Это для тех, кто собирается выехать в Крым на машине и мониторит на эту тему сеть.

В сети много устаревшего и имеющего привкус лихих 90-х. Однако обстановка изменилась. Никаких "ряженых" на дорогах - казачков, экологов и проч. я не встречал. На границе простоял четыре с половиной часа в обычной ночной очереди. Не обязательно менять деньги в буферной зоне - пункты обмена появятся сразу на украинской земле, работают ночью. Что нельзя сказать про мотели. В сезон они переполнены, мне пришлось проехать ночью по плохой дороге до днепропетровской магистрали, где заночевать на паркинге, преклонив голову на ручнике. Сотрудники дорожной инспекции любезны, охотно берут 50 грн (200 рублей) за то, что карается 450 гривнами: несоблюдение движения по стрелке, поворот не из крайнего правого ряда.    

 

Прошедшей ночью на Зелёном мысе (южной точке полуострова) было 38. Собирающиеся над Ай-Петри тучи проливаются в горах и насыщают воздух почти сочинской влажностью. 

западную сторону Крыма, Тавриду, объездил в первую неделю, восточную - Киммерию наметил на будущей.

Позавчера был Инкерман (тур. пещерный город). Черепа, которые мечтал увидеть ("Мы были такими, как вы. Вы будете такими, как мы").

 

Никто мне так и не сказал, будут ли меня штрафовать на Украине как неопытного водителя, если я просто вырежу из экзаменационных билетов маленький знак ограничения скорости "70" и наклею его на заднее стекло моей серебристой птички? Следующий пост хотелось бы написать из бара "Карамба" в любимой моей Алупке (Алубике, или, как говорят генуэзцы, Люпико). Ибо этот город (наверное, не город даже, а ПГТ - посёлок городского типа) - продолжающийся факт моей биографии, в отличие от той же Вены, которая являются фактом скорее случайным, невзирая на то, что тоже её люблю.

(...)

Надо чем-то занять молодой этнос. Идея московского мэра об орошении южного региона сразу отметается - мэр скоро гикнется (в политическом смысле), вот он и ударился в словотворчество. Застарелые президентские амбиции, говорят, не дают покоя. Но земледелие как-то на Кавказе не смотрится. Скажем прямо: народы с определённым опытом иждивенчества не кажутся способными к терпеливому кропотливому труду. А сколько рабочих мест появится, если Чечня, например, станет курортом! Не беда, что традиционное гостеприимство - это ещё не сервис. Не беда, что слишком глубока пропасть между гостеприимством и хлебосольностью. Развлекательные зачатки отрасли уже есть. Лезгинка и вообще танцы на баксах. Пейнтбол с оголёнными девушками. Развесёлое умыкание невест.

Но если говорить серьёзно, несистемным правым следовало бы перестать ёрзать по этой теме. Это не заслуживающая уважения стратегия маргиналов и анархистов с Триумфальной площади - уповать на то, что "чем хуже, тем лучше", и беситься от того неисправимого факта, что русские простились с пассионарностью уже в веке Достоевского. Что не могут разобраться с самоидентификацией, что в гротескных акциях "Русский, помоги русскому" тиражируют образы инвалидов. Что погрязли в неправильно понятом ницшеанстве, воинствующей антиклерикальности и даже в тупом гитлеризме и не стыдятся того, что государство стимулирует их рождаемость, тогда как вайнахи, вернувшись с депортации, быстро определились: подняли зелёное знамя и начали плодиться. А мы всё запрягаем. Романтизируем периферийные народы, добровольно вылепливая им имидж неких сицилийцев. Только до сицилийцев они недотягивают. Нам кордона из казаков достаточно, чтобы урезонить их природную экспансивность. Нам стоило бы присоединиться к правому европейскому движению и остановить миграцию. Нам следовало бы всеми силами избегать греха сепаратизма, но настаивать на разведении засидевшихся гостей по своим квартирам. А для этого перестать их закармливать, но выставить им счёт за имперскую пайку.

Ведение блогов с открытым забралом провоцирует паранойю. Но это не про меня. Мой блог, напротив, мне только помогал в борьбе с собственными фобиями и фрустрациями. Я совершенно спокойно пишу о людях в радиусе нескольких метров от меня. Я никогда не боялся людей - помните это заклинание у... Кормильцева? Бывают казусы. Порой даются неоднозначные оценки. Но никто ещё теоретически не обосновал, как правильно вести блоги. Мы с вами работаем над этим. Среди мусора вырастают кристаллы. Реинкарнируется литература. Прямо на наших глазах.

В моём псевдониме (аватаре) нет никакого эксгибиционизма. Всё очень просто: мой аватар - моё имя и моя ответственность. Если человек микроб, я пишу об этом. И подписываюсь. Если Гельман - великовозрастный пигмей, то зачем стыдится этой очевидности?

