Щаз я вас пугать буду. То самое сообщение, которое я вам печатала 1-го мая. И у меня при зловещих обстаятельствах отключился интернет. В нём что-то не то. Видимо По.
Вот так-то. Вчера поздно вечером включила канал 2х2. Там шёл мультик: "Ленор, маленькая девочка, которая умерла." Мне лично это изначально показалось бредом. Я долго не въезжала. Пока они не процитировали Эдгара Алана По. Великий американский поэт страдал от того, что Ленора умерла. Вот так они над ним и измывались по полной. Сейчас решила вам напечатать его "Ворона", чтобы как-то объяснить, но поняла, что у меня 14 его разных переводов. Выбрала перевод М. Зенкевича.
Ворон
Как-то в полночь, в час угрюмый, утомившись от раздумий,
Задремал я над страницей фолианта одного,
И очнулся вдруг от звука, будто кто-то вдруг застукал,
Будто глухо так застукал в двери дома моего.
"Гость, - сказал я, - там стучится в двери дома моего,
Гость и больше ничего".
Ах, я вспоминаю ясно, был тогда декабрь ненастный,
И от каждой вспышки красной тень скользила на ковёр.
Ждал я дня из мрачной дали, тщетно ждал, чтоб книги дали
Облегченье от печали по утраченной Линор,
По святой, что там, в Эдеме, ангелы зовут Линор, -
Безыменной здесь с тех пор.
Шелковый тревожный шорох в пурпурных портьерах, шторах
Полонил, наполнил смутным ужасом меня всего,
И, чтоб сердцу легче стало, встав, я повторил устало:
"Это гость лишь запоздалый у порога моего,
Гость - и больше ничего".
И, оправясь от испуга, гостя встретил я как друга.
"Извините, сэр иль леди, - я приветствовал его, -
Задремал я здесь от скуки, и так тихи были звуки,
Так неслышны ваши стуки в двери дома моего,
Что я вас едва услышал", - дверь открыл я: никого,
Тьма - и больше ничего.
Тьмой полночной окруженный, так стоял я, погруженный
В грёзы, что ещё не снились никому до этих пор;
Тщетно ждал я так, однако тьма мне не давала знака,
Слово лишь одно из мрака донеслось ко мне "Линор!"
Это я шепнул, и эхо прошептало мне: "Линор!"
Прошептало, как укор.
В скорби жгучей от потери я захлопнул плотно двери
И услышал стук такой же, но отчётливей того.
"Это тот же стук недавний, - я сказал, - в окно за ставней,
Ветер воет неспроста в ней у окошка моего,
Это ветер стукнул ставней у окошка моего, -
Ветер - больше ничего".
Только приоткрыл я ставни - вышел ворон стародавний,
Шумно оправляя траур оперенья своего;
Без поклона, важно, гордо, выступил он чинно, твёрдо;
С видом леди или лорда у порога моего,
Над дверьми на бюст Паллады у порога моего
Сел - и больше ничего.
И, очнувшись от печали, улыбнулся я вначале,
Видя важность чёрной птицы, чопорный её задор,
Я сказал: "Твой вид задорен, твой хохол облезлый чёрен,
О, зловещий древний Ворон, там, где мрак Плутон простёр,
Как ты гордо назывался там, где мрак Плутон простёр?"
Каркнул Ворон: "Nevermore".
Выкрик птицы неуклюжий на меня повеял стужей,
Хоть ответ её без смысла, невпопад, был явный вздор;
Ведь должны все согласиться, вряд ли может так случиться,
Чтобы в полночь села птица, вылетевши из-за штор,
Вдруг на бюст над дверью села вылетевши из-за штор,
Птица с кличкой "Nevermore".
Ворон же сидел на бюсте, словно этим словом грусти
Душу всю свою излил он навсегда в ночной простор.
Он сидел, свой клюв сомкнувши, не пером не шелохнувши,
И шепнул я, вдруг вздохнувши: "Как друзья с недавних пор,
Завтра он меня покинет, как надежды с этих пор".
Каркнул Ворон: "Nevermore".
При ответе столь удачном вздоргнул я в затишье мрачном,
И сказал я: "Несомненно, затвердил он с давних пор,
Перенял он это слово от хозяина такого,
Кто под гнётом Рока злого слышал, словно приговор,
Похоронный звон надежды и свой смертный приговор
Слышал в этом "Nevermore".
