Амели, запутавшаяся в лентах-проводах-километрах дорог, все так же наивна, как и та, живущая в киноленте. она живет по правилам, которые пишет под диктовку времени. она так же внимательна к мелочам и так же безразлична к повседневности, за что и остается часто непонятой, непризнанной. она, как философская книжка - ее сложно читать сначала, потому немногие доходят даже до третьей страницы (кому теперь охота прыгать выше головы непонятно ради чего?). Амели - девочка без блеска, без денег, без положения, но с огромным желанием дарить мимолетные мгновения счастья другим, будучи неузнанной. a почему мир вознаграждает ее самыми щедрыми наказаниями за благие намерения, ответ на это не найти даже в ее глазах, говорящих красноречивее любого рта. возможно, она найдет ответ когда-нибудь, сейчас же это ей просто не нужно. oна может позволить себе жить в доме напротив своей маленькой жизнью, полной наивного счастья, непостижимого и недостижимого для сильных мира сего. с'est son fabuleux destin.

ровно год назад примерно в десять вечера в мои двери постучалась судьба. и я сказала ей войти.
могла ли я тогда представить себе, что меня заставит пережить мой мальчик? знала ли я тогда, что буду смеяться, влюбляться, плакать, страдать, доверяться, что меня будут спрашивать, доверять все тайны, дарить Библию, говорить самое сладкое, на выходе из общественного транспорта снимать как куклу, держа за талию, иногда носить на руках. просто так, без повода...
спасибо тебе за уже почти 365 дней счастья в абсолюте. конечно, твоя девушка взбалмошная дурочка, каких еще поискать, но... ты ее, несомненно, заслужил.

настает время, когда то, что было некогда твоей пушистой челкой, огибает скулы и идет вниз. настает время, когда идешь по площади, натягивая манжеты самого теплого свитера на запястья, и понимаешь, что все равно мерзнет нос. настает время, когда на парах, слушая лекцию атташе из посольства, ты думаешь о том, как интересно вновь оказаться среди интересных людей, и как замечательно все это. настает время, когда приходишь домой в одиннадцать вечера и засыпаешь в момент прикосновения головы к подушке.
время_снова_наше.

...тишина, а потом в трубке послышалось неуверенное журчание его голоса.
– я просто хотел спросить у тебя, какого цвета трусики ты собираешься надеть на нашу свадьбу?...
и тут мне показалось, как будто на мне улыбка на три размера меньше: попробуй теперь сними.

двенадцать градусов прохлады пробирались под воротник там, где должен был быть шарф, когда мы шли по моей улице в направлении вокзала. уже потом, бережно положив свое сердце на его колени и отправив их обоих по заданному маршруту, я имела возможность насладиться неповторимой атмосферой утра, когда улицы все еще пустынны, а небо разыгрывается неимоверными красками. вспомнилась ночь, фильм, который я так и не смогла досмотреть до конца, проснувшись, когда финальная сцена сменилась титрами. на выдохе вспомнилось все, что мы пережили здесь. скоро все изменится, и я покину этот город. все будет, но не стоит спешить. все, что имеет значение сейчас – утро, наполненное прохладой. невыносимая легкость бытия. и... не то, чтобы одиночество. свобода.

(in memories) шесть двадцать пять: счастье есть.

несмотря на то, что от теплых стен в комнатах все еще душно, у меня мерзнут ноги, подобное всегда означает, что лето вскоре помашет нам ручкой и отправится дарить счастье южному полушарию. сегодняшняя прогулка с ним по озеру, ветер, растрепывающий темно-синюю гладь озера волнами, его розовая рубашка, в которой было уже прохладно, приятные моменты... стоило только осознать, что послезавтра железные дороги разделят нас на сотни километров, и мы не увидимся больше до осени, чтобы успокоить свои амбиции относительно друг друга и наслаждаться совместным времяпровождением.
было тяжело пережить зиму, но лето, и так не обещавшее ничего радужного, оказалось еще тяжелее. я осталась даже не с чемоданом, а всего-то пачкой ненужных воспоминаний, десятком памятных снимков, несколькими неотправленными письмами, нереализованными мыслями. жизнь всегда дает тебе то, что ты от нее просишь и ждешь, и если ты не просишь ничего – можешь быть уверен, она тебе это даст. но и жалеть не о чем, все было замечательно, вычеркнуть бы лишь погоду и пару жестоких потерь. те, кому было суждено уйти, ушли, остальные, которые держатся за мою жизнь вопреки кажущемуся безразличию, заслуживают самой искренней благодарности.

слишком густо, слишком сладко заварен малиновый сироп наших отношений. я ненавижу малину, да, это правда. иногда мне кажется, что ее вообще любят все, кроме меня. с ним ситуация аналогична: иногда я готова дать руку на отсечение, если кто-то докажет, что я вру, говоря о любви к нему, в другие моменты я готова выставить его за двери своей жизни безо всяких церемоний. и совсем необязательно, что я избалованная – иногда он действительно этого стоит.
я люблю его. люблю так, что не уверена, что смогу когда-нибудь отказаться. но это чувство обреченности, когда на званом обеде ты наблюдаешь за тем, каким взглядом смотрит на него твоя бабушка, сколько в ней уверенности, что у вас все получится. ее так хочется оправдать. но так страшно обнаружить в себе такую уверенность, которая граничит уже с обреченностью, которая заставляет тебя опускать взгляд и теребить свою салфетку.
легче всего в такой ситуации сказать мне it's kinda your problem, stop being spoiled bitch, и возможно можно с этим даже будет жить. только, к несчастью, я ненавижу немые согласия еще больше, чем густо заваренный малиновый сироп.

чем были наши отношения на периоде их зарождения? трудно сказать. я помню, как влюблялась, это легкое и едва уловимое чувство, так называемое падение в кроличью нору, прямо как вырванные страницы из книги кэрролла, ощущение волшебности, невозможности, сюрреальности происходящего. методичное выбивание земли из-под ног ‒ вот механизм прекращения обычного человека во влюбленного. мне дико нравилось все в нем, от запаха его одеколона и до щетины, из-за которой подбородок постоянно шелушился на холодном ноябрьском ветру. это был самый первый, самый счастливый и... самый неискренний этап отношений: когда, проводя вместе сравнительно небольшой отрезок времени, оба пытаются показать в себе лучшее, быть друг для друга почти идеальными. иногда мне кажется, что люди влюбляются и начинают строить отношения именно из-за этого периода напускного совершенства, впрочем, это только мое личное мнение, которое я не хочу никому навязать.
но человек настолько несовершенен, что даже притворяться существом без изъян в течение долгого времени он не может. и не хочет. в последующие холодные зимние месяцы, сведенные к жизни под одной крышей, открыли все карты красных и черных мастей. знаете, я даже помню, как улыбнулась, услышав один недостаток, который по его утверждению, был самым серьезным его изъяном. улыбка несведущего ребенка всегда будет контрастировать в сознании со всеми последующими скандалами, связанными с тем самым "несущественным" недостатком. но мы были вместе, без оглядки на прошлое.
затем был февраль и тот его поступок, который дал мне навсегда понять, что надеяться на вечную любовь не стоит, потому что любовь ‒ всего лишь маленькая крупица, из которой состоит жизнь. и если человек может подарить только любовь, отбирая все остальное, последнее, что нужно делать ‒ строить планы на счастливую совместную жизнь. сотни километров терпеливо расставляли все по местам, возвращая меня к своим приоритетам, а мою жизнь ‒ в привычное университетское русло. в качестве целостной единицы мы с ним существовали с девяти вечера до часу ночи, уставшими голосами по двум концам несуществующего провода. сон по пять-шесть часов в день и постоянная занятость. самое лучшее средство от упадочного настроения. а потом... потом он вернулся. но все уже не могло быть так, как раньше.
сейчас наши отношения напоминают синусоиду, которую мы общими усилиями уводим в минус. что получится?..
to be continued.

ну что ж, пора начинать все сначала. в принципе меня редко посещает желание вести дневник: разрисовывать ежедневные подвиги вроде утренней чашки капуччино со льдом оттенками своего настроения, придавая фразам вид таких, которые несут мало смысловой нагрузки, но щедро одаривают читателя чувством красоты слова ‒ занятие порой неблагодарное, в другие времена ‒ откровенно скучное. но, видимо звезды так выстраиваются на небе, а может, просто нужные абоненты, вынесенные в начало телефонного списка, как назло, недоступны, и высказать нескончаемый поток своих слов вдруг становится некому. а в паутине никто не задает себе лишних вопросов о том, кому он будет интересен со своей головой, густо населенной насекомыми. он просто пишет о том, что думает. как упаковщик в супермаркете, заворачивает в блестящий полиэтилен сочное и вялое, без разбору. но это ведь наша жизнь, наш маленький податливый кусочек глины, из которого мы, удачливые волшебники этой web village, можем при желании сделать все, что угодно.