Беспохмельное
Дмитрий БЫКОВ
Вот жители Ирландии, с болотистых равнин,
лежат с утра и думают: да что же это, блин?!
Лежат себе и думают, прижавши лед к челу:
чего же это выпил я, а главное, к чему?
Я песни пел ирландские, без умолку трещал,
игрою на бодхране посетителей смущал,
кричал про независимость, грозил взорвать Биг-Бен,
прохожим недвусмысленно показывая член;
подчеркивал, что Лондону опять грозит ИРА...
Нет, граждане-товарищи, завязывать пора.
И страшное раскаянье раскалывает мозг задумчивого дублинца, ужравшегося в лоск.
Мне так же ясно видится похмельный рослый финн:
вот он лежит и думает: да что же это, блин?!
Зачем я пил «Финляндию» любимую мою —
ведь все равно Ирландию я вряд ли перепью!
Зачем играл на кантеле, зачем порвал струну,
зачем к едреной матери послал свою жену?!
Кричал, как будто мало мне с зарплатою проблем,
что гордая Финляндия еще покажет всем,
что нет на свете эпоса превыше «Калевал»
и даже в доказательство немного поблевал?
Зачем я так уквасился, не пожалевши сил,
и почему «Виолою» неплотно закусил?
Страна моя суомская спокойна и кротка —
клянусь, что с понедельника не выпью ни глотка!
А жители российские не знают мук стыда.
Похмелье редко мучит нас, а совесть — никогда.
Вот россияне гордые с большого бодуна
лежат себе, не мучаясь при этом ни хрена:
«Как было замечательно, как славно был я пьян,
разбил соседу хавальник, потом порвал баян,
кричал, что люди русские вступают в апогей
и вскорости Америке устроят э-ге-гей!
Потом я выдал порцию роскошного вранья,
потом меня мутузили, потом мутузил я, —
теперь три зуба выбиты и выбито окно,
но это замечательно, приятно и смешно.
Зато нам было весело, во всех играла прыть,
и как бы это, милые, скорее повторить?»
У русского сознания — безрамочный объем.
Грешим мы без раскаянья и без похмелья пьем.
Приятно вспомнить, братие, проснувшись в выходной,
как мы резвились давеча, гуляя всей страной.
Три миллиона выслали, в тюрьме сгноили пять,
а шесть послали каяться и золото копать;
порушили монархию, сравнялись со скотом,
распродали империю и пропили потом,
весь мир пугали силою, скандаля у ворот,
потом смешили слабостью, потом наоборот,
такого накурочили, что отдыхает Рим!
Похмелье нам неведомо.
И, значит, повторим.