И с улыбкой, как в начале, я , очнувшись от печали,
Кресло к Ворону подвинул, глядя на него в упор,
Сел на бархате лиловом в размышлении суровом,
Что хотел сказать тем словом Ворон, вещий с давних пор,
Что пророчил мне угрюмо Ворон, вещий с давних пор,
Хриплым карком: "Nevermore".
Так, в полудремоте краткой, размышляя над загадкой,
Чувствуя, как Ворон в сердце мне вонзал горящий взор,
Тусклой люстрой освещенный, головою утомлённой
Я хотел склониться, сонный на подушку на узор,
Ах, она здесь не склонится на подушку на узор
Никогда, о nevermore!
Мне казалось, что незримо заструились клубы дыма
И ступили Серафимы в фимиаме на ковёр.
Я воскликнул: "О, несчастный, это Бог от муки страстной
Шлёт непентес - исцеленье от любви твоей в Линор!
Пей непентес, пей забвенье и забудь свою Линор!"
Каркнул Ворон: "Nevermore!"
Я воскликнул: "Ворон вещий! Птица ты иль дух зловещий!
Дьявол ли тебя направил, буря ль из подземных нор
Занесла тебя на крышу, где я древний Ужас слышу,
Мне скажи, дано ль мне свыше там, у Галаадских гор,
Обрести бальзам от муки, там, у Галаадских гор?"
Каркнул Ворон: "Nevermore!"
Я воскликнул: "Ворон вещий! Птица ты иль дух зловещий!
Если только Бог над нами свод небесный распростёр,
Мне скажи: душа, что бремя скорби здесь несёт со всеми,
Там обнимет ли в Эдеме лучезарную Линор -
Ту святую, что в Эдеме ангелы зовут Линор?
Каркнул Ворон: "Nevermore!"
"Это знак, чтоб ты оставил дом мой, птица или дьявол! -
Я, вскочив, воскликнул: - С бурей уносись в ночной простор,
Не оставив здесь, однако, чёрного пера, как знака
Лжи, что ты принёс из мрака! С бюста траурный убор
Скинь и клюв твой вынь из сердца! Прочь лети в ночной простор!"
Каркнул Ворон: "Nevermore!"
И сидит, сидит над дверью Ворон, оправляя перья,
С бюста бледного Паллады не слетает с этих пор;
Он глядит в недвижном взлёте, словно демон тьмы в дремоте.
И под люстрой, в позолоте, на полу он тень простёр,
И душой из этой тени не взлечу я с этих пор.
Никогда, о nevermore!
Это вам на размышления пока. Всё-таки «Ворон» вещь не хилая.
Мы уже победили, просто это ещё не так заметно
у меня было кабельное телевидение. И там был канал Эмтиви База. Это британский музыкальный канал. Там были одни негры. И музыку они пели как на его последнем альбоме (Замечу вышедшим года за три до этого), только не столь интересную. Ну а так как там были одни негры... Его там ессесно не было... По понятным причинам (Жестокий стёб, блин)))))))) Точнее он был, но ооочень старые записи. То есть тех времён, которые можно показывать по "чиста негритянскому" каналу... Вот тут понимаешь, как жестоко он лохонулся... (Сползла подстол по причине ржачного настроения). Дась. 
У этого парня трудное детство, определенно. Меж его родителями разлад. Его семья сидит на пособии и денег у него никогда нет. Его друзья (и особенно Картмэн) часто смеются над ним по этому поводу. Ради денег Кенни готов выполнить самое стрёмное и дурацкое задание. И в то же время, иногда Кенни готов подвергать свою жизнь смертельной опасности лишь во имя других людей.
Больше всего Кенни известен тем, что он умирает почти в каждой серии. Смерть настигает его самым разнообразным образом на протяжении первых пяти сезонов, пока в конце пятого сезона он окончательно не умирает на больничной койке. Весь шестой сезон проходит без Кенни и только в последней серии шестого сезона он волшебным образом появляется вновь, чтобы не умирать на протяжении всего седьмого сезона (за исключением последней серии).
Кенни всегда ходит в закрытом комбинезоне и из-за этого очень плохо слышно, что он говорит (хотя другие жители Саут-Парка хорошо понимают Кенни). Однако если прислушаться, то речь Кенни можно разобрать, хотя и с трудом. Как правило, Кенни матерится, отпускает грязные комментарии и не очень разнообразно восклицает перед лицом грядущей смерти.
