брезата под прозореца
жълтее на кичури
мисля за всички вас

Иногда хочется секса элементарного - простого как финский нож, длинного как взгляд в романах Достоевского; естественного обнажения пологих гор - гляняных, тектонически непроснувшихся, плавных успокоительных крыш с узорами, под которыми царит тень и покой и дрожь занавесок. Чтобы пластика линий, почти что женская, взывала требовательно об архитектурных излишествах.


Понякога ти се иска просто секс - обикновен като фински нож, дълъг като поглед в романите на Достоевски; естествена голота на полегати склонове - глинени, тектонично несъбудили се, успокояващо плавни рисувани покриви, под които царят сенки и покой, и трепет на перденца. Така че пластиката на линиите, така женствена, настоятелно да изисква архитектурни излишества.

- "День, посвящённый терпимости"... Хм. Посвящённый. Это чтобы не было аналогии с домом терпимости.
- Лучше бы оставили "толерантности".
- Видимо, не верят в просвещённость нашего общества...

всякий в жизни может найти душеприказчика
чтобы не своими руками
рукописи отправить в топку

Мне наконец удалось сделать набросок того поведения, которому буду следовать, когда во мне наступит полное спокойствие (после полного затмения) - под тоннами снега душа уляжется и устоится, смятение пройдет, сгорит в снежной искристости.(...)
Думал о том, как сконструировать буржуйку в своем кабинете в Золотово - или же легче на нее заработать? - из железной бочки. Хочется мариенгофовской, хармсовсой, гамсуновской нищеты: книги на полках, живой огонь, вечный сугроб под фонарём. Метель. Ночь. В трубах гулящий ветер.

Расстеленная на паркете тигриная шкура. Мраморный дог. Женщина в кресле, с длинным мундштуком в руке на отлете.

Н. подарила шарф под шею бальзаковскую (у него была бычья шея). Таким образом, предстоит дальше что: выть и писать. И это славно.

Неизбежная необходимость в самонаблюдении: если за мною кто-то наблюдает, я, естественно, тоже должен наблюдать за собой, если же никто другой не наблюдает за мною, тем внимательнее я должен наблюдать за собой сам.

Можно позавидовать легкости, с какой от меня может избавиться всякий, кто поссорится со мной или кому я стану безразличен или надоем (при условии, что дело не идет о жизни; когда однажды казалось, что у Ф. дело идет о жизни, избавиться от меня было нелегко, – правда, я был молод и силен, и желания мои тоже были сильными).

в началото бе сняг
без книжни апликации по стъклата
а хората изглеждаха познати

Изменение в "Черное и белое": "На дегорском диалекте осетинского языка вопрос "Где я буду сегодня ночевать?" звучит так: "Чи за нес камиес фанай кутун?"

Ценная фраза для путешественника.

Не во всяком цивилизованном офисе сотрудники матерятся. Но много и охотно это делают в редакции. Женщины в курилке между собой говорят - о чем? - о политике. Мужчины: "Я так часто читаю о том, что курить вредно, что думаю: а не бросить ли мне читать?"

Сегодня весь наэлектризован эротикой. В метро впервые перемахнул заградительный барьер - мне понравилось, только мешает портфель и бендеровский шарф до колен. Сначала были семь девушек с серьгами в ноздрях (я специально пересчитал их). В их окружении ехал до "Проспекта Мира" и думал о Прусте. У понравившейся мне были слишком большие руки, чудовищно большие, доярочные. Потом где-то на кольце вздрогнул: а ведь у неё давно не было женских дел, а она всё молчит. Потом случайно поймал взгляд журналистки, когда нащупывал во внутреннем кармане джинсов зажигалку.

Отсюда в очередной раз собираюсь сваливать: кризис, непрофильные активы, задержки и проч. Ага, и прочь из продажных СМИ. Я уже ностальгирую по прекрасным старым временам.

Все лица изменены.

в начале был снег
ещё на окнах не клеили аппликаций
а все люди казались друг другу знакомыми