По приезду в Москву на свадьбу брата я сделал важное наблюдение: в столице очень чистый воздух. И эти приготовления к свадьбе, я вам скажу...

В "Тихом Доне" тоже сватают Григория. Он уже простился с Аксиньей в подсолнухах, сказал ей: "Надо прикончить с этим..." Аксинья - женская душа - подумала было, что прикончить - её мужа Степана. Ан нет.

Впрочем, в этом романе попадаются мне ошибки. Словоупотребительные. В том, например, месте, где на телеге сватье ветер выжимает слезу, а потом выжимается слеза у Аксиньи. Даже такие тексты несовершенны. Мир несовершенен, но ведь тексты должны быть идеальны? - думаю я. И сейчас, что-то по делу перечитывая своё давнее (нет у меня свидетелей, но я редко это делаю), соглашаюсь с собой. Должно быть в этой жизни что-то идеальное. Моё давнее не такое - оно вечно недоукомплектованное.

(...)

В Австрии есть местечко, которое называется Факинг. Дорожные указатели в нём долго не живут (почему-то из двух типов - на въезде и выезде - коллекционерам кажется предпочтительнее второй). Я пробыл там всего несколько дней, ездил по окрестностям, купался в озере возле селения С. и в запруде около деревни М. Ел оливы, мясо, приготовленное на костре, хлебал деревенскую похлёбку. Наблюдал горькую луну - я привык быть дежурным по луне... но никакой поэзии: если моря - их приливы и отливы, - наплевав на Архимеда, подчиняются ей, то неужели чушь, что когда она полная, душа беспокойна от переполняющих её наитий и требует чего-то нового, запредельного, мистического; ущербный же месяц возвращает всё на круги своя.

В эти дни она была полной. Как только я это заметил, подъезжая ночью к Факингу, тут же почувствовал, что что-то будет. Но сейчас вернулся и могу сказать, что ничего в общем не произошло. Так, небольшой ожог на локте от мангала да на темени досадный синяк: ударился о трубу, когда заливал бетонным раствором дно прохудившейся дождевой бочки. Ерунда. Ну ещё под струёй холодной воды ладони покалывает от ужалившей крапивы.

Ничего не произошло: ни с одной, ни с другой, ни с третьей. Но сердце полно. Внешне бессмысленными и бесплодными сюжетами, а что мне ещё нужно? Ванна, поставленная в моём саду, наполнена ключевой водой. Поначалу я сижу на её краю, привыкая к холоду, потом погружаюсь в неё, закуриваю, стряхиваю пепел на безукоризненный газон. На проводах электропередачи сидят два снегиря. Мне кажется это странным, что здесь летом - снегири. Я не путаю: у них алые грудки. Вечно меня преследуют то синицы, то дрозды, то безымянный птенец на тропинке, то кукушка в Золотово, а теперь вот снегири.

На будущей неделе, продолжая оставаться на службе, я тем не менее стану официальным бизнесменом. Всё решила поездка в Факинг. Чтобы купить приглянувшийся домик в средиземноморском стиле, нужно отказаться от всех бескорыстных перфомансов. Никаких этих великосветских гельминтов. Никакого политического волюнтаризма. Никаких бесприбыльных затей. Только такие спонтанные акции, как эта: по Гринуэю. Сад и ванна под деревьями. Где-то поблизости N. собирает землянику и кричит, как ребёнок: "Смотри, какую нашла. Гигантелла!").

После кризиса хочется жить двойной, а то и тройной жизнью.

Первая шла в пыли по грунтовой дороге, и я, как обычно, спросил у N.: "Подбросим?" - "Подбросим". Красивую не очень молодую селянку довезли до поворота, N. успела ещё сказать: жаль, нет прямой тропики через поле - раньше была, но всё застроили домами. Ничего, ответила та. Мне уже совсем рядом. И рассыпалась в преувеличенном данке. По этой дороге ходят только местные. Все другие хотя бы ловят такси, подумал я.

Вторая появилась в гостях, где мы были с N. За большим столом на веранде все слушали рассказ L. о том, как она устраивала в Монако свадьбу дочери олигарха из Узбекистана. По телевизору шёл мундиаль. Уставший вусмерть от многокилометровых марш-бросков, я сидел вполоборота к столу и смотрел в пустоту. В эту пустоту вдруг вошла чернобровая семнадцатилетняя девица с креповой повязкой на волосах. Некоторое время она не отводила свой взгляд от моего, пока я возвращался в реальное состояние. Впоследствии N. спросила меня, понравилась ли мне та красавица из города К. Но к тому времени я рассмотрел её лучше за столом и уже мог спокойно ответить, что нет, не понравилась. "Почему?" - спросила N. Я ответил бы так: будучи, может, если не королевой, то принцессой вечера, она всё время фиксировала свою осанку, стараясь держать спину прямо. Но я промолчал. "Она сирота", - сказала N. Мне было всё равно, и я уехал в одиночестве домой, потому что вставать хотел засветло.

