«Агония Христа длится вечно
и в это время нельзя спать.»
(Блез Паскаль в изложении
Мераба Мамардашвили)



Красивая Женщина написала в своем Интернет-дневнике: «Верю в жизнь после смерти, любовь после секса и крем после бритья ))) Во что верите вы, братья по разуму?! ))»

Хотел игриво отшутиться. Смешно же, право, с Красивой Женщиной всерьез говорить о Любви и Смерти, как с братом... хм… по разуму. И вот уже собрался отписать ей что-нибудь типа: «Если крем для бритья мужчина себе покупает сам, значит, нет у него ни любви, ни секса, то есть, нет жизни…». А потом, вдруг, услышал в легкомысленном женском вопросе что-то знакомое, что-то уже мною пережитое, вспомнил свою давнюю попытку мысли, которая, в свое время, не стала словом, но и совсем не исчезла, а неслышно скреблась под черепком острой закорючкой смешного вопроса: куда исчезает любимая женщина в секунду моего оргазма?

Я принялся записывать свои первые ментальные рефлексы, без сюжета и плана, без какой-либо осознанной цели. Писал урывками, играя в слова как в крестики-нолики, и забавляясь письмами к Красивой Женщиной, которая, прочитав первые мои пассажи, мурлыкнула «вау!» - и исчезла столь стремительно, словно чего-то смертельно испугалась. Не важно. Через несколько дней я почувствовал, что игра закончилась и слова, казалось случайно всплывающие в сознании, заполнили собой все полости моей обыденной жизни. Они корежили сон, речь, чувства, я слышал, как они ворочались в голове, пытаясь приладиться друг к другу, как они цеплялись за любую возможность материализации – на бумаге, в речи, на экране компьютера. И я понял, что это во мне заговорила Книга, которую я когда-то обещал себе написать - Книга о великой бессоннице случайного человека, книга о Человеке, который не спал.

А вопрос Красивой Женщины…. Ну, кто ж знает, с чего все начинается и что может произойти от любого пустяка, безделицы, жеста. Здесь все случилось именно так …

..............................................................................................................


Итак, куда исчезает любимая женщина в секунду моего оргазма?...

Вот, было же всё…. Всего лишь пять минут назад…. и даже минуту, … несколько секунд ….. Она - каждой клеткою своей желанная – было! - каждым вздохом своим и стоном родная как собственный вздох и стон – было! - дрожью ресниц своих, рассыпавшаяся по коже моей ледяными колючками – было!!! - теплом влагалища своего согревшая меня и оросившая им сушь тела моего… Все. Это. Только что. Было.

И была сосущая сердце нежность, и боль, стягивающая сознание в одну пульсирующую точку, и уколы восторга на кончиках пальцев, и алая соль на губах…. И – вот еще! – была тоска по вечности… Ну,… еще не тоска, …и еще не по вечности … А вот - желание длить и длить эту минуту нежной боли, балансируя на краю пропасти в которую, знаю, непременно сорвусь, но только попозже, через минуту, секунду, а пока длить, длить, длить, ещё, ещё, ещё …

Я исхожу криком и семенем. Я лечу, растворяясь в слепящей безликости бездны и на краткий миг умираю, пусть на вершок но переступаю-таки грань бытия и … возвращаюсь непринятый богом и им незваный на мятые простыни своего эшафота. Я возвращаюсь, а женщина отделившись от жажды моей исчезает. Нет-нет, женщина рядом – исчезает любимая.

И вот уже нет ничего во мне - я пуст и сух как Сахара. Кожа моя не терпит ни дуновения, ни касаний. Сердце тугими ударами бьет в грудную полость, заполняя сознание этими белыми звуками пустоты. Потом рождается первое чувство и это - чувство вины. Словно предал кого-то. И только на воле, на силе - тянусь губами к женщине, чтоб поблагодарить ее за краткий миг пережитой смерти, но нет на моих губах ни трепета невесомых крыльев бабочки, ни влаги желаний. По прежнему Сух и Пуст. И бесполезен, как сработанный презерватив...

