4 июля
Если бы все мои тревоги, разочарования и мысли имели реальный вес, то я бы уже давно провалилась сквозь планету. Иногда мне кажется, что даже пол хрустит под ногами из-за этого груза - вот насколько бывает тяжело!
А завтра уезжаю в закат. И в чемодан обязательно положу хорошее настроение, а плохие и тяжелые мысли выкину к чертовой матери. Слишком долго они давили мне на плечи, придавливая к земле и не давая делать шаг вперед.
Летом всегда проще жить. Легче сбросить лишние отягощающие воспоминания. Легче просыпаться, улыбаться и смеяться. Я действительно слишком долго просидела в полумраке, пора бы рвануть навстречу солнцу и беззаботности.
По полу разбросаны вещи, я в замешательстве, что брать в первую очередь, а что можно отложить. Многое еще не куплено. Эта суета такая паническая и приятная одновременно. Нанана, поеду загорать, тренироваться до умопомрачения и отжигать по ночам, пока тренер не палит.
Гулять по дождливым улицам, измеряя шагами кирпичные мостовые. Не считать часы, не отрывать календарных листов, не улыбаться из вежливости. Приходить уставшей домой после тяжелого рабочего дня, и делить вечер на кухне с чашкой кофе, или чем покрепче. Разбавлять тоскливое одиночество компанией кота, который ласкается, выпрашивая свой корм. Готовить простые и вкусные блюда на одного. Мыть посуду под громкую музыку. Писать статьи о чем-то наболевшем, важном и актуальном, или ни о чем вообще. Читать художественную литературу, или научную. Изучать что-то новое, возможно, совершенно для тебя бесполезное. Отвечать на раздражающие звонки в ожидании чего-то особенного, или кого-то особенного. Собирать в стакан из-под фруктового йогурта имена друзей, которые находятся где-то рядом, или пропали из твоей жизни. Коллекционировать победы в ящике под кроватью, куда обычно кладут журналы. Создавать библиотеку, по содержанию которой можно начать уважать человека. Делать фотографии, но не на память, а на сердце. Встречаться с близкими людьми в уютных кафе, искренне смеяться и молчать о своей новой жизни. Оставлять на ночь форточку открытой, чтобы дать шанс кусачему холодному воздуху погреться в моей комнате. Чистить зубы, смотреть в зеркало, пытаясь в себе разглядеть себя, или найти следы прошлого себя. Закалывать волосы не для «красиво», а для «удобно». Открывать гардероб, запускать руки в ряды мягкой одежды, выбирая костюм по настроению. Мечтать, строить иллюзии, корректировать планировку дома или свою душу, вывернутую наизнанку. Жить не в этом городе, забыть все плохое, сделать тату на теле.
Просто еще один вариант идеального будущего, сформированного сиюминутным настроением. И пугает лишь то, что такое желание облачается в постоянство.
«Ей было ясно, что я застегиваюсь на все «молнии» внутри самого себя»
Дж. Сафран Фоер «Жутко громко и Запредельно близко»
«Не я придумал, что проза Харуки Мураками похожа на музыку».
И что же слышу я, вчитываясь, нет, даже вгрызаясь, в произведения Харуки Мураками? «А какой текст может написать человек, посреди ночи роющийся в холодильнике на пустой кухне?
Только вот такой и может.
Это я о себе».
Этот писатель для меня уже давно стал чем-то личным, до безумия собственным. В его книгах я не ищу никаких ответов, я нуждаюсь лишь в присутствии собеседника, который так похож на меня. Книги – зеркало, куда ты смотришь, чтобы лучше разглядеть свое эго, свой потаенный мир, спрятанный за тысячью безмолвными замками. Он скрыт затем, чтобы никто из посторонних не смог открыть дверцу, ведущую в сад твоих мечт, иллюзий, мыслей и желаний. Его книги – резкий порыв ветра, ворвавшегося через форточку в комнату, скинувшего все листы и бумаги со стола на пол, перепутав их последовательность. Только Мураками имеет право проигнорировать табличку «Вход воспрещен», вторгнуться в тебя, вихрем промчаться и уйти, плотно захлопнув дверь. Внешне – никаких изменений: дверь и замок будто бы не трогали; но то, что внутри, навсегда потеряло свой порядок. Там торжествует хаос. Там уже множество твоих «я», противоречащих друг другу.
