-Метки

alois jirásek book covers cat cats celebrities and kittens charles dickens exlibris grab grave illustrators james herriot jorge luis borges magazines miguel de cervantes saavedra postcards pro et contra romain rolland s. d. schindler selma lagerlöf tombe ursula le guin white cats wildcats Анна Ахматова Достоевский ЖЗЛ александр блок александр куприн александр пушкин алексей толстой алоис ирасек белоснежка белые кошки библиотека драматурга библиотека журнала "ил" библиотека поэта биографии борис пастернак борис пильняк вася ложкин вениамин каверин воспоминания григорий чхартишвили давид самойлов даты джеймс хэрриот дикие кошки дмитрий мамин-сибиряк друг для любителей кошек журналы иван ильин игорь глазов иллюстраторы историческая библиотека йоста кнутссон календарь котоарт котоживопись котофото коты кошки культура повседневности лев толстой литературные памятники мастера поэтического перевода мемуары мигель де сервантес сааведра михаил булгаков михаил лермонтов некрополь некрополь,grave,tombe,grab николай гоголь николай лесков нобелевская премия обложки книг открытки памятники письма повседневная жизнь человечества пространство перевода ромен роллан россия - путь сквозь века русский путь с. д. шиндлер самоубийство сельма лагерлёф сергей есенин сергей штерн сериалы собрание сочинений тайны истории тайны российской империи урсула ле гуин фильмы фото фотографы художники чарльз диккенс человек и кошка юрий коваль

 -Рубрики

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Виктор_Алёкин

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 14.08.2006
Записей:
Комментариев:
Написано: 38163

И вас я помню, перечни и списки,
Вас вижу пред собой за ликом лик.
Вы мне, в степи безлюдной, снова близки.

Я ваши таинства давно постиг!
При лампе, наклонясь над каталогом,
Вникать в названья неизвестных книг.

                                             Валерий БРЮСОВ

 

«Я думал, что всё бессмертно. И пел песни. Теперь я знаю, что всё кончится. И песня умолкла».

Василий Розанов. «Опавшие листья»

 http://vkontakte.ru/id14024692

http://kotbeber.livejournal.com

http://aljokin-1957.narod.ru

 aljokin@yandex.ru

 


Реклама для литовского книжного магазина Mint Vinetu

Четверг, 21 Апреля 2011 г. 14:17 + в цитатник

Реклама для литовского книжного магазина Mint Vinetu


mint-vinetu-bookstore-1-412x618 (412x618, 53Kb) mint-vinetu-bookstore-2-412x618 (412x618, 57Kb) mint-vinetu-bookstore-3-412x618 (412x618, 48Kb) mint-vinetu-bookstore-4-412x618 (412x618, