Девочка с мальчиком шли по длинной прямой улице. Шли за руку. Девочка – босая, простоволосая, в сером платьице, волосы легкие-легкие и немного вьются, а пол лица закрыто широкой белой повязкой – она незрячая. Мальчик, худой и длинный, с нелогичным и серьезным лицом, ведет ее. Солнце прямо в глаза – он жмурится. А ей – ничего, только сердце бьется, и ладони вспотели от счастья, или о жары, непонятно.
Дорога кончилась. Они остановились. Мальчик схватил девочку за волосы, намотал их на руку и легко обрезал их все кривым ножом с зазубринами. Девочка дернулась вверх и назад за его рукой, потом покачалась немного, но не упала. Улыбнулась светло и задумчиво.
- Зачем? – мягко так спросила, без удивления.
- На память. Они красивые у тебя… тяяяянет слова, как зеленоватую жвачку, они обездвиживаю, лишают воли. Она только улыбнулась шире.
Постояли. Он – недовольно щурясь на солнце, переминаясь, как будто бы песо жег сквозь подошвы. Она – неподвижно, закинув голову и улыбаясь пыльнму небу.
- Иди – наконец произнес он.
Она набрала воздуха, постояла. Но так и не сказала ничего. Разжала потную ладошку – на песок упал подвядший измочаленный цветок, уже и не поймешь, какой.
Подняв ногу, она уже знала, что будет. Поэтому не вскрикнула, когда тело не нашло опоры, только смешно взмахнула руками и полетела вниз. Когда тело глухо шмякнулось о землю, ее уж не было там. Повязка сползла, закрыв все лицо. Из-под нее, из улыбающихся губ, сползала темная густая струйка.
Мальчик вернулся домой, прошел в последнюю из комнат. Открыл сундук – в лицо пахнуло сладковато-сухим тошнотворным запахом. Он аккуратно положил пепельную прядь на пружинящую подушку из черных, рыжеватых, седых, выцветших волос.
На песке под криво усмехающимся солнцем терял последние капли влаги сморщившийся, пожелтевший белый ирис.