Третья. О третьей не знает никто, даже N., которая в ту же ночь, воспользовавшись всегда открытыми воротами, появилась у меня в компании всё тех же людей. Несмотря на поздний час (было около третьего часа), я мешал бетонный раствор под светом люминесцентного фонаря (прежде чем покушаться на мечту о средиземноморском доме, нужно сделать достойным тот, в котором сейчас живёшь - не правда ли? - вот я и занимаюсь нынешним летом ремонтом отмостки; к тому же меня мучила бессонница). Все пришедшие были во хмелю: ходили купаться на озеро и заметили мой фонарь. Они ввалились в сад, спотыкаясь о неровные плиты дорожки, с хохотом, закуской, бутылками шампанского и виски. N., знакомая с моим бытом, в качестве хозяйки провела их (а их было не менее десяти человек) в дом. Я сослался на то, что бетон стынет, и продолжал работу. По саду бегали две тихие трёхмесячные таксы. И вдруг, мешая раствор, я почувствовал рядом чьё-то присутствие. Под фонарём на бугре стояла девушка в чёрных шортах и чёрной майке. Я впервые видел её. Не успел и подумать, что кто-то отстал от делегации, как она спросила: "Простите, у вас нет чаю?" Это прозвучало без нотки дипломатии или простецкости, без тона преодолённой робости или соседского заискивания - ничего не было в её голосе, кроме, может быть, лунного гипнотизма. Сильно удивившись, я перечислил, что у меня было: зелёный, чёрный, "наглый фрукт" и жасминовый, рассыпной, в листьях и пакетиках. "Моя дочь хочет чаю, и сказала, что заснёт только после того, как выпьет чаю". "Минуту, сейчас принесу. Может, зайдёте?" - я оглянулся на свой дом, в горящих окнах которого театрально мелькали силуэты гостей. "Спасибо, я подожду".

Сегодня в самый разгар дня я снова мешал раствор. Возвращалась, судя по мокрым волосам, с пляжа, она подвела свою дочь ко мне, чтобы та поблагодарила меня "за вкусный чай". Девочке на вид два года.

Вчера после работы поехал за город. Выскочил из-под быстрого душа, переоделся в рваные джинсы, не зашёл даже в магазин за сигаретами (куплю по дороге), чтобы избежать пробок, и сразу поехал. Трасса была относительно пуста. Что-то неважно работает кондиционер, а выше "двойки" ставить стрёмно - в прошлые выходные из-за него свалился с температурой. Голосовали, разглядев меня, две девки. Либо я похож на лоха, либо им понравился. Не подобрал их, конечно. Нет у меня такого ещё опыта. Только одна была. Стюардесса. Но она не в счёт. Своя. Деревенская. Приехал. У ворот соседа вертелся какой-то тип. Надо позвонить соседу. Спрашиваю, чего ему тут. Брат жены соседа, говорит. Строит дом старосте.

Земля потрескалась от засухи. Распустились все розы и лилейные. И вызрела - раскраснелась клубника, спасённая от дроздов рождественской мишурой на натянутых нитках...

А наутро - домой. Люблю дорогу. В дороге ты для всех инкогнито. И никто не знает, что в бачке твоего стеклоомывателя - дождевая вода.

То, что хорошо для лиру, плохо для "ЖЖ", и наоборот (наверное, не нужно добавлять, что круг моих интересов шире обеих гостеприимных юдолей). Но, конечно, я предпочитаю лиричный LiveInternet злободневному LiveJournal и стараюсь транспортировать из Лиру в "ЖЖ" наиболее социологизированные тексты.

Поэтому ежели maratguelman грозится через СМИ возродить какую-то выставку, неприятную, например, для православных или членов организации "Народная воля" (к которой я не принадлежу, но которой не могу не симпатизировать, поскольку я Рысаков), то соответствующие мои предостережения подхватывают любезные редакторы LiveJournal.ru и пост http://riusakov.livejournal.com/74519.html цитируют по адресу: http://www.livejournal.ru/themes/id/20435. Таким образом и Гельман оказывается предупреждён, и соблюдается некий плюралистический дискурс.

Влюблённость, если она скорее улыбка сердца, а не Мефистофеля, длится примерно две недели. Её окончание характеризуется:

- утром: скорбным взглядом вслед юной сотрудницы в коротком платье, сбегающей с работы с бадминтонной ракеткой подмышкой

- вечером: шлафроком, воображаемым опочивальным колпаком и цинково-салициловой мазью на пострадавшем носу

- ночью: стуком замороженных пельменей о разделочную доску: "Тук, тук" - и дрогнул монолит. "Бряк, бряк" - зазвенели-запрыгали чайные ложки в духе Берлиоза-Хичкока. И ты снова гражданский холостяк.

