Догорает еще один день.
И может хватит на сегодня.
Удобно легла в руку трость.
И так привычно, одновременно будто в первый раз, шелковый перезвон улыбок согревает, подталкивает в спину.
И уже вьется тропка под ногами, оставив позади шершавые камни мостовых. Но вот и она прощается с тобой ,свернул, оставляя её за спиной одну петлять между холмов.
Теплый ветер играет полами плаща. Ласково щекочут ноги стебли трав.
Ты замираешь, шепот леса и дыханье птиц. Зеленый покров крон, объятья листьев.
А далеко внизу ворочается переливаясь сотнями голосов, готовясь уснуть, город.
Лишь неизменно волнуется, разгораясь новыми огнями золотых звездочек окон, вечеру навстречу порт.
Призывно манит лабиринтами бесчисленных улочек.
За кромкой моря догорает солнце. 
Бежит ему вдогонку одинокий кораблик, рассекает волны, потухают и вновь наполняются паруса, алые в багрянце захода.
Прикрыл глаза. И вспышкой, вдруг...
Постанывают под ногами просмоленные доски.
Соленый ветер бьет в лицо, и волны, разбиваясь о борта, рассыпаются по плащу темными пятнышками. Ты летишь вдогонку солнцу, оглушенный резкой песней парусов, вода вокруг и солнце впереди, и остается только догонять. Вперед, вперед, все дальше и дальше, безоглядно, вперед же!
Сморгнул...Да нет же, показалось...
А он ушел, растворился черной точкой в бескрайнем зареве заката...
И на секунду сдавит грудь..лишь на секунду.
Вдох полной грудью. Миновало.
И за плечами догорает день.
Довольно на сегодня.

Снег.
Снег на сколько хватает глаз.
Только ветер играет снежинками, кружит и разбрасывает их барханами по белой глади.
Небо над головой сверкает мириадами далеких звезд.
Луна рассыпалась по полю блеском бриллиантовой пыли.
На опушке леса, спит, укрыв ветви белыми шапками, старый дуб.
На потемневшей от времени коре, играют тени от еле теплящегося костерка, разведенного у его подножия, перед входом в маленький шалаш.
  Он сидел и как и когда-то, смотрел в костер, вороша его палочкой. В такие моменты костерок выбрасывал вверх снопы оранжевых светлячков, взмывающие в бесконечную синеву ночи, навстречу кружащим снежинкам.
Он не слышал шагов,но, вдруг, поддаваясь предчувствию,порывисто встал..силуэт во тьме улыбнулся ему навстречу.
 -Я знала, что ты будешь тут. И я вернулась. С тобой тепло, любимый.

Раннее утро и город еще дремлет.
Робко скользящие по крышам первые лучи солнца, еще не успели разлиться бурным потоком полуденного жара по улочкам.
Лишь мимолетно заглядывают в окна домов.
Разгоняют пылинки, коротающие ночь на рамах окон.
Шорох отворяемой двери.
Скрип половиц под туфлями.
Перестук трости по полу.
Плащ, сброшенный с плеч, опускается на спинку старого кресла.
И вот уже первая улыбка-непоседа играет в уголках глаз.
Витрины расцветают искрящейся радугой в ответ.
Все вокруг как бы пробуждается ото сна.
Впитывает солнце нового дня, радуясь каждому мгновению.
И вот уже первые гости..

Капли, одна за другой срывались с листьев и падали в потрескивающий костерок, разведенный у подножья старого дуба, стоящего на опушке леса. За лесом, до самого горизонта, расстилалось поле. Третий день шел дождь. Вокруг пахло сыростью хвойного леса. Вдали, сполохи молний расчерчивали горизонт, мгновение спустя отдавались громом над головой. Около костра, полулежал, облокатившись на локоть человек, в его глазах, устремленных вдаль, туда, где хмурое небо сливалось с землей, поигрывали отблески огня. Он неторопливо ворошил палочкой костерок, не давая тому угаснуть. Две недели назад он остался тут ждать. Две недели его взгляд был устремлен туда, где за горизонтом скрылся ее силуэт, сначала ставший едва различимой точкой, а потом и вовсе исчезнувший из вида. Человек усмехнулся костру. Он был готов ждать долго. А она обещала вернуться.

Небо бескрайней синевой раскинулось над головой. Ни облачка-на сколько хватало взгляда.
Это был час когда все вокруг перестает отбрасывать тени. Солнце в зените и песок потрескивает жаром под ногами.
В этот час, когда все остальное замирает и прячется, для того, чтобы, снова пробудиться вечером, на дороге появился путник.
Загорелое, почти черное, испещренное морщинами лицо. Только искорки глаз смеются оазисами среди прочерченных временем барханов.
Он замер и всмотрелся в горизонт, вдали, над самой кромкой земли, появились, еще неясные, очертания города.
Того города, улицы которого, он каждую ночь обходил во сне, того города, каждый закуток и каждый дом в котором были ему родными.
Остановился. Опустил взгляд на свои ноги..
Пыль скольких стран он попрал ими на этом пути? Как долго он шел сюда? Всю жизнь.
И его первый крик в этом мире. Первое утро и первое "Модэ ани ла фанеха!" были началом этого пути.
Он огладил белоснежно-белую бороду и беззаботно, как-то по-детски улыбнулся. Перехватил посох.
Ну что ж, он пришел, и теперь его путь окончен.
И только теперь он начинается по-настоящему.

    Это был невысокий мужчина с аккуратной бородкой и чуть тронутыми сединой еще густыми волосами. Он слегка сутулился. Взяв в руки, найденную на антресолях, старую обувную коробку, он провел по ней рукой, смахивая пыль, и сел в кресло. Он будто видел ее впервые и никак не мог вспомнить как она к нему попала. Быть может ее оставил кто-то из родных, которые хоть и изредка ,но все же навещали его.Крышка коробки легла на подлокотник кресла. Внутри лежали какие-то бумаги. Достав очки, он вынул всю пачку и начал просматривать. Старые пожелтевшие фотографии, вырезки из газет и стопка,исписанных неровной и уже полу-забытой вязью листов. Он прикрыл глаза и ,на миг, будто вернулся на 40 лет назад-в далекое детство. Детство... Отложив фотографии и газетные вырезки в сторону, он бегло просмотрел бумаги. Буквы были начертаны нетвердой, словно бы детской рукой. Вернулся к первой странице и, напрягая память, неуверенно прочел первую строчку, снова прикрыл глаза и медленно повторил вслух:
-12 тамуза 5699, Лодзь...