Я люблю людей, которые любят трамваи. И даже тех людей, которые близки к тому, чтобы любить трамваи: например, любящих подземные поезда.

Эти люди добры, восприимчивы к городской романтике, в них в самих поэтому влюбляться интересно. Если трамваи имели бы политические убеждения, они все были бы традиционалистами, но отнюдь не социал-демократами.

Только у трамваев, заметьте, в отличие от маршруток и автобусов, есть человеческие имена (вспомним хотя бы "Аннушку"), только заблудившийся трамвай может унести, как в известном стихотворении, далеко в Африку. 

По сравнению с венскими московские трамваи истеричны, лихи (особенно на участке шоссе Энтузиастов) и склочны. Так же, как люди-москвичи, они не живут, а доживают свой век в ужасе и панике от внезапно закончившегося Die Gemutliche Alte Zeit - прекрасного прошлого, загоняемые прорезающими столицу автострадами в резервации, ежедневно штурмуемые воинствующими безлошадниками. Какое, однако, длинное предложение с точки зрения синтаксиса.

Гонг венского Трэм Ди забыть невозможно, как и голос диктора, называющего остановку словом, первая половина которого, как правило, непонятна, а вторая почти всегда - "...штрассе". Или "...гассе".

Об интервалах его движения сообщают электронные табло на остановках. "Нихт штемпель!" - подскажет вам местный пассажир, если вы, увидев в салоне считывающее устройство, поддавшись ностальгическому настроению, попытаетесь прокомпостировать проездной билет. Двери трамваев открываются по нажатию кнопки, как в лифте, причём и снаружи, и на выходе.

Ночью по улицам Вены пускают трамвай - ночной клуб. Граффити и бутлегерство приветствуются. Секс - только на остановках.

О том, что Барбара Розенкранц в минувшее воскресенье проиграла действующему социал-демократу президентские выборы в Австрии, вряд ли напишут громко российские газеты (о блогах я вообще молчу - здесь все заняты либо собственной недоёбанностью, либо какой-то мутной историей с Шендеровичем). И таким образом останется незамеченным исторический прецедент, когда в Европе впервые после Второй Мировой за пост президента страны боролся ультраправый политик, пусть даже необразованный и в юбке.

Напомню, что в 2008 году ультраправые заняли значительное число мест в австрийском парламенте, в этом же году их лидер (призывавший, в частности, не предоставлять политического убежища чеченам) погиб в автокатастрофе.

Всех наших ребят (скажем, часто "прозрачных") задерживали в Вене с настораживающей регулярностью. Может быть, потому, что они разливают в общественных местах. И странно, что вискарь с колой в середине дня в Штадтпарке - это для австрияков подозрительно. Сами же хлещут вино в рыночные дни на площади перед ратушей. А может, потому подозрительно, что у нас в России больше баб, чем мужиков, и при каждом российском путешественнике соответственно не одна подруга. И патрульных завидки берут, тем более что бабы-то у нас красивые, одеваться умеют, не то что эти западные сухопарые хиппушки.

На днях взяли в Штадтпарке сразу четверых и отвезли в околоток (мотивировка, между прочим: усиление мер безопасности из-за угрозы терактов). А ведь ребята отмечали свой визит в российское консульство, куда они направились в надежде разузнать, где и когда ждать обещанных Путиным автобусов.

Ну и после этого случая прославился наш парень, имевший неосторожность зайти в музыкальный сортир на Opera, когда там шла разборка драгдилеров. К парню в приватное помещение ворвалась какая-то бабка, когда он уже откладывал личину, взяла его за грудки, крича: "Polizei, Polizei!" Как-то он отвертелся. Всё-таки родом из Тверской области.

Мне же посчастливилось услышать от своих штатских конвоиров через подруг-переводчиц, что их привлекло моё "интересное" ебло. Они подбежали ко мне, тяжело дыша, предъявили бляху и попросили документы. Свидетельницы не дадут соврать мне, что штатские сильно нервничали. И я тоже. А мой паспорт - в сумочке моей ненаглядной. Которую держу в руках в местах скопления людей и в нигерском квартале.

Долго пробивали по базе. Комплиментов, что у меня интересное ебло, я за свою жизнь много наслушался, а вот минуты славы, что меня разыскивает Интерпол, я так и не дождался.

В музыкальном сортире играет Штраус. Вход стоит 60 центов. Если кого-то интригует заглянуть в мужскую венскую уборную, то пожалуйста. Ничего особенного.

Честно говоря, она стала неприятна мне начиная с посадки в тумане, решения никогда больше не летать, аэропорта, южан-таксистов, довольно плохой дороги к городу с индустриальным пейзажем по обеим её сторонам - ощущение, что подъезжаешь не к Вене, а к Джанкою: какие-то элеваторы, ангары, вышки.

И так бывает, что, путешествуя, втайне выбираешь место, где мог бы поселиться жить, и этим местом вдруг оказывается самое нелюбезное. Мне сразу вспомнился фрагмент из (реклама) собственного раннего рассказа:

"Я двигался в утреннем сумраке, чувствуя всюду непроверенный мир. Города, кажется, я так и не разглядел, туман цеплялся между домами и за целый день так и не разгладился. Но это нравилось мне; фонари везде не выключали, я садился в такси и на светофорах прислушивался к ошеломляющей немецкой речи... Вернувшись в аэропорт, я повстречал в закусочной приятеля, который с подобной целью пребывал здесь... Он уже выполнил свою работу и ожидал обратного рейса. Я засиделся в закусочной до позднего вечера и смотрел, как красный клен разложил свои крылья по асфальту. Девушка предложила мне влажные газеты."

Мавро-магометане в Вене не вызывают столько подозрений, сколько наши белые братья из Восточной Европы.

Меня засекли на Karslplatz, не знаю, приняв то ли за албанца, то ли за сутенёра. Я фотографировал станцию и полицейских, разбирающихся с группой задержанных людей славянской наружности, потом четверо патрульных зашли с нами в вагон.

Karslplatz - это всё равно что "Пушкинская" в Москве, в Вене же вообще не потрудились над отделкой подземки, оставив почерневшие своды вафельной фактуры вступать в унисон с возвышенной частью города со всеми этими шубертами, моцартами, малерами и прочими производителями салонной музыки.

Соответственно, веских причин запрещать фотографировать в метро нет, нет и предупреждений об этом, я же знаю данкешён! Венское метро - это не Бельведер.

Но эти патрульные меня не тронули. Один в берете набекрень смотрел на меня колючими бюргерскими глазами, но я сосредоточился на блондинке, которой берет был очень к лицу, и пробовал унять нарастающее волнение.

Засечь-то засекли, но препоручили штатским, которые увязались за нами до Stefansplatz, где меня и повязали.

В Вене можно спохватиться только через неделю, что не пил обыкновенного чёрного чаю.

Все воздушные города, или, иначе, города с воздушными замками, лишены харизмы. Что такое харизма? Непревзойдённая идентичность. А идентичность - антитеза призрачности.

От человека, впервые появившегося в Западной Европе, не останутся тайными знаки трансконтинентальной проказы Вены: самый популярный супермаркет - Billa, самая популярная столовая - "Макдоналдс".
 

И даже если ты присел в итальянской кофейне у знаменитого Чумного столба, espresso тебе подадут изысканно: в напёрсточной чашке и со стаканом водопроводной воды в придачу. От кофе ли, от частой ли перемены погоды - к полудню на грани обморока. Бежишь остудить голову к фонтану на Schwarzenbergplatz, в радужных струях которого ещё живёт фиолет ночной подсветки.

Снилось, что я нахожусь в тайной связи с невесткой. Когда всю ночь крутишь соски у молодой дамы, даже во сне, к утру просыпаешься со отблеском греха в глазах.

Отключенные комментарии - праздник верификации. Не нужно объяснять, почему, ужиная в одном и том же ресторане возле Schwarzenbergplatz, я отказываюсь от завтрака в отеле (который добавляет всего 4 евро к стоимости суточного проживания). И спешно объяснять, жертвуя личным временем, латвийскому безработному, что такое фиакр.

Снилась московская улица Радужная, я целовался в губы с Надей, потом подошёл к окну. За окном была зима и каток - ледяное пространство площадью, наверное, с Schönbrunn - загородную резиденцию австрийских императоров. В этой резиденции, кстати, - старейший в мире зоопарк, в котором содержатся в том числе и коалы (моей жене, когда она была в Новой Зеландии, рассказывали, что коалы питаются только эвкалиптовыми листьями). Этот зоопарк получил развитие от императорского зверинца, основанного, кажется, Иосифом II. Конструктивная особенность нынешнего венского Tiergarten в том, что люди и звери в нём поменяны местами: люди как бы в вольерах, звери как бы на воле. И здесь, несомненно, происки "зелёных"... А коалы потому такие пассивные, что постоянно одурманены эвкалиптовыми маслами.