Так куда же исчезла любимая женщина в секунду моего оргазма? Куда исчезает кулак, когда разжимаются пальцы? Куда исчезает жажда после третьего глотка воды? Куда исчезает жизнь после смерти и сон в момент пробуждения?

Оргазм – маленькая мужская смерть: опыт умирания и краткого небытия, который нам дарит женщина. Смерть нам становится родной и близкой, и мы повторяем свой опыт умирания еженощно, учимся остановке сердца, привыкаем к освобождению от боли, от памяти, от имени, от счёта, от ремесла, от привязанностей нашего Я, - освобождаемся от всех этих снов, в которые нарядилась наша ветреная душа, за время своего земного существования.

В миг оргазма нам приоткрывается дверь в мастерскую Создателя, непрерывно творящего наши души и весь мир из бесконечной пустоты, то есть из Самого Себя – единственного материала с которым только и работает настоящий Мастер.
В нашей жажде женщины кроется наша тяга к смерти, тяга блудного сына к отчему дому - великому равнодушию Пустоты, только коснувшись которой душа мальчика и обретает мужество. И мы иссушаем себя в женщине, отдавая ей влагу для новой жизни, и умираем на миг, чтобы нести в себе это соленое послевкусие смерти всю жизнь. А когда, наконец, нам приходится умирать необратимо и безвозвратно, то весь этот дарованный женщиной опыт приходит к нам как последняя милость, и мы делаем свой шаг в Пустоту без маяты сожалений и боли. И только души солдат, не познавших женщину, души нецелованых мальчиков будут корёжиться судорогами страха …

Впервые об этом странной близости оргазма и смерти я услышал подростком от однорукого палача - деда Харика, жившего с нами в одном дворе, а во время Войны служившего, как я потом понял, в расстрельном батальоне. Харик – почему его так прозвали, не знаю – был всегда пьян и небрит. Одевался дед, во фланелевый грязного цвета костюм с выцветшими орденскими планками, на голове - кожаная кепка и на босу ногу - домашние тапочки. Глаза у Харика почему-то слезились и в краешках этих больных глаз скапливались капельки гноя. Летом он выходил на улицу и садился у покосившегося забора, на какой-то фанерный ящик, который он приладил вместо скамейки. Напротив, на другом таком же ящике, он располагал бутылку водки, граненый стакан и какую-то нехитрую закусь: лук и краюху хлеба. Харик жил бобылем, никто с ним не знался, не заходил в его дом и не окликал приветствием, проходя мимо. Впрочем, и неприязни к нему тоже ни у кого не было, поэтому мы, мальчишки, не чуя от деда Харика никакой угрозы, иногда подходили к нему и болтали с ним наши легкомысленные мальчишечьи разговоры.

Вот и я однажды подсел к нему и спросил, показывая на орденские колодки: «Харик, а ты убивал людей?» И дед во всех деталях начал мне рассказывать о том, как казнили пленных немцев, как заводили их в лес, как те рыли свои могилы, а потом, уставшие от страха и смирившиеся с неизбежным, вставали безропотно на край вырытого ими рва шеренгой обреченных.

- …Вот, встали, значит, они, … а мой третий был, справа, - рассказывал Харик, то и дело утирая рот единственной своей рукой - крепкий такой мужик был… и в одних кальсонах, где уж он штаны потерял, блядь, не знаю… я значит винтовку поднял прицелился и жду команды, а потом смотрю - у него хуй стоит!!!… Вот, блядь, кобелина: я ему щас пулю в лоб? а у него хуй стоит! Ну, прям как на бабу залез! И вот хуй ему кальсоны-то и горбатит..

