люблю только одного человека.
она наполняет мою жизнь.

я объявляю себя недееспособным.
я объявляю себя черепахой черепах.
мне звонят незнакомые люди и называют меня именем моего брата, а я говорю им его телефон. мой брат говорит, что я не должен этого делать и спрашивать напрямую, кто это, не дожидаясь, пока человек исчезнет. некоторым проще - они просто не отвечают на незнакомый телефон. но когда так интересно...
отвлекаясь на незначительность, не успеваешь ухватить значимость. о, люблю длинные и непонятные слова.
5 лет учебы научили меня делать длинные бессмысленные фразы. через 5 лет я понял, что хочу быть врачом, при этом я уверен, что меня вырвет, если я увижу труп, и мне нужно будет его резать.
ничего не происходит.
я просто слушаю музыку и там рождаются образы.
и когда я пишу эти образы, то прячу в них обрывки фраз. Стою за углом и смотрю, как кто-нибудь пытается развязать узелки на моей салфетке, которую я бросил на тротуаре.
а ты идешь с рюкзаком а в рюкзаке варенье. то, что я до этого говорил - очень забавно, потому что я слышу, как бьются молоточки в моем ухе.

я спрошу почему и ручка выпадет из рук.
а теперь давай спросим себя, что будет потом.

в моей голове растет Блокада.
она растет, растет, корнями жмется к моим карим глазам.
- а что ты не пишешь мне письма, чё так, а?
картинка начинает мерцать - корни блокады щекочут нервы глаз - уголки глаз шевелятся - смеются. им щекотно, да! да!
поднимаясь, поднимают уголки глаз.
- что ты улыбаешься,а?
о, если бы ты знала, что это не я улыбаюсь.
я вообще не улыбаюсь - мне нравится как пахнут спички, а еще..
- закрой форточку, мне дует под носки.
-сию минуту, моя милая, только заклею окна, чтобы мы задохнулись в моей Блокаде.
-валяй.

Тепло от щеки перебежало к рукам. там где я шел, снег начинал таять. Боясь прикоснуть руки к себе, я держал их вытянутыми. Закрыв глаза, можно легко попасть туда, куда хочешь, пока не натолкнешься на бок автомашины автолюбителя с автомагнитолой.
Мы единственные живые пущества в этой зиме.
А снег падал всю ночь с крыши, и с каждым падением белой массы крыша расправляла свои легкие.
Сквозняки - лучшее средство от жизни.

четыре человека, не знающие нот, играют в подвале. после репетиций от них пахнет плесенью и сыростью.
четыре человека играют в клубах, где люди едят, пьют и смотрят, как четыре человека в джинсах трясут головы под 4/4. после концерта от них пахнет дешевым табаком и потом.
-что это? список твоих неудач?
- нет, это список запахов-связей.

в комнате ничего не было кроме кровати и стола. и еще стояло старое пианино. обои начали отклеиваться, с потолка свисала лоза без винограда. урожая не было и не будет. ветер заметал листья через большие окна, была осень. здесь всегда осень. на столе чашки, бутылка коньяка, ключи и книги. слой пыли.

здесь была музыка. одна песня поставленная на повтор. раскрытый чемодан, набитый вещами.

а еще много чего, о чем я не мог бы рассказать. запахи смешивались и через окно растворялись в воздушном пространстве. если бы можно было здесь остаться, то я бы обязательно разобрал бы чемодан. но стоит снять носки, и комната распадается.

мне нравилось бы стоять у окна и смотреть туда, откуда дует ветер. Бывает такое выражение лица - задумчивое и улыбающееся - вот его бы мне в тот момент.

и когда пришла бы зима, я взял бы чемодан и ушел бы отсюда. И не стал бы возвращаться.

потому что я поставил бы .. вместо ... . ни продолжения, ни окончания.

