С какво да съблазниш влюбената?
Не с унции злато, нито с наниз от ключове.
С думи

Этот рисунок объяснил мне причину моего детского страха перед клоунами. У клоуна рот плотояден. N., я публикую, это хорошо, правда.

Чем обольстить влюблённую?
Ни унциями золота, ни ожерельем ключей.
Словами

Под глазами черные тени,
дым - моё второе дыхание.
В груди цветущий сад с буйными травами

Однажды он загадал загадку: чем больше из неё берешь, тем больше она становится.

Загадка полна глубоким философским смыслом.

Это и физическая страсть, и жизнь, и слезы, и любовь.

отсидеть его в декрете. Дело за малым.

Настала пора квотировать сигареты. Я доселе не знаю, сколько выкуриваю: надо считать. Здесь условностей нет. Не важно, что я делаю три-четыре-пять тяг и выбрасываю. Люди думают о здоровье, а я нет. Этому положить конец. Я всё ещё не сбрасываю со счетов, что могу быть отцом ребенка, и только поэтому должен взять себя в руки. Никаких окурков на краю ванной. Никакого курения в гостиной. Про пиво я вообще молчу.
Здесь и такая тема: вчера был разговор с бильд-редактором. По ходу дела, мой балласт, с которым я вышел в мир, состоит их трех моментов. Генетическая предрасположенность к взрывности (уже то, что я её осознаю, я побеждаю её в
себе). Второе. Наследственная же предрасположенность к карамазовщине - пьянству, бузотёрству и сладострастию. Нужно вырастить в себе немца, это не поздно. Воцерковиться. Посещать малопосещаемую церковь (чтоб не толкали и не ругались бабки). Третье. Физические причины, в которых я не вправе обвинять мать, поскольку её благожелательность принесла свои плоды (я, тщедушное и почти воздушное существо, могу дать нормальный отпор в потасовках). Пошатнувшийся мозжечок в результате двухлетнего испытания боксом (ударами по голове) и парашютным спортом (неудачного прыжка) необходимо успокоить. Если потребуется - прибегнуть к последнему: к помощи врачей.

Но лучше включить в себе немца и все самому исправить.

В редакции стали пить по-черному. В международном отделе дым коромыслом. Последнем человеком, у которого я смог занять, была С. Бабы голодны, озлоблены и неадекватны. Ошибки пропускают даже в заголовках и, что интересно, отказываются идти домой, когда их отпускают раньше. Налицо осатанелость. Бильд-редакторы в поисках работы. С.М. привиделось, что METAL пишется с двумя L. Л. Д. отсутствует (как я предсказывал), шефиня в отпуске, литредактор через день в запое. Этот бардак могли бы спасти репрессии, но кому их проводить? Я снимаю проклятие с Л.Д. Я уже и не помню, из-за чего погорячился.

Вот типичный пример того, как думаешь одновременно о всем и о всех. Это когда смотришь на свою жизнь взглядом опекуна и подопечного одновременно. Взываешь к помощи бога и борешься с ним как Иаков - но только во сне. Вспоминаешь и мечтаешь.

Вспоминаешь: что Кафка тоже позировал нагим одному художнику. Как в Монголии нашел складной нож о шести лезвиях и вымачивал его в одеколоне, думая, что спирт съедает ржавчину. Как младший брат танцевал под Бреговича в квартире на Выхино. Подворотни Таганки: смешные афиши в арках домов, Новодевичий монастырь, свалки, поцелуи, Москва-река. Подворотни, глухие заборы, серые стены, бетонные, мраморные, из ракушечника под звездным небом разных городов и стран, куда отваливался отлить и поднимал глаза к небу. Девушку, которая бродила закатав юбку по ночному Критскому морю. Настилы крымских причалов, ре-минорные фуги Паршина в Консерватории, найденные на помойках куклы-неваляшки и фразу М.: "Странно это - когда вместо рук - крысы" (о кукольном театре).

Мечтаешь: да ни о чем не мечтаешь. То есть: мечтаешь обо всем. Одиссейство, канатоходство, комедиантство. При жизни реинкарнирован: так выживаешь. Здесь и везде, в корнях и в кроне. В пауке сарая отдаленной северной деревушки, в камне, под которым хоронил Раскольников деньги. Полон, пленен, Гуинплен.

Иногда хочется секса элементарного - простого как финский нож, длинного как взгляд в романах Достоевского; естественного обнажения пологих гор - гляняных, тектонически непроснувшихся, плавных успокоительных крыш с узорами, под которыми царит тень и покой и дрожь занавесок. Чтобы пластика линий, почти что женская, взывала требовательно об архитектурных излишествах.