В клиникy пpишел человек, и сказал:
- Гав, я десятимесячный тpамвай-гигант. Отведите меня к главвpачy.
- Гав, - ответила емy сестpа Hаташа, сидевшая за контоpкой pегистpации, -
по вашемy это повод беспокоить Лазаpя Палыча? Подyмаешь, десятимесячный!
Вот y нас больная была, вpоде как беpеменная, так кyшала наши сыpники и
овсянкy полтоpа года подpяд, пока пpокypолог не догадался пpосветить ее
лyчами Рентгена. Оказалось, y нее в животе была самая настоящая...
- Гав, - нетеpпеливо пpеpвал сестpy человек, - У меня особый слyчай.
- Гав, - отмахнyлась Hаташа, - y нас все особые. Я запишy вас на пpием к
птицеатpy, а там посмотpим.
Человек взял y медсестpы табличкy с надписью "Пациент, охpаняемый птицеатpом",
и с гpyстью повесив ее себе на гpyдь поплелся в yказанном Hаташей напpавлении.
Сев на мягкyю, обитyю искyсственной кожей веселой малиновой pасцветочки
скамейкy, он не менее гpyсно стал ждать, когда над двеpью с надписью
"Птицеатpическая теоpия и пpактика" загоpится лампочка. Чеpез каждые пять минyт
больной скyлил, пpичем так жалостливо, что пpоходящий мимо санитаp Сева yгостил
его бyтеpбpодом.
- И ведь они не понимают всех масштабов, - с набитым pтом говоpил больной Севе,
- даже не стpемятся понять! Это наше зло, это то, что станет концом, или yже
стало.
- Да, - добpодyшно ответил Сева, - жиды наглеют. Hy, я пошел, мне еще клизмы в
шестyю везти.
Hаконец, лампочка с надписью "Соблаговолите войти в хpам птицеатpии" зажглась,
погоpела несколько секyнд яpким, зеленоватым бактеpицидным цветом, и, гpомко
хлопнyв, pассыпалась на части. Пациент встал, и, откашлившись, вошел в кабинет.
- Гав! - сказал он с поpога.
- А, гав! - ответил пожилой вpач, yказывая на стyл, - Мне о вас сообщали. Hа
что жалyетесь?
- Я одиннадцатимесячный тpамвай-гигант - шепотом пpоговоpил пациент.
- Да? Как интеpесно. А вашем напpавлении написано десятимесячный. Ой как не
хоpошо! Зачем вы скpыли от дежypной сестpы свой возpаст? - птицеатоp yкоpяюще
забаpабанил пальцами по столy.
- Доктоp, - беспомощно смyтился больной, - я стеснялся.
- Это ничего. Вы болели когда-нибyдь таpабамтозом?
- Hет.
- Hапpасно, очень советyю. Тепеpь к делy. Какая pазница междy полковником
Беpданом и майоpом Каpданом? - птицеатp хитpо пpищypился.
- Это очень пpосто, - больной yлыбнyлся, - Они оба зелены как свежая нефтяная
моpковь.
- Так зачем же вы пpишли? - птицеатp нахмypился.
- Я сам не знаю, доктоp. Меня потянyло к вам со стpашной силой. Точнее не к
вам, а к главвpачy. Hо вы тоже подойдете, так сказала сестpа. Внyтpенний голос
всю ночь пел Маpсельезy, а на yтpо я обнаpyжил, что мои pельсы не деpжат меня.
- Что же вы pаньше молчали! Снимайте штаны.
- У тpамваев нет штанов, доктоp.
- Тогда одевайте штаны.
Больной опешил.
- Hy что же вы ждете? Давайте, давайте, не стесняйтесь. Я же вpач, вы можете
спокойно одевать штаны и пpи мне.
- Hет доктоp, мне что-то нехоpошо, - сказал больной и пpилег на кyшеткy, обитyю
тепеpь yже желтенькой, веселенькой искyсственной кожей.
- Говоpите, что именно вам не хоpошо? Hе скpывайте ничего, я же сантехник.
- Что?
- То есть, я хотел сказать, что я вpач. От сантехника вам навеpняка нyжно
многое скpывать, сеpебpянные ложки, напpимеp, а от меня - ничего!
- Мне нехоpошо в pайоне пеpедних двеpей.
- Покалывание в петлях?
- Hет.
- Тогда все в поpядке. Оплатите счет и идите. То есть, сначала идите в кассy, -
птицеатp yже выписывал счет, - потом оплатите, а потом снова идите, на этот pаз
домой. Всего хоpошего.
- Спасибо доктоp! - y больного на глазах блестели слезы, - можно я еще зайдy?
- Пожалyста, только на этот pаз к пpокypологy. У него последнее вpемя
пациентиков мало. Бpезгyют после того слyчая с десятиведеpной клизмой в животе.
И птицеатp достав из ящика стола лампочкy с надписью "Заходите, голyбчик"
отпpавился пpикpyчивать ее на положенное место. Возле поpога выходящие пациент
и вpач наткнyлись на сетpy Hаташy. Она заинтеpесованно пыталась сложить осколки
стаpой лампочки и пpочитать надпись, некогда гоpевшyю зеленоватым бактеpицидным
светом...

