уничтожения. И первыми погибшими будем мы. И только потом не станет скотов, и гадов, и зверей земных. А потом канут в небытие птицы небесные, рыбы и так далее до тех пор, пока всё вновь не вернётся к исходной точке – полному ничто.
Кстати, о сотворении мира. Возможно, Бог самое одинокое существо в мире, если вообще решился на такое…
Возможно, космос – это огромный гроб, а мы лишь космическая пыль…
А теперь хватит.
На самом деле всё совсем не так.
Всё что написано до этого – ложь.
Пришло время сказать вам правду. Но только правда эта кому-то может показаться намного страшнее, описанного мной раньше.
На самом деле мы все – просто люди. Самые обычные люди. Ни какие-нибудь там особенные. И я тоже. Самый обычный человек из самого обычного мира.
Разве не так?



Обычная проблема

Вообще-то я самый что ни наесть обычный парень. Практически такой же как и все. И особо похвастаться мне, честно говоря, тоже нечем. Так что я решил не утомлять вас соей типичностью, а сразу перейти к делу.
Да я абсолютно нормальный, такой же как все, только… Эээ…
Ну… Короче я не умею правильно писать.
Нет, нет не писать, в смысле черкать ручкой по бумаге, с орфографией и пунктуацией, у меня как раз всё нормально, а в смысле писать, или как говорят дети: «сикать», то есть ссать, моча и прочие дела.
Говорить об этом мне легко, так что прошу прощения за косноязычность.
Так вот.
Для такого как я ничего нет хуже общественного места. Потому что может приспичить. Нереально. Пиздец как. И тогда выбора у меня не остаётся: либо иди в туалет, либо погибни как идиот.
И тут я вижу перед глазами макдональдс. Один миг и я уже там, проношусь мимо конвейера бигмаков, чизбургеров, картошки и колы, конвейера людских, истекающих слюной глоток, конвейера обслуживающего персонала, обхожу одну уборщицу, со своей шваброй, и, наконец, попадаю в сортир. А там…
Вонь, состоящая из смеси урины и доброй порции всевозможных химикатов. Вонь, от которой мой нос теряет самообладание. Ряд писсуаров для трёх человек. И двое уже заняты.
Последняя надежда - пара кабинок. Закрыты.
Всё.
Никакого выбора.
Практически не дыша, я подстраиваюсь к свободному писсуару, при этом, стараясь не подглядывать за остальными участниками зова природы. Но волнение себя выдаёт. Руки, расстегивающие ширинку, трясутся. Достать член ещё сложнее. Сжатый от нестерпимой боли он спрятался в глубине штанов и не хочет вылезать наружу. Но пальцы как скальпель всё же добираются до него и вот он над пропастью унитаза.
Но ничего не происходит.
Ничегошеньки.
Остальные косятся на меня. У них то всё нормально. Звук такой, как будто рядом ниагарский водопад. Целых два.
Кто-то уже стряхивает.
А у меня как в гробу – тишина.
Ни капли не пролилось.
«Расслабься», говорю я себе, они не сделают тебе ничего плохого. Просто дядьки с хорошими насосами. У тебя тоже получится. Давай. Давай. Давай родной.
И вот я начинаю чувствовать её приближение. Ещё немного. Тихо, тихо, вот так… Давай…
ИИИИИИИИИИесть…
Теперь потанцуем…
Ударило так, что мама не горюй. Плещется и сверкает.
Такое чувство, что сошёл с гильотины целым и невредимым. Как будто был приговорён к смерти, а на утро сказали, что ты свободен и казнь отменяется. Как будто летел с парашютом, и он не открывался, до последней минуты, а потом бах – и раскрылся и ты спасён.
Да, давай детка. О, какой же я крутой! Бляцкий рот…
Теперь понемногу отпускает, струя теряет силу, а мне становится всё лучше и лучше. Я томно закрываю глаза, наслаждаясь последней упавшей каплей. Мира вокруг больше не существует, я один на целом свете и весь мир для меня. Весь мир есть блаженство.
Но господи! Если бы последней…
Я встряхиваю. Хорошо встряхиваю. Но я снова натянут как струна. Молясь о том, чтобы этого не произошло, я засовываю член назад и застёгиваю ширинку.
Всё это время я практически не дышал, и вот тут то я и делаю глубокий выдох и тело моё сбрасывает своё напряжение и весь процесс продолжается заново, только уже в штаны, шорты, джинсы, трусы…
Куда угодно, только не в унитаз.
Я унижен.
Я позор всей мужской половины человечества. Ведь родись я женщиной, наверняка такой проблемы у меня не было. Поэтому то я и подумываю о смене пола.
Я боюсь смотреть вниз. Не хочу увидеть все эти пятна и подтёки. Клеймо моего проклятия.
Я боюсь пошевелиться, потому что могу невзначай почувствовать влагу на своих ногах. А это так мерзко, так отвратительно, уж поверьте.
Все остальные давно ушли. И в туалет заходят новые клиенты. И первое что они видят – обоссаного парня.
И первое что я слышу это смех. «Что не добежал, да?». Или «по дороге пролилось?».
А потом я выхожу на улицу.


Обычный кот

Вообще-то я обычный парень, такой же, как и все. Только у меня немного не обычная мама. Точнее мама у меня обычная, необычный же у нас кот. Хотя нет, кот у нас тоже был вполне нормальный, без всяких претензий на некую кошачью индивидуальность. Просто у нашего кота было не обычное имя.
Мама назвала его «клиторочек».
А папы у нас не было.
Поэтому в детстве я часто слышал от мамы фразы типа «иди сюда мой клиторочек», или «дай я тебя поцелую», «о, ты мой хороший», и прочее сюсюканье.
Самое неприятное для меня, что я его тоже так называл. В детстве.
Дети блаженны в своей простоте. В своём неведении, в своём непонимании.
Но ведь потом они вырастают. И у детей бывает первая любовь. У меня она была поздно - в 15 лет. Тот раз был последний, когда я её видел. В тот раз мы говорили с ней о животных. Она сказала, что любит кошек. Я сказал, что тоже, и она меня обняла. Тогда я рассказал ей душещипательную историю о том, какой у нас был хороший кот, какой он был красивый, умный, ласковый, и как он потом заболел и умер. Тогда она обняла меня ещё крепче, так что я почувствовал её маленькую грудь. Она положила мне голову на плечо, и спросила, как звали моего кота. И я, счастливый, в надежде на свой первый поцелуй, назвал его имя. Этого ебанного кота.
После этого она перестала со мной разговаривать.
И все девочки в моём классе, почему-то тоже.
Короче, мама, я к тебе обращаюсь. Нет ничего плохого в сексуальном воспитании. Гораздо хуже давать котам такие имена.
Спасибо что всё испортила.


Обычное убийство

Знаете, что самое страшное в том, когда тебя убивают в собственной ванной? В том, что ты голый. Это делает тебя беззащитней в миллионы и миллионы раз и сил сопротивляться у тебя уже нет. Только и думаешь о том, не увидел ли убийца твои гениталии? Всё ли в порядке с волосами на голове или там на ногах… Как будто тебе ещё жить и жить. Как будто ты на конкурсе красоты, среди голых жертв серийного убийцы. Словно этот огромный человек в новогодней маске улыбающегося зайчика просто ошибся дверью. «Тебе бы на утренник в детском саду, дружище», думаешь ты вместо того чтобы истерично кричать и звать на помощь.
Обычное убийство.
Только чувствуешь себя не обычно.
Не как обыкновенная жертва.
Просто ты голый, а он одет. Одет во всё чёрное. А на руках перчатки сжимающие большущий кухонный нож.
А ты голый в ванной, хотел отдохнуть, прийти в себя, после тяжелого рабочего дня, добавил в воду морской соли и пены. Ты голый в ванной, вода горячая, так что пробирает до костей. И так хорошо. Просто здорово.
Ты голый в ванной, ты расслабился, закрыл глаза и начал представлять себе разные картинки. Раздевающаяся женщина. Короткая юбка спадает с упругих колен. Нейлоновые чулки, немного в затяжку, тонкие кружевные трусики…
Ты голый в собственной ванной, самое обычное дело, и тут в неё врывается некто с ножом, и первое что ты делаешь - пытаешься прикрыть свой стояк обеими руками.
Вместо того чтобы кричать.
Вместо того чтобы паниковать.
И первая мысль которая тебе приходит в голову: «он пришёл отрезать мне “это”».
Именно так. Почему-то в этот самый момент ты не можешь даже мысленно произнести слово «член» или на худой конец «пенис». И причина тому – стеснение. Да, блядь, вместо того чтобы устроить дикий кипишь, ты жутко стесняешься и думаешь «о боже, посторонний человек увидел меня голым, да ещё и с эрекцией, как же жить после этого?».
Тебе повезло, скажи спасибо, что улыбчивый серый зайчик, знает ответ на этот вопрос. Ведь именно за этим он и пришёл.
Первый удар приходиться в лицо. Но твои руки судорожно продолжают прикрывать «это», вместо того чтобы оторвать кран и вдарить ублюдку по яйцам, так чтобы он свалился от боли. Вместо того, что бы прийти в себя и брызнуть ему в глаза спреем, а потом попытаться выбить нож у него из рук.
Но тебе даже не страшно. Тебе досадно. Тебе стыдно.
И ещё ты испытываешь чувство вины. Как будто сделал что-то не то, что-то аморальное…
Поэтому следует второй удар, который делает воду красной. В голове мутнеет и последнее что приходит в голову это «и как я мог забыть прикрыть занавеску?».
Хотя при чем тут это? Чёрт его знает…
А потом ты умираешь. От двух ножевых ранений.
Обычное убийство.
Только сам преступник в недоумении, он никак не может понять, почему жертва не сопротивлялась и даже не пикнула.
Но ему не суждено узнать об этом.
Ему и в голову не придёт, что жертве было не до этого.


Обыкновенная история любви

Обычно мы целуемся так. Она берёт маленькую тонюсенькую иголку. Я достаю из кармана своих джинсов зажигалку. Она держит иголку чуть поодаль от себя и рука её дрожит, совсем немного, а я же делаю «чирк» и подношу пламя к иголке, так что её кончик оказывается в центре синего пламени.
Тонкий-тонкий. Горячий-горячий.
А потом она отводит иголку и прокалывает ей свои губы. Делает маленькие дырочки, которые тут же начинают кровоточить. Прокалывает так, словно губы это две бархатные подушечки, для хранения иголок. Чтобы они не потерялись.
И вот тут то я и присасываюсь к её нижней губе, целую её, и чувствую горячую кровь у себя во рту.
Долго-долго.
А потом я чуть-чуть отвожу лицо, высовываю язык и кончиком вожу по её кровоточащим губам.
Долго-долго.
А потом мы делаем тоже самое, только наоборот. Меняемся местами.
Я прокалываю себе губы, делаю в них сотни маленьких дырочек, и она целует меня, и она пьёт мою кровь, слизывает её, размазывает её по моему рту, лицу и шее.
Потом мы прокалываем себе языки. Целуемся по-французски.
С кровью.
Нет, мы не вампиры. Мы обычные люди.
Мы можем так целоваться по три, четыре часа. Пока губы не превратятся в месиво. Пока язык не одеревенеет. И только потом мы приступаем к сексу. Как заключительный эпизод. Никаких оральных ласк. Ритмичный и жесткий.
Секс.
А на следующий день я иду на работу и все спрашивают меня, что с моими губами. Я отвечаю, что это болезнь, тяжёлая форма. Хроническое. Смертельный исход неизбежен.
Люди в ужасе. Со мной почти никто не разговаривает. Когда я вхожу в офис, люди шарахаются от меня как от прокаженного. Подносят ко рту носовые платки. Они уверенны что это заразно, и, скорее всего, передаётся как грипп, воздушно-капельным путём.
И уж конечно, никто не горит желанием меня поцеловать. Да и я тоже.
Мои губы болят.
Мы делаем с ней это не только потому, что нам это безумно нравиться. Мы делаем с ней это, чтобы спасти себя от других. Мы с ней просто обычные люди, которые хотят сохранить свой мир в целости и сохранности. Уберечь его от посягательств других. Мы не хотим быть нужны кому-то. И нам с ней тоже никто не нужен. Мы живём друг для друга. Мы живём с ней ради себя.
Но иногда находятся умники. Иногда находятся всякие смельчаки. Иногда кто-нибудь из офиса спрашивает меня «что за болезнь тебя поразила?». «Как она называется?».
И я отвечаю:
«Это любовь».