Ты читаешь текст, погружаешься в какую-то оболочку, ограждающую от внешнего мира, от реальности. Это словно сакральный ритуал во времена тотемизма: когда «пожрание» священного животного осмыслялось людьми как присвоение его силы, мудрости, ловкости и т.п. И точно так же ты читаешь книги, проглатываешь их содержимое - истории, разговоры персонажей, перипетии, - приобретая и перенимая атмосферу и действительность произведения, словно прожил все жизни вместо героев.
Но в тоже время чтение книг Х.Мураками – беседа с другом, которому ты доверяешь. Его герои перебрасываются цитатами из любимых фильмов, песен и произведений. Это словно бы разговор ни о чем и обо всем. Такая легкая форма разговора с читателем и прием повествования – сильная сторона стиля Мураками. Помимо эстетического удовлетворения от книги можно получить и новые знания: история легендарных писателей, музыкантов. Произведения наполнены названиями фильмов и песен. И ты доверяешь вкусу Мураками, потому что он – это уже ты. Будто бы болтаешь, а не читаешь книгу. Обсуждаешь все, что только можно, не задаваясь изначально такой целью, как понять смысл жизни или найти ответы на свои вопросы.
Мураками не создает какой-то один мир, его особенность – калейдоскоп реальностей. Все разное, все индивидуально и неповторимо. Ты словно держишь в руке пульт и быстро переключаешь каналы, воспринимая обрывки слов, фраз и образов. Его картины рисуются не за счет красочного и длительного описания, а с помощью четкой бытовой детали, которая у всех на слуху, которую все знают и понимают. Будто попадаешь в привычное и уютное место: простая комната, почти пустая кухня, «Джейз-бар».
«Когда долго смотришь на море, начинаешь скучать по людям, а когда долго смотришь на людей – по морю».
Когда читаешь Мураками, начинаешь переживать, что это все когда-нибудь кончится: и люди, и события, и море. Но если долго не читаешь, то просто сходишь с ума от нехватки тотального одиночества, в котором тонут главные герои книг Мураками. Его искусство – спасательный глоток воздуха после невыносимо долгой задержки дыхания. Идеальная формула одиночества среди неспокойного и угнетающего мегаполиса.
«Множество вещей проносится мимо нас – их никому не ухватить».
Но Мураками останавливает события, замораживает время, смакует жизнь и события через любимых авторов, режиссеров, даже через любимое пиво. Тебе хочется вести точно такой же размеренный темп жизни: проснуться, когда ты действительно выспался, а не от будильника; ехать туда, где комфортно, а не туда, где графики и режимы связывают по рукам и ногам; делать то, что хочется, а не то, чего от тебя требуют. И ты видишь то, чего раньше не замечал.
«Мураками, такой недалекий, но симпатичный, совсем как мы с тобой, не боится не скрывать своей растворенности в толпе. Или ему в голову просто не приходит ее прятать. До ответов на вопросы собственных книг он еще не дожил, ибо пока не умер. Но, к своей писательской чести, продолжает вести этот репортаж с петлей на шее, честно описывая это безысходное существование как оно есть, в процессе. Подводит к вопросам, а не задает и тем паче – не отвечает на них. Такое себе приглашение к танцу. Invitation to the blues. А дальше он пока не придумал.
Оттого-то и тоска, оттого и блюз неплохого человека, которому довольно херово».
Это те вещи, которые я могу перечитывать снова и снова. До Мураками я упивалась классикой. Я находила там все ответы, я там жила и отдыхала. Но кто бы мог подумать, что я так безоглядно застряну на современном авторе? И кто бы мог подумать, что смогу найти в книге больше, чем времяпрепровождение или источник знаний.
Так что же слышу я, читая Мураками? Блюз? Рок? Нет, не это.
Слышу разложение реальности и собственную потерянность. Слышу дыхание города и собственной комнаты. Слышу ровный голос героя. Тук-тук. Узнал меня? Я – это ты.
