Золотая молодежь из нью-йоркской группы The Strokes стала одной из команд, вернувших интерес к ретро-року несколько лет назад. В обществе нашего корреспондента музыканты провели пьяный вечер перед концертом Игги Попа и показали, как важно целоваться с коллегами по-французски.



Музыканты The Strokes любят друг друга. Прямо в губы, по-французски, взасос. "Для нас французский поцелуй - это что-то вроде проверки на мужество, - признается вокалист Джулиан Касабланкас. - Типа: "Не будь трусом! Где твой язык?". Что и говорить, нежности, которую питают друг к другу участники этой группы, могут позавидовать многие влюбленные парочки.

Мы сидим в заведении "Бар 119", в двух шагах от манхэттенского зала Irving Plaza, где сегодня выступает Игги Поп. Сквозь жалюзи пробивается уличный свет. Слышны гудки машин. Пыльные диваны, обтянутые красным велюром, пустуют. Бильярдный стол освещает единственная на весь зал тусклая люстра. Игроков нет. В соседнем помещении, в деревянной кабинке за хлипким столом, заставленным пивными бутылками, сидят музыканты The Strokes со своими подругами. Бас-гитаристу Николаю Фрейчеру вручают красивый сверток - подарок на день рождения. Поправив копну волос, он радостно разрывает бумагу, и лицо музыканта тут же расплывается в улыбке. В коробке оказывается дорогой CD-плеер. Собравшиеся начинают петь "Happy Birthday To You", а подвыпивший Джулиан Касабланкас оборачивается к своей девушке и кусает ее за ухо. Та громко взвизгивает.

В гастрольном графике The Strokes короткий перерыв. Поэтому на этой неделе музыканты не репетируют. Каждый занят своими личными делами. Выпив пива, парни заказывают себе по порции виски. "Всем Jack Daniels!" - заявляет именинник, закуривая. Собравшиеся, за исключением барабанщика Фабрицио Моретти, который бросил курить еще в 2000 году, тут же достают пачки. Касабланкас лезет целоваться к Фабрицио со словами нежности. "Отвали! У тебя руки холодные!" - вопит барабанщик. "Холодные руки, но чистое сердце", - парирует Джулиан, и оба музыканта начинают изображать, будто с силой дубасят друг друга по лицу. Выглядит все это, честно говоря, диковато.

The Strokes - это пятеро долговязых парней с безукоризненно взлохмаченными волосами. В потертых джинсах и застиранных футболках они выглядят как настоящие герои рок-н-ролла. Джулиан Касабланкас - самый угрюмый и прямолинейный из всей группы. На улице его часто принимают за хулигана. Общительный Фабрицио Моретти, уже довольно давно встречающийся с актрисой Дрю Бэрримор, постоянно отвешивает мне галантные комплименты, тихоня Николай Фрейчер помалкивает. Еще в группе имеются два гитариста: болтливый плейбой Альберт Хэммонд-младший и дурачок Ник Валенси, над старомодными манерами которого все время подшучивают остальные музыканты. Дебютный альбом группы "Is This It", агрессивный ретро-рок, за пять месяцев продаж разошелся полумиллионным тиражом и даже спровоцировал в Нью-Йорке что-то вроде музыкального бума. "Стоит долго игнорировать какое-нибудь направление в музыке, как оно непременно становится модным, - скажет мне потом исполнительный директор звукозаписывающей компании "DreamWorks Records" Люк Вуд. - В поисках хорошей музыки народ снова потянулся к андеграунду. В этом направлении уже давно не было такой коммерчески успешной группы, как The Strokes".

The Strokes начали свое восхождение осенью 2000 года. Днем музыканты работали - кто в продуктовой лавке, а кто в музыкальном магазине, чтобы оплачивать репетиционное помещение, а по вечерам выступали в клубах города. Их взлет был мгновенным. Уже к началу 2002 года на счету группы были золотой альбом, выступление на телевизионном шоу "Saturday Night Live" и триумфальные турне по Штатам, Европе и Японии.

"Где-то в глубине души я всегда верил, что мои мечты о славе сбудутся, - говорит Ник. - Но я никогда не говорил об этом вслух. Думал, засмеют". "У нас общие темы для шуток. Мы понимаем, друг друга без слов, ни с кем из друзей я еще не был так близок, как с парнями, - признается Фабрицио Моретти. - Я могу совершенно спокойно, без тени стеснения шлепнуть любого из них по заднице. Такое в нашем политкорректном мире позволяет себе далеко не каждый. Мне кажется, что мы даже ближе, чем родные братья. Братья так себя не ведут".

Джулиан, Николай, Ник и Фабрицио выросли на Манхэттене, в респектабельном районе Аппер-Ист-Сайд. Все четверо происходят из обеспеченных семей. Отец Джулиана Джон Касабланкас - основатель модельного агентства Elite. Об этом постоянно вспоминают те, кто считает The Strokes богатенькими мальчиками, косящими под панков. "Джулиан очень скромный человек, - утверждает Фабрицио. - Поэтому, наверное, он вам не сказал, что никогда не жил с отцом. Джулиан простой парень, он даже работал барменом, вкалывал, как и все мы. Конечно, нам повезло с родителями. Предки предоставили нам возможности, которые доступны далеко не всем. Но мы никакие не "ботаники" и не золотая молодежь. Когда The Strokes подписывали контракт, мне пришлось занимать деньги у родителей на демо-запись. У нас самих не было ни гроша".

Будущие музыканты познакомились еще в школьном возрасте. Джулиан знает Николая Фрейчера с шести лет. "Мы тогда вместе ходили во французский лицей, - Николай просит бармена сделать музыку погромче - из динамиков звучит голос Леонарда Коэна. - Когда мы учились в пятом классе, на улице, где располагалась наша школа, прорвало водопровод. Занятия отменили. Мои родители уже ушли на работу. Я собирался, было пойти домой, но зачем-то сказал Джулиану, что мне некуда торопиться. "Тогда пошли ко мне!" - ответил он. Ну, я и завис у него на целых три дня. Типа подружились". Через несколько лет, поступив в частную манхэттенскую школу, Касабланкас встретился с Ником и Фабрицио. К тому моменту Валенси уже несколько лет играл на гитаре. Вместе со своей старшей сестрой он частенько ходил в Центральный парк и бренчал песни Джими Хендрикса, сидя на скамейке. "Раньше я думал, что главное для музыканта - уметь сыграть любую композицию, какую тебя попросят, - смеется он. - Лишь подружившись с Касабланкасом, я начал по-настоящему понимать музыку".

Все четверо жили рядом и каждый день после школы собирались на репетиции. "Все начиналось у меня дома, в маленькой комнатушке, - вспоминает Моретти. - При первых же аккордах родители дубасили в стену и требовали, чтобы мы играли потише". Отчим Касабланкаса и старшие братья Фабрицио и Николая познакомили мальчиков с творчеством Боба Марли, групп Jane's Addiction и Velvet Underground. "Наши первые музыкальные экзерсисы напоминали The Doors с элементами классики, - вспоминает Фабрицио. - Все мы брали уроки музыки и пытались писать песни. Когда на репетиции мы соединяли наши безумные замыслы воедино, получалось нечто совершенно дикое по звучанию. Но нам тогда казалось, что это круто". Джулиан впервые взялся за гитару в пятнадцать лет. Он подбирал песни Nirvana и переделывал тексты популярных композиций, услышанных по радио. "Я хотел научиться писать настоящие хиты, вещи, которые реально цепляют, трогают до глубины души, - сообщает Касабланкас. - Я внимательно прослушивал песню за песней, все диски какого-нибудь исполнителя. Когда мне казалось, что я уже достаточно изучил его творчество, переходил к другому. Я боготворил Nirvana, обожал флойдовский альбом "The Wall", Боба Марли, Velvet Underground, Beach Boys. Я понял, что даже в тех песнях, которые совсем мне не нравятся, иногда можно найти что-нибудь полезное. Я хватал гитару, как только выпадала свободная минутка. Уроки я все равно не делал".

В 1993 году Касабланкаса отправили в швейцарский пансионат "Ла Россэ", где он познакомился с Альбертом Хэммондом. Закончив учебу, Альберт вернулся в Лос-Анджелес, а в 1998 году переехал в Нью-Йорк, где поступил в киношколу. Вскоре его нашел Джулиан, и Хэммонд попал в состав The Strokes: "В тот день у меня была температура под сорок. Парни просто напоили меня и притащили на точку. Хворь как рукой сняло".

Музыканты собирались несколько раз в неделю после работы. Иногда репетиции продолжались допоздна - они играли по десять часов без перерывов. Осенью 2000 года демо-запись The Strokes попала в руки Райану Джентлзу, промоутеру нью-йоркского клуба Mercury Lounge. Он предложил ребятам отыграть в заведении четыре концерта. После этого о группе заговорили. Вскоре Джентлз забросил работу в клубе и занялся раскруткой набирающей популярность команды. В марте 2001 года The Strokes выторговали у концерна "RCA" выгодный контракт. Потом последовали два английских турне. В Великобритании дебютный альбом группы "Is This It" получил платиновый статус.

Музыкальные критики восторгались свежим звучанием группы и одновременно глумились над The Strokes из-за их смазливых физиономий и успеха у моделей. Что было, то было: концерты группы посещали такие личности, как Кейт Мосс, Вайнона Райдер, братья Галлахеры из Oasis и Джо Страммер. Кортни Лав и вовсе посвятила Касабланкасу песню "But Julian, I'm A Little Older Than You". Сейчас The Strokes активно гастролируют. Их повсюду встречают толпы восторженных поклонниц. "Когда заканчивается турне, хочется забыть обо всем и вернуться в прошлое, - с грустью признается Ник, глядя куда-то в сторону. - В те времена, когда мы впятером репетировали наши песенки, искали оптимальное звучание. Большего мне не надо". "А я всегда хотел сочинять музыку, которая цепляла бы людей, - внезапно встревает в разговор Касабланкас. - Мне хотелось быть автором песен. Когда-нибудь я обязательно напишу идеальную композицию, слушая которую люди поймут, что только что обрели нового друга. До этого момента они были одиноки, искали кого-то - и вот наконец-то нашли. Вся их жизнь преобразится. Иногда я чувствую себя настоящим художником. Я творю, не зная, что получится в итоге. Наш альбом "First Impressions On Earth" как раз об этом! Не думайте, я работаю не для себя. Чтобы все получилось, надо всецело отдаваться музыке, принести себя ей в жертву".

Глядя на мое ошарашенное лицо, Джулиан понимает, что зашел слишком далеко. Замолчав, вокалист с улыбкой добавляет: "А может быть, и нет". Музыканты допивают виски, резко вскакивают и несутся к служебному входу Irving Plaza. Они торопятся на концерт Игги Попа.

(Текст: Дженни Элиску, Rolling Stone Russia, #7 (25), 2006)

Хорошее интервью!