Обыкновенная смерть

На самом деле мне всё надоело.
И ещё тут жарко.
И ещё тут воняет.
Говорят, что в раю очень здорово. Говорят, что в раю идёт снег. На рождество. Когда-то я там был, но, если честно, никаких воспоминаний о рае у меня не осталось. Всё стёрлось к чёртовой матери.
А у меня здесь жарко. Пекло. И все вокруг постоянно кричат, стонут, умоляют. Эти грешные души. Эти томящиеся призраки, в ожидании страшного суда.
А я лишь делаю свою работу. Наказываю за непослушание.
На самом деле, я ведь только слуга. Его слуга. Как и все. В этом то самое смешное и самое трагичное для меня. Я тут тоже не по своей воле. Я тоже наказан, но моё наказание куда ужасней.
Но теперь я собираюсь со всем этим покончить.
Многие думают, что я бессмертен, но это не так. Вернее, не совсем так. Меня никто не может убить, но никто не сказал, что я сам не могу сделать этого. Могу, просто решимости не хватало. Или отчаяния.
А теперь думаю пора.
Достало всё.
Я прочитал книгу Камю, ту что про Сизифа, абсурд и прочую дребедень. Он говорит, что каждый из нас должен решить для себя, стоит ли жизнь того чтобы быть прожитой. Потом, этот самый Камю, по хитрому как-то, не напрямую, на свой же вопрос отвечает, что да типа стоит.
А я говорю, что нет.
В смысле я за себя только отвечаю.
А вам то ещё как стоит! Вам то бояться нечего. Подождите не много и у вас будет рак лёгких. Или пройдитесь поздней ночью один, по какой-нибудь подворотне пьяным в жопу.
А мне что прикажите делать?
У меня нет другого выбора, только самоубийство.
И я знаю что это значит.
Самоубийство, в первую очередь, означает что ты признаёшь свою слабость. Ты как будто говоришь этим, да я слабак и ничтожество, мне нет места в этом мире, аривидерчи. Ты утверждаешь что мир сильнее тебя, ты опускаешь руки, вместо того чтобы бороться дальше. Исчерпать себя. До последней капли.
Но всё и так исчерпано до конца.
И сердце моё не из стали.
Обычное сердце, такое же как и у вас. И оно тоже болит. И тоже хочет покоя.
Так что я всё для себя решил.
И пускай меня будут считать слабаком и нюней. Мне плевать. Какое это имеет значение?
Я устал.
Заебался.
А Бог продолжает писать мне письма по электронной почте.
Пишет и пишет. Умоляет остаться. Говорит, что я его лучший сотрудник и ему будет крайне тяжело найти мне достойную замену. С моим то опытом работы… Бог обещает мне отпуск. Говорит, что без меня вся его система рухнет. Останется только пряник, без кнута. Плюс, без минуса. Полярность мира измениться и даже Он сам не знает, какие будут последствия.
Но мне по хуй.
Разве отпуск здесь поможет?
Ну, уж нет.
Достали, блядь.
Да и Богу ли меня обвинять? Разве распятие Христа, это не самоубийство, в каком-то смысле?
Смерти я не боюсь. В ней не ничего не обычного. Она как солнце – одна на всех.
Признаться, я боюсь другого. Боюсь, что после того как совершу самоубийство, я не исчезну и не растворюсь в небытие, как хотелось бы, а попаду обратно в свою обитель, в свою юдоль печали. Безбрежную юдоль скорби.
В свой ад.