Я не заходил в зоопарк в Шёнбрунне. Мне достаточно московского, возле которого место моей бывшей службы.Теперь я тоже безработный, и из простой человеческой солидарности всё-таки объясню для латвийского друга, что такое фиакр. В конце поста). Закрытая скобка в последнем предложении не является опечаткой. Что же касается службы, то (доходят до меня такие сведения) после закрытия газеты олигарх Лисин, богатейший россиянин по списку-2010 "Форбс", не платит сотрудникам зарплату и отступные: журналисты прописали это, кажется, в "Независимой".

Однако недавно мне на карту капнули какие-то деньги, сколько - не знаю, банкоматов моего "Зенита" здесь нет. На ресторан возле Schwarzenbergplatz хватает. 

На днях Вену посещал Путин. Нетрудно представить, как российские СМИ осветили его вояж. Путин на Stefansplatz, Путин в музыкальном сортире на Opera, Путин в фиакре, Путин у памятника советским воинам, о котором я недавно писал...

Фиакр, Гоч, это... Как бы тебе сказать. Это карета, такая же лёгкая, как прекрасная Вена с её вальсами Штрауса, Sachertorte и шпилями собора Святого Штефана.

Беда русских в общем-то в том, что они никогда не перестают быть нищими. В России нет кастовых богатых. Те из наших соотечественников, кто где-то что-то приобрёл, не справляются с искушением доставать покупки из сумок, даже в ресторанах, где 16 евро стоит бокал шампанского и интерьер в стиле модерн. Быть может, в этом цыганское счастье русских - демонстрировать свои покупательские достижения и в то же время направлять своих на полезную стезю.

Те же, кто владеет очень многим, отмечены такой алчностью, которая свойственна только нищим.

Одна из немногих надписей на русском языке в Вене встретилась мне в сувенирном магазине на Штефанплатц - на стенде с дешёвыми "магнитиками": "цена разная, смотрите на обороте". Другая надпись - в переходе студенческого городка: "Чечня". Всем известно, что в Австрии чуть ли не самая значительная диаспора вайнахов.

Чтобы как можно меньше привлекать внимание, в H&M купил джинсы за 29 евро и футболку за девять. Перешёл на местные сигареты Smart.

В городе проглядывает солнце, грузовики откуда-то привозят кадки с пальмами - их выставляют в парках и у ресторанов; на нескольких бульварах видел реликты-платаны, все учтены (дюралевые таблички с номерами прибиты гвоздями прямо к стволам); цветёт липа, черёмуха и - розовым - дерево, похожее на магнолию, - я называю его упрямо араукарией: это из "Степного волка" Гессе; всюду поют птицы, что неудивительно: город наполовину зелен, а в пойме Дуная воинствующие экологи отвоёвывают у строителей землю гектарами.

[Я отключил комментарии, потому что не хватает времени реагировать на них онлайн. Обыкновенно я захожу в номер 104 к Марине или Наде, но разве много и с толком напишешь, когда на неприбранной постели, где только и ловится Wi-Fi, сидят женщины с голыми ногами...? Тем не менее я могу постепенно отвечать на заданные извне вопросы.]

Когда возникла необходимость передвигаться по городу не бездумно, как подобает поэтически настроенному туристу, а по карте, чтобы избегать проезда на общественном транспорте и соответственно встреч с полицией, мне пригодилась карта города в буклете Vienna GayGuide, удачно подвернувшемся мне под руку в отеле Alexander.

Володя, топовый блогер, спрашивает меня: "Тебе антипашек за польский самолет еще не навешали?"

Не навешали. Во-первых, лава и пепел смешали всё. Во-вторых, я писал не про самолёт, а про свиту и её миссию. В-третьих, Обама и Меркель не прилетели в Варшаву, воспользовавшись air-паникой, но варшавский трафик, связанный с похоронами, окончательно приземлил эту тему.

В-четвёртых, я всеми силами желал бы избавиться от неполиткорректности, но судьба нынче распорядилась так, что нелегалом в законе я поселился в нигерском квартале в отеле "все флаги в гости будут к нам" и, например, еженощно сопровождаю своих белых соотечественниц от метро Alser Strasse.

Улица Rennweg, на которой стоит польский костёл, начинается с площади Schwarzenbergplatz и памятника советским солдатам, освободившим Европу от фашистских захватчиков (Russisches Heidendenkmal). Перед костёлом - папа с простёртыми руками, у его подножия - зажжённые свечи цветов национального флага, так скверно запомнившегося, наверное, тем, кто смотрел неосторожный фильм Вайды, где советские солдаты рвут этот флаг на портянки.

На этой улице - на Rennweg - я обыкновенно ужинаю в венской - уж не знаю как её назвать - таверне. Там подают вкусную рульку сразу на четыре или десять персон с воткнутыми в неё красивыми ножами.