Нью-йоркская пятерка The Strokes, внешне похожая на сладких мальчиков из бойз-бэнда, неожиданно для всех в 2001 году воскресила рок-н-ролл. Грязные гитарные аккорды, бодрый бит, небрежный вокал и андерграундный пафос – ребята с подкупающим энтузиазмом изобретают велосипед и приделывают к нему крылья.
Звонок фронтмена группы Джулиана Касабланкаса застал меня врасплох: «Алло! Привет, это Джулс из The Strokes. Хочу дать интервью, – едва я успела его поприветствовать и включить диктофон, как он продолжил свою пылкую речь, – Только можешь мне пообещать – никаких вопросов о моем отце, ОК?» «Золотой мальчик» американского рок-н-ролла – сын корифея фэшн-индустрии, основателя агентства Elite Джона Касабланкаса. Отношения Джулиана с отцом едва ли идиллические: еще в школьные годы мальчик был отправлен учиться в швейцарский пансионат «на перевоспитание». Но, тем не менее, в том, как выглядят музыканты группы, явно чувствуется рука «модных дел мастера» – умело затертые джинсы и пиджаки смотрятся как одежда от Валентино, стилизованная под шмотки из секонд-хенда.
Очень жаль, а я собиралась спросить, приложил ли Джон Касабланкас руку к созданию имиджа группы…
Ну, разве что в самом начале нашего пути. Он просто подсказал мне, что выглядеть мы должны были так же, как звучит наша музыка: старомодно и актуально одновременно.
Группа The Strokes как-то очень быстро стала сенсацией – сразу после выпуска дебютного сингла. Невообразимая удача или всего лишь хитрый коммерческий просчет?
Не более чем удача. Причем удачей было уже то, что мы собрались и начали играть вместе. Обычно группы создаются либо среди школьных друзей, либо собираются по объявлениям в газетах. А у нас со всеми участниками сложилась странная история: поначалу я был знаком с каждым из них, но они между собой друг друга не знали. Басист Николай Фрэйчер – мой приятель с детства. С гитаристом Ником Валенси и ударником Фабрицио Моретти мы учились в школе. А с Альбертом Хаммондом-младшим совсем забавно вышло: мы оба американцы, но познакомились в Швейцарии (как раз когда отец заслал Джулиана на перевоспитание – прим. «ВД»). В тот момент мы оба хотели играть в группе, но дальше разговоров и мечтаний дело не шло – я на два года старше, а тогда разница в возрасте еще сильно сказывалась. Но зато потом, когда мы снова пересеклись уже в Нью-Йорке, мы подружились настолько, что даже жили в одной квартире. Тогда-то я и собрал вместе всех ребят. Сначала мы хотели назваться The Motels или De Niros в честь моего любимого актера Роберта де Ниро, но потом нашли звонкое словечко The Strokes – «удары». По-моему, это название очень подходит к нашему резкому гаражному року.
Вы встряхнули музыкальную общественность своим первым альбомом еще пять лет назад, но в Россию решили приехать только теперь, после выхода First Impressions of Earth, уже третьего по счету. Чем эта пластинка лучше дебютной Is This Is?, что вы ей организовали столь глобальный промо-тур?
Она сложнее и интереснее. Если раньше мы играли прямолинейно и больше упирали на драйв, то теперь стали свободнее обращаться с ритмами и мелодиями. Такой подход приводит к потрясающим результатам: по-моему, альбом получился очень ярким и сочным. И поэтому, как ты заметила, гастроли в поддержку этого диска получились такими масштабными: выход альбома состоялся почти полгода назад, а мы по-прежнему с радостью представляем его публике. Хотя, если честно, я бы и рад был добраться до России года два назад, а то и раньше…
Концерт The Strokes в России – явление едва ли не мифическое. Слухи об этом событии ходили несколько лет столь настойчиво, что создавалось впечатление, будто The Strokes наши меломаны хотят увидеть даже больше, чем Radiohead и Тома Уэйтса. Однако популярность группы все же оставалась достаточно локальной. И стоит признаться, если бы Касабланкас и компания приехали года четыре назад, они бы наврядли собрали Горбушку.
Джулиан начинает слегка заикаться, стоит только заговорить об их новом альбоме. Он волнуется по этому поводу больше, чем хочет показать.
Критика приняла First Impressions of Earth довольно сдержанно, не в пример двум предыдущим релизам. Не обидно?
Конечно, было немного досадно после двух «пятерок» от влиятельного журнала Q получать от него же «тройку». Но за что критиковали новый диск? За то, что он не очень похож на предыдущие. И слава богу – мы не хотим слепо повторять то, что однажды принесло успех, мы хотим развиваться и пробовать что-то новое. Так что я не вижу в критических оценках никакой трагедии. В конце концов, на эксклюзивном концерте-презентации этого альбома клуб Los Angeles Troubadour ломился от желающих попасть внутрь, а наш текущий тур сопровождает успех, и почти везде билеты выметаются задолго до концертов. Да и опросы в интернете показывают, что публика приняла First Impressions of Earth заметно лучше критиков. То есть самим слушателям музыка по-прежнему нравится – и это главное.
The Strokes считается флагманом возрождения гаражного рока. Что ты сам слушаешь из гаража – как старого, аутентичного, так и современного, вами же порожденного?
В первую очередь, конечно, Iggy Pop & The Stooges. Игги Поп крестный отец всей этой грязной гаражной музыки, которую мы так любим и которую любят все, кто любит нас (живо хохочет своей остроумной шутке). Из новых групп очень люблю The White Stripes – мы одновременно с ними начинали и синхронно пробивались наверх: давали совместные концерты, подыгрывали друг другу в песнях. Сейчас лидер «страйпсов» Джек Уайт, кстати, продюсирует новый альбом тех же The Stooges, и мне дико интересно, что из этого получится.
Вашу группу постоянно сравнивают с The Velvet Underground. Не надоели ли подобные сравнения? Или ты считаешь их вполне обоснованными?
Когда мы начинали, мы и впрямь вдохновлялись творчеством Лу Рида и Джона Кейла, и нет ничего удивительного в том, что нас начали сравнивать. Но с тех пор прошло много времени. На втором и, тем более, на третьем альбоме мы стали гораздо меньше опираться на The Velvet Underground, так что журналистам следовало бы поискать новые аналогии. Если Лу Рид однажды подпевал нам на сцене, это еще не значит, что я лишь его двойник.
Не подскажешь, где бы нам поискать эти аналогии? Может быть, в панк-роке?
Несомненно. Например, песню Campdown группы The Clash мы так любим, что порой исполняем на своих концертах. Еще The Ramones любим.
Более того, The Strokes охотно приняли участие в посвященном Джоуи Рамону концерте, а совсем недавно записали кавер на их песню Life's A Gas, эта запись есть на их сингле Heart In A Cage.
Еще несколько лет назад в рок-музыке доминировали американцы – взять хотя бы небезызвестную вам группу The Strokes, тех же The White Stripes или Black Rebel Motorcycle Club. Сейчас же основные действия происходят в Англии. Обидно ли вам ощущать это?
Во-первых, новые интересные американские группы продолжают появляться. Взять хотя бы Scissor Sisters: они возникли в Нью-Йорке, как и The Strokes с Yeah Yeah Yeahs, но при этом популярны в той же Англии. Во-вторых, все равно британская музыка во многом основывается на американской, даже Muse называют нас в числе источников вдохновения. И в-третьих, американские группы ведь никуда не делись. И у Yeah Yeah Yeahs, и у The Strokes вышло в этом году по альбому, а Джек Уайт из The White Stripes сейчас создал популярный проект The Raconteurs. Американская гитарная музыка не исчезла, просто появилось еще и много британской. Но, насколько мне известно, от переизбытка хорошей музыки еще никто не умирал...