.

***
Одолела непогода,-
Настроенье на нуле.
Лишь одно тебе спасенье–
Чашка кофе на столе.
Его горькая улыбка
Разделит твою беду.
И решение проблемы
Вдруг возникнет на ходу.


***
Чашка ароматного кофе...
Нам с тобой,дружище, неплохо.
Просто изменилась эпоха
И,наверно,чуточку, мы.
Новости всё те же, всё те же,
Правда,реагируешь реже.
И весной не чувствуешь свежесть,
А зимой не видишь зимы.

Ну, а в целом?В целом-нормально.
Все как прежде, или почти.
Ну, а это, в общем,немало.
Так что перестань,не грусти.

Настроение сейчас - Глотаю табачный дым

"Кофе должен быть черным как ночь, сладким как грех, горячим как любовь и крепким как проклятье."

Сегодня вечером ты один. Лишь ты - и старый коньяк.
Давно мозолят глаза долги - стопка рабочих бумаг;
Ты все забросил за этот год, и жизнь под откос пошла:
Когда и мысли, и чувства вразброд - какие к черту дела?
Налей себе кофе. Спиртное - долой, пока ты не захмелел,
И разбери-ка в душе барахло, как хлам на своем столе.

Ты сам себя обеспечил сплошной чередой бессонниц,
И кофе горчит не меньше, чем неспокойная совесть.

Ты не двуличен и не жесток - так почему тогда
Крови дорожка, точно ожог, метит твои года?
Разбитую честь не воротишь вспять, не склеишь брызги стекла -
Но жизнь не окончена в двадцать пять, как того ни желай.
И не козыряй примером чужим напрасно перед отцом:
Ты старше Джеса на целую жизнь - на множество мертвецов.

На крышах Форбарр-Султана шафранный закат померк.
И сладок кофе в стакане, как сладок бывает грех.

Друг детства. Настойчив, умен, смешлив, в постели хорош, как черт, -
И ты сдаешься, глаза закрыв, и только просишь: "Еще...".
И за поцелуй, что долог, тягуч и сладок, как горный мед,
Ты все прощаешь другу-врагу, который тебя не поймет.
В постели кается лишь дурак. Забудь о смерти жены.
Не доведет тебя до добра отрыжка былой вины.

С какой впечатляющей высоты ты потрудился пасть?
Отставленный кофе уже остыл. Так же остынет страсть.

Тайный скандал полощет молва, сплетни шипят: "Разврат!",
А ты хорохоришься - наплевать, что там про вас говорят.
На многие крайности ты готов бесстрастно закрыть глаза,
Прощая милому другу то, что вовсе простить нельзя.
Ты ищешь кары под видом любви, забвенья в пьяном дыму?
Эйрел, ты просто неисправим! Не лги себе и ему.

Помалкивай о расплате. Тяни пока кофеёк,
Крепкий, точно проклятье, заслуженное вдвоем.

Ты с детства упрям; добиваться ты всегда умел своего,
И свой желанный позор и стыд ты вычерпал аж с лихвой.
Отец махнул на тебя рукой, карьера распалась в прах,
А то, что жизнь летит под откос, ты выяснил не вчера;
Блестящее будущее мертво, забыто в хмельном "нигде"...
Тебя тошнит от себя самого - когда настанет предел?

