Меня тошнит от этих перехлёстов,
От этой робости, от чистоты твоей...
Продажность неба в сумасшедших звёздах -
Как яркость губ накрашенных блядей.

Залезть в тебя огромной лапой чуда,
Перевернуть всё так, как не должно...
Сознание разбившейся посуды,
Увидевшей в глухой стене окно.

Наивность детская, осмеянная всеми,
Приобретает облик шутовства.
Я думать по другому не умею,
И кто мне скажет, что я не права?

Мы - дети,
Нам в спину стреляют с прицела.
Ответим
За вас перед Ним очень смело.
Не зная,
Отмщение будет ли верным,
Мы стаей
Бумажных журавликов - в небо.
В пределах
Земных мы скитались недолго,
И тело
Не знало ни страсти порока,
Ни мела
Асфальта зимой у порога,
Ни терпких
Напитков, что мысль омывая,
Не терпят
Неверия в жизнь без страданий.
Но холод
Металла под тонкостью кожи
Кого-то
Не сделает больше моложе.

Уж ты милая, ты любимая!
На кого ж они нас покинули?
Пусть ты пьяная, пусть гулящая,
Всё ж святая ты, вверх смотрящая!

Небо светлое над тобой плывёт,
Чистым облаком звонкий дождь прольёт.
В одиночестве мы - единые,
Цари новые над старинными

Над иконами потешаются.
Молча терпишь всё, только пьяницы
Всё кричат внизу, в смрадном сумраке,
Как в предсмертной мгле ищут публики.

Не предам тебя до последнего
Вздоха; в землю кровь - коль не верую,
А коль верую, так с небес смотреть,
Удивляться, что не познала смерть.

Мы, перейдя хребет Дракона,
Нашли лишь лже-Ауровиль,
Где жизнь подвержена законам
Безумных, хаотичных сил.

Не зная, что нас ждёт за штормом,
Мы, и его преодолев,
Очнулись в городе, в котором
Был каждый первый глух и слеп.

Нам заточение открыло
Возможность воспарить над ним.
Мы и не знали, сколько Силы
Он в нашем духе утаил!

Но в беспощадности наших прямых падений
Мы отрекаемся от всех Его даров,
Из снов мы возвращаемся на Землю
С боязнью возвращения из снов.

Летней, душной, липкой ночью,
Скользкой солью по глазам,
Тонким лезвием по строчкам,
Резкой вспышкой буду Там.

Дальним светом - мамин голос,
Про себя шепну "прости",
В вязкой ночи в вечность скроюсь,
Но - не разберу пути.

Моль въедается в ткань мыслей,
И картинка поплыла...
Время - в щели - серой крысой,
Лучший дар его - зола.

Лунный зомби смотрит слепо,
Он - не тень и не объект.
В звёзды падая нелепо,
Остаётся всё же слеп.

Зеркало - как телевизор,
Если правильно смотреть...
Встав на краешке карниза,
Сделав первый вздох, взлететь...

Тень дождевых, свинцовых облаков,
Сливаясь с душным сумраком Земли,
Рождает образы давно забытых снов,
Что в окна наши снова проползли.

Из года в год кружится всё быстрее
Древний точильный камень Сатаны,
Чтоб ночью когти делались острее,
А ночью забывались эти сны.

Теперь молитву руки не начертят
На фоне нереального окна:
Мешает подсознательное Нечто,
Блокаду ставит. Прочная стена

Воздвигнута меж Миром и Пространством.
Пусть череп разлетится на куски,
Но этот Мир с завидным постоянством
Сжимает в безысходности тиски

Сознание, что помнило когда-то,
А может быть искало, но тайком,
Страну, потерянную безвозвратно,
Где каждый шорох, каждый штрих знаком.

Но с новым утром от неё всё дальше
Плывёт безумного сознанья пароход,
А впереди - костры, в них девки пляшут.
Так тихо маму бледный мальчик позовёт...

Так тихо, что никто и не услышит,
Но ты внимай, ведь этот голос твой.
Духовней вдох, а голос выше, выше
Летит в Пространстве. Ты теперь живой.

Немое небо жжёт нас солнцем,
Вольётся кровь в тепло воды,
Не знаю, сколько надо порций
Отдать, чтоб с нею быть на ты.

За что весна так наказала?
Какая жёсткая игра...
Такой холодный звон металла.
Впервые скажет мне: "Пора"

Моя давнишняя подруга.
Она с рождения со мной.
И перевяжет горло туго
Своей удушливой петлёй

А я прильну к ней, как к любимой,
Её глаза - мои глаза,
Я перед ней стою с повиной
И жду билета в небеса.

Она мне скажет: "Вас так много
И все хотите прямо в Рай,
Но каждому туда дорога
Своя. Ищи её. Прощай"

Перевернуть страничку мира,
Ведь зыбкость жизни - как тетрадь.
Здесь в воздухе свинцово-сыро
И здесь не страшно исчезать.

И снова жёлтым кораблём
Дом выплывает из тумана...
Том Кастанеды не прочтён...
Два мира... Щель... Всё слишком рано...

Когда-нибудь Ты отомстишь мне,
Ты выкинешь меня из жизни,
И капли, в воздухе застывши,
Меня своей не признают.
Но просочившись в его мысли,
Как в матрице я в них зависла,
И оставляя речь без смысла,
В туман шагаю по мосту.

Пусто. Глухо. Без просвета.
Чёрных пятен тоже нет.
Небо выше - скоро лето.
Сколько было этих лет!

Тишина ударит ночью.
Ты меня в себя вдохни -
Тишина лишь станет звонче,
Включит улица огни.

Покаянье без прощенья -
Разговор с самим собой.
Бесполезное крещенье.
И юродивый босой,

Страшным криком разрываясь,
Уплотнит лишь тишину
И простит без покаянья
Извращённую весну.

Сгинул я на задворках истории,
Не был я ни умён, ни хитёр
Ни на практике и ни в теории.
Как забытый восточный шатёр,

В непогоду оставлен на улице,
Чтоб узорами, краской гореть.
Кто-то мимо пройдет - полюбуется,
Кто и внутрь зайдёт посмотреть...

На мутной глади потолка
Сквозь сигаретный дым,
Где проплывают облака,
Свечением косым,
Распластан абажур.
Вновь ты передо мною,
Вновь я не ухожу.

Крадёшься коварною змейкой,
Твой дьявольски пристальный взгляд
Прожёг в моём сердце лазейку.
Да я и блаженству не рад!

Не томи ты меня, самозванка!
Без тебя погибаю. И так
Не вернусь я домой спозаранку.
Воздух я зажимаю в кулак.

Лишь бы помнить движение пальцев,
Лишь бы слышать дрожание нот...
Под звучание грубых оваций
Лунный диск мне в стакан упадёт.

Как время тихо, незаметно
Уходит. Только двери скрип
И лишь виденье о затменье
Навеет чёрно-белый клип.

А наша вера затерялась в подворотнях,
И сказки наши утонули в серых лужах.
Живём, с безвременьем давно уже не споря,
Вплетая в его сущность наши души.

Плевать, Поэт иль Гражданин,
Священник или музыкант,
Ты в вечности всегда один,
А вечность ведь не бьёт в набат.

И то, что дрогнет, как струна,
Не будет страхом перед смертью,
В конечном счёте, смерть - одна
Альтернатива круговерти.

А дёрнет ощущенье пустоты
И бесполезной ностальгии странной...
Безжалостно время стирает черты
Эпохи ушедшей, но ставшею раной

В моём воспалённом нечётком сознании...
Неужто сегодняшний день и стихи
Для будущего - тяжкое воспоминание...?
А может - начало для новой строки?