автор: Вера Вольф

27.06.2006

Друзья, привет всем пламенный!!!!!!!!))))))))
Сегодня в 6:45 утра произошло ЗНАМЕНАТЕЛЬНЕЙШЕЕ событие у моих оччень близких друзей - Стаса и Лизы Савинских
У них родилась ДОЧКА Маленький карапузик и пупсик, которую назвали Настенькой
Поздравляю ребят и скажу просто, искренне и кратко...
ВЫ - МОЛОДЧИНКИ!!!
ЛИЗКА, ТЫ ВОООООООООООООБЩЕ ГЕРОЙ!!!!!!!!!

На мой взгляд, офигительнейший инструмент. Сам не играл, но слышал неоднократно, как звучит, видел в действии, читал характеристики...
Не гитара, а КРАСОТКА!!!!!!!!!!)))))))

Привет, всем!!!
Вот по совету Серого решил подурачиться и составить свой портрет на сайте Симпсонозма))) http://simpsonizeme.com
Что получилось. судите сами))))))))
Я смеялся)))


Вот такой вот я вышел забавный и надо сказать похожий)))

Продолжаю рассказ о уважаемых людях в мире большого футбола, о ЛЮБИМЧИКАХ так сказать))))
*******************************************************************************


Он уже 13 лет живет в Англии и это, безусловно, срок. «В чем-то я уже англичанин. Спокойнее стал, семейнее...» Соглашаюсь. Но потом прислушиваюсь и... Нет! Все тот же он, Дима Харин, один из самых талантливых вратарей в истории отечественного футбола... Правдолюб! Все не в бровь, а в глаз метящий...

С ГОРЛУКОВИЧЕМ НЕ ДРАЛСЯ

И дернул же меня черт назвать его поколение «потерянным»! Харин аж взвился: «Кто? Мы?!»
– Я с таким мнением в корне не согласен! В корне! Разве мы такие? Да, не получилось у нас, как у греков, прославить свою страну большой победой на уровне сборных, но на клубном-то уровне, свято верю, мы славу России ковали! Шалимов, Канчельскис, Кирьяков, Мостовой, Карпин, Харин... Когда нас называют потерянным поколением, меня это, честно говоря, за живое задевает. Возникают сразу два вопроса – или этот человек завидует чужим победам, или ничего не понимает в футболе... Ему бы послушать, с каким восторгом Джон Тошак, легендарный валлийский тренер, вспоминал свою совместную работу с Карпиным и Мостовым! При мне Йану Рашу с та-а-ким восхищением рассказывал: «Я тренировал этих футболистов!» Такими людьми надо гордиться, а не в грязь втаптывать! Как там Ярцев про Сашу Мостового сказал, он, мол, для меня не звезда. Он-то как раз и звезда – это ты не тренер, если с таким мастером общий язык не можешь найти! К таким игрокам надо прислушиваться, а не пинком из команды выгонять...

– Насчет «большой победы на уровне сборных»... Вы не считаете, что будь сборная России на чемпионате мира-94 в своем сильнейшем составе, могла бы и до полуфинала дойти?
– Не дошли – значит, не дошли. И на то были свои причины... Главная из них – у Федерации не было общего языка с командой. Отсюда склоки, скандалы, интриги, спонсорские дела... РФС возникшие проблемы не устранил. Не захотел или не смог – это вопрос другой...

– Спустя 11 лет можно все-таки сказать, кто был прав, а кто виноват в той знаменитой истории с «письмом 14-ти»?
– Сейчас уже и не разберешься. Каждый в той ситуации принимал решение самостоятельно. Было открытое собрание игроков – мы все обсудили, никто ни на кого не давил... Я пошел в свой номер, подумал, взвесил все «за» и «против» и принял решение ехать... Ребятам так прямо и сказал: «Я вас выслушал, но, на мой взгляд, политика и футбол – все-таки вещи разные...» Плюс мне очень не понравилось, что некоторые камни летели в огород Пал Федоровича Садырина. Тренер-то здесь при чем?!

– Сергей Кирьяков – лучший друг, принял ваш выбор?
– Ну, если он до сих пор мой лучший друг, то как вы думаете? Я считаю, что в той ситуации поступил честно. Во всяком случае, не метался, как некоторые, – сначала подписываю письмо, потом еду... У нас из-за этих возвращений единого коллектива на чемпионате мира и не было! Лично мое мнение: Садырин грубо ошибся, до последнего дожидаясь спартаковцев. Они ведь его то и дело подставляли! На один сбор не приехали, на второй... В это время можно было команду «сыграть», а у нас подготовка раз за разом срывалась... И когда все вернулись (спартачи, Юран, Саленко, Мостовой), естественно, отношение к ним ребят, полгода отработавших в сборной, было настороженным. Недоверие! Вот в чем был главный конфликт той команды...

– А что за темная история была с дракой на тренировке Харина и Горлуковича?
– Не было такого! Я и Серега? Первый раз слышу... Если кто забыл, мы с Горлуковичем, добрейшей души человеком, вместе Олимпиаду прошли! Это нам-то и драться?

– Как бы там ни было, сборная на том чемпионате мира выступила неудачно. Так же, впрочем, как и на последующем Евро-96, где Кирьякова, Канчельскиса, Харина и Шалимова Романцев рвачами назвал…
– Глупость полная! Я так понимаю: если Федерация пообещала выплатить футболистам премиальные, значит, слово свое нужно держать. А мы за день до первого матча проводим собрание по денежному вопросу! Меня, честно говоря, от всего этого просто тошнило. Вот я и вспылил...

ШОТЛАНДЦЫ БЫЛИ ТРЕЗВЫМИ

– Последний ваш матч за национальную команду – Украина, пенальти, удаление с поля… Не так, наверное, хотелось со сборной проститься?
– Спрашиваете... При том, что атмосфера тогда была просто великолепной (на трибунах – сто тысяч, в составе соперника – пусть юный, но уже летающий по полю Андрей Шевченко!) все как-то неудачно получилось... Не ожидал я, что арбитр меня с поля выгонит... Реброва-то я не сбивал! «Нырнул» Серега. Сам мне потом признавался...

– Это правда, что в том отборочном цикле чемпионата Европы-2000 футболисты сборной «сливали» Бышовца?
– Чего не знаю, того не знаю – после Украины меня в команде уже не было... Хотя матчи смотрел и могу сказать, что тот же Стас Черчесов играл просто великолепно. Ну а насчет остальных... Если что-то было, пусть это останется на их совести.

– Если уж о сборной речь пошла… С голландцами на ЧЕ-92 – лучший матч в карьере?
– Не знаю... Скажем так, удачный. Как первый мяч взял, так и пошло-поехало... Кураж поймал.

– Если с голландцами – удачная игра, то с шотландцами, наверное, самая обидная?
– Это – да. Обидная – точное слово. Ладно бы две команды бились за выход в полуфинал, а так ведь шотландцам ничего не светило! Я не в том смысле, что они нам должны были что-то отдать, продать – нет, это все глупости... Просто очень обидно проигрывать тем, кому уже ничего не нужно. Да еще так – 0:3...

– Британцы реально пьяными играли?
– Лично я никакого перегара не чувствовал.

– Гол Хесслера после того чемпионата Европы долго снился?
– С чего вдруг? Особенный? Бросьте! Один из многих... И потом, если тебе каждый гол будет сниться, зачем вообще в футбол играть?

– Вы действительно собирались на ЧЕ-92 выгодно себя «продать»?
– А что в этом плохого? Матчи российского чемпионата никто в то время не видел, а турниры такого уровня, как чемпионат Европы, смотрят все. Большой рынок, если хотите...


ВМЕСТО СБОРОВ В КАЗАРМУ

– Вы с охотой уезжали в Англию...
– Да, и никогда этого не скрывал. СССР развалился, союзное первенство приказало долго жить... Мотивировать себя было тяжело, я не видел перспектив в России! У меня была осознанная цель – уехать за рубеж. Мною двигало желание прогрессировать, плюс нужно было обеспечивать семью... Повезло – попал в Англию, где всегда хотел играть.

– С ЦСКА вы простились, что называется, на ножах. Вас с Дмитрием Кузнецовым обвинили в сдаче матча… Обидно было?
– Неприятно. И прежде всего удивила реакция руководства клуба. Кому поверили? Кто-то где-то что-то сказал... Ни фактов, ни доказательств – одни слухи. Как сейчас помню – вместо того чтобы с первой командой ехать на сборы, меня вместе с дублем отправили в... казарму! Это уже потом приехал Садырин, мы сели, поговорили, разобрались. У каждого могут быть ошибки. Пал Федорович извинился – мы все забыли и начали играть в футбол...

– Говорят, в свое время, заключая контракт с ЦСКА, вы чуть ли не первым в России воспользовались услугами адвоката...
– Ерунда! Я и не помню, был ли у меня вообще контракт! Даже если какое-то соглашение и существовало, то чисто формальное. В те времена все договоры держались на честном слове...

– Когда в «Челси» приехали, какую песню пели на ужине новичков?
– В наше время все это не так было развито, как сейчас. Я был одним из первых иностранцев в «Челси» – не одному же мне песни петь, правильно? Это потом, когда пошел наплыв легионеров, ужины новичков стали проводиться постоянно. Вот там уже были настоящие концерты...

– После России организация дел в «Челси» поразила?
– Не то слово! Высший уровень! Я только туда приехал – мне сразу дом предоставили, ребенка в детский сад устроили... Первое время, пока автомобиля не было, человек из клуба приезжал – встречал, провожал... Для тебя созданы все условия – ты думаешь только об игре! Чувствуешь в себе заинтересованность и платишь той же монетой...

– Английский болельщик – в двух словах...
– Болельщик с традициями. От отца к сыну, от деда к внуку... Футбол там – больше чем просто игра. Это семейное времяпрепровождение.

– За годы карьеры в Англии доводилось сталкиваться с ситуациями, подобными той, что произошла в недавнем матче «Интер» – «Милан»?
– Это когда на поле ракеты бросают? Со мной такого не было. Ни разу! Если что-то и вспоминать в плане фанатского экстремизма, так это наш матч на Кубок «Кока-Колы» с «Миллуолом». Сразу по окончании встречи две группы болельщиков выбежали на поле и начали выяснять отношения. Нам пришлось в срочном порядке ретироваться в раздевалку, где мы просидели четыре с половиной часа! Пока приехала полиция, пока всех разогнали...

– Англия сильно изменила Харина?
– Да. Это такая страна... Усыпляющая. Никакой тебе суеты, все уравновешенно, размеренно... Люди на две недели вперед дела планируют! Мы тут получили приглашение от соседей на party, которое состоится... 1 июля. Представляете? Я не хочу ничего плохого сказать о Москве, но смотришь на Лондон – вроде бы бизнес-город, а какая стать! Все гордо, спокойно, солидно... Москва – это большой муравейник. Напряжение, толпа, туда-сюда... Через час этой толкотни устаешь, как собака...

– Плюс пробки бесконечные...
– Ну, этого «добра», положим, и в Лондоне хватает. Другое дело – культура вождения. Если впереди тебя ждет пробка и две линии переходят в одну, ты знаешь – машины будут проходить строго по очереди и матом тебя никто не обложит. Все с улыбкой, все – «пожалуйста»... В Англии ты за рулем отдыхаешь!

– При этом как-то сказали, что обидитесь, если вас назовут англичанином...
– Несколько утрированно, но так и есть. Я родился в России, я никогда не забуду родной язык и не стану британцем. Мыслю по-другому, живу иначе... Вот мой сын – совсем другое дело. У него и мышление уже перестроилось...



ГУЛЛИТ ЗА МЕНЯ ЗАСТУПАЛСЯ

– В лондонских пабах Харин частый гость?
– Я не посещаю пабов. Это все старые традиции – сейчас в Лондоне огромное количество прекрасных кафе, ресторанов... И потом, я просто не люблю пиво. Когда играл, еще мог себе пару кружек после матча позволить, сейчас – нет.

– Английский юмор сильно отличается от нашего?
– Земля и небо. Единственное сходство – анекдоты про англичанина, ирландца и шотландца-дурака. Что-то наподобие нашего «русский, немец, француз»...

– Кстати, о Шотландии... Переход из «Челси» в «Селтик» – ошибка?
– Как сказать... «Селтик» – это все-таки громаднейший клуб. Поиграть в такой команде – честь для любого футболиста. И потом, меня туда лично приглашал Джон Барнс, назначенный главным тренером команды. Кто мог знать, что через шесть месяцев его уволят?

– Болельщики «Челси», говорят, были страшно недовольны вашим отъездом в «Селтик»…
– У этих команд давнее противостояние, о чем я, уезжая в Шотландию просто не знал. Была бы такая информация, я бы еще подумал, а так... Интересно, что у ряда болельщиков «Селтика» тоже имелись ко мне вопросы – там ведь все католики, а я православный... Впрочем, все это мелочи. Просто «Рейнджерс» в то время был на голову сильнее всех! Убежден, побеждай тогда «Селтик» – и откуда бы ты ни приехал, какой бы веры ни был, это никого не волновало бы...

– Кто был символом вашего «Челси» середины 90-х? Дзола? Виалли?
– Гуллит. Игра голландца на меня произвела сильное впечатление. Если команде нужна была его помощь в атаке, он шел вперед – забивал, отдавал... Если требовалась строгая игра в обороне, Гуллит действовал, как последний защитник... Большой мастер, он и вне поля был лидером. Меня так в одной ситуации просто выручил... Играли с «Ньюкаслом» на Кубок Англии. Я выношу мяч – и далеко. Подбор проигрываем, идет «ответка», Лес Фердинанд выходит один в один, бросаюсь в ноги, тяну пах, получаю травму – гол... В раздевалке – шум, гам, ругань... Сидишь, думаешь, выбил вроде метров на 60, нападающие не поборолись, защитники не держат, а я крайний? Ходить не можешь от боли, а тебе еще и пихают! И тут встает Гуллит (он тогда уже был играющим тренером) и затыкает всем рты: «Вы что, забыли, что футбол – игра командная?» Все умолкли, собрались, поехали в Ньюкасл и выиграли...

– Кто в нынешнем «Челси» исполняет роль Гуллита?
– Думаю, Терри. Он местный, а это многое значит. Плюс, насколько я знаю, у Джона хороший контакт с Моуринью... Кстати, мы с Терри неплохо знакомы. Вместе за резервную команду выступали – я тогда как раз после операции восстанавливался, а он только начинал... Как вратарь, как более опытный футболист, подсказывал ему какие-то вещи. Пас, подыгрыш, видение поля... Я так понимаю, что мои подсказки ему помогли.

– Терри как-то рассказывал, что в свое время юниоры «Челси» старшим игрокам бутсы чистили и клубные туалеты драили. Правда?
– Раньше было именно так. Семнадцатилетние ребята из молодежной команды чистили бутсы футболистам основы, и никто ничего зазорного в этом не находил! Таковы английские традиции – уважение к старшим, почтение...

– За вашими-то бутсами кто следил?
– Фрэнк Синклэйр. Был такой полузащитник...

АБРАМОВИЧ ПРИШЕЛ КРАСИВО

– Ваше мнение, «Челси» сейчас – это суперклуб?
– Пока нет, команда только еще на пути к этому званию. Суперклуб – это трофеи. Победные традиции. Вот выиграет «Челси» в этом году чемпионат Англии (а в том, что это случится, я думаю, мало кто сомневается), и в следующем году второе место для команды будет уже рассматриваться как поражение...

– Вы как-то сказали, что в покупке Абрамовичем команды лично для вас было больше гордости, чем удивления…
– И сейчас под этими словами подпишусь. Очень уж все красиво было сделано! Приехать, оплатить все долги клуба, купить звезд первой величины... Мне кажется, после этого в Англии даже отношение к России поменялось!

– Лично-то с Абрамовичем общались?
– Пару-тройку раз. А познакомились в 2003-м году. Меня на игру с «Ньюкаслом» пригласили в качестве гостя, а по окончании встречи представили Абрамовичу. Мы немного поговорили о команде, о Лиге чемпионов...

– Сами-то когда последний раз в Москве были?
– В прошлом году, в конце лета, вместе с тренерами «Челси» проводили открытую тренировку. В этом августе тоже собираюсь на недельку выбраться...

– Вы сейчас на тренера учитесь... Если получите достойное предложение из России, вернетесь в отчий край?
– Мой принцип: нужно идти по возрастающей – получить образование, потом поработать в юношеском футболе, командах низших дивизионов, набраться опыта... Сразу принять серьезный клуб, потерпеть неудачу и поставить на себе крест – это глупо. Я сейчас прохожу практику в футбольном клубе второго дивизиона «Лютон» (вместе с одним англичанином работаю в молодежной команде плюс слежу за вратарями), 16 мая начнутся новые курсы, опять будет практика, опять экзамены... Выучусь – тогда можно будет и о трудоустройстве подумать. Ну, а насчет России... Почему бы и нет?

НЕ ВЕЗЕТ НИ В КАРТЫ, НИ В КАЗИНО

– Возвращаясь к карьере футболиста… Вы на ногах перенесли восемь операций. С чем связываете такое большое количество травм?
– В-первую очередь, с ужасным состоянием полей, на которых я начинал играть. Помните, какие тогда манежи были? И кто там только покрытия клал?! Я еще в детстве испортил себе колени, и потом это сказалось. Болячки накапливаются, накапливаются, а потом раз – и рвутся связки...