Загадывать нету смысла - случится, что суждено.
И кофе черен, как мысли. Как мрак ночной за окном.

Настроение сейчас - Шепотом

Запах мела, и лака, и кожи,
Запах вечности и тепла.
Я могу быть не здесь, и ты тоже,
Но тогда она будет одна.
Этот мир не для нас был придуман,
Идеален в основе своей.
До мельчайших деталей продуман,
Почему же теперь он ничей?
Почему же теперь эти лица,
Что мелькали меж нами два дня,
Успевают во сне раствориться,
Оставляя со мною тебя?
Запах мела, и лака, и кожи,
Тихий голос и стук вдалеке.
Не нужна тебе я, ты мне — тоже.
Мы друг друга достойны вполне.
Этот мир был нам послан судьбою.
Легкость встреч, расставанья легки.
От тебя я весь мир этот скрою,
Растворю в мутной влаге тоски.
Все легко, все свободно, красиво.
Нам не нужно с тобой ничего.
Только бьет по щекам рецессивный
Призрак мысли — не то все, не то!

В колонках играет - Lacuna Coil - Tight Rope
Настроение сейчас - В пути

Намокший от дождя асфальт…
Неразговорчивые стены…
Там кто-то на курок нажал…
Там чьи-то дрогнули колени…
Не вырвавшийся чей-то крик,
Недоцелованные губы...
В людском лесу седой старик
Дрова с тупым злорадством рубит...
Никто двоим тем не вернет
Весну, где все имело смысл.
Забетонирован восход...
В агонии о жизни мысль…

В колонках играет - Die Apokalyptischen Reiter - Master of the Wind
Настроение сейчас - Замерзшее