В моей жизни началась небольшая болтанка. Вчера собрался коллектив редакции, в которой я когда-то работал, и там был, в частности, Прибалт, человек с недружественной мне жизненной концепцией, но которому в чём-то я всегда симпатизировал. В чём? В этой прямоте, которой невозможно подражать. Была С., о которой я достаточно много писал, порой с преувеличенной нежностью (мне надобно кого-то всё время воспевать или просто по жизни отслеживать). С. почему-то была огорчена, когда узнала, что я радикально перестал бухать. Но такая реакция - женская - мне уже встречалась, нет времени её анализировать.

Потом я уехал к себе в деревню. Там (а это с недавних пор моё самое главное убежище) я впервые застал жуткий инопланетный ландшафт. Тишина кладбищенская - не слышно ни кузнечиков, ни птиц, ни лягушек, всё окутано синим дымом и резко светит молодая луна.

А микробы гения всегда донимают. Иногда эти микробы носят даже незамысловатые русские фамилии.

В моём дневнике можно узнать: как избавиться от широкого спектра страхов, меркантильной подруги и алкоголизма, дурновкусия, сквернословия и филосемитизма. Как, с другой стороны, воспользоваться самым редким в нынешнее время качеством нравственной личности: неуверенностью в себе. Как сесть за руль автомобиля, если ручонки дрожат. Как не путать случайные поллюции с оргиастическими актами творчества.

И вот эти люди вспоминали погибшего журналиста. Журналист тоже с недружественной мне жизненной позицией и даже родом со Львовщины, но те, кто внимательно меня читает, знают, что я принял окончательное решение и взял его имя для своего будущего текста. Длинный синий стол в одном заведении в переулке возле Большой Грузинской, газетчики и проч. "Журналистки", главным образом блядюги или лесбиянки. И портрет этого парня.

И я тогда подумал: 31 год ему было. Но что за дьявольщина? Что я здесь делаю среди этих людей, которых я не знаю и лишь видел в коридорах редакции в течение двух-трёх лет? А вот что: погиб этот человек, и тотчас родился мой герой. Я подумал об этом без всякого тщеславия. Какое тщеславие? Мне нужно было спешить - отвозить в деревню балконную лобелию, чтобы она не задохнулась в этом городе.

Животные снятся редко. То есть не животные, а звери. Часто снились собаки, но это было объяснимо: пьянство и связанные с ним приступы кинофобии. Но однажды, как говорится, сдал бутылки и сел за руль. Выбросы адреналина под контролем педали акселератора, с собаками проблем нет. Не хожу по безлюдной местности пешеходом. Раньше снились. Извилистые, как хорьки или таксы. Но вот в сезон, когда коронной фразой стало "похолодает до 33 градусов", приснились звери. Оборотни. Нападение медведя, превратившегося в тигра. Я защищался. Тигр, кажется, даже похвалил меня. Молодец, мол, хорошо защищаешься.

Потом у тигра вдруг обнаружилась белая коса. Как у Тимошенко. Здесь анализ сна разветвляется сразу по нескольким направлениям. Первое:  подсознание вытесняло девочку из Бердянска, которую я изначально честно предупредил, что жениться на ней не буду. А она, стало быть, является. Второе: мне в принципе нравится Тимошенко как женский тип южнославянской хитрой и кусачей (алчной) женщины. Третье: (...)

Ни о Креаторе, ни о креативщиках не напишу сегодня. Лимит времени исчерпан.

Счастье накрывало на 2-й Брестской улице, когда я шёл, по Битову, "расталкивая дома", вдыхая такой родной воздух столицы. Бывает же элементарно химически хорошо - так, что хочется разбиться головой об асфальт... Словно ты кинорежиссёр, а за тобой следует свита ассистентов; от правдоподобности декораций, преломления лучей искусно спрятанных софитов заходится сердце, не хватает трости, как у Петра I, потому что не идёшь, а летишь: в лицо ветер (хорошо поработали манты - монтажники сцены), хотя точно знаешь, что ни в кого сейчас не влюблён, напротив, как никогда покинут и одинок, но, попадая в пешеходную зелёную волну (машины пропускают тебя к Маяковскому), принимаешь окончательное решение с именем своего героя и снова на каждом шагу душа возносится к московским золочёным шпилям - стопснято.

Встретил двух предположительных москвичек - без косметики и чрезвычайно скромно одетых. Неспешных. По Булгакову, который никогда не бежал к трамваю, даже когда опаздывал.

И кстати, я направлялся к мемориальному дворику, булгаковскому подъезду. Там теперь, в приёмной нотариуса, проходят мои встречи с родными. За оформлением разных негоций.

Сегодня представителем нотариуса была молодая особа с перламутровыми губами и назойливым декольте. Она убедительно просила меня прочитать до буквы подготовленный документ. Что было в документе, меня не интересовало, а данные я проверяю скрупулёзно просто в силу своей профессии - я корректор. Удивлённо подняв на неё глаза, я всё понял.

Девушки падки на белые туфли и портфель из настоящей кожи, даже если он потерял форму от июльской жары.

На 21.02 это было единственным за весь день утешением моего страдающего мужского самолюбия. Всё остальное время мой нос был зарыт в разного рода бумагах.