– В 1990 году у вас был страшный период – более полугода в Испании, операция на колене...
– Я тогда больше всего боялся, что не восстановлюсь. В те времена ведь «разрыв крестообразной связки» звучало, как приговор... И когда я на второй день на перевязке увидел свое распоротое колено, подумал – все, мол, Дима, закончил… в 22 года... Потом, правда, все эти мысли из головы выкинул – начал потихоньку восстанавливаться и вернулся в строй, сильнее себя прежнего...

– Болельщикам Харин запомнился не только яркой игрой, но и громкими высказываниями. Вспомнить хотя бы «Нам надрали жопу…» после проигранного шведам матча ЧМ-94...
– Тогда спонтанно все получилось. Я только из раздевалки вышел, как меня корреспондент поймал. Ну, я ему сгоряча и выдал... Хотя, в принципе-то, правду сказал... И потом, я убежден, без эмоций футбол мертв. Ребятам в «Лутоне» говорю: «Чего языки попрятали? Не держите в себе эмоции, лучше пошлите друг друга куда подальше! Закончится игра – и обратно друзья...»

– Пенальти «Спартаку» в кубковом финале-92 тоже на эмоциях решили исполнить? Мол, чего они трясутся, дай-ка я...
– Так оно и было... Я первый раз видел, чтобы опытные футболисты боялись с одиннадцати метров пробить! Взяли мяч, стали его друг другу передавать... Я посмотрел на Садырина – он кивнул, иди...

– Где эмоции, там и азарт... Съемки в рекламе «Сникерса» – азартное дело?
– Скажем так, мне интересно было попробовать себя в новой роли. Актера... Как сейчас помню, ролик снимался в Англии, «работать» пришлось на ужасно грязном поле, при том что рядом была поляна с отличным газоном. Спрашиваю у организаторов: «Почему бы нам не перебраться на соседнее поле?» Они мне отвечают: «Нам натуральность нужна. Мы снимаем для России, а у вас все газоны низкого качества...»

– «Сникерсов» тогда, наверное, на всю жизнь наелись?
– Да нет, в общем-то... Меня никто не заставлял шоколадки есть – рядом ведро стояло, надкусывал, жевал, выплевывал...

– Больше в рекламе не снимались?
– Нет. Еще раз предлагали машины рекламировать, но я отказался.

– У футболистов азарт зачастую в спорах проявляется. «Забиться» там…
– Я в такие игры не играю. Мне ни в карты, ни казино, ни в спорах не везет. Нефартовый я...

– А это правда, что нынешний президент «Локо» Валерий Филатов в пору своей работы в «Торпедо» вам на спор с 18-ми метров босиком забивал?
– Я такого, честно говоря, не помню, но, чтобы доставить удовольствие Николаевичу, скажу: да, было. Вообще мне с Филатовым очень хорошо работалось – он меня все время разминал, гонял из угла в угол... Только на поле выйдет, сразу: «Дим, давай в ворота!» – «Николаич, ну я еще упражнения не все сделал...» – «Да какие там упражнения в 16-то лет! Давай!» Ну и пока я не разогретый, он мне своей левой «крюкой» два положит и доволен...

Как-то ещё давно хотел опубликовать эту статью здесь и вот наконец-таки...


Это был весенний вечер 1989 года в Барселоне. Франк Райкаард только что выиграл свой первый Кубок европейских чемпионов. «Милан» победил «Стяуа» со счетом 4-0, и после игры владелец «Милана» Сильвио Берлускони вошел в банкетный зал под гром оваций. Лучезарно улыбаясь Берлускони проходит от стола к столу, где каждый поднимается, чтобы пожать его руку. Но вот он подходит к столу где сидит его тройка великих голландцев, и улыбка исчезает с лица Берлускони. Поскольку Райкаард продолжает смотреть на сцену, Марко ван Бастен продолжает есть, а Рууд Гуллит продолжает болтать… и все сидят. Лишь через мгновение Райкаарду стало стыдно перед «Иль Кавальере», и, повернувшись на стуле к нему, он слегка привстал и пожал его руку. Улыбка Берлускони вернулась. В этой маленькой, выразительной сценке проявился весь Райкаард – единственный психолог в обществе эгоистов, каковым является профессиональный футбол.

Райкаард - полная противоположность бывшим голландским тренерам «Барселоны», эгоцентричным Йохану Круиффу и Луису ван Гаалю. Он даже не совсем «голландец», если говорить о его манере управлять. Поможет ли это ему выиграть какие-либо трофеи с «Барселоной» - в этом нам еще предстоит убедиться. Кубок УЕФА безусловно будет кстати, даже если в Барселоне несколько стыдятся участия в этом турнире. Все-таки это будет первый трофей 41-летнего Райкаарда на посту тренера.

Шотландским фанам Райкаард может показаться скучным. Это неверная оценка. Да, на пресс-конференциях он подчас пускается в нудные рассуждения, словно учитель начальной школы или инструктор перед стажерами. Однако, среди друзей он один из самых веселых, общительных и умных людей в футболе. (Плевок в Руди Фёллера на Кубке мира 1990 – момент, который все Райкаарду напоминают – был абсолютным и однозначным исключением). Во время разговора он шутит, прикасается к плечу собоседника, оживленно жестикулирует. Почти всегда он говорит о ком-то другом. В современном профессиональном футболе практически нет друзей, только коллеги, и все-таки о Райкаарде его бывшие одноклубники отзываются почти с любовью. Он откликается на эмоциональные всплески людей, как-бы рассматривая их в нескольких измерениях, и позволяет им проявлять свое «эго» как угодно. Футболисты не привыкли к такому. «Он очень странный парень. Трудно понять, каков он на самом деле» - признается Кларенс Зеедорф, игравший с Райкаардом в «Аяксе» и под его началом в сборной Голландии.



Посмотрев на послужной список Райкаарда можно поразиться: два Кубка европейских чемпионов с «Миланом», один – в роли «дядьки» в молодом «Аяксе» в 1995 году; пять побед в чемпионате Голландии и два в Серии А; плюс набор разнообразных кубков, увенчанный титулом чемпиона Европы с голландской сборной в 1988 году. Однако блеск золота не должен затмевать сложный путь, который сделал его тем тренером, каким он стал сегодня.

