По совершенно неизведанным мне причинам, иногда потертое старье кажется милой новизной. Уже вроде давно опостылили все сопливые девические романы, и давно уже жизнь заполнили красочные и увлекательные приключения, и все равно мое внимание вновь обращается к идиальному мистеру Дарси. Девушка, создавшая его образ, несомненно обладала богатым воображением, столь безгранична жертвенность и глубоко благородство его любви, а голая меланхолия осени усиливает на своем фоне цвет увековеченного чувства. В один из опадающих дней обнаружила у себя в столе интересную пометку, что если я однажды потеряю себя в полшлости этого грубого мира, мне следует начать с самого начала свое знакомство с  "гордость и предубеждение", и тогда,встряхнувшись, все преоритеты и идиалы встанут на свои места. Этой пометке вот уж 4 года...

 Прошло где-то три часа с тех пор как одна точка перестала меня гипнотизировать. Голова нервно завертелась в поисках утеряной сути, рядом стоял пустой стакан и ром с пепси - после кровавого кино явно хотелось чего-то крепкого и сладкого, итак, ром и пепсикола... С уже наполенным стаканом меня потянуло к широкому окну, подобному огромному пейзажу, каждый день по-своему  одухотворяющему оранжево-полосатую комнату. Тусклые стены домов тонули в листве, потерявшей свою насыщенную зеленую девственность,а взамен подставив  глазам вялую блеклость. Солнце, выглянув из толпы облаков, разочаровано юркнуло за грузную тучу, из которой тотчас полил мутный холодный дождь и , пришпореный ветром с севера, помчался голопом по крышам, хотя вскоре перешел на мелкую рысь. Ноги с сомнениями развернулись и немного прошлись, но в результате вернули меня к окну. Прилетела толстая муха и стало злорадно потирать лапки. Мимо пролетели четыре птицы, потом на горизонте мелькнули две, еще одна пролетела как-то напрекосяк...Давно не слышно ворон стало, куда бы им деваться так внезапно?  Не знаю почему, в голове вдруг заиграли слова: там где в море тонет печаль, осень - темная даль.

Осень вечно права. Каждую осень со мной происходило что-то необычное,захватывающее и увлекающее. Как-то осенью, когда деревья вдруг закраснелись, закружил меня дикий ветер вместе с летящими листьями и все носил меня над равнинами и холмами жизниввысь взмывал затем обратно,потом подутих он как-то пришлось снова на ногах ходить,а следующей осенью меня подхватила волна теплая и ласковая и ,покачивая, понесла меня мимо крутых берегов и странных растений. Но море вскоре разбушевалось и волной выплеснуло меня на новую землю, на которой ничего не было. Долго потом я шла, продираясь сквозь колючки к пескам, из песков выбираясь на скалы, оттуда спускаясь на голую землю, пока не дошла до соего дома. Никуда больше выходить не хотелось.  И вот я снова подошла к осени, что она на этот раз мне подготовила? Может и ничего. Во всяком случае, все оставшееся я упоковала по коробкам и надеюсь, не придется снова все перебирать. Все эти дурацкие воспоминания, режущие сердце пополам своей реальностью. Но если выбирать одно из двух зол, то предпочтительнее грезить воспоминаниями, чем несбыточной мечтой. 

Эх раз, еще раз, еще много-много раз, у меня в душе любовь... а желудок полон вас! ром и пепсикола,ром и пепсикола....

Капли танцевали по звенящему асфальту. Капли бились в стекла домов. Капли стекали с одежд. Капли украшали бусинками лицо, поднятое к черному небу...Волновалось легкое платье, задетое ветром. В зеленых глазах сверкали золотистые стрелы. Из них тоже падали капли...Они не видели ничего происходящего вокруг, будто бы пролагая световой тунель в невидимый неосязаемый, но такой явственный  мир памяти. Будто наяву они взирали на говорящих, смотрящих, любящих людей, соединяя их образы с прекрасными пейзажами.Заглянув в этот тунель, в конце можно увидеть нежно-зеленую полоску неба, две скрепившихся руки, две похожих головы,  с длинными темными волосами...

Когда мы снова встретились, небо разрезали яркие завораживающие молнии, оглушая грохотом и обдавая со всех сторон ветром. Мы спешили вслед , пока не упустили из виду. Чтобы передохнуть от прогулок, мы, устроив театр одногго актера, взялись читать книжку в слух - так удивительна возможность увидеть мир другими глазми! Мы сидели перед ночной Москвой на балконе, озаренном свечами, курили кальян, запивая янтарным чаем, и читали друг другу по очереди прекрасную и волшебную сказку, подобно которой нет на земле. За окном  громыхала гроза... Мы устали читать уже глубоуой ночью, но, на удивление, небо так и не погасло над горизонтом, а по-прежнему плвано растекалось от желтого через зеленоватый к голобуму. Его освещало солнце! И мы вновь отправились навстречу заманчивому свету. Мы шли сквозь свет фонарей, сквозь блики, отражающиеся в небесно-голобых водах реки, сквозь высокие здания и разноцветные стены двухэтажных особнячков. Пока в один момент все это не погасло и не прекратилось! Тусклость исчезла. Свет померк. Появилась нежная свежесть рассвета. И от неожиданности мы замерли на тот же самом месте, под тем же фонарем, под которым только что мчался тополиный пух, в виде белых снежинок. Мы стояли в темноте, крепко прижавшись друг к другу, и с восхищением наблюдали как небесные фонарики гасли вслед за земными. Напротив нас поднималось солнце. Было ощущение вневремянного пространства между ним и нами. И хотя неугомонная толпа мельтешила мимо нас взад и вперед, казалось, мы одни были здесь.
  После того, как книга была дочитана, а ноги вконец стоптаны, мы сели в электричку, направляющуюся в сторону Владимира. Владимирская область вся пестрела и зеленела как всегда, когда мы вторглись в нее. И хотя природа здесь не менее буйная,чем мы сами, нам удалось отыскать тихое, уютное местечко, куда мы и укрылись, с головй погружаясь в ласкво обтекающую прохладу. В этом диком месте речка была неистово прекрасна! И вновь ударила молния, раздался гром, и по руслу зеленой реки побежала белая стена  дождя, который, добравшись до нас, избил беспощадно. Это вновь  ввергло  в немое наслаждение безумной красоты пейзажа. Три головы неподвижно торчали из воды, устремляя взоры куда-то вдаль, дальше обозримого.

 Гром становился все мягче и мягче. Дождь останавливался. Гроза, только что так яро бушевавшая надо мной, уходила. Ее больше не было здесь. Но везде остались ее длинные мокрые следы. Я была вся в воде. Холодной на противном ветру.....Мокрые волосы прилипли к упавшему лицу, по которому все еще текла скопленная в сточных местах вода..... Мне было так жаль, так тяжело и грустно понимать, что грозы уже нет здесь, но разве я могла ее задержать, остановить или хотя бы догнать....Она все равно уйдет!

 - Посмотри, ты видишь эту луну, одинокую средь тысячи звезд? Она светит над тобою. Она светит надо мною. Под нею вдвоем мы с тобою .
Но не слышит никто. Тот,кого я люблю, далеко. Наверное бродит под той же луною и не знает,что с моею душою...
- Ты должна быть счастлива - ураганом ворвался в меня шепот синего вечера. Спасибо,так мило - вслух ответила я. Но я счастлива сейчас, когда так тихо,что только стены желтых домов и зеленое небо слышат как я с тобой говорю, ты так тих и заботливо нежен, не хочу расставаться с тобой - прибавила про себя. И все же, за вечером пришла ночь, за нею утро, потом день - все будет так из года в год.

 Вот и еще один  день проходит мимо моего окна,  опять в сером небе чудятся мне милые глаза , но нет в них голубого блеска... Серость,уныние и тоска гуляют в  одном прекрасном взгляде. Проносятся дома перед моим лицом, несутся деревья вдогонку,  ровно ботинки летят над тонкими лентами рельс. И в этом всем видется задумчивый образ, родные черты... Все мчится куда-то, спешит, не дает разглядеть, насладится. Один дом бежит за другим, а тот убегает за третьим. Лес, река, поляна - кружится все в широком хороводе. А я не успеваю глядеть....Поезд уносит все дальше и дальше от любимых  мест, мне лишь бы успеть рассмотреть! 
 Схожу. Рюкзака на мне нет - бегу налегке. Все дальше вперед - поперек путей. И вот заблудилась. Значит, вдоль надо было идти. Возвращаюсь к вокзалу. Иду не спеша, пытаюсь не торопится - так здорово просто идти! Ноги шагают, перешагивают, шлепают, потом хлюпают, а на душе весна. Текут ручьи и тает снег, солнце дарит мне привет, и я улыбаюсь в ответ...Все так просто и легко, а идти, блин, совсем недалеко!