Глаза Харика были влажны, то ли от водки то ли от несгоревшей в водке памяти, и говорил он, всхлипывая и глотая слова, то ли посмеиваясь, то ли сдерживая рыдания:

- Вот.. Ну, нам -«пли!».. Мы – бах!!! И с копыт он, который с хуем-то.. повалил его… Там чё - метров пять и было… вон как до той березы.. Упал значит он и задрыгался… Потом подошли, сапоги снять, ну там, то-сё… гляжу, а он, сука, все кальсоны свои обтрухал… Ну вот… хуй-то стоял… а как пулю получил, так он малофьей своей потек…

Помню, как на меня накатила тошнота: я представил этого немца и вспомнил свои ночные поллюции, мокрые от спермы трусики и утренний страх подростка перед неожиданностями своего тела. Меня испугала некнижность и некиношность этой истории, это пьяное свидетельство смерти, которая вдруг стала близкой – на расстоянии руки до Харика - и невыносимо реальной.

Я убежал от деда и вскоре забыл его рассказ: здоровые инстинкты подростка выгнали из души смущавшую её историю. А потом, много позже, читая какую-то книгу по средневековой культуре, мне попалось на глаза описание мандрагоры, растения семейства пасленовых, корень которого колдуны и алхимики Средневековой Европы, использовали для создания эликсира бессмертия . И вот прочитал, что корень Мандрагоры пригодный для магии, по приданию, растет под виселицей, в том месте, куда пролилось семя казненного. И! В этот миг память вытолкнула в сознание дребезжащий голос Харика: « … ему пулю в лоб, а у него хуй стоит!... я пулю…. Стоит …».

Я почувствовал, как кусок свинца, вылетевший из винтовки Харика, летит сквозь непроницаемую беспощадность времени и вот пуля уже рвет мышцы грудины и крошит ребра средневекового преступника. А в эту же секунду пеньковая петля врезается в горло немца, стоящего от нее на расстоянии пятисот лет перед расстрельным батальоном красноармейцев. Хрустнули шейные позвонки, лопнула аорта… и агония плоти, утратившей свою конкретность в пространстве и времени, растворилась в последних конвульсиях любви.

Эрос – Танатос. Шива -

Красивая Женщина написала: не люблю, когда меня называют на Вы…..

К моему сожалению мой опыт, мне говорит что нельзя стоять спиной к хищникам, заходить к лошади сзади, и обращаться к Красивой Женщине на «ты». Впрочем, что значит нельзя? Все можно, важно лишь давать себе отчет в собственных целях… Поэтому, маленькая поправка: нельзя к Красивой Женщине обращаться на «Ты», если Вы намерены:

1. сохранить Красивую Женщину, дольше чем на один-два-сто два.. раза;
2. самому решать свою судьбу, а не следовать пожеланиям фалоса;
3. создать из Красивой Женщины – Женщину-На-Всю-Жизнь
4. отвечать за эту Женщину и, быть может детей, которых она вам родит,
5. платить по долгам этой Женщины...

И, наоборот, «тыкайте» сколько хотите, если вы поставили перед собой цель:

6. трахнуть эту красивую женщину, и забыть ее как можно быстрей;
7. отдаться этой красивой женщине, чтобы она забыла о вас как можно быстрей;
8. стать «подружкой» этой красивой женщины, чтоб она рассказывала вам о том, кто трахнул ее и кого трахнула она;
9. мастурбировать свое сознание – а это тоже доставляет наслаждение –сентиментальным романом, который рано или поздно, но непременно закончится на той странице, где вы напишите совместный перечень «взаимных болей, бед и обид»….

Исключения возможны? Конечно. Все эти ограничительные условия не имеют никакого значения, если Красивая Женщина:

1. умнее (опытнее) вас и не позволит вам играть на вашей крапленой «колоде целей», а сама имеет некие цели, которые вам непрозрачны;
2. старше, успешнее вас и все ваши гламурные или матримониальные цели ей безразличны.

В этих случаях можете спокойно идти «на Ты», только вряд ли вам это позволят. А если, вдруг и позволят, то будьте бдительны: вам разрешили приподнять голову, чтобы вернее ее снести с плеч.

И это все? Больше нет исключений. И еще есть, но относятся они к величине столь пренебрежительно малой, что, как говорят математики, ею можно пренебречь, без ущерба для результата. Речь – об Исключительной Женщине. Ей абсолютно безразлично, как к ней обращаются и как бы вы к ней ни обращались, от этого ничего не зависит. Исключительная женщина – по ту сторону Добра и Зла. Она сама – Добро или Зло. Вы таких встречали? Вот!. И я не встречал, а представление об Исключительной Женщине имею сугубо трансцендентальное.