Райкаард вырос, играя в футбол на улицах Амстердама, так же, как и другой «великий суринамец» по имени Рууд Гуллит, живший в нескольких кварталах от него. Франк пришел в «Аякс» подростком и, благодаря своему умению, дебютировал в первой команде в 17 лет. Он был типичным голландским футболистом: умным, техничным, но недостаточно боевитым. В 1984 году Аад де Мос, тогдашний тренер «Аякса», сказал: «Вам не выиграть войну с такими парнями, как Ваненбург и Райкаард». Следующим летом «Аякс» попытался отдать Райкаарда в «Гронинген», но там сказали «спасибо, не надо».

Слова де Моса стали своеобразным ярлыком. Райкаард вспоминает, как в 2000 году, будучи тренером сборной Голландии, он посмотрел в зеркало и подумал: «Да, футбол – это нечто большее, чем просто игра». «С того момента, - вспоминает Райкаард, - я стал бороться, защищать свою команду, и после каждого матча, глядя в зеркало, я мог сказать себе «Плохо или хорошо, но я сделал все, что было в моих силах».





Он всегда сохранял «голландские» качества, технику и круиффовский логичный подход к футбольной тактике, который впитал в Амстердаме. Но играя за «Милан» он усовершенствовал свое умение обороняться, чему Круифф и ван Гааль никогда не уделяли должного внимания. «Голландские защитники, - рассказывает Райкаард, - стараются смотреть на мяч и предугадывать, где он окажется в следующий момент. В восьми из десяти случаев будет чудом, если вам удастся перехватить его. «Какое видение поля!» восторгаются зрители. Но в остальных двух случаях мяч оказывается за спиной защитника, и имеет место обычная ошибка в опеке противника». Секрет в том, понял Райкаард, что следует следить за футболистом, которого вы опекаете, и не особенно заботиться о мяче. «Сам по себе мяч еще никогда не забивал гол».

Он никогда не зыбывает свои итальянские уроки. Будучи тренером сборной Голландии в 1998-2000 годах Райкаард сделал сборную более «итальянской». Например, он потребовал сменить белые трусы в форме на черные, объясняя это так: «Черный цвет продуцирует больше мощи. Белый – это изящество, чистота, привлекательный футбол. Черный – это броситься в последний момент под мяч и предотвратить гол». Райкаард построил команду, в которой защита была так же сильна, как и атака… хотя она и уступила в полуфинале итальянцам в серии послематчевых пенальти. Год спустя он все еще размышлял, правильными ли были те три замены, которые он сделал в том матче. И еще он думает, что голландской сборной в большей степени требуется «диктатор», нежели такой «демократ», как он сам. (Видимо, именно по этой причине «противоположности» ван Гааль и Райкаард сменяют друг друга в сборной и в «Барселоне»: когда устают от одного, то прибегают к услугам другого).

Похоже, что среди множества людей, сомневающихся в тренерской квалификации Райкаарда, находится и сам Райкаард. Большинство матчей, которые провела сборная под его руководством, были товарищескими. И игроки рассматривали их, как дружеские вечеринки, в конце которых можно было попинать мячик. В какой-то момент «его» сборная не выигрывала 16 месяцев, что сделало Райкаарда наименее успешным тренером сборной с 1951 года. Евро-2000 принес лишь частичный успех. А затем он не смог удержать от вылета роттердамскую «Спарту», у игроков которой были проблемы с пасом более, чем на 10 метров.

Тем не менее, было бы ошибкой судить о Райкаарде на основании прошлых показателей. Не будучи эгоцентричным по натуре, он учится и на своем опыте, и у других людей. «Он один из тех, кто может слушать, - говорит Аад де Мос, тренирующий сейчас сборную Саудовской Аравии. – Хенк тен Кате, обладающий большим опытом, в большой степени влияет на решения Райкаарда». Иногда быть обычным человеком полезнее, чем быть диктатором. Я как-то раз слушал рассуждения Райкаарда об одном игроке голландской сборной, который был просто «монстром» на тренировках, но в ходе матча, оказывался вялым и безвольным. Райкаард предполагал, что всему виной «негативная агрессия»: он боролся на тренировке, поскольку был зол на партнеров и тренера, а официальный соперник у него таких эмоций не вызывал, и следовательно матч терял для него интерес. Тогда другой игрок сборной вмешался: «Тогда какой смысл держать такого игрока в команде? Он же бесполезен». Райкаард ответил, что любой тренер сможет работать с идеальным профессионалом, однако настоящий вызов в том, чтобы добиться наилучшего результата от людей, на данный момент не функциональных.

И он добился успеха в этом. Под его началом «Барселона» ужасно начала сезон, продолжая провальные выступления предыдущих двух лет. Но вскоре команда возродилась. Последовала серия из семи побед, состав обрел стабильность, а игроки ценят то доверие, которое тренер им оказывает. Четвертое место в Примере и второй по значимости еврокубок – это не те цели которые ставит перед собой руководство «Барселоны». Но теперь уже никому не приходит в голову заговорить об отставке Райкаарда. В отличии от ван Гааля он никогда публично не обвиняет других, никогда не критикует свой клуб и не ведет себя так, как будто он голландский миссионер 19-го века, прибывший учить новой игре каталонских дикарей. Он возможно еще не стал прекрасным теренером, но уже является прекрасным человеком.

Автор статьи в оригинале: Саймон Купер "The Herald" от 11 марта 2004 г.







*******************************************************************************
ЛИЧНАЯ КАРТОЧКА

Имя: Франклин Эдмундо Райкаард (Нидерланды)

Рост: 190см.

Вес: 86 кг.

Позиция: опорный полузащитник

Любимое блюдо: голландская селёдочка

Любимая фирма-производитель бутс: PUMA и Asics (именно в этих бутсах он чаще всего играл за свою карьеру). Сейчас будучи теренером тоже выходит в одной из этих фирм.

Прозвище: "Чёрный лебедь" и "Лама"

Номер: № 8 и № 3 (чаще всего он появлялся именно под одним из этих номеров).