Обыкновенная реальность

Вот что у меня есть:
Четыре стены постоянно мокрые от слёз и постоянно липкие от спермы. Белый потолок, по которому ползают чёрные мохнатые мухи, с огромными пивными брюшками. Пивными, потому что они постоянно лакают моё пиво, которое наделал в каждом углу. И глаза у них мутные, остекленевшие. И порой – злые.
А ещё на потолке висят пауки, повсюду раскидывающие свои тонкие сети. Всё пытаются поймать в них меня, чтобы потом съесть.
Сожрать.
Моя любимая вещь здесь – розетка. Из неё я пью электричество. Это делается так: я впиваюсь ртом к розетке и начинаю всасывать в себя до тех пор, пока из неё не потечёт белый горячий ток. Он струиться по моим губам вниз по подбородку и шее, капает на одежду. Такой обжигающий. Такой вкусный. Опьяняющий, словно абсент.
Вот что у меня есть: разрушенный храм, где я прохожу обряд причащения. В любой, момент, когда только захочу.
Почти всё время я лежу на кровати и смотрю в потолок, наблюдаю за мухами и пауками. Встаю я редко, потому что полы здесь чёрные. Чёрные как пропасть, как бездна. Я лежу на кровати и всё думаю о том, как бы не упасть, как бы не провалиться туда. Поэтому я всеми силами стараюсь не заснуть, ведь во сне эта бездна может поглотить и меня и всю комнату… Иногда же из этой чёрноты под кроватью вылетают вороны и кружат под потолком или же резко падают на меня, пытаясь выклевать мне глаза. Но я прячусь от них под одеялом, сжимаюсь в комочек, закрываю глаза и шепчу «кыш», «кыш отсюда» – и они исчезают, лишь только из бездны полов доноситься грозное «карр», «карр»…
Когда вороны улетают, я потихоньку вылезаю из-под одеяла и взгляд мой падает на картину, висящую посреди комнаты. Это портрет Зигмунда Фрейда. Я осторожно оглядываюсь по сторонам и шёпотом спрашиваю у него «они улетели?». «Да», также тихо отвечает он. Тогда я осмеливаюсь спросить чуть громче «а что это было?». «Обыкновенная реальность», отвечает Фрейд.
И тут резкий удар по глазам – кто-то опять зажёг свет. Сначала очень-очень больно, до слёз, а потов вроде как привыкаешь. Эта лампочка на чёрном проводе одна единственная в комнате, такая маленькая, но светит как солнце. И если долго-долго смотреть на неё, преодолевая боль, то можно увидеть в ней репродукции произведений самого Босха. И каждый раз – разные, например, вчера я видел грустного дядю с крестом, его обступили другие дяди со страшными мордами, они его ненавидят, они над ним насмехаются. Такие же взгляды мне приходилось часто замечать, когда я жил там, на другой стороне…
Но картин этих я совсем не боюсь, намного страшнее видеть тени, которые они отбрасывает, вот это действительно страшно. Будто адские чудовища вылезли из своей обители.
А Фрейд говорит мне со стены «Не бойся».
Он говорит «реальность – это ты и есть».
Он говорит «Ты как и все в этом мире – заложник собственного бытия».
А ещё здесь есть окно. Только оно как зеркало. Если в него посмотреть, мира за ним не видно. Возможно, его вообще не существует. В этом окне лишь отражение. Отражение моей собственной пустоты. Отражение реальности, искривленной в тысячу раз моим существованием.
Вот что у меня есть: больничная палата, выделенная мне государством, чтобы отделить меня от нормальных, обычных людей.
Хотя я такой же как они.
Такой же сумасшедший.
Чтобы хоть как то утешить себя я воспринимаю свою изоляцию по-другому. Это их посадили в клетку, это их всех отправили в резервацию, чтобы они не угрожали мне - нормальному человеку.
Хот они такие же, как я.
Такие же сумасшедшие.
Такие же нормальные. И нам все так хреново порой. Чтобы хоть как-то утешить себя, я думаю о том, что у меня есть таблетки. Мне разрешают хотя бы это, а вас лишили всего.
Всего, кроме надежды на лучшую жизнь. Поэтому вы зависите от собственной реальности. А у меня нет ни того, ни другого. Ни надежды, ни реальности. Я свободен.
Вот что у меня есть.

