Это кусок пространства, которое возвеличиваю и называю Золотово. Напоминаю, что несмотря на то что есть множество географических точек с таким названием, мой загородный уголок носит придуманное имя (не потому что маскируюсь, а так, по прихоти). На фотографии изображены: вход в бункер под деревянной верандой, автомобиль, в свою очередь возвеличенный в тест-драйв-эпопее Ave, Aveo (за которую компания Chevrolet, увы, не платит мне ни копейки), резиновые коврики на просушке, подсолнух, лейка, замызганные глиной штиблеты, пострадавший от зноя садовый папоротник, вьюнок (благоговение по граммофончикам из детства, в которое, как известно, билетов не купишь), две яблони поздних сортов и отцветший многолетник без названия.

(...)истёрлось всё - не в жемчужину, которая, как известно, производится в моллюске за счёт трения песка, - а в прах.

Банально приводить довод, что мешает непреходящее удивление, каким образом я, без обиняков - вчерашний девиантмен (нет смысла искать этот неологизм в словаре) вдруг завтра встраиваюсь в свадебный кортеж или зачитываюсь анекдотами о "гайцах" и "дайцах" по линии Москва - Киммерия: далее везде. Где здесь место подвигу? Страданию? Брезжит ли здесь перспектива выбиться в фронтмены?

(...)

Слишком широкое разнообразие интересов губит меня.

Что с того, что она обращается ко мне на "вы"? Зато всем она говорит "пока-пока", а мне - "до свидания".

Москва ещё не Каир и не Улан-Батор, но уже почти Симферополь. Газоны в столице к середине лета сгорели, а из сточных решёток тянет крымским бульоном. Мэр лужков дослужился уже не до лесоповала, а до каменоломни.

После парикмахерской на Автозаводской думаю: пойду пройдусь.

Прошёлся до Велозаводской, купил автомобильную наклейку RUS за 5 рублей. Потом - Смирновский вал, Крутицкий вал, Большие Каменщики и Таганка. Как на одном дыхании. Дорожные строители, отдыхающие в тени лип, где-то - заброшенная, заросшая между домами железнодорожная ветка с заколоченной будкой смотрителя; пьяница, спящий вниз лицом под белоснежной стеной Новоспасского монастыря, милашки, многочисленные милашки, от которых кружится голова. А в голове регги Филиппа Киркорова, подхваченное с парикмахерской, в которой мастер сначала выстригла мне седой волос на виске, а потом, просто и прямо смотря мне в глаза, попросила, чтобы я прошёл с ней на кухню и водрузил 10-литровую бутыль на кулер.

С возрастом уже инстинктивно берешь спутницу за руку, чтобы перевести её через дорогу, и понимаешь, что уже где-то далеко то время, когда перед тем, как выскочить на сколько-нибудь волнующую встречу, ты тщательно мыл уши и, удаляя растительность на лице, особое значение придавал торчащей из носа (ибо и в ушных раковинах мог оказаться влажный язык визави, а твоя голова могла очутиться у неё на коленях). А также что где-то далеко то время, когда ты не знал других трюфелей кроме тех, что изготовлены на кондитерской фабрике "Рот-Фронт".

Два совершенно талантливых человека вышли из лиру - ГУВХ и Всё_реально. С первым давно чувствовался непорядок, начавшийся с Питера, но зная его непотопляемость, можно ожидать, что он ещё вернётся и побьёт себя в грудь. Вторая - единственная, с которой я встретился живьём по сети. На подножке поезда, как водится. На четыре минуты. Теперь, когда разрабатываю маршрут Москва - Ялта, на остановку в Запорожье не приходится рассчитывать. Может, и вышла замуж, как я предрекал.

Сеть - она такая. Что успел взять от человека - то и держи в кулаке, не разжимая. Какое-нибудь заветное слово. Эсэмэсочку в ночи. И снова между нами пропасть, хех. Как пишут в башорге: ""Раньше мне до моря было 15 минут, теперь 15 часов" - "Что, отлив?"

Небо, темнеющее перед пыльной бурей, выжженные газоны, орды азиатов, перекрикивающихся между собой гортанными голосами, - всё это напомнило мне детство, Монголию, но там песчано-каменную землю беспрестанно поливали из шлангов мрачные кочевники в тяжёлых стеганых ватных халатах. Мы не знали ни кондиционеров, ни кулеров, ни колы, мы прикладывались ртами к струям, бьющим из отверстий в оросительных системах. Приговор резкой континентальности суровее угроз рискованного земледелия. Да сохранит суховей от смерти мои многолетники, высаженные в выходные для японского - подмосковного сада...

Коммерсантом, правда незадачливым, был и Артюр Рембо - поэт с максималистским уклоном, талантливый автопиар-менеджер, чьё имя, на мой взгляд, излишне, особенно в либерал-дефицитном пространстве, раздули (если он известен обывателю, то только по строчке Высоцкого).  Я, ещё не пережив Рембо, не удалился в Африку, не забросил поэтическое слово, вопреки - или благодаря очень болезненной реакции на всепобеждающую пошлость, но нотариус на Садовой, 32-бис юридически закрепил моё право на предпринимательскую деятельность (в том числе на издательскую) - в день, Когда Отвалился Язычок Замка На Входной Двери Моего Городского Дома. Ибо придаю сакраментальное значение тылам и вообще люблю жить интересно и красиво.

(...)

Небеса, спасибо вам, что вы прислушались к моей мольбе и прикрыли мне доступ к источнику огульного и бессовестного счастья, из которого я дико алкал много дней. Спасибо вам, что ещё по дороге в центр на эскалаторе я наступил сначала на задник туфли тотчас фыркнувшей на меня гидропиритной гостьи столицы с аутичным отпрыском (хороших впечатлений им в вонючем зоопарке). Спасибо, что, отдёргнув ногу из преувеличенной деликатности, я тут же задел копыто какого-то уебота сзади, поставленное на ступеньку выше, чем того требует московский неписаный этикет. Спасибо, что по дороге с работы меня стали бесить болваны во вьетнамках на босу ногу. Спасибо, что по приходу домой во входной двери заклинило язычок замка и я на ночь глядя вынужден был копошиться с отвёрткой в ругах на площадке как вор. Спасибо, что лопнула галогеновая лампа в ванной, когда я рассматривал в зеркале нарыв на носу. Спасибо, что моя женщина легла раньше меня, но именно так, чтобы успеть сказать мне, что ужин на плите. Спасибо в общем и целом, что меня весь день окружали тупорылые липкие ублюдки (конечно, если не упоминать уютных, сексапильных, вменяемых и, главное - понимающих сетевых оппонентов). Наконец-то у меня всё плохо.