И если Мураками пишет книги, чтобы исцелиться, то я их читаю, чтобы воскреснуть.
Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более — изувеченным?
Я не знаю, как все это можно совместить таким образом, чтобы в обоих случаях не пролететь.
За двумя зайцами? Попробовать стоит.
С чем только черт не шутит! Позина тоже пошутит. А потом еще и посмеется.
Я снова падаю с начерченных графиков и планов. Меня мотает порывистыми ветрами из крайности в крайность. И на ладони дня умещается столько сомнений, столько обещаний и столько идей, что остается только удивляться, как она не ломается под грузом бессмысленности. И жизнь прослушивается по песням AC/DC, Beatles и Frank Sinatra, читается по классической литературе, а просматривается по гигабайтам американских фильмов. Это что-то напоминающее лето. Подобие воздушности, легкости и беззаботности. Что-то, что дарит улыбку, позволяет по утрам просыпаться с улыбкой на лице и со штилем внутри. Это что-то такое, чего я очень долго ждала. И, вроде бы, до желанного осталось совсем чуть-чуть, но от этого только труднее и мучительнее ждать.
Лето, не проспи свой дебют. Не провали свой выход, пожалуйста. Я слишком долго ждала, чтобы перенести еще один промах.
Пересмотрела "Друзей". Теперь не знаю, чем подобным можно себя отвлечь.
Может посоветуете?
Ничто так не отвлекает от сессии, как шоппинг. Дааааа, хоть чуток проветрилась.
Теперь меня съедает совесть, потому что время, предназначавшееся для подготовки к экзамену, было потрачено на магазины. Я неисправимая дура.
Я действительно выпадаю из жизни во время сессии. Выпадаю из собственного "эго". Нет, мне не тесно внутри себя самой, а наоборот, наверное. Там настолько становится просторно, что взгляду не за что зацепиться. Как пустыня с неимоверно палящим солнцем. Когда под открытым небом невыносимо находиться, ты в поисках хоть какой-нибудь тени. А на пути обманывающие миражи, дурманящий воздух вокруг, путанные мысли в голове. Все очень сложно и легко.
Дело, как обычно, во мне. Все куда проще, чем придуманные образы и аллегории. И мне стыдно признаться в этом.
И я даже сейчас прекрасно понимаю всю ничтожность ситуации. Но почему, черт возьми, я до сих пор все так остро воспринимаю?
Надо срочно что-то менять. Буду пробовать. Буду пытаться. Одними слюнями и соплями гвоздь в стену не вобьешь.
Скоро топать на английский. Глаза слипаются. Чуток вздремнуть надо.
Нашла отличнейшее видео.
Ох, ей-богу, если эта мадам опять что-то выкинет непредсказуемое, то я не воздержусь от крепкого словца.
Все, расписание с зачетами/экзаменами вывешено. Сессию можно считать официально открытой.
Позина кое-что "завалила". Но, думаю, что это недоразумение. А если и нет, то, надеюсь, сойдет мне с рук.
Ведь прошлая сессия на "отлично" должна же давать какие-то плюсы! :D
Наверно, не смогу часто писать сюда. А жаль. Потому что во время сессии меня посещают очень интересные и тяжелые мысли. Болезненно переношу почему-то это время. Надо стать проще. Хотя, куда уж дальше?
Хочется писать сюда. Много и часто. Да.
Хочу читать классику 19 века.
Хочу читать любимых авторов.
Скучаю по Мураками.
Я готова читать все, что угодно, кроме списка по русслиту и зарлиту.
Сдам сессию - побегу в книжный магазин. Закуплюсь книгами на все-все лето.
Интеллектуальный отдых is love.
Ну вот и дождалась я сессии, блин.
5 экзаменов. ПЯТЬ! Мне плохо лишь при одной мысли.
Ладно, Позина. Паниковать раньше времени - глупо, как минимум. Нужно пересилить себя и сесть за учебнички.
За русскую литературу и журналистику 18 века. А то Пирожкова съест и не подавится. В конце концов, 52 вопроса - это не так уж и много, да?
За английский тоже надо взяться. Низовец наверняка ночами не спит, придумывая план, как бы сделать атмосферу на экзамене пожарче. Нет, ну к английскому я готовилась. Вроде.
СРЯ не пугает. Ну, только если количеством вопросов. А материал наполовину я должна знать. Или это самоуспокоение?
Экономика. Техника СМИ. Зарубежная литература. Логика. Е-мое, откуда столько предметов вылезло?
И вот тут возникает вопрос: "Что я делала весь семестр?!"
Когда человек ничего не хочет,
то это признак того,
что он хочет чего-то настолько сильно,
что уже нет сил хотеть.
Мыслями вдребезги разрывая голову, меня с утра разбудило чувство неизбежности. Такое отвратительное, липкое и приставучее чувство. Казалось, что оно настолько сильно в меня вплелось, что и весь день пропитается запахом «что-же-делать-куда-бежать». И хотелось все выплеснуть сюда, в дневник, но слова потерялись на полпути, не долетев до адресата. Так и повисли: то ли в воздухе, то ли на раздражающем глаз уличном фонаре, который нервно мерцал уже третью ночь.
Меня занимает тысяча вопросов, я ищу миллионы ответов, но неизбежно возвращаюсь в дневник с мыслями, что мне не о чем писать. Что я опустошена, разбита и развеяна по ветру. И как будто устала от всего: от учебы, от приближения сессии, от Мая, в конце концов. Хотя только недавно поймала свою волну, встала уверенно на ноги. Но меня снова придавливает груз из непосильных «надо», а мои «могу» так не вовремя вывесили белые флаги. И это состояние – взвинченности, раздражительности и немого бессилия – прыгает по лестнице нервов, играючи расшатывая ступени моего еле-еле живого здравомыслия. Я не могу думать ни о чем важном и нужном, мне хочется читать и перечитывать любимых авторов, смотреть глупые фильмы и не переживать о том, что я сейчас поздно ложусь, а завтра надо рано вставать.
Мне просто нужно сменить обстановку, переключить канал. И меня нужно сменить, заменить, вскрыть, переделать. Или же просто нужно вытащить отсюда. Откуда «отсюда»? Да я сама не знаю. Только понимаю, что руками я по локоть в рутине повседневности, а головой совсем в другом месте. А сколько эмоций, идей рождает эта двойственность. Они загораются яркой звездой, а потом мгновенно осыпаются, оставляя за собой серую дымку перед глазами. Это похоже на то, как ты зависаешь и смотришь в одну точку перед собой, но в то же время ничего не видишь. Слышишь, но не слушаешь. Это как будто ты есть для других, но для себя самого – не существуешь. Такой забавный неизбежный парадокс.
Поскорее бы уже на отдых. Хочу снова мечтать, перебирать идеи фотографий, а самое главное – хочу снова царапать карандашом тетрадные листы, в поиске нужного слова. Соскучилась по никому не нужной писанине. Разве только, что мне. И то, я совсем не уверена.
Да я сейчас вообще ни в чем не уверена. Завтра открытие летнего спортивного сезона – уже сегодня, - а я не готова, ни физически, ни морально.
Собраться. Нужно п.р.о.с.т.о собраться. Только где найти сил для себя, когда в них сильнее нуждаются другие?
Снова стою у обрыва, со связанными сомнениями руками. А ведь с обрывов нужно шагать быстро, не задумываясь, без страха. Потому что так, и только так можно узнать: разобьешься ты или взлетишь.
…Весной дождь пахнет надеждой. В нем нет необратимости потерь, как в осадках других времен года. За весенним дождем не хочется наблюдать со стороны, погрузившись в атмосферу домашнего уюта. Под ним хочется жить, любить, надеяться. Считать капли, сбиваясь со счета, ловить их языком, запоминая вкус свежести новой поры. Весенний дождь похож на мятный коктейль с кубиками льда. Коктейль из весны, так напоминающий лето…
Открыла первую попавшуюся страницу, с закрытыми глазами ткнула в книгу пальцем: "Этот диалог несуразно вмешался в его обычное состояние духа - несуразную смесь из желаний, забот, впечатлений извне и физических ощущений".
427 стр. Ф.С. Фицджеральд