Завтра: снять плиссе гофре с капота.

В смещении субтропиков к полюсам и таянии ледников я нахожу оправдание миграции южан на север.

Ослышки из песни, которая въелась мне в мозг со времён моего трудного детства.

Фраер, толстый фраер на рояле нам играет, девочки танцуют и пижоны поправляют свой "кис-кис". Сегодня Ланжерон гуляет, сегодня Беллочка справляет свою помолвку. Просим спеть ее на бис.

Здесь пока ослышек нет, но я хочу поправиться: моё детство было не трудным, но располагающим к отклоняющемуся поведению и романтическому восприятию преступного мира. И если моя фройляйн часто упрекает меня в сквернословии, когда я за рулём, она даже не подозревает, что я за свою жизнь слушал ещё что-то кроме 9-й симфонии.

Белла, не ломайся, не рассказывай мне майсы...

Поскольку я слушал эту песню, конечно, не в исполнении Розенбаума, то последнее слово не мог расшифровать за сильным одесским акцентом, ну а про ломание девочек мне объяснила мама..

Помнишь, Белла, как в Херсоне мы давали изумительный гастроль...

Про Херсон в последнее время я узнаю всё больше и больше. Хочу туда.

"Хрусты" летели и летели, а мы с тобой давно вспотели,

То, что "кусты летели", надеюсь, никому объяснять не надо.

мы танцевали нежный танец "карамболь".

Вот! Вот это слово, начертанное в Сети, чтобы спустя десятки лет я наконец его увидел и узнал, как оно произносится. Теперь я понимаю, что ресторан "Карамба" в Алупке я люблю не только за то, что в нём есть Wi-Fi. Но в детстве мне слышалось: "Тарамбо" с ударением на последнем слоге.

А потом прощались nемными ночами. Надо было что-то где-то и кому-то вставить в бок.

За найденный у меня в кармане нож в первом классе родители несколько дней не выпускали из дома...

Но мой знакомый опер - сука - меня замел в тот день у Дюка,

Про Дюка я тоже узнал совсем недавно в связи с другой песней - но не сейчас, не сейчас...

И нам пришлось с тобой расстаться - вышел срок. Что-то мало света... Не пойти ль нам в кабинеты? Толстый лабух

"Лабух" было как-то само собой понятно...

нам сыграет. Эй, маэстро, колыбельную давай! Мужчина, я просю гарсона, И чтоб извозчик был с фасоном,

то есть почему-то с кожаным фартуком, какие представлялись мне на извозчиках из романов Достоевского.

А если будут беспокоить, то стреляй. Катим в дилижансе. Шухер! Впереди кожанки!

Слышалось: "Таганки" - типа пацаны из другого района.

Вот непруха! Это ж надо! А какой чудесный вечер был!.. В петлице ландышей букетик, у Беллы дамский пистолетик,

Ну конечно, аллюзии с "Парабеллумом"

Который я на Пасху Белле подарил.

Пасха - это бабушка. Добрый праздник, куличи и пистолет, завёрнутый в рушник...

Господа и дамы! Вы ходите прямо. Я пошел налево, Guten Abend, meine Liebe, Белла, киса, не скучай! Сэмен, ходите рядом сбоку, без вас мне жутко одиноко. Холера ясна, Сёма, прыгайте в трамвай.

В корне неправильно называть готовящийся документ "кодексом москвича". Москвич или москвичка совсем не нуждаются в сведениях о "местах в городе, где можно познакомиться с москвичами", они в общем-то в курсе того, что в столице не принято ходить в национальной одежде, лузгать семечки в метро и пристально смотреть на женщин в полупрозрачных платьях. Правильнее было бы назвать документ "кодексом натурализованного москвича", т.е. человека, разными способами прописавшегося в Белокаменной и научившегося "акать", не бояться машин и стоять справа на эскалаторе. Когда этот документ будет готов, не лишним будет положить его на стол префекта Ирины Рабер, уроженке города Пушкин, благодаря которой у нас жёлтый анклав на северо-востоке города.