Не было в детстве, вот хоть ты тресни, никакого уединения.
Когда в тридцатиметровой "двушке" проживали пять человек,
остаться наедине с собой нельзя было даже в постели. Ибо на
соседней кровати ворочался младший брат. А все маломальские
тайные действия, будь то чтение "шифрованных" страшно
секретных записок подружек или вырывание из тетрадок
страничек с двойками, приходилось совершать в туалете. Во
всём доме это была единственная комната, закрывавшаяся
изнутри на задвижку. Во первых: "В ванной скользко, а ты
маленькая. Случись что -- упадёшь, и не сможешь дверь
открыть". Во-втрых:"Голову мыть сама ещё не умеешь. Пока
будешь маме дверь открывать, вылезать из ванной, --
простудишься. Да и вообще, какие от мамы могут быть
секреты?!"
Действительно, секретов от мамы не было... или почти не было
до того дня, когда на семейном совете мне разрешили обрезать
косички. Какие-то полчаса в парикмахерском кресле, и вот,
пожалуйста, нет еже утренних скандалов с расчёсыванием волос,
да и сами волосы, ставшие коротенькими, можно преспокойно
вымыть без посторонней помощи. А значит, дверь в ванную
комнату, мне тоже можно закрывать!
Это случилось в тот день когда папа энд мама ушли в гости,
оставив старшую дочь с братцем и длинным перечнем всего
того? что нужно было сделать. Ближе к ночи брат угомонился и
заснул. А я со спокойной душой отправилась в ванную. от
вода бежит весёленькой струйкой, вот одежда вопреки
наставлениям брошена на пол. Уф-ф! Никто ко мне не войдёт.
Точно. Ну-с? Чем вообще занимамаются взрослые, уединяясь в
этой комнате? Такая заманчивая недоступная полочка с
косметикой. Знаю твёрдо: маленьким детям её трогать нельзя.
А ведь теперь дверь закрыта. Никто не узнает. Значит --
можно. Так, что тут у нас в наличии. Папин крем для бритья
-- белый, пахнет какой-то гадостью. Отложим в сторону.
Мамины духи можно накапать в воду. Для изысканности.
Половину бутылочки с шампунем можно вылить туда же. Обычно
это тоже категорически запрещено, но сегодня сама себе
разрешаю. Ого! Сколько пены! Прыгаю в благоухающую воду.
Окружённая хлопьями пены, ощущаю себя по меньшей мере
ледоколом, затерявшемся во льдах. Пузырьки лопаются на
плечах.
Что бы мне ещё такое этакое сделать? Шланг душа тоже трогать
нельзя. "Будешь брызгать на пол -- зальёшь соседей". Но для
меня сегодня нет запретов. Интересно, что будет, если
направить душ в лицо? Ничего особенного, нельзя дышать. А
если полить на голову? Приятно, будто под тёплым дождиком. А
может ли вода из душа идти снизу вверх? Может, очень неплохо
может. Похоже на маленький фонтанчик? Словно разряд
электрического тока. Что это со мною? Это стыдно. Это
приятно. И приятнее с каждой секундой. Вот уже нечто
неведомое захватывает настолько, что закрываются глаза, что
пальцы, вцепившиеся в края ванной, белеют от напряжения. Что
сейчас со мною случится? Бросить бы, уйти, но нет сил уйти,
нет сил бросить. И когда перед глазами закрытыми глазами
замелькали разноцветные круги, я изо всех сил сжимаю зубы,
думая об одном:"Только бы не закричать!" Потому что, лучше,
чем сейчас, быть, наверное, не может. Одеваясь десять минут
спустя? я первый раз в жизни мучительно размышляла над
вопросом:"И как же мне теперь, после этого, жить?" Правда,
размышления получались сладостными и туманными. Точнее,
никак не получались. Потому что, как я ни пыталась, думать
не удавалось. Слово "удовлетворение" я тогда ещё не знала.
Для нового своего состояния было придумано собственное
определение:"наполненность". И вот я, "наполненная" по самые
по уши, вышла в тот день из ванной и заснула
крепко-накрепко. Без снов.
Угрызения совести замучили потом, на следующее утро. С младых
ногтей ведь внушали, что трогать эти части тела -- нельзя. А
почему нельзя, если так приятно? Посоветоваться, разрешить
свои сомнения было решительно не с кем. Днями я изводилась,
мучалась от собственной порочности. Угрожала себе страшными
карами, типа лишения на месяц мороженного или книг. Однако
наступал вечер, и чувственный опыт оказывался сильнее голоса
совести. Он требовал повторения.
О, моя первая секс-энциклопедия, журнал "Семья и школа"!
Именно там впервые педагоги, психологи и сексопатологи в те
годы начали обсуждать вопрос:"Плох онанизм или хорош?" Мне
кажется, что более преданного и внимательного читателя, чем
я, это издание не имело. И вот в одном из номеров какой-то
доморощенный эксперт по этому поводу высказался весьма
категорично:"В юности --онанизм, В зрелые годы --
бесплодие". Прочитав эту страницу мелкого шрифта, я
определённо потеряла покой и сон. Как же так? Выходит, мечта
всей моей жизни -- иметь ребёнка накроется медным Тазом? И
из-за того, что мне так нравится? После долгих раздумий я
решила посоветоваться с единственным знакомым гинекологом --
мамой. Вызвав её для секретного разговора на кухню, я долго
катала хлебные катышки по столу, опустив глаза долу. С чего
было начать разговор? И со всей прямотой своей души,
звенящим от волнения голосом я объявила: --Мамочка, я хочу
тебе сказать, что ты и папа никогда не станете бабушкой и
дедушкой, брат Лёша никогда не станет дядей. Потому что
детей у меня не будет.
Слегка покачнувшись, побледневшая мама потребовала
объяснений. Падшая дочь честно ей во всём призналась.
Правда, в процессе беседы мелькнула счастливая мысль:"Спасай
себя!", и на вопрос: -- А где ты этим занимаешься? -- я, не
моргнув глазом, соврала:"В постели". И этим, как выяснилось,
обеспечила себе долгую и почти счастливую сексуальную жизнь
на долгие годы. Потому что объяснив, что с детородной
функцией у меня всё будет в порядке, мама ещё продолжала
контролировать меня. И, укрывая одеялом, перед сном
спрашивала:"Ну как, всё ли у тебя в порядке?" А в ванну не
стучалась. До сих пор она объясняет мои долгие юношеские
омовения чтением книг в ванной. Я её не разубеждала...

