Давай мы расстанемся с тобой только после того, как ты мне еще раз сыграешь эти песни.
Давай я расплачусь и мы расстанемся. Давай я влюблюсь в кого-нибудь простого, ненужного мне и, может быть, пустого совсем.
свинец в ушах.
капает.
В прошлой жизни я была морем или океаном. Не знаю. Но это совершенно точно. Иначе откуда во мне это все?
Мои слезы все так же ядовиты, а стены на кухне розовые.
Я выучила стихотворение Фанайловой. теперь смогу прочитать не запнувшись.
Я все так же не умею петь. читаю песни.
Собираю чужую нежность.
У моих мальчиков всегда красивые девочки.
У моих девочек появились красивые мальчики.
Пусть вы все будете счастливы.
Я рыдаю тут под те самые песни.
Ничего не может быть прекрасней того, что каждый день происходит со мной.
Пусто.

уже мерзнут руки и закладывает уши.
осень рефлексирует на ступеньки.
мы тратим деньги на кофе, алкоголь и сигареты.
мы тратим время на кофе, алкоголь и сигареты.
тратим время друг на друга. у нас в сумках салфетки, в волосах салфетки.
мы снимаем друга друга, целуем друг друга, смеемся друг другу.
у нас у всех насморк.
откуда то мы знаем слова суррогат и уповаем на метафизику.
но не знаем любим ли. скребясь, определяем понятия.
мы не будем взрослеть еще долго.
и искать кофейни, вместо пар по истории искусств.
человек без ног в куртке МЧС, улыбается и отстреливает толпу из игрушечного пистолета.
а я хочу купить теплый серый свитер и одеть на каждого из нас.
люблю.

Сколько уже времени прошло, но я так и не написала тот пост.
ИДПИ переезжает. С моей любимой Казанской.
Обшарпанные стенки, сумасшедшая курилка, вместо которой сейчас дыра.
Семерка в которой можно все.
Я росла там. С этими людьми, с этими лестницами.
Я не представляла сколько всего это место дало мне, сколько всего я упустила в этом месте, хотя оно готово было дать мне больше.
Оно дало мне Ю.
Милая, помнишь как мы первый раз вместе покупали краски. где-то здесь даже есть пост.
Оно дало мне С.А.
Я помню, что это была любовь с первого взгляда.
Он знал что-то и хотел нам это что-то отдать, а мы маленькие не брали, не понимали.
Он был свободен, как свободны дети. В его вселенной было все то, в чем обычно сомневаются.
Казанская была его царством.
У нас ее забирают.
А мои друзья идут пить в семерку, потому что С.А. говорил, что где-где, а там можно.
Там нам можно все.
И ИДПИ наш второй дом.
Вы неприлично счастливы, если у вас были такие люди.
я неприлично счастлива.
И, спасибо, тебе Ю., что ты говоришь со мной об этом.

Его все меньше.
Всего остального все больше.
Я каждое утро рискую упасть с высоты собственного роста плюс 10 см.
Я каждое утро влюбляюсь, и каждый день убеждаюсь, что люблю.
Я пишу этот пост не потому что у меня очередная минута душевных терзаний.
Просто стараюсь не забыть про "на работу через мужество и непокоренных"
Про прекрасное 6 сентября. солнце и пар изо рта. про всегда хорошо лежащий шарф и зеленые коленки вплотную к решетке грибанала.
про черную водолазку. креольские косички, кофе, йогурт, фовистов и лучшей социальной рекламе против курения - дыра вместо курилки.
Я знаю, что это неприличное счастье ненадолго. я хочу его записать.
И тому, кого все меньше: искреннее искреннее спасибо тебе. я тебе улыбаюсь сегодня.

Я рисовала на себе бусы, исписала левую руку какими-то словами.
Что-то рассказывала девочке в зеркале о себе. Девочку как будто смыли вместе с бусами и словами.
Она невыразительная какая-то.
Только красным рисует какие-то узоры, когда рассказывает. или стихи читает. невыразительно.

Истерика предыдущего поста заставляет меня краснеть.
Освобождаю тебя от всех своих метафизических даже посягательств.
Освобождаю тебя от необходимости выслушивать все мои мысли о твоем паскудстве (хотя, заметь, я была бы исключительно аргументирована)
И не в коем случае не думай, что это благородство с моей стороны. Я не настолько хороша.
Я просто ленивая.
Я утомилась.
Я обманулась гораздо больше, глубже и позже, чем ты думаешь.
И это правда меня расстраивает.
Я со своей неустойчивой психикой, гормональными проблемами и умением принимать все как должное не вписалась в твою систему бытия.
Свою еще не определила.
Но я правда рада, что твоя все еще работает.
И вся штука в том, что это на поверхности все. Но боюсь, что ты полезешь дальше, и не поймешь очевидного.
Поэтому и освобождаю тебя от своих монологов.

Там где будут сходиться все вектора. в облаке пыли и солнца я буду стоять и бить мамин сервиз на 12 персон.
молча стоять и бить мамин сервиз на 12 персон.
С тем же усердием, с которым я выстраивала эту никому ненужную систему сосуществования нас.
мои глаза Магдалены, твоя гнильца и буковски, огромное количество литературного бреда, сказанного друг другу за неимением ничего простого, честного и своего, все к черту вместе с супницей.
Позвони мне, пожалуйста, не испугайся, пока мои зубы не рассыпались от злости.
мои обещания больше не котируются, я расскажу тебе.