В моей голове перед сном крутятся разнообразные прожекты. Например, создать общественный резонанс по факту представительства в Общественной палате лиц с неоднозначной репутацией: от Гельмана до Канделаки. Или утешить мужчин, в отношении которых неблаговоспитанные дамы в своих блогах каламбурят, используя идиому "на худой конец" - указав неблаговоспитанным дамам на то, что всё дело может быть в степени раздолбанности их дупла. Внушить оптимизм коренным москвичам, будем догадываться - недовольных тем, что треть столичной недвижимости раскупается приезжими... Когда мы придём к власти, каждый сверчок сядет на свой шесток.

Из-за этой жары я просыпаюсь словно в угаре, спотыкаюсь не только о плинтуса, но и о дверные наличники.
И моя девочка говорит мне, что у нас в коридоре тусклый свет - от энергосберегающих медведевских лампочек.

Вчера ночью на термометре за окном было уже 25.

Доморощенное женское ню претерпело странную метаморфозу в июле. Да что я говорю - не метаморфозу, оно потерпело фиаско. Бюсты и ягодицы вдруг стали травматичными даже для слуха эвфемизмами. А настоящими, подлинными обозначениями того, что мы теперь видим, стали потные буфера и кормы.

Женщина в жару теряет трансцендентность.

Кстати, французский парламент сегодня проголосовал за запрет ношения в публичных местах хиджаба. В сентябре это решение должен одобрить сенат.

Опять гулял вдоль Симоновского вала. Прошёлся на этот раз по солнечной стороне улицы, мысленно прокручивая 9-ю симфонию Бетховена. Фотографировал подсолнухи на мобильный телефон возле какой-то корчмы, дошёл до Крестьянской площади, посидел немного в тени на ограде аллеи, глядя на Новоспасский монастырь и выгоревший газон, зашёл в магазин "Комус" - в слабой надежде найти в нём автомобильную наклейку с восклицательным знаком, но не нашёл, зато на улице купил мороженое с шоколадным тюнингом, потом, через несколько шагов, купил ещё такое же мороженое и "Ред Булл", на Таганке с удовольствием отметил, что, как и прежде, на известном пятачке кипит точка нумизматов в старомодных летних шляпах; какой-то прохожий спросил, где Гончарная улица, но я, памятуя о данном себе обещании, сказал, что не знаю, и пошёл по Гончарной улице в сторону святого Пантелеймона, мимо жёлтого дома спустился по самому крутому в Москве - Большому Ватиному переулку, вышел на Славянскую, посидел у Кирилла и Мефодия, спохватился, что на мне голубая майка, а этот сквер - излюбленное место встреч гомосексуалистов, и поехал по своим делам.

За время моей прогулки ни одна таджикская девочка не пострадала.

На заре, просыпаясь доить коров, она улыбалась и, ещё не сознавая отчего, вспоминала: "Нынче что-то есть радостное. Что же? Григорий... Гриша..." Пугало это новое, заполнявшее всю её чувство, и в мыслях шла ощупью, осторожно, как через Дон по мартовскому ноздреватому льду.

Сегодня, в начале жаркой недели, должен состояться процесс над компаньонами Гельмана. Кто такой прежде всего Гельман? Пронырливый коростель, в сущности скупщик конъюнктурных произведений, которые, может, видели люди, живущие в пределах Садового кольца (если говорить о московских реципиентах современного искусства). Мой сосед по даче Володя, рабочий завода "Электроизолит", знает из трёхпрограммника про осьминога Пауля, а про Гельмана не знает ничего. Мой папа, пенсионер, бросивший читать "Московский комсомолец", наверное, тоже ничего не знает про конъюнктуру рынка современного искусства. Девушке в чёрном купальнике на пляже в Серебряном бору тоже глубоко по фиг, что существуют своеобразные люди, которых удовлетворяет наряжать обезьян в мундиры с орденами, напоминающими ордена Великой Отечественной войны, или писать матерные слова на иконах. Могу сказать, кого интересует Гельман. Провинциальных ущербных журналистов, вдохнувших столичный воздух свободы и "свободного" искусства и потерявших нормальную этическую ориентацию. Сумасшедших инсталляторов из-за рубежа, охотников за русской чернухой диссидентов. "Несогласных" извращенцев, которые лезут и лезут настойчиво на Триумфальную площадь и которым с известной долей иносказательности премьер прописал направление в дурку.

