У тебя печальный взгляд, полковник. Знаешь, мне абсолютно наплевать на то, что по званию ты теперь генерал - я всё равно подойду и обниму тебя, потому что для меня ты навсегда останешься всё тем же полковником.
Я сделаю это, потому что скучал. Потому что мне не хватало тебя. По любой другой причине, которая придёт тебе в голову, кроме единственной истинной. Ну и что, что мы не можем больше двух минут поговорить спокойно. Всё решаемо, ведь если мы сейчас помолчим, эта встреча продлится немного дольше отпущенного ей времени. Пожалуйста, давай не будем ничего говорить, ладно? Я так хочу хоть немного побыть счастливым.
А ты? Ты бывал счастливым хоть когда-нибудь, Мустанг? Или ты готов был пожертвовать всем ради того, чтобы однажды назваться фюрером?
У меня ещё сильнее отросли волосы, ты заметил? И по росту я теперь почти совсем как ты. Знаешь, это странно, насколько важными могут показаться мелочи…
У тебя шрам под левой бровью, и повязка закрывает едва ли не большую часть лица. Зачем ты сражался, Рой? Ты ведь знал, что ничего не получишь в итоге. Пустую формальность звания, пустую формальность жизни - и ничего настоящего… Выходит, не такой уж ты эгоистичный ублюдок, как я привык о тебе думать…
На самом деле я уже давно так не считаю…
Мы с Алом сумели вернуть себе тела. А потом сумели вернуться сюда, и, вернувшись, понять, что теперь уже всё на самом деле закончилось. Знаешь, первое, что мне захотелось сделать по возвращении, это обнять тебя. Мне всё время этого хотелось. Не Винри, не бабушку, ни кого бы то ни было ещё, а именно тебя. В благодарность за то, что ты есть. За то, что ты всегда был с нами рядом. Чёрт, да, в конце концов, просто потому, что я люблю тебя.
Я действительно люблю тебя, Рой. Там, по другую сторону Врат, у меня было много времени для того, чтобы понять и принять это. Пожалуй, даже слишком много…
Твои руки в безупречно белых перчатках осторожно касаются моей спины в едва ощутимой попытке объятия. Ты как будто боишься дотронуться до меня, Рой. Словно я для тебя призрак или сон, который может развеяться от любого твоего неосторожного движения.
Но ты ведь по определению не можешь быть неосторожным, полковник. Это не в твоём характере.
Проходит целая вечность времени, прежде чем ты отстраняешься, чтобы снова посмотреть на меня. Едва заметно усмехнувшись, ты убираешь чёлку с моего лица. Привычное, до боли знакомое мне движение. Я мог бы сказать, что ожидал этого от кого угодно, кроме тебя, но на самом деле это было бы не совсем так. Я ждал. Я много лет ждал, что это когда-нибудь это сделаешь именно ты. И ты наконец-то сделал.
… Бесконечная цепочка шагов в пустоту ради этой вот встречи. Я видел множество людей, Рой, - и здесь, и там, в том мире, из которого всё-таки ушёл, но никто из них не делал меня счастливым. Они просто не могли понять, чего я хочу. Или чего я не хочу.
Я не хочу быть святыней. Не хочу, чтобы кто-то всё время смотрел на меня снизу вверх, постоянно ожидая от меня каких-то нелепых подвигов. Они отчего-то полагают, что я в самом деле могу сделать всё. Что нет ничего такого, чего я не мог бы исправить. Но я ведь всего лишь человек, верно? И я тоже чувствую усталость.
Знаешь, люди в том мире верят, что их вселенная - шар. Они строят макеты галактик и создают громоздкие ракеты, пытаясь добраться до звёзд. Я долго наблюдал за всем этим, и мне вдруг стало по-настоящему интересно: а как на самом деле выглядит наш мир? Таким же бело-голубым шаром, каким его рисуют там, или всё-таки как-то иначе? В нашем мире ведь нет астрономии…
Жаль, что мне теперь будет не с кем об этом поговорить. Я действительно хотел бы это выяснить. Просто так. Из обычного научного интереса.
Неуёмная жажда познания, верно, полковник? Замечательный повод поверить, что я действительно вернулся.
Я осторожно целую тебя в лоб. Для этого мне по-прежнему нужно сначала до тебя дотянуться, но это уже не имеет значения. Мне сейчас интересно другое.