В концлагере жизни с меня сняли кожу
На сумки, ботинки и прочую дрянь,
Раздали её любопытным прохожим;
Мол, хороша покровная ткань!

Я стала мясом для голодного народа
И в цирке занимаю самые почетные места -
В центре арены, а вокруг - усмешек хороводы
Толпа устроит, искривив свои уста.

И каждый меня будет цеплять взглядом,
Щепотку соли кинет в меня каждый.
Всепроникающий поток безумья яда
Обманчиво утолит клеток жажду.

Я дома прячусь глубоко под одеялом,
Сквозь улицы иду под чёрными очками,
Чтобы сарказм не впился в глаза жалом,
Чтобы суметь сказать не криком, а стихами,

Которые останутся в завалах пыльных,
А в них - мутнеющих иллюзий реки.
И с жёлтых ромашек пятен чернильных
Не смыть. Теперь и ромашки калеки.

Вагоны-ракеты стремительно-быстро
Пронзают тьму времени, даты и числа,
И вспышки-огни мелькают в их окнах,
Впиваются взглядами в тех, кто в вагонах.

И рваные мысли сшивают в подземке
В ожившие страхи, что кто-то за стенкой,
И двери грохочут, смеются раскатно...
Как страшно, что поезд уедет обратно,

Где стройные станы зажаты меж стёкол,
Чьи души не разглядеть и в бинокль!
Как страшно быть среди всех отраженьем,
Поддатливым, лёгким, чуть слышным скольженьем.

Я тихо растворяюсь в густом гуле,
Как будто бы я звук иль, может, пыль...
Мне кажется, что мы уж утонули
В тоннеле чёрном, а кто помнил нас, забыл.

Здесь ближе к просторам бушующей лавы,
И нам ни к чему теперь пряные травы,
Мы будем без них, мы будем свободно
Внимать подсознанию, сколь нам угодно.

Все жуткие сны в тоннеле по стенам
Сползают на рельсы под брюхо стальное,
И вспорют его. И, как на рентгене,
Проявятся светом, слепящем в вагоне.

Смешно только тем, кто стоит на перроне.
Они только ждут свои поезда.
Да и смех - не веселье, а, скорее - агония.
Что ж... Двери закрываются, дамы и господа!

Я - оголённый провод, вскрытый нерв,
Я - циник, вскормленный романтикой и болью.
И израсходовав любви к тебе резерв,
Я остаюсь наедине с собою.

А ты теперь становишься мерцаньем
Чего-то светлого и чистого во мне,
Стихи твои шепчу, как заклинанье
От пошлости, навязанной извне.

Поддатлива, как тёплый пластилин,
Не веря в искренность и исключив возможность этой веры,
Скептически твержу себе "Остынь!",
С сарказмом усмехаясь неумело.

И знаешь, весь от альфы до омеги,
Навечно Гофман станет между нами,
Ты видишь свет в себе, как все мы - в небе,
А я ущербна, как все ницшеманы.

Чувство вины и страх в двух чёрных точках,
Что в центре голубой гуаши глаз.
Последнее люблю - тебе, и в этих строках -
Последнее признанье в первый раз.

Никто из нас не знает твоей боли,
И где теперь нашла ты свой приют...
Сейчас лишь волка поняла, что жутко воет,
Впервые слёзы мне так солью щёки жгут.

Беды твоей никто из нас не знает...
Едва ль поверила б ты мне,
Отчаянье глаза туманом застилает,
Когда пишу слова прощанья на стене.

И долго мне не даст очнуться память,
Дым сигарет твоих вдыхала я вчера,
Сегодня знаю, что тебя уже не стало...
О, нелепо и внезапно ты ушла!

Мир без тебя не изменился вовсе,
Все та же музыка наполнила твой двор,
Где мы с тобой так весело и просто
Вели вчера дежурный разговор.