Почти осязаемый плеск волн в душной атмосфере офиса. Через четыре недели, проснувшись, задаваться только тривиальными вопросами: "На городской, на камни или волнорезы?", "В Одессу или на рынок?", "Или, может быть, в Воронцовский?".

В Москве очевидно усиливаются сопротивленческие настроения. Я бы употребил мягкое слово "апологетические", но не хотелось бы сразу получить клеймо сноба. Употребил бы слово "патриотические", но, вероятно, заслужил бы "махрового". Хотя лучше получить клеймо сноба и махрового, чем клеймо раба. Планктонного москаля.

Компаньон даёт ссылку на "кодекс москвича" и отчаянно сигнализирует: "Мы не успеваем - нас скоро обойдут". В московских дворах этот кодекс обсуждают под пиво. Обсуждают: по прогнозам, Индия по демографии обгонит Китай. Великобритания пасует перед мусульманским лобби. Белокаменная делится на национальные кластеры, несмотря на официальные протесты чиновников.

И всё это последствия комплекса вины - тренда ХХI века. Стряхнули с себя оккупантов государства-недомерки. Из Германии вытягивают дензнаки неутомимые в этом вопросе израильтяне. Прибалтика домогается контрибуций от наследницы Советского Союза. Италия платит отступные Уганде [проверить]. Крупнейшие метрополии, поздно спохватившись, выстраивают санитарные кордоны от мусульманской чумы.

А я ему отвечаю, что все новости проходят через меня - и замалчиваемые, и отодвинутые в дальний угол свободного рунета. Что держу руку на пульсе событий. Что я живой человек. Влюбляюсь, вляпываюсь в дерьмо, ленюсь, болею.

И мало кто из московских, кроме какого-нибудь добровольческого [проверить] "Архнадзора", вынужденный заниматься защитой столицы от необъявленной экспансии, может избежать этой бранчливой риторики, что, мол, есть Москва, а всё остальное - Мухосранск.

Говорят, что в век тотальной миграции забылась поговорка "где родился - там и пригодился". Говорят, что границы размываются и социум вскоре будет дифференцироваться по наднациональному признаку - отношению к городской или сельской среде (когда миграционный процесс устаканится и все селяне "завоюют" города). Но в  детстве моего поколения не было песен воинствующих селян. Их исполнителей можно было пересчитать по пальцам. Кроме обязательных Вахтанга и Муслима - Лев Лещенко, Алла Пугачёва. Даже фамилии их выражали потомственность.  ...

[список]

["Лолита". Родилась в городе Мукачево в Закарпатье. О том, что каждый московский таксист с некоторым стажем работы знает ее адрес, говорит с гордостью. Живёт в Лялином переулке в большой квартире, купленной после развода с Цекало.]

["Канделаки". Родилась в Тбилиси. В кратчайший срок полностью избавилась от грузинского акцента. Живёт в Москве.]

["Билан". Родился в городе Усть-Джегута Усть-Джегутинского района Карачаево-Черкесской автономной области. «Живу в Москве и, на мой взгляд, было бы правильнее провести именно в этом городе финал "Евровидения-2009"».]

["Валерия" (не Новодворская) родилась в городе Аткарске Саратовской области. Где живёт сейчас? Кажется, в Праге. ]

Несмотря на то что клубнику на даче начали клевать дрозды, первый триместр лета я назвал бы в общем-то позитивным. Через пару недель в Польше придёт к власти умеренный Коморовский. Лояльная Украина сообщает о готовности предоставить газовый коридор в Европу в случае переговорного демарша Белоруссии. От Москвы до Приморья нация всё чаще поступает по принципу: "Не надо, я сама" - согласно строчке из небезызвестного ультракороткого романа. "Нация ощупывает себя руками скульпторов" - это уже из стихотворной строчки.

Идеологи либерализма хотят гражданского общества, а получают повстанческие отряды:

"...Участниками драки с перестрелкой в столичном районе Западное Дегунино, о которой сообщали СМИ, оказались местные жители и уроженцы Кавказа. Жители района говорят, что некоторое время назад в дома, предназначенные для сноса, начали заселяться выходцы с Кавказа: «Живут в домах без регистрации целыми компаниями. Одни мужики. По вечерам постоянно какие-то разборки, цепляются к женщинам». Обитатели Дегунино не раз обращались в различные городские структуры с просьбой как-то изменить ситуацию. В четверг, 18 июня, очередной конфликт местных жителей с кавказцами перешел в драку, участники которой договорились встретиться позже в одном из дворов. На встречу во дворе дома 1 по Коровинскому шоссе пришли около 100 местных жителей и 40 уроженцев Кавказа. Драка сопровождалась перестрелкой... и т.д.".