Cамое первое моё литературное произведение, отчасти написанное на дереве. В смысле: написал его сидя в кроне сосны. Безнадёжно утеряно... А впрочем, оно хранится у А. Но мне вовсе не хочется видеть А. Остро захотелось его перечитать. По текстам как-то скучаешь стабильней, чем, например, по бывшим женщинам.

"Глажу курсором твои слова..." Только сейчас понял всю загадочность этой фразы. Стрелка, наведённая на "активные" фрагменты текста, превращается в руку с вытянутым пальцем. Очень трогательно.

Об актёре Куценко: "...с юмором относится к требованиям второй половины своей партнёрши".
О нём же и Орбакайте: "...им пришлось побывать в шкуре своих 10-летних детей".

В редакции на 1905 года я чувствую себя превосходно. Во-первых, за работу платят. Во-вторых, кормят (точнее, даже заставляют есть. Сегодня, в частности, на моём столе бутерброды с мясными деликатесами, манго, сливовый торт. Учитывая, что я перешёл на гречку, это сказочно). В-третьих, старорежимность атмосферы. Душевность, может быть, советского образца. Мраморные стены, четырёхметровые потолки, огромные окна. Длительные чаепития и разговоры о разведении цветов. В-четвертых, вид из окна на Красную Пресню. В-пятых, дорога к метро через переход, в котором всегда играет музыка, как правило, джаз. В-шестых, восхитительные несколько минут стояния у метро, когда я, к примеру, пью пиво. Рассматриваю прохожих и скульптурный героический ансамбль. В седьмых, оно же и в-первых, я единственный мужчина в отделе.

Присылает письмо с темой: "Хочу". С нетерпением открываю. Хочет: «35 мм». Фестиваль японского кино, ул. Покровка, 47.

печься ли поэту о признании?
весь мир в его кармане
и похлебка из одной чечевицы

Я физически хочу в Крым.

Она сдабривает суп оливковым маслом
лавровый лист летит
в кипящий котёл - на славу
Чад на кухне
томится моя душа

Чёрные начинают и выигрывают. СМИ затаили дыхание. Он намерен завести дворняжку, а у дочки проблемы со здоровьем: нужна гипоаллергенная. Этот темпераментный парень хочет выйти из Ирака и акцентироваться на Афганистане. В 1996-м он посетил - в составе делегации - Украину и удивился, когда ему показали бараки: зачем ЭТО назвали его именем?

С его приходом как-то особенно стал чёрен мир. Я сижу в гостиной, курю вишнёвый табак, потому что запретил себе курить в гостиной ЯВУ ЗОЛОТУЮ КРАСНУЮ: после неё дурно пахнет. Не успевая доделать то, что начал, я бросаюсь на все вакантные амбразуры: что ещё не закрыто моим телом, не постигнуто моим умом?

Смешно беспрестанно играть в жизнь, смешно видеть эпизоды, которые нескромно жаждут стать историей.

Замоченная вчера фасоль
заветренная томатная паста в банке
две картофелины и морковка.
В морозилке
давно присмотрел небольшой кусочек мяса

Когато луната се пълни, аз се изчерпвам. Преставам да бъда необуздан. Струва ми се, даже като мъж отслабвам, не съм така яростен, всеяден, ловък. Интереса към срещнатите женски форми – на Краснопресненска (розови чорапи, лачени ботуши – тук навсякъде гъмжи - от просяк до блясък) приемам скептично. Моята спътница ми взима силите. Започвам да живея автоматично. От изблици на ксенофобия и безсилие се скапвам жестоко.
Тя се появява през почивните. В събота се караме, в неделя помежду ни настъпва мир, той не успява да ме възкреси за нов живот, объркан съм. Разделяме се за цяла седмица, натрупали необоснована злоба един към друг.

Ако бях жена, щях да се оглозгам и да си се изям: това открих във ваната. Водната леща създава илюзия – дали затова котаракът като омагьосан се е взрял – не в мен, в проблясващата картинка. Във водата всеки става малко нещо Аполон.

Боже, колко боклучав, жалък, гаден е на места този разказ, започнах да го чистя, за сега повърхностно, но като искам да го видя главен в книгата, изпадам в отчаяние. Изчистих до тук примерно 4%, а трябва да съкратя четирсет процента, че и отгоре. Тоест най-малко десет пъти повече. Трябва да вложа сили за преписване, а не за писане. Да замаскирам цялата наивност, прозрачност, лекомислие и маниерност. Да унищожа даже намека за красивост.
Той, от своя страна, не трябва да бъде великолепен. Трябва да бъде дързък, написан като че ли на разбита с мощни удари клавиатура. С него ще се събуди моята мъжка ярост. Никого да не слушам, за никого да не се оглеждам. Да руша текста. Да възстановявам реда. Да отстоявам, а не да множа думите.