И боль моя, конечно, притупится,
И даже затеряется в годах,
Но и в заботах не дадут забыться
Твои весёлые и смелые глаза,

Я буду помнить твоё вечное "здорово!"
И банку пива у тебя в руках,
И боль вдруг вспыхнет во мне снова,
Из искры превратившись вдруг в пожар.

Прости мне, что стихи мои нескладны,
Прости всем нам, что отпустили тебя мы,
Так бестолково отпустили, так бездарно!
Простишь, я знаю, но уста твои немы.

Я не пишу стихов. Когда-то писала, и даже сдуру опубликовала в инете. Но тогда у меня было другое имя. Больше меня там не будет. Все осколки прошлого будут тут. И всё. Больше не вспоминать. Последнее стихотворение - как связующее звено между прошлым и настоящим. Маленький мостик... но пока в начало.. постепенно и до последнего дойду.. и всё, больше никаких стихов.

СТИШОК УИЛЬЯМА САРОЯНА

Тихий океан - он тихий и синий,
Глубокий и,может, немного суровый.
Мимо него едет поезд зелёный,
Едет, моря не замечая.
Ходит кондуктор - билеты всё смотрит,
Проводница ходит, предлагает всем чаю.
Поэты, художники смотрят в окошко,
Восхищаясь величием океана,
Дельцы все сидят, нахмурясь немножко,
А старики все спят ещё - рано...
Ярко-красный восход, и от него -
Солнечная дорожка через весь океан,
Розовая тропинка из стран Востока,
Зыбкая, тянется прямо к нам.
Маленький мальчик, приникнув к стеклу,
Изучает пейзаж.
Напротив него - в тёмном углу -
Мужчина в шляпе - совершает вояж.
Мальчонка, взглянув на соседа, высказал мысль:
"Знаете, мистр, мне кажется,
Океан совсем не красив."
Мужчина вгляделся в картину
И понял: действительно так.
Море совсе не красиво,
Но прекрасно в наших глазах,
Лишь в нашем восприятии мира...
Море красиво? Нет, море - пустяк.

Ты знаешь, мне страшно быть ненужной. Я не могу, не смею писать тебе, что-то будто изнутри сковало льдом. Я не могу, я буду молчать. Но ты. ты... почему же ты молчишь? У меня нет никого, кроме тебя. Не в плане мужчин. Это само собой. У меня ВООБЩЕ никого нет. Но из жалости не надо, не смей. Но подумать только. Я разлюбила выходные и праздники. А ведь это самые хрупкие дни, их так легко разлюбить. Милый.. любимый мой.. я каждую ночь засыпаю одна.. и чувствую, что какой-то невидимой нитью навсегда связана с тобой. навсегда. как это? ты не боишься вечности? и мы найдём друг друга? или мы раз в год будем встречаться в кафе.. В традициях французского кино. я люблю тебя. как смешно. Такие слова.. такие смешные.. слова, которые извечно будут удивляться сами себе..

Господи, скажи, ну как жить мне в это гадкое время правил и законов, как мне, воспитанной на 90-х, на этом безбашенном веселье, на халявных деньгах, наркотическом угаре, как мне сейчас жить?? А понты.. Боже, миленький, ну помнишь это детство? Малиновые пиджаки, золотые цепочки, крутые джипы.. помнишь? Как страшно, Господи, как страшно.. перерезали друг друга как свиньи.. милые мои, родные.. как же вы так? мне так больно и так страшно теперь.. но я так люблю ту жизнь, ту яркую, с батончиками сникерс и кока-колой, и печатки за 30 тысяч долларов и швейцарские часы.. и ведь дело не в деньгах.. сказка.. сказка... Боже, какая страшная сказка

Мама пришла, пойду встречать:)

У меня нестабильная психика, но я пытаюсь стать нормальным человеком, по-моему, последний год у меня неплохо получается. Этот дневник - просто чтобы фиксировать жизнь. Фотографий не будет. Дневник создан не с целью кого-то развлекать или кому-то нравиться. Так что извиняйте дядьку, если что.