Бумажная литература значения не имеет, электронная - тем более. Люди, знающие аромат старой книги, вскоре прослывут чудиками. Пытаясь вести дневники, теряют хватку в жизни. Наверное, скоро изобретут устройства, которые внутреннюю речь будет напрямую транслировать в блог.

Сегодня я узнал о смерти одного своего бывшего сослуживца и перечитал его статьи (он журналист). Невольно задумаешься: а что будет в случае твоей смерти? Коллеги забьют твоё имя в сети, а там - много непроверенного, сырого, дикого... Много тебя живого, паясничающего. Или гневного и оскорбительного. Охранник остановит кого-нибудь из твоего отдела на вахте и скажет: "Посмотри", и укажет на портрет в чёрной рамке, перед которым, скажем, 36 гвоздик...

Я уже много лет ничего не читаю. Хотя за свою жизнь прочитал очень много. Но сейчас понимаю, что мог бы ограничиться двумя-тремя книгами, одна из которых - "Посторонний" Камю. Главного героя зовут Мерсо, если не ошибаюсь. Вторая - "Процесс" Кафки. Там героя зовут К.

Ежели - после Крыма - начать писать текст рациональный по жанру, покончив с практикой писания без руля и ветрил, не назвать ли героя именем погибшего журналиста?

Я снился себе учителем русского. Во время перемены бродил по городу, думая о своих шестиклассниках. Возвращался воодушевлённый встречей с ними, несмотря на то что обратный путь в школу приходилось проделывать через яму с гастарбайтерами-копателями, довольно озлобленными.

Говорят, в городе угар и мэр не соответствует занимаемой должности. Но эта гарь - не гарь торфяников, пытаюсь вообразить себе я. Это чад с кухни этажом ниже, и стыдно спрашивать с мэра, в целом милого и симпатичного человека, только малость подкаблучника, за то, что стёрлась грань между приватным и уличным, и по ночам даже теряется, наверное, самообладание одиноких прохожих, когда они слышат доносящиеся из душных спален приглушённые женские стоны.

И если мэр совсем не заботится о горожанах, а только раздаёт пощёчины подчинённым, если не устанавливает на объездной дороге воздушные фильтры или ветровые пушки, то у нас всё-таки есть заботливый премьер, который тоном отца народов рекомендует нам в этот зной пить больше горячего чаю.

Дача прежде всего психотропна. Она провоцирует дежавю. Дело не только в одурманивающей пыльце с окрестных лугов, от которой сознание работает иначе, спонтаннее. Скушные дачные звуки в середине дня  - скрип качелей, детские крики у пожарного пруда, близкий плеск у соседского мойдодыра, стук деревянных молотков конопатчиков (к этим звукам можно добавить шум двигателей газонокосилки, электронасоса, скутера) - записаны на подкорку, потому что многих из нас в детстве после обеда укладывали спать. Наши подушки пахли солнцем.

Моя подруга так однажды и сказала, когда поливала из шланга розы: "Поймала дежавю". Я попросил её рассказать подробнее, но она ответила коротко: "Крым". То есть то, что она делала, - то ли было, то ли будет в Крыму. Таков феномен дежавю.

Сознание на даче перестаёт быть неволшебным. Потому что, скажем, скоро начнётся ночь, и, например, облегчаясь, можно смотреть на звёзды. Или, проходя по тропке, уловить чуть-чуть ментоловое веяние матиолы или какой-нибудь ночой фиалки. Или услышать гармонь, кому повезло и у кого дом в деревне. Посмотреть по телевизору передачу, которую ни в жизнь не заставил бы себя смотреть в городе. На кухне, где стоит - летом наиболее отвечающая своему названию - холодная буржуйка, липкая лента от мух свисает с потолка, конфеты - сливочная помадка - горкой лежат в розетке, и - преждевременная гордость сада - букет астр, которых в общем-то ждали к сентябрю. Даже из душа на даче льётся живая вода. А утром - на оставленном, обойдённом в прополке сорняке вдруг распустится мак. И начнётся хорошо завуалированная дачная психоделия.

Вот тля копошится на нераскрывшемся бутоне розы. Такой не увидишь в интернете на самой профессиональной макрофотографии. Нужно приготовить мыльный раствор (мыло натереть на тёрке) и опрыскать. Вот розовеют помидоры. Маленький мальчик, не владеющий стереотипным мышлением, веско поправит: "Они оранжевые". Поневоле задумаешься: при сопутствующем зелёном отнюдь не розовый цвет предвосхищает красный.

Сегодня она вернулась из Кингисеппа. Для меня, как для неопытного водителя, ехать встречать её в Шереметьево было, как бы сказать... лишением последней невинности. Трэшево-хорроровским жёстким драйвом. Я проехал нужный поворот, спрашивал дорогу у одетых в парадные рубашки ментов, бомбил с поросшими рыжим волосом животами и нацменов с золотыми зубами и возвращался в сторону города в пробке, поглядывая в грозовое небо, в котором летела она. Впервые за рулём выкурил сигарету. Но что этот драйв по сравнению с накопленными дачными откровениями...