когда вокруг меня все померли разом, я не удивился. Хотя и хотел их всех поубивать по одиночке. Все эти тараканы, неизвестные личности, люди-контрабасы, кактусы и прочая живность белой коммуналки замерли, как в фильме. как декорации из картона. грубые очертания этих животных навевали тоску. Остался костер, я и... Хэм)
- Хэм, скажи, мне вот стало чуть лучше, когда они умерли. они сами, да? или это я?
- не задавай много вопросов.
- табак будете?
- правильный вопрос.
мы сидели и курили. он курил короткую трубку, которая терзала бы мое горло, а я свою почти-самодельную, длинную. у него был крепкий табак и он молчал. у меня какая-то непонятная смесь и я болтал в своей голове.
- Спасибо, Хэм.
- за что?
- за то, что слушаешь меня, не вникая в то, что я говорю.
он кивнул и достал флягу с коньяком. после того, как мы допили ее, он снова закурил. я начинал понимать, что вот так просто с Хэмом долго я не просижу, он исчезнет. и тут я принялся говорить ему о своих ощущениях после его табака, который я все попробовал.
- знаешь, мне стало плохо после него. я сидел и меня почти тошнило от крепости твоего табака. и даже воздух через легкие не приносил облегчение. но я скажу, что это ощущение мне дало понимание. понимание того, что сейчас происходит. и когда я уже начал дышать, то я почувствовал, что во рту остался такой сладковатый привкус, когда его не могло появиться. Сладковатость из того, что не сладко. благодаря этому я смог поймать каплю противоестественного в табаке.
я еще долго говорил. о табаке и о трубке. Хэм мерцал. и когда я закончил, я решил его спросить.
- Хэм, я кто я?
- ты общительный мизантроп.
он сильно замерцал и исчез. когда стало рассветать я увидел, что на месте, где он сидел была лужа. я принюхался - пахло коньяком. "неужели я насильно вливал в Хэма его же коньяк", - промелькнуло в голове. А потом я вдруг понял, что меня затошнило не от табака, а от того, что я паясничаю. потом пришел Хэм и говорил мне:
- ты любишь поиграть, как я вижу. только не заигрывайся, дружок. а то коньяк пить не сможешь. понятно?

я открою глаза, я подниму из головы свои веки и буду шевелить костылями из головы. я буду смотреть на руки, по которым бегут кровяные тельца и думать: "наверное, из кровяного тельца получается отличная кровяная колбаса

я гербарий

забери меня к себе

Сначала небо было серо-красным.
Потом оно стало серым.
Когда небо стало серо-голубым, я увидел отражение света в окне. Я поднялся в воздухе и приблизился к окну. Погружаясь в синеву неба, я стал постепенно проходить через окно. Оно было мягким. Когда я погрузился, я поплыл в стиле брасс к отдаленному острову. С него я стал смотреть в свое окно.

пока вы спали сказочники писали письма
пока вы начинали просыпаться сказочники чистили яблоки
пока вы собирались выходить из дома сказочники спешили домой
пока вы входили в автобус сказочники укладывались спать
пока вы это читали добрый волшебник за вашей спиной тщетно пытался привлечь ваше внимание
но не обижайтесь - работа у меня такая

Две кружки сидят на краю стола, две пустые кружки.
- мы ведь похожи, да?
- ага. только у тебя ложка и 3 чайных пакетика.
- так чайные пакеты были и у тебя. а ложка только мешает, она наклоняет меня все сильнее к краю.
внизу под ними море пустоты, "пустота неистова во мне". они укутались в коричневую шапку.
- жить, я боюсь так дальше жить..
- запусти себя в кратеры моей души, дыши..

Степь расстилается, раскручивается в голове. Мчусь, мчусь! Воздух резок, пронизывает поры на лице, оставляет морщины. Глаза сузив, лечу. розу ветров приколи на груди, ах да, это же совсем не то, что я представил. я то думал... прости, не хотел тебя перебить. Да, надо разбивать длинный поток текста на абзацы для удобства чтения. А знайте, как Кафка хотел, чтобы его печатали? Крупным шрифтом. Писал он почти без абзацев. Поэтому для удобства восприятия, чтобы ничего не мешало, надо было печатать его крупным шрифтом.
Но я все же буду разделять на абзацы.
Писать, то что в голове, писать то, что шепчут голоса в голове, не прекращая, всю ночь. Кафка так писал. "Процесс" написан за одну ночь. а потом его редактировали. Пилили на абзацы, меняли смысл. "как много же повторов, - это не эстетично, это же не красивый язык, не важно какой - английский, французский, повторы меняем на синонимы". Школьная паранойя - придумывать синонимы, говорить красиво, без повторов, а то, ай-йя-яй, подчеркнуть и за красной полоской буковку "Р", да? или.. "Л". не важно.
ах да, разделение на абзацы.
Эстетически брызгает слюной, сидя за плоским монитором - скажет кто-то сбоку. Прости, я вытру монитор, ты не беспокойся. Я отвлекся, степь собралась обратно в пучок, пока Кафка метался по моей голове, обрывая провода. Растворюсь в тебе, как всадник в шлейфе песка. Мысль летит, не поспеваешь. А я уже за тем поворотом, за песочным бугром.
разделяем на абзацы.
Рвусь по песку, ноги тонут, линии уже стерлись, достаю их кармана помятую фотокарточку - ничего не видно, песок в узкий разрез глаз заметает, то ли размыто, то ли ничего нет.

Фотокарточка падает в песок,
ее заметает песком
над песком солнце жжет плечи.

Волхвы пришли и сказали

"Пора держаться корней"

следы отпечатались на снегу невского проспекта. капли коньяка летели в бездумность моих мыслей. темный чемодан скукожился до размеров рюкзака и устроился у меня на плечах.
- что тебе сказал твой душ?
- сказал, что он дурак.
капли раскаленного московского неба летели вслед за мной.
- несешь всякую посебятину.
- я задыхаюсь.
- открой форточку.
- все мозговые бабочки разлетятся.
- зато поспишь.
- знаешь, я почувствовал, что во мне начинает закипать сверлящее тяжелое в ногах и легкое в голове ощущение.
- перестань, твои бабочки щекочат твои нервные окончания. и тебе что-то начинает казаться.
Я выйду к окну, а там невский проспект. там что-то странное, там что-то личное, там что-то снежное, там что-то тихое, там что-то крутиться по кругу, там что-то бьется в окно, там что-то хочется сказать, там что-то нужно сказать, там что-то через себя, там что-то головой в неву.

Голос лектора звучал глубоко в голове, глаза закрывались:
- понять и поменять. Сегодня эта тема волнует многих людей. меня = по меня ть, ме = me = мне. понять меня/понять во мне = поменять...
белые разводы на доске превращались в сплошное пятно. С каждой минутой я понимал его меньше.
- Вы любите играть. Вы играете, чтобы не решать проблемы. Почти театр - то, что вы делаете. И при это вы говорите, что хотите только понять себя. Посебять. Вот то, чем вы занимаетесь во все время, кроме сна. Вы посебяете.
Голос летал по пустому коридору. В лекционном зале сидели я и лектор. Все остальные растворились при первых минутах.
Я начинал понимать его. Точнее посебять его.

- Между мной и тобой снега Килиманджаро и бог знает что еще. Что там еще было в песнях?
- Давай нарежем из фильмов фразы и будем так жить. мне кажется, так проще.
- Давай нарежем из песен маски, приклеим их на лица и будем бегать по заброшенным коридорам замка.

Двое стояли на обрывках бумажного моста, под ними текла чернильного цвета река. Фарфоровые фигурки пролетали за ними. Кто-то нажал на кнопку утюга и полился холодный дождь.

*Ну, что новенького готовите? Еще один фильм лишенный всякой надежды?*

*можно я буду курить?*

*Мне кажется, что кино никогда не являлось интеллектуальным искусством*

*Скажи, твои духи, с которыми ты все время общаешься, что они думают обо мне?*

Фарфор треснет по швам, мост обвалится, и двое захлебнуться чернилами. По горло.

- у меня три дневника. В одном я пишу, то что я думаю на самом деле, во втором тоже самое, только много недоговоренностей, а в третьем я описываю то, что привело к моим мыслям.
- и какой тебе больше нравится?
- тот в котором я смотрю со стороны и думаю, как интересно читать.
- самолюбование.
- развинчивание личности.

Скрипач-минималист подошел к столику. Он, закончив невзрачную мелодию, подмигнул мне. Он грустил.
- Допивай кальвадос и пойдем.
- Нет, давай еще посидим. Если мы встанем, то все исчезнет.
- Откуда ты знаешь?
- Я чувствую, что мне еще нужно для того, чтобы знать?
Он сидел на небольшом диване, вокруг него сгустились коричневые краски. пятна серой гуаши расплывались на его пиджаке, акварель темно-серого цвета разливалась по его галстуку. Он смотрел на нее, не отрывая глаз. Он просто смотрел, он не хотел говорить.
- Еще кальвадоса.
- Ты скоро опьянеешь так.
- Ты разве не хочешь видеть меня такой, какая я есть?
- Хочу. Я хочу, чтобы ты видела меня таким, какой я есть.
- Это просто. Выпей еще кальвадоса.
Она сидела на стуле, поджав ноги под себя. вокруг нее плясали оранжевые блики, акварельные линии сплетались в радугу вокруг ее левой руки. Она смотрела на него, не отрывая взгляда. Она смотрела, любила его молчание.
- Пойдем, я достаточно такая, какая я есть, чтобы ничего не исчезло.
Он помог ей одеть черную куртку, распахнул дверь и они начали исчезать в предутреннем тумане.
Я домыл бокал. Налил себе кальвадоса. День закончился, наступило утро.

Солнечные дни закончились. Да что вы говорите! Вы мерзнете? Вы вжимаетесь в стены теплых домов? Скоро будет солнечно, уже стало солнечно. Тепло растекается по вашим венам и добирается до мозга.


Кто-то бросает мне пыль в глаза. Изба трясется в припадке смеха. Люди, падая на скользком месте, смеются. Внимание! Только сегодня - "Хор смеющихся мальчиков" в Большом театре! Всего за 20 рублей в замен на ваш студенческий. Не пропустите! Представление с 4 антрактами! Напитки взамен ваших паспортов и еда взамен за ваши парики! Спешите, Спешите!


Я касаюсь своими загрубелыми кончиками пальцев твоих нежных плеч. Наждачкой по шелку, твоя кожа скрипит, я морщусь от этого звука.
- Где мои таблетки любви?!
- Заткнись! Ты их уже выпил, мать твою, выпил-выпил-выпил!
- Не ори! Я уже почувствовал!


Красивые мужчины красиво стареют. Вырываю свои эмоции и кричу "Смотри! Видишь это мое больное сердце! Ты видишь, как оно бьется?", а ты зачем-то протягиваешь руку, чтобы взять в руку. Нет! Нельзя! Нельзя хватать сердце голыми руками. Это тебе не пирог с капустной начинкой! Красивые мужчины все еще красиво стареют. Смотришь не понятливо. "Что ты делаешь? Положи свои сердце обратно! Это форменный бред!" Закрыв глаза, делаю шаг, еще, бегу, ветер свистит в пьяные уши, дождь смывает песок с пьяных глаз. Красивые мужчины красиво постарели и превратились в дряхлых стариков. А я оказывается не пьян, это просто сердцу щекотно. Легкие растекаются по воздуху, меньше дышу, воздуха не хватает.... Бродского мне, Бродского!


Я долго сидел и смотрел, как ты превращалась в пыль.


Вот и последняя. Резюме, вывод, отчет по проделанной работе. Пока я бегал с сердцем в руках, пока я смотрел, как ты превращаешься в пыль и жрал таблетки любви, ты, оказывается, съела весь капустный пирог, не оставив ни крошки. "Пустяки", - говорю я, поглаживая десерт игл.
- Если я пойду в город, то ты меня найдешь?
- что?
- Если ты выглянешь в окно, то ты крикнешь мое имя?
- где?
- ты такой понятливый.
- когда?
- пойдем с мной.
отпускаю десерт игл, обошлось.

- Сделай два шага. А теперь подумай о своем дыхании. Ты слышишь его? Начни его ощущать. Вдыхай и обдумывай каждый свой вдох.
- Ага, получается. Это не так сложно.
- Вдох-выдох.
- Постой. Я не могу не думать о том, что я дышу. Мне.. мне приходиться думать, как я дышу. Если я забываю делать вдох, то я перестаю дышать.
- Так и должно быть.
- Мне страшно. Я все думаю о том, что как такое могло произойти.
- Это происходит с каждым из нас, когда он пытается оглянуться по сторонам.
- Что мне сделать, чтобы перестать думать о дыхании?
Он подошел и положил свою большую и загрубевшую кисть руки ей на плечо. Он смотрел ей в глаза. Он не давал ей отводить взгляда. Она перестала дышать. Она перестала думать о дыхании. Когда она стала задыхаться, он коснулся губами ее губ и вдохнул в нее кислород.
- Как хорош воздух!
- Ты еще не поняла? теперь, чтобы дышать мне придется каждый раз вдыхать в тебя кислород, а иначе ты задохнешься!

Они оба ничего не понимали.
Она не понимала его,
а он не понимал,
то что вдыхает в нее углекислый газ.
химия, полнейшая химия. соединение элементов. увы.