Я снова думаю о том, что ничего не меняется.
Снова думаю о том, что из всех списков, составленных на лето, выполнились только платья.
Время куда-то ползет, я не могу его поймать, и вместе с тем стоит на месте, потому что категория времени достаточно относительно живет в моем сознании.
я снова думаю о том, что я ничего не умею и ничего не делаю. и ничего не получаю от того, что ничего не нужно.

ты легкий. я легкая.
и даже если это не скука и не слишком жаркое лето,
то мы легкие и мы выпутаемся. выпутались может уже даже.

я вот думаю где мои письма.

о чем я хотела написать. не помнишь?
спасибо.
я помню сама: о слишком многом.
и это девичье счастье готово меня выслушивать каким бы сумбурным потоком мои мысли не изливались бы на эти страницы.
поэтому я буду писать о безумном количестве ассоциаций и аналогий, которые вдруг начали меня преследовать, о красивых лодыжках моей солнечной любимой, о чувстве непоправимой утраты, о нежелании куда-либо глубоко ввязываться. о ленивой жаре и дожде, который вдруг стал в этом городе сюрпризом. аномальное лето.
мое аномальное лето.
аномальные люди.


***

уже поздно, что-то исправлять. да даже думать об этом по-хорошему поздно.
отпустить ситуацию, не забывать говорить про любовь.
не забывать целовать.
и главное, конечно, не запамятовать остаться лучшей.
очень странно, что эта реальность вечно кормит меня достаточно сомнительными поводами.. мм.. тешить свое самолюбие. и я вообщем, достаточно успешно его тешу, в свою очередь давая этой реальности и себе кучу поводов для разрушения мифа о хорошей девочке Жене.
Ну ведь я правда за что-то плачусь, по-другому не бывает. меня Юля научила.
А я теряю. и как бы давно это не назревало. но я теряю. и не чувствую боли. чувствую легкое недоумение.
мне страшно. за когдатосамуюлюбимую. за себя страшно.
за катастрофическую инвалидность происходящего.
по-настоящему довлатовский хаос.

***

я очень люблю эту набережную. сижу там и жду очередного чуда.
и я расскажу. что надо сделать: прочти это и позови попить кофе. поставь мне пепельницу и выслушай. скажи что-нибудь, чего я не знаю.

тихо. душно. черное платье.
за спиной в париже простые люди просто живут.
по левую руку прохладно и поют птицы в желтых стенах питера.
я думаю о том, что вчера было очень хорошо затыкать одно ухо и что-то абсолютно бездумно говорить.
я думаю о том, что все, что обещала надо сделать. о том, что нужно распечатать множества фотографий счастливых людей, даже если на этих фотографиях я и развесить по стенам. и отказываться от встреч ради непонятного и вроде бы пустого сидения дома с этими самыми людьми из парижа и мечтать о стенах в любимых лицах. пойти попить чаю с круассаном в пропахшем хлебобулочным счастьем месте и подумать о том, что когда в следующий раз мне придеться затыкать левое ухо, чтобы слышать, что говорят в правое, долго и непонятно рассказывать о своем этом всем и удивляться тому как же это важно, но глупо звучит.

девочка Женя отказывается в этом разбираться.
потому что девочка Женя обязательно придет к неутешительным выводам о не менее неутишительных вещах. А она этого катастрафически не хочет.

В большей или меньшей степени всегда мне все понятно. а сейчас совсем нет. и я не хочу спрашивать даже тех, кому безоговорочно доверяю, ибо не формулируется и все все равно не так. а если так - меня это расстроит. а как может быть по-другому я не знаю.
как плохо написанный хороший роман.
но мы палимся.

вот я смотрю в зеркало - там красивая девочка рисует стрелки, хмурит брови.
вот я смотрю на говорящего - глаза серые смеются.
я соскучилась по говорящему. говорящий - мистер Зелинский.
и то, что я по нему соскучилась, и то как я перед ним кислотным пятном расползаюсь по спинке дивана.
и про похмельный рек-тайм в моем организме
и про то как кружится голова и платье пахнет травой
я хочу рассказать почему-то тебе.
то есть просто позвонить и рассказать.

но здравомыслие губит.

пирожок с медом говорит "лунное затмение, укроп"
укроп хочет спать и сдохнуть. желательно все-таки в этой последовательности.
укроп истерит и тихонько пьет себе чай.
руки тонкие. платье красивое.

Укроп не очень понимает, что происходит. Укроп хочет домой, и чтоб никого.
Люди невыносимо сильно, а навык общения как будто утерян.
пустаяпстаяпустая.
или все таки лунное затмение, дружок?
где-то выдает ошибку.
не формулируется, напрочь.

Хочется разрыдаться. из-за ерунды.
Из-за разбитой любимой чашки, но даже эта сука не бьется.

***

Или найти повод посерьезней.
глупость
трусость
одиночество
относительность
Я не так благородна сегодня, чтобы оплакивать это в контексте мира.
А себя оплакивать совсем не хочется. не за чем. не из-за чего.