В колонках играет - Мара-220 Вольт
Настроение сейчас - Высоко в небе

-А помнишь,нас учили быть птицами?...

В колонках играет - Flёur -Легион

Хочешь прогуляться
По улице моей жизни?
Чего там только нет...

На ней одновременно
Капель звенит,
И снег летит беззвучно,
И листопад
Тихонько шепчет что-то
Травинкам юным
И ручьям веселым...

Хочешь прогуляться
По улице моей жизни?
Заглянуть в окна,
Посидеть на скамейке,
Покататься на санках,
И бабочек цветных
Ловить сачком..

Это ведь так просто...
Надо лишь обмануть меня...

Притворись, что любишь,
Несмотря на многое,
Что разделяет нас,
Главное из которого
Это пропасть лет,
Лежащая меж нами.

А я поверю тебе,
Как бы это не было глупо,
И поведу тебя
На улицу моей жизни.

В колонках играет - E Nomine - Vater Unser
Настроение сейчас - Снежно-нежное

Сидеть завернувшись в плед.Болеть весной.Озноб.
Слова беспорядочно в голове.Хаос.А может,хаос-высшая мера порядка?
Буквы,слова,мысли.Запиваю чаем...

Круть!В комментах поста "Благодарю" прямо реклама кулера получилась.Кулер рулит немеряно.)))

...

На постели крыльями руки
Разбросали. Последние силы
Прочь уходят. Рядом друг с другом
Засыпаем. Еще не остыли,
Вспламененные жаром любовным,
Тела два. Мы грехи наши смыли
Закипающей юною кровью.
Жажду страсти слегка утолили.
Не колеблясь, знаем, что стоит
Многих жертв наше светлое чувство.
Дерзновенно, отчаянно снова
Предаемся разумно безумству.
Говорят, что мы в чем-то не правы,
Но любовь – это все же искусство.
Колких слов нас шипы не изранят,
Хоть на небо навряд ли нас пустят.

Говорю слова благодарности COOLer-у за то,что он читает мой дневник и показывает посты знакомым.Чертовски приятно.Спасибо тебе,Олег.

На фото Олег итселф.

Настроение сейчас - Ошибочное

Полился дождь, раскрылся зонт,
Затянут серым горизонт,
Намок асфальт, течет вода,
А я спешу. Зачем? Куда?

Погас фонарь, пустынный двор,
Я пробираюсь, словно вор,
Дверная ручка, скрип петель,
Свежа прохладная постель.

Раскрыты окна, лунные свет,
Сверкает старенький паркет,
Поет сверчок, свежо дышать,
Я начинаю засыпать,

Часы на стенах в унисон,
Сдаюсь, и побеждает сон...

Настроение сейчас - *Улыбается*

А у меня либо депрессия либо программеры.
Текст забавный,но слегка не верный.хотя...в любом случае мои программеры знакомые не совсем подходят под описание ниже.ну и пусть.все равно веселит.зато фотка под текстом самомго настоящего,хорошего годного программера))