Обычные люди

Возможно, каждый из нас всю жизнь только тем и занимается, что обманывает себя. Обманывает других.
Возможно, именно поэтому мы до сих пор живы. Без лжи и иллюзий мы бы погибли. Перебили бы друг друга. Уничтожили бы себя.
А теперь представьте себе огромный огненный шар, погружающийся в морскую бездонную гладь. Представьте, как море становиться красным, проглатывая в себя солнце, и как само солнце медленно темнеет под ласками волн, и на небе появляются первые звёзды. Как будто прозрачные.
А теперь представьте себе нескольких людей в аквалангах, занимающихся, ну, например, дайвингом. Теперь зафиксируйте в своём сознании всю эту картинку, словно вы смотрите на фотографию.
А теперь скажите мне: ну при чём здесь человек? В этом безмолвном великолепии он выглядит как-то по-дурацки, нелепо, будто лишний штрих в прекрасном пейзаже.
Возможно этот мир нам чужой.
Возможно мы в этом мире – действительно чужие, нелепые, не вписывающиеся в порядок и красоту вещей, создания, как будто лабораторные крысы, засунутые в стеклянный шар, освещаемый огромной лампой (солнцем).
И последний вопрос:
Что мы тут делаем?
Я не знаю, возможно, просто живём, рождаемся и умираем.
Но я знаю точно, что все мы вселенные, живущие в мире вселенных, ведь каждый человек, живущий на земле, это отдельный мир, отдельная галактика. Вселенная. При чём одинокая. Каждый из нас – прав. У каждого из нас – собственная реальность. И каждый из нас, в силу этого, невинен. И один никогда не поймёт другого. До конца.
В этом то вся трагедия.
Но в нашем мире вселенных бывает и так: люди приходят к согласию. Бывает, что люди любят друг друга. Случается, что одна вселенная всё же может спасти другую.
Возможно, чудеса существуют. Возможно, в мире вселенных это и есть настоящее чудо.

ЛЁХА СУРИН "Обычный. Как Все"

Вторник, 25 Сентября 2007 г. 10:09 + в цитатник
В воскресение 30 сентября 2007 г. в ирландский клубе "DOOLIN HOUSE", ул. Арбат (Старый Арбат), д. 20 состояться воскресные чтения, в которых я также приму участие с рассказом "Обычный. Как все."
Начало - 14:00
Вход свободный.

PAPER BOY in X.O.

Вторник, 18 Сентября 2007 г. 10:10 + в цитатник
 (537x698, 400Kb)
Начало - 19:00.
Место - клуб Х.О. (м.Профсоюзная ул. Кржижановского д.1)
Мы ждём - Вас

Paper Boy

Вторник, 11 Сентября 2007 г. 14:00 + в цитатник
Группа Paper Boy в рамках панк-феста 15.09.07 в клубе "дождь мажор" (м. Семеновская, ул. Измайловский Вал, 2)
Начало нашего выступления в 17:30
Всем кому не безразлично, приходите!
СПАСИБО!)
paperxgirl3 (348x486, 246Kb)


Поиск сообщений в лёха_сурин
Страницы: [3] 2 1 Календарь