Итак, с учетом всех вышеперечисленных поправок переформулирую принцип: КАК ПРАВИЛО, не стоит обращаться к красивой женщине на Ты. И тем более не стоит, если женщине не нравится когда к ней «на Вы»…

Кстати, а почему ей это не нравится? Вроде бы так галантно, импозантно… Нет, Красивая Женщина самой сутью своей чувствует, что «Вы» - это дистанция, которую мужчина намерен держать, это – черта, за которую ее не пустят без усилий, на халяву, а главное, «Вы» - это знак обезличенного множества, в противовес уникальному «Ты». И вот именно это – раствориться в безликой массе равнодушного «Вы» - невыносимо для Красивой Женщины. Но! Именно это мужчина и должен ей подарить, если он конечно… см п.п. 1-5.

Вот в чем тут вся закавыка. Красивая женщина – дитя двух миров, как впрочем и все мы, но именно в ней двуприродность столь очевидно акцентирована.

С одной стороны она - Красивая, то есть несет в себе (на себе) идеальную пустоту, форму - лишенную лица и имени. С другой стороны она – Женщина, во всей своей телесной конкретности воплощающая свою уникальную судьбу, неповторимую комбинацию черт – Лицо! …

(Черт! как же меня тянет в метафизику на пустом месте… Хотел бросить три-четыре игривых фразы а вот уже 500 слов упало. Проще надо быть, Степа, проще. Бери пример с Красивой женщиной, которая на тысячелетний вопрос вопрос "что важне форма или содержание", отвечает: содержание конешна))) )

Проще говоря! Женщина не рождается красивой (формой), а становится ей, лишая себя индивидуальности Женщина смывает с себя свое природное содержание и срисовывает своё лицо с глянцевых журналов, и строит свое тело по шаблонам и меркам масскульта. Она становится блондинкой – так модно! Она выщипывает брови, прокалывает пупок и рисует на попе игривую татуировку – гламурно! Она увеличивает грудь, губы – секси! На неё работает целая индустрия – все для тебя милая, только бы ты стала красивой и… потеряла Себя, наконец, и имя свое позабыла. И вот – Красота. И все это, утверждает женщина, она делает исключительно для себя. Лукавит. Все – ради щемящего пахового зуда у мужчины, ради расширенных его зрачков, и птичьего серцебиения…

Еще проще. Красота – та невидимая нить, один конец которой женщина намерена крепко держать в своих руках, а другой конец накинуть на мужские яйца. Так вот, если … см. п.п. 1-4 … не подпускайте Женщину близко. Иначе слова выпущенные в ее ум, разорвут вам сердце. Сказав ей «ты» - вы подойдете к ней столь близко, что она непременно опутает вашего мустанга, дрожащего в предвкушении теплого стойла и мягкого овса. Сказав женщине «ты» - вы, вопреки всей семантике, не даруете женщине ее уникальность, а напротив утвердите ее в пустоте Красоты-Нарисованной-на-Теле.

… А если женщина Вам дорога - подарите ей равнодушие. И пусть ладони у вас потеют от похоти, и пусть вам яйца ломит, как ударов кованым сапогом, пусть… Будьте аристократично равнодушны в своем обращении – «Вы!». Быть может в итоге вы потеряете эту Женщину! Не важно! Вы ее тем более потеряете – но только после ведра соплей и крови – если последуете за импульсом Самца… см. п.п. 6-9… Но здесь у вас хотя бы будет шанс, которого вы быть может уже никогда не дождетесь. У вас будет шанс, из безликой Красоты родить Женщину. Все рождается с болью, не страшно…

В ледяной пустыне равнодушия Красивая женщина должна обрести право, чтоб вы обращались к ней на Ты! Так помогите ей положить свою Красоту на жертвенник Уникальности. Равнодушием «Вы» подтолкните ее к спящей в ней бездне Личной Судьбы. И – войдите в Женщину, и став с ней Единым пройдите по красной нити оргазма до ворот Смерти, так вы обманите Закон, приговоривший нас умирать в абсолютном одиночестве.