***

Программеры — они толстые. Потому что они сидят.
А админы — они тощие. Потому что бегают.
Впрочем, бывают тощие программеры.
Hо не надо думать, что это исключение из
правил — это переученные админы.
Также встречаются и толстые админы.
Это обленившиеся программеры.
Программеры курят быстро, потому что мысль.
Потому что она уйдет и придется думать ее снова.
У админов мыслей нет, поэтому они курят медленно.
Они делают это в те моменты, когда все работает и ничего не падает.
Поэтому они курят редко.
Программеры ходят на обед сами.
Они приносят много еды в офис и вкусно ей пахнут.
Они едят ее прямо на клаве.
Потому что мысль.
Админы заказывают еду в офис.
Потому что если они за ней пойдут, что-нибудь упадет.
И придется бежать в офис с недоеденным гамбургером.
Потому что админы любят питаться от Макдональдса.
Потому что вкусно, а потолстеть им не грозит.
Если они не обленившиеся программеры.
Программеры уходят с работы ночью.
Потому что мысль. Hекоторые из них уходят вечером и думают мысль дома.
Hекоторые, у которых есть ноутбук, думают ее в метро.
Админы домой не ходят.
Потому что если они пойдут домой, что-нибудь упадет.
И придется идти на работу.
А на работу они ходить не любят.
И не ходят.
Они там живут.
У них обычно есть отдельное гнездо за отдельной дверью,
часто запираемой на отдельный замок.
Программеры спят в выходной.
Обычно это среда или понедельник.
Потому что мысль.
В понедельник мысли еще нет.
А в среду идет переход от одной мысли к другой.
Админы спят в гнезде.
Из-за отдельтного замка, в это время иногда раздается храп.
Админы редко спят больше десяти минут.
Потому что если проспать больше, что-нибудь упадет.
И придется просыпаться по необходимости.
А админы любят просыпаться сами, пусть и через десять минут.
Программеры пьют пиво.
В основном светлое и много.
Потому что мысль.
Пока она плавает — ее можно думать.
Главное, чтобы не утонула.
Админы тоже пьют пиво.
Потому что если что-нибудь упадет, им будет пофиг.
Админы любят когда им пофиг.
И программеры любят, когда им пофиг.
Поэтому часто они пьют пиво вместе.
И им вместе пофиг.
После этого они спят.
Hо не вместе.
Админы спят в гнезде, а программеры — на клаве.
Когда они просыпаются, они снова пьют пиво.
Потому что хочется.
Потому что они админы. И программеры.

КАК БЫ ВЫГЛЯДЕЛА УЧЕБHАЯ ПРОГРАММА В ВУЗЕ, КОТОРЫЙ БЫ ГОТОВИЛ HАСТОЯЩИХ АДМИHОВ!!!

Первый курс:

Изучения принципиальных схем и принципов работы чайников, кофеварок,
кофемолок, телевизоров, телефонов сотовых и обычных, теория и практика
работы с паяльником, упражнения с паяльником в движении и в строю,
практические ночные занятия с осциллографом, разборка-сборка
компьютера любой конфигурации на зачетное время из любых доступных
деталей (где украдешь недоступные, преподавателей не волнует).
Обязательная физическая подготовка: бег по лестницам и пересеченной
местности с полной выкладкой (системник, блок питания, монитор, ноут,
2 мышки, Клава, 55 дисков,100 м витой пары, коннекторы, инструмент
обжимной и на всякий случай шанцевый), ползание по пластунски в
ограниченном пространстве.

Второй курс:

Dos,Windows,Unix,Linux,OS/2,FreeBSD изнутри и снаружи. Установка,
настройка, создание серверов и рабочих станций, создание
индивидуальных рабочих мест и глобальных офисных систем, единых
бухгалтерий по всему миру и локальных подземных командных центров,
автоматизация биржевых обменов и систем спутникового слежения, системы
защиты информации и в случае несанкционированного
доступа-автоматического адекватного ядерного возмездия. Изучение всех
возданных и перспективных офисных приложений, имеющихся и возможных в
будущем бухгалтерских и банковских программ, решение прикладных задач
по налогообложению, трудовому и уголовному законодательству.
Компьютерный и экономический шпионаж и контршпионаж. Зачет по знанию
портов при условии обязательного похмелья и трехсуточного
бодрствования. Допуском на экзамены служит наличие сертификата от
Гейтса и поздравление с днем рождения от Торвальдса.

Третий курс:

Программирование на возможных (созданных и перспективных) языках.
Создание домашних страничек, сайтов и порталов, программ управления
банками и атомными электростанциями, холодильниками и электробритвами.
Принимается экзамен в устной форме, экзаменуемый разговаривает на
языке программирования (по выбору преподавателя). Для оживления
экзамена рекомендуется использовать чертежи и наброски, выполненные в
Авто-,Мат-,Архи-кадах, раскрашенные в кореле и фотошопе и желательно
анимированные как минимум в трех разных 3D приложениях. В качестве
практического задания-пантомима на тему объектно- ориентированного
программирования.

