Cнился сладостный заплыв и то ли Севастополь, то ли Ялта со стороны моря.

Каждое утро на мониторе: "Вы - Рысаков". Сейчас улыбаюсь этому как никогда. Снег уже повалил, а не просто пошёл. Засыпал дороги. Теперь не будут грязными ноги.

Этим утром я принял решение. Сделать разворот на работе на 180 градусов. Это будет путь вперёд, а не назад. Это конфронтация наоборот. Это конец авантюр и начало суровой дипломатии.

К вечеру он усядется плотно, и кончится мой раздрай, и станут светлыми ночи - отчасти по имени женщины, окликнувшей меня, подбежавшей в редакционном коридоре тогда, когда меня уже трясло от бесчисленных нареканий, обструкций, нервов и принятого накануне алкоголя.

Светлая С. Когда-то уже называл тебя ангелом. Постновогодним утром.

Иногда между женщиной и мужчиной есть молчаливая договорённость. Она прочитывается и расшифровывается в случайных словах. То есть: в словах необходимых. А когда вырываются эти слова? В случайных связях.

Лишённый последних, приветствую любезность издалека.

(...)
Сегодня утром была пурга.

***

Прошлым летом мы работали с Пабло

Уцелевший с гражданской войны
Он поет испанские песни
Басом

Сейчас в прибережном поселке в Испании
Продает туристам апельсины

Ведущий простую,
Без прикрас жизнь,
И разговаривающий на смеси
Всех иностранных языков с испанским,

Пабло

Любил, к тому же,
Курносых женщин

Недавно из Испании он прислал открытку:

«Как апельсин из Валенсии
мал наш мир, Озкан. До встречи».

Пабло

- Я, конечно, шкода, но не пикапер, и не понимаю: когда стою в кассе, часто слышу знакомые духи. Мне становится жестко. Вроде заядлый курильщик, а нюх не отбит. Плюс: вычисляю критических женщин по тому, что за ними увязываются разозлённые зимним голодом кобели.
- Тебе известно, что женщины тоже резонируют на запах.
- Но здесь такая штука: мы смотрим на ноги, они смотрят в глаза. Последнее более сильно привязывает. Мы в сексуальности поверхностны. Чем нас они берут? - не понимаю.
- Если ты способен сам соединить "поверхностность" и заглядывание в глаза, это будет действовать не менее верно. Дух и тактильность - это как хлеб и вино.
- Мне необходима другая верность: её верность. Точнее, множество вероятностей одной и той же - её.
- По ходу дела, ты всё-таки пикапер.

Там же, у Никитских ворот, мы с одним писателем (сейчас уже не знаю, состоялся ли он, но мною он не забыт) шатались пьяные, горели красные фонари, ограничивающие периметры котлованов и строек (и они не диссонировали с бумажными фонарями известного японского ресторана), писатель целовал, кажется, стопы медного Тимирязева, фюрерски перекрестившего в районе паха руки, а потом мы так зычно что-то декламировали во дворе напротив уже несуществующего музея вандализма (какая, однако, мысль: восстановить этот музей), что в нас из соседних домов кидали какие-то предметы.
Спустя какое-то время он приехал в Москву опять, и я его отмазывал от милиции в местном ОВД. И здесь мы разошлись. Потому что хулиганство хулиганством, а самоконтроль для всякого пишущего необходим всегда. Нужно оглядываться: а не присел ли на твоё плечо чёрный ворон.

В 1990-х годах я работал грузчиком в одной европейской фирме и однажды пришлось участвовать в переезде посольства Чад в Москве. В помещениях здания, расположенного напротив нынешнего памятника Александру Блоку, витал резкий мускусный африканский запах и дух советской канцелярщины. Наверное, я был одним из всех грузчиков, кто в процессе переселения думал про жирафа из стихотворения Гумилёва. Мне удалось украсть и привезти домой (я был беден и лишён мебели) замечательный журнальный столик, на который сейчас упал мой взгляд и я вспомнил.

Ницше не оставлял себе шансов: "Падающего подтолкни".
Рабле бы сказал: "У меня метеоризм, и видимо завтра будет ураган".
Испанский художник, не помню, как его зовут (он где-то сейчас в дали), сказал бы: "Я плевал на свою мать".
Маяковский бы вставил: "Я люблю смотреть, как умирают дети".
Французский коммунист Камю усмехнулся бы: "Пусть они встретят меня криками ненависти".
Ещё один, ныне пока живой русский перебежчик не преминул бы резюмировать: "Я ебал вас всех..."
Сартр бы дополнил: "Тошнит".

Это просто рефрен какой-то. И только я, Рысаков, досадую на свои вспышки мизантропии, со своим мелким страхом перед этими великими людьми.

- Ощущение, что ты обитаешь в серпентарии, усиливается досадными коммуникационными кабелями под рабочим столом, в которых постоянно запутываются ноги. Твое невозможное упрямство, анархизм и амбициозность и приведут тебя к тому, что ты станешь рекрутом.
- Ну и что? Что в этом плохого? Рекрут - тот же счастливец, что неиспечённый жених.

я перестал любить свою работу по нескольким причинам, в том числе потому, что почти не вижу любимую, да что "почти" - не вижу совсем, то есть вижу слишком много утром набираю номер "100", чтобы узнать время и механическая кукла сообщает мне время с точностью до секунды, и думаю, насколько же это глупо и абсурдно, ведь точная сверка часов в современном мире возможна только с помощью электроники, а никак на слух, потому что пока эта кукла произносит "сорок пять секунд", наступает уже сорок шестая а потом я звоню ей и на мой вопрос "как твои дела?" она отвечает "ничё" и здесь тоже проступает полная бессмыслица, точнее, грамматическая бессмыслица неполного предложения, ещё немного - я я, как Одиссей, начну отвечать на вопрос "как тебя зовут?" - "Никто"

но я люблю деньги