тик...тик...тик...тик...шептали часы под подушкой, розовый свет разливался по потолку, прыгали тени, за стенкой ругались соседи, мои мысли закутывались в туман и ветер времени уносил их туда, куда обычно они возвращаются, как только все уснет...
Ветер времени,который поднимает пыль с дороги жизни, который вырывает с корнями все лишнее, поднимает волны в океане чувств, опыляет цветы, навевает прохладу и остужает кипящие воды души. И вот он умолк и остановилось время. Не швелюсь, боюсь вздохнуть... площадь мимо поплыла с пространством многолюдным, вот сад со скамею и дождем, красные деревья грустно провожаю взглядом, в воздухе гуляют заветные слова, падает  и тает снег в горячем сердце, капли на ресницах, нежный взгляд... все это было, было и теперь этого нет. как с надгробного камня сдувает ветер пыль: снова вижу эти цифры и значки, раплывающиеся в едкой мути, сижу и плачу возле камня, потом встаю и ухожу  под солнышком весенним, улыбаясь рядом бегущему ручью. Мы с ним давно уже знакомы и вместе играем в догонялки часто , он знает все мои мечты - истоки он свои берет у камня... И вот с ручьем вдвоем выходим мы на водоем. Гуляю я, а он журчит  неподалеку , но не понять мне. Засыпаю....

   "РУКИ ВВЕРХ! Это ограбление!" - кричала я, а внутри все заливалось веселым смехом. Сбежала по лестнице с пистолетом  в руках и ... это был сон. Все эти милые глупости мне только приснились. Невольно рассмеявшись тихо, пришлось покинуть мне уютный теплый край мечтаний, забытья. А встретившись взглядом с серым днем, понять - насколько жизнь моя отличается от радостного сна!
 Да, здесь все совсем непросто, люди здесь закрыты плотно, и глухи их сердца.  Мы шли по площади вдвоем и не смотрели под ноги, весь этот вечер был для нас. Картины менялись перед глазами, картины сменялись в воображении, а мы все шагали,смотрели и говорили, и ничего не интересовало нас больше. Пока кто-то не позвал из глубины этого скучного мира - " Помогите,я один не справлюсь! Девушки, давайте обнимемся". Дверь тихонько приоткрылась,заскрипела и ..захлопнулась!
Мы прошли мимо, еле взглянув. Так странно. И вот мы снова шли в поиске чего-то, петляя под дождем и снегом по знакомым улицам, нигде не находя себе места.
Наконец, уеденившсь среди массы народа, я взглянула в эти два похожих глаза - из них лучил зеленый теплый свет, поблескивая шалостями прожитых лет. И, словно в мире нет ничего кроме них, замолкли все тревоги и печали, ушли на задний план людские дали, зажглись в ответ мои глаза таким же теплым зеленым цветом, и захотелось вдруг вернуть 7 беспечный класс, когда вот так же я целыми днями не видела ничего кроме этих глаз. Я спела им, и мы пошли.
 Уже задремали проспекты и мосты, и над Москвою в тишине спокойно смотрели с вышины кресты кремлевских храмов, ноги несли нас через родные места к черной речке, которая, несмотря на все изменения нашей маленькой жизни, текла так же неуклонно, холодно и медленно, поглощая свет в своих молчаливых водах. Поиграв на ее берегу с лопаткой и весело прошлепав все лужи, поднялись мы на мост. Здесь мы заглянули на небо - оно слало нам привет вместе с пушистыми хлопьями снега. 
  Темнели бульвары, мелькали трамваи, иногда рисовались люди на фоне желтых домов, ветер спал, а молодой человек задумчиво шел среди грустных деревьев, ожидающих солнца и весеннего цвета. С небо мягко сыпался снег и убаюкивал его мятежные мысли, согревал его замерзшую душу. Ему хотелось идти и идти. Он молча прошел мимо грязного оврага, не останавливаясь прошел мимо яркой рекламы, медленно поднялся на мост, освещенный тусклыми фонарями и встретился с ветром один на один. Ветер повел его далее, посвистывай да подвывая под боком. Неожиданно, под фонарем перед ним встали две фигуры. В нерешительности остановился он.
-Ты в какую точку смотришь?
-Вон в ту...
-А я вон в ту...
По очереди ткнули они пальцем в небо. Приглядевшись, он увидел двух улыбающихся девушек в солнечных очках, глядящих в пустоту ночи, осыпающей их белыми пушинками.

Приди ко мне в тиши таинственной!
Зову тебя пред тихим сном,
Мой самый близкий,мой единственный!
Мой друг в бездружии земном.