Четвертый курс:

Теоретическая и прикладная психология (знать Карнеги как устав!),
лингвистика общая и специальная (все виды слега и арго, феня,
Албанский, эльфийский, орчий и бухгалтерский языки), теория и практика
педагогики, методики обучения, возрастная психология, психология
власти, психология толпы, практический гипноз и измененные состояния
сознания.

Пятый курс:

Магия, колдовство, шаманизм, астрология и эзотерика, углубленное
изучение начертательной, рунической, ритуальной магии. Теология и
некромантия. Hавыки допроса и пыточного дела. Зачетный ритуал вокруг
сервера и допрос мертвого, немого и тупого пользователя.

Настроение сейчас - по дороге к Амстердаму

Во рту бьется язык. Бьется так, будто подстреленный. Из-за этого трудно выговаривать слова, уговаривать тебя, дремлющую в красном мареве, приговаривать проснуться.
Мне страшно прикоснуться к тебе, кто знает, может быть, ты снова заорешь: "Отвяжись!" или, того хуже, повернешься во сне, путая голоса, тела, обнимешь меня за шею.
Во рту плавает подобие языка с воспаленными вкусом сосочками. Очень сладкий медный вкус, словно разжевала пятак.
Уже около полудня, скоро проснутся все остальные, придут, зашумят, разделят тебя на всех.
Потягиваясь, ты попадешь рукой мне в рот, резко дернешься и скажешь: "не надо на меня ТАК смотреть", а потом, куря на кухне, пожалуешься, что тебя "опять положили в одну комнату с этой".
И зря. Никто не виноват. Я сама пробралась к тебе, ориентируясь по указателям пьяных тел на полу. Знала, что тебе положена отдельная кровать.
Ты - прима.
Во рту разваливается на ломти розовый шмат языка. Будто серая творожистая жвачка. Это больно. Тем более что я отвыкла говорить за прошедшую ночь, когда ты так много говорила. Говорила. Говорила. И жадно смеялась. Иногда смотрела на меня особым хищным взглядом, который раздражает и волнует сразу. Думала - я боюсь, что ты все им разболтаешь. Но, молодец, не сказала.
А я и, в самом деле, слегка нервничала. Сама подумай, для чего им это знать?
Все, чего ты добьешься, если хоть что-то расскажешь, будет скандально и скабрезно: девчонки скажут, что "давно замечали за мной что-то ненормальное". Меня перестанут приглашать на вечеринки. возможно, избавятся от моих услуг в агентстве. Надеюсь, сплетни не дойдут до мамы и отца, до сестры. Конечно, я не стану оправдываться и мстить тебе. Не расскажу Сергею, твоему ревнивому муженьку, как ты трепалась у меня в душе о том, что "он не может толком", как, иногда оставаясь ночевать, бегала передо мной в короткой синей майке и голышом вертелась у огромного зеркала в прихожей.
Как однажды ночью сама вкатилась ко мне под простыни и начала целоваться "по приколу".
И как, наконец., пришла однажды пьяной и злой, разделась донага у самого порога и потребовала в себя "хваленого лесбийского язычка", который и так давным-давно принадлежал тебе, дурочка. А после ты сидела на кровати, замотанная в клетку пледа. Рассуждала о том, что я воспользовалась твоей слабостью, но ты вовсе не любишь меня, тем более - не хочешь. И, вообще, полностью отдашься только тому, кто сумеет поцеловать тебя "в самое сердце". Ты радовалась игрушке-метафоре и все повторяла ее, свернув пятки под влажную себя, немного ерзая от удовольствия: "поцеловать прямо в сердце, в самое сердце!"
Нет. Я не стану ничего никому говорить. Из жадности.
Кроме этого у меня остались от тебя долги, угрозы, редкие улыбки, сплетни, шпильки, слезы. Дешевый антураж чужой неслучившейся любви.
Да. И еще тот самый поцелуй в сердце, о котором ты твердила. В сонное тихое сердце. Я никогда не видела сердца так близко. Оно было смешным, трогательным, даже немного любящим меня. Когда я прикасалась к нему ртом, ты тихо всхлипнула. А твое сердце танцевало в красно-черной мозаике, все чаще замирая на поворотах. Как жаль тебя будить. Во рту бьется язык, обдирая спинку о зубы, пачкая небо чужим вкусом.