Живу где-то совсем не здесь, совсем далеко. Дышу воздухом, налитым синью, влажной сизостью, душной зеленью, приправленным поздним солнцем - по вкусу, да еще какой-то забытой, стародавней потусторонностью, нездешностью. Осенью. Чувство осени всегда гораздо ощутимее, зримее, глубже и всеохватнее, чем чувство весны или лета. По силе его можно сравнить разве что с чувством Нового года, но это другое, это совсем из детства, это когда в тебе потихоньку, колокольчиками начинает оживать забытая магия трепетного предвкушения - не то. Чувство осени вкрадывается, просачивается в легкие - с бессолнечных вечеров, с остывания времени, с какого-то особого, терпкого, прохладного, пьянящего вкуса воздуха - город начинает дышать огнями, мерцать, уходить в себя, сохранять тепло внутри, звучать более блюзово, казаться мудрее. Все разговоры как-то рефлекторно, бесконтрольно сходят на шепот, а по улицам шайками разгуливают ветра, путаются в волосах, забираются под кофты - кофты, куртки, давно не майки. Время кофеен, вязаных свитеров с горлом, воспоминаний, застывших в вине из одуванчиков (вот, кстати, кто гениально писал про осень, как, собственно, и обо всем ином, так это Брэдбери в “Вине...”). Лица - тени, тела - контуры, бытие - только одиночество. Тучи, тучи, клоками необработанной целлюлозы, хлопковым пухом, дожди, сверкающие расплавленном свинцом лужи и обрушенный в них город в симфонии заката. Мммм, скажем, Баха.
Перерождение. Обрастание новой кожей, тщательные, подробные, как составление гербария, анализ и сортировка летнего безумия. Никакого рока, только джаз. Никакого пива, только “Bayley’s” или “Молоко любимой женщины”. Никаких людей, только кот и телефон. В телефоне только длинные гудки.
- Алло?.. (заспанно)
Не только.
- Это ты?
- Нет, кто-то явно другой, привет.
- Молодец. Я уж думал, ты там совсем завязла, в своих эмпиреях.
- В эмпиреях похолодало, мое солнце. В городе лучше. Я же городской романтик.
- Составишь компанию городскому сумасшедшему?
- Я уезжаю.
- Куда?
- За летом.
- Зачем?
- Напоследок. На посошок.
- Привезешь?
- В ладошке.
- На губах.
- Не приставай.
- Буду.
- Отлично.
- Целую.
- Я тоже. Пока.
Чувство осени старит, но трезвит. Тянет, но лечит. Отнимает надежду. Дарует свободу.
Не жалею, не зову, не плачу.
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Осень - созерцание, безмолвие, безвозвратность. Осень - не здесь, но с высоты птичьего полета.
“Осень, мне бы
Прочь от земли...”
Осень - новый круг, новый виток. Воспоминания лихорадочно прожиты, беспорядочно свалены в кучу, бережно разложены по полочкам, шкафам и коробочкам, промаркированы, закрыты и запечатаны.
Лето - как сон: все, что успела там натворить, набрать, наполучать - все там и осталось, ничего с собой не унесешь.
Все заново. Первая минута первого тайма, счет ноль-ноль.
Осень - только мое, мое каждый год светлое горе, лед к пылающему лбу лежащего в горячке.
Горькое, горькое лекарство.
Но - панацея.