Что ты сделаешь теперь, Рой? Посмеёшься? Съязвишь? Оттолкнёшь меня?
Или же всё-таки поступишь иначе?
Смогу ли я предсказать твою реакцию? Или ты тоже успел измениться за эти годы почти до неузнаваемости?
Знаешь, каждый новый день в том мире начинался для меня с того, что я целовал брата в лоб. Раньше я не понимал, зачем это делаю. Не понимал, зачем сделал это сейчас. А теперь знаю: это тоже выражение любви. Как знак. Знак того, что я всегда буду стоять у тебя за спиной, чтобы никто не мог выстрелить в спину. Тонкая цепочка пропущенных сердцем ударов - в страхе потерять тебя, - восполняется прикосновением губ. Как след в памяти, что я оставляю для тебя. Для тебя, на тебе, в глубине твоих глаз - как хочешь. Главное, что ты уже не сможешь этого - забыть. Не сможешь забыть меня.
Да, я так и остался эгоистом…
Сколько бы ты не приподнимал мою голову, заставляя взглянуть на тебя, это всегда будет взгляд снизу вверх, Рой, потому что я вряд ли буду выше тебя ростом.
Но ты неожиданно находишь решение: усаживаешь меня на стол. А потом упираешься в него руками, словно пытаясь помешать мне сбежать, и долго, пристально смотришь в глаза. Что ты хочешь увидеть в них, Рой? Теперь, когда мы стали почти на равных, что, по-твоему, должно измениться? Что ты ожидаешь увидеть во мне? Страх? Боль? Ненависть? Воспоминания? Их там не будет. Только радость. Радость этой встречи и, наверное, немного печали.
Неужели ты настолько не веришь тому, что я есть? Здесь, сейчас, рядом - я не исчезну оттого, что ты прикоснёшься ко мне…
За окном воет ветер и начинается дождь…
Я слишком долго существую в пустоте, Мустанг. Пустоте неразборчиво сказанных слов и абсолютно бессмысленных взглядов, пустоте чужих надежд и улыбок. Люди часто говорят "прости" и "прощаю", не умея ни просить прощения, ни прощать, а логика действительно правит миром. Если что-то лишено содержания, оно прекращает своё существование. Я не хочу, чтобы что-то исчезло.
Пустота в сердце привела меня к тебе.
Но я устал от пустоты, Рой…
… Твои губы на вкус, как мятный чай с сахаром и корицей. Знаешь, наверное, никто кроме меня не пьёт такую гадость. Но мне так на самом деле нравится. Это необычно.
Яркий свет фонаря за окном бьёт мне в глаза. Я ещё долго буду ненавидеть такой вот блекло-жёлтый свет… Это и есть воспоминания.
… Здесь и сейчас мне не нужно доказательств того, что я существую.
И теперь я точно знаю, почему.
Мне по-прежнему важно чувствовать, что ты рядом.
… От моей кожи давно уже пахнет шалфеем. Ал почему-то решил, что это лучшее средство от большинства известных ему болезней, так что теперь он впихивает его в меня в том же количестве, в каком раньше пытался заставить меня пить молоко. Довольно странный запах, наверное. Но со временем он даже мне начинает нравиться.
Обжёгшись о твои пальцы левой рукой, я зачем-то прикасаюсь к тебе правой. За всё это время ты в первый раз по-настоящему меня обнял, Мустанг.
Это чувство выше и сильнее любви.
Это необходимость осознавать, что ты есть, что ты не исчезнешь. Не важно где и с кем ты, не важно, чем занят…
… Прикосновение твоих рук к моей коже обжигает сильнее огня, оставляет следы глубже, чем раскалённый металл. Но я согласен на это. Я сам к тебе пришёл. Я сам захотел увидеть, каким ты будешь теперь…
За окном уже появилась луна. Такого же блёкло-жёлтого цвета. Забуду ли я его хоть когда-нибудь?.. Это тоже не важно.
Ты снова и снова касаешься моих губ поцелуем, лишённым даже намёка на желание. Сегодня, как и всегда, ты отчаянно пытаешься не сказать мне словами самого главного - того, что ты скучал без меня. Ты вкладываешь это признание во всё, кроме звуков. Даже в поцелуи. Но знаешь, от этого они становятся сладкими, как тот мятный чай… И мне это тоже нравится.
Я ведь никогда не говорил тебе, что пустота должна наполняться только словами…
Ты и есть доказательство моего существования.