То есть нормальный человек, особенно в высокий курортно-дачный сезон, ничего не знает и знать ничего не хочет про Гельмана со товарищи. И симптоматично, что именно в пик этого сезона - без излишнего резонанса - будут наказаны кураторы деструктивных течений в "искусстве" - по статье, которая обычно вменяется правым. Очень жаль, что "мировое имя" Гельмана не позволяет остудить процессуально его головокружение от успехов на поле слепого и яростного инакомыслия.

Парадоксально, но Гельмана подняли правые, как в своё время о Сорокине заговорили после протестных акций одной молодёжной организации. Ни для кого не секрет, что на Западе любят оруэлловские вопли о попрании прав и свобод и запрете "неоднозначного" искусства и что плевелы недовольства - галеристы часто, даже будучи сильно избитыми, бывают сыты и довольны. Любопытно, что сделал бы Кадыров с этими кураторами, устрой они свою выставку в Чечне? Собственноручно расстрелял бы пейнтбольными шариками.

Кто такие правые, не знает ни рабочий Володя, ни девочка в чёрном купальнике, ни мой папа-пенсионер. Но они существуют. Это не только православные хоругвеносцы или евразийцы - мракобесы кабинетного учёного Дугина. Не только катакомбисты и хмурые бородачи из какого-нибудь общества православных граждан. Не только активисты и сторонники, кстати, тоже запрещённых в России партий и движений. Это ещё и правые художники, порой с атеистической или даже анархической позицией. Порой (и это самое важное) не чуждые греха авангардизма. Поэтому естественно, что у одного из фигурантов сегодняшнего дела, брата Виктора Ерофеева - Андрея ввиду замаячивших перед ним трёх лет колонии-поселения окончательно сорвало гайки и он перешёл в наступление на правых, инициировавших его посадку, таким образом навсегда отрезав себе путь к той свободе, которая обеспечила бы его деятельности незаметное и безбедное продолжение - без пристального и тревожащего внимания этих правых.

Таким образом, будут ли им объявлены колония-поселение или "условно" - вопрос второстепенный. Каждый день этих деструктивистов, не нужных ни широкому обществу с вменяемыми эстетическими запросами, ни родине, ни девушке в чёрном купальнике, - будет пахнуть прогорклой кашей.

Вообще я как-то убедился, что цветы фотографировать - неблагодарное занятие. Но порой это единственная возможность в общих чертах, где-то схематично представить философию своего сада. Или огорода. Или клумбы. Почва, с которой я работаю, лесная - суглинок. К сожалению, от неё катастрофически сохнут руки. Я лишён любимой привычки работать с землёй голыми руками. А всюду у меня - в том числе в дверце автомобиля - заначки со смягчающими кремами. Бывает, придёшь в гости, где сервиз за тыщу евро, сядешь за стол, а так хочется поплевать на ладони. Эта лобелия цветёт всё лето, моих заслуг в её "вынашивании" нет: куплена в рассаде в городе Хотьково на рынке по 50 рублей кустик. Роза - старожил Золотово. Изнемогает от жары и гипеурожайности.

Салат, который можно было бы назвать пирамидальным, я посадил в этом году впервые в жизни, он затмил кустик барбариса, купленный в прошлом году на рынке возле метро "Улица 1905 года" за 600 рублей. Конечно, я сделал их соседями не случайно. Они не только совпадают, но и конкурируют в цветовой гамме и нежности листьев. Я отношусь к растениям, как к людям, т.е. довольно безжалостно. При этом в своем саду я следую как гринписовским (культивирую интересные сорняки), так и вольтеровским началам. Рядом многолетники с японской горки, цветут фонтаном белого и розового. Клубника, на которую охотятся жабы и дрозды, - на заднем плане. На самом дальнем плане - кажется, матиола, семена которой прислала два года назад Маша из Варны. Уже бутонирует и выстреливает фиолетовым.