Протестантская этика
Вы думаете, мне не страшно? Мне тоже страшно.
Только вы все говорите совершенно не о том.
Инфляция будет якобы 40 процентов. Во-первых, не будет. Во-вторых, я видела инфляцию 40 процентов. Когда ценники переклеиваются дважды в день. Неприятно поначалу. Ничего страшного в этом нет.
Крик и стон стоит про кредиты. Не знаю. Я не знаю, что делать тем, у кого кредиты. Я никогда их не брала. Я как-то не созрела для того, чтобы в этой стране заключать с кем-либо долгосрочные соглашения. Мне кажется, она для этого как-то плохо приспособлена. Меня уже два года раздражала эта вакханалия. В любом случае, я буду только рада, если на дороге станет попросторнее. На машину надо либо заработать, либо честно насосать, извините. Других способов нет и быть не может.
Всех уволят. Это плохо. Но ведь уволить могли и год назад. Просто условия станут пожестче - другую такую же работу найти не получится. Но другую не такую же найти можно всегда. Может, хватит пальцы-то гнуть? Может, пора признать, что большинству из нас просто повезло?
Я не откажусь от машины, я стану брать пассажиров. Я уйду из универа и наберу часов в колледжах и в школах. И буду оттуда вербовать себе учеников, не по тысяче, а по три рубля, как раньше.
А если дела пойдут совсем худо, я не стану трясти своим образованием. Я на него и в хорошие-то времена плевать хотела. Да, я не люблю работать. Да, я надеялась, что свое я уже отработала. Но если надо, если плохо, если завтра в поход - образование, амбиции и прочая тонкая душевная организация просто идут лесом. Ценность имеют только деньги и то, что на них обменивается. А обмениваются на них вещи, на которые есть спрос в любые времена. Гробы. Транспорт. Жилье. Водка. Патроны. Утешение. Хлеб. Не бывает так, чтобы совсем не на чем было заработать.
Тот, кто предлагает товар, всегда сильнее, умнее и нравственнее того, кто ничего не предлагает, а только бегает с плакатами и желает жрать три раза в день. Он не просто зарабатывает себе на жизнь, он приводит в движение всю систему.
И даже если мне придется торговать булочками на углу, у меня все равно всегда будет прислуга, потому что всегда найдется женщина, у которой дела еще хуже, которая рада будет тем деньгам, которые я оторву от своего заработка, мы с ней никогда не обнимемся и даже, скорее всего, никогда не поговорим, но в итоге мы друг другу поможем. Не фигней всякой вроде человеческих отношений, а по-настоящему - она мне товаром, я ей деньгами.
Мне, дело в том что, очень нравится капитализм.
Он мне нравился тогда, когда инженерши и библиотекарши торговали в мороз с лотка творожками и лишались придатков. Мне было их жаль, но капитализм мне нравился больше. Он мне нравился тогда, когда я нашла вторую работу, чтобы купить жалюзи на кухню, я месяц работала на эти жалюзи, и я до сих пор считаю, что это было правильно. Он нравился мне, когда из моих знакомых четверых убили за долги. Когда квартиру могли отобрать не за ипотеку, а просто так, под пистолетом. Когда я работала в неделю 112 часов - он мне все равно нравился, потому что все это имело смысл.И потом, когда здесь все стало почти как у людей, когда всюду стало пахнуть мытым полом, и мытым не тухлой тряпкой, а чем положено - мне это нравилось. Что машины вокруг стали почти как везде. Что скидки и распродажи. Что холдинги и маленькие лавочки. Что не интриги и капризы, а рентабельность. Мне ужасно нравилось, когда капитализм был не только у меня дома, но и в ближайшем магазине, и что глотнуть нормального воздуха и заодно купить стиральный порошок не надо было переться в Хельсинки, мне это нравилось. Очень.
Каким бы он ни был, он всегда будет мне нравиться, я готова строить капитализм до последнего вздоха.
Вы все не того боитесь, ребята.