Слети, мой чудный, мой таинственный,
Зову тебя пред тихим сном,
Мне Богом данный, мой единственный,
Мой друг в бездружии земном.

В непроходимости туманного,
Ни в тьме ночной, нив свете дня -
Нигде не видно необманного
Любви бессмертного огня.

В неизмеримости безмерного,
В неответимости немой
Зову и светлого, и верного,
И одного к душе одной.

В неохватимости безбрежного
Зажглась вечерняя звезда;
Зову и жаркого, и нежного,
И неизменного всегда,

Неповторимого, единого,
Чья жизнь одной моей дана,
И от души неотделимого,
Ни наяву, ни в думке сна.

Но мне в тяжелом одиночестве
Все мнится: улетел ты прочь.
И в мрачном кажется пророчестве:
Кругом меня сгустилась ночь,

И все светлое, прекрасное
Куда-то все несется в даль,
А в сердце входит что-то страстное,
И все ему чего-то жаль.

Уже ложатся тени лунные,
И небо темное в звездах,
А в сердце - помыслы безумные
И нет молитвы на устах.

Слети, молитвенник пылающий,
С молитвой жаркой и простой,
Всегда надеждой ободряющий,
Хранитель ангел мой святой.

Суха, суха пустыня людная,
Пески и камни все кругом,
И спит любовь в ней непробудная
Холодным, страшным, смертным сном.

В неизъяснимости безвестного,
В неответимости немой
Зову тебя я, бестелесного:
Слети, Хранитель светлый мой!

Я к людям не пойду, мой радостный:
Приходишь ты к душе одной;
Зачем идти мне в мир их тягостный,
В холодный, скучный мир земной?

Дай мне забыть про лица чудные,
Про блеск лазурный дивных глаз,
Про души хладные и трудные,
Дай помнить мой последний час.

Дай мне забыть про все напрасное
И даже мысль о нем убить,
И лишь стремление прекрасное
Навеки в сердце сохранить -

Стремленье к Богу Всемогущему
И к Царству вечному Его,
К Нему, в Любви единой Сущему,
К Нему, Создателю всего,

Кто не обманет, не изменится
И верность вечно сохранит,
Чей свет всегда и всюду светится,
Кто все услышит и простит.

Дай мне забыть о всех здесь
                   занятых,
С ношей мудрости большой,
Для нее лишь в жизни нанятых,
Мертвых сердцем и душой.

В недостижимости, далекости
Не видно близко никого,
И нет предела одинокости
Средь одинокого всего.

Среди пространства многолюдного
Затерян путь заветный мой.
Ты помоги, служитель Чудного,
Скорей вернуться мне домой.

Моя молитва недостойная
К тебе дойдет пусть от меня,
Как от кадила дымка стройная
Среди молитвенного дня.

Введи меня в кров Божьей милости
И за меня ты помолись,
Услышь меня в неуслышимости
И в неявимости явись,

И сердце успокой недужное
И в нем разбей его кумир.
Дай мне забыть про все ненужное,
Про весь холодный, мрачный мир,

Забыть, чем занят был ошибкою,
Что рисовал душой больной -
Пускай оно с зари улыбкою
Исчезнет в темноте ночной.

Прими молитву мою грешную
В лучах тускнеющих зари,
Мою ты душу безутешную
Нездешним светом озари.

Приди ко мне в тиши таинственной!
Зову тебя пред тихим сном,
Мой самый близкий, мой
                   единственный!
Мой друг в бездружии земном.

Есть в русской природе усталая нежность,
Безмолвная боль затаенной печали,
Безвыходность горя,безгласность,безбрежность,
Холодная высь,уходящие дали.

Приди на рассвете на склон косогора,-
Над зябкой рекой дымится прохлада,
Чернеет громада застывшего бора,
И сердцу так больно,и сердце не радо.

Недвижный камыш. Не трепещет осока.
Глубокая тишь.Безгласность покоя.
Луга убегают далеко-далеко.
Во всем утомленье,глухое,немое.

Войди на закате,как в свежие волны,
В прохладную глушь деревенского сада,-
Деревья так сумрачно-странно-безмолвны,
И сердцу так грустно, и сердце не радо.

Как будто душа о желанном просила,
И сделали ей незаслуженно больно,
И сердце простило, но сердце застыло,
И плачет,и плачет, и плачет невольно...

                                     (Бальмонт)

Amour (оригинал Rammstein)

Любовь (перевод )