Вы умрете в один миг… на миг!
И, обжегшись близостью Смерти, женщина всю жизнь будет слышать в себе ваши слова: как ТЫ прекрасна!

Поэтому…

Резюме: Не стойте спиной к хищнику, пока не приручили его, не заходите к
лошади сзади пока ее не объездили и не обращайтесь к красивой женщине на
«Ты», пока с нею не переспали.

Удачи всем!

Настроение сейчас - ровное

Красивая женщина в минувшее Прощеное воскресение спросила "Что значит простить?"... Простодушный детский вопрос. В том смысле детский, что только наивность детского сознания, только его "простая душа" может вырвать нас из взрослого "все ясно" и поставить лицом к лицу перед неочевидностью обыденного.
Ребенок спрашивает Бога: «А вот свечи в церкви продают — это Твой бизнес?» Ну?... Кто ответит? Как ответить?
Ладно, то все присказка…. Понять что-то – это вернуться в ситуацию непонимания и из нее заново – как в первый раз – родить очевидность, то есть то родить, что «очами видно» и не требует иных доказательств. Понять слово, значит вернуться в ситуацию немоты, точнее в напряженное преодоление немоты только сейчас рожденным тобой словом. Вот кто-то же произнес впервые «Простите» - и что он хотел сказать? Какую пустоту души заполнить эти словом? Какой очевидности хотел он добиться по ту сторону сказанного – в душе собеседника …
В этих случаях, я всегда гоняю слово по языку, сталкиваю его с наезженных троп-ассоциаций, анатомирую по частям и снова склеиваю. Гений языка – уверен – поможет, подскажет и слово откроется в первоначальном своем обличии. Только прислушаться…
А еще лучше взять это слово сразу из несколько языков и – слушать, слушать: excuse, pardon (анг), verzeihen, vergeben (нем) pardonner, excuser (фр) perdonare, scusare, condonare, (ит), perdonar, excusar, absolver, disculpar (исп)….
Теперь медленно анатомируем: ex-cuse, ex-cuser, ex-cusar… В романских языках ex – значит «вне»… указывает на выход из чего-то. Cuse – то скорее всего латинская causa – причина, мотив… Получается – «вне причины» или «из мотива»… Par-donner, per-donare… - «из данного», «через данность».. То есть, простить человека – значит вывести его из причины, из некоторой данности… Простить – значит из-винить, вывести, вытянуть (нем. Zeihen) из вины (из-вини, dis-culpar)….
И еще оттенки из Макса Факсмера: простить также "исцелить" (2 Соф. летоп. под 1463 г., стр. 185 и др.)….. чеш. prostiti "освободить"….
Вот. Уже что-то забрезжило. Извинить - значит совершить усилие над собой, чтобы вывести человека из природной определенности твоей души, из мира причинно-следственных сцепок твоего сознания… Виновный человек – вписан в цепочку (хочется даже сказать – закован в цепи) причин и следствий твоих несчастий. Он, его действия – причина; ты и твои страдания – следствия… Так вот, простить это отказаться от восприятия другого человека как причины твоих страданий… Ибо – и вот тут может быть самое главное – все от Бога от Первопричины. И каждое событие в твоей жизни – то божий промысел, а не человеческий умысел.
Хм… И не предполагал, что от этимологии выйду к метафизике… И в метафизике – простить, значит утвердить собственное сознание и собственную душу как сущность внеположенную законам тварного мира. Прощение – трасценденция (вытягивание) нашего Я от естественного и природного к сверхъестественному и надприродному. Прощение – исцеление души, ее осовбождение и уподобление ее божественной сущности… Прощение – прощание с миром. Монашество в миру.
Простить сложно. Почти не возможно. Ибо простить значит приговорить себя к одиночеству.. Впрочем, это – другая тема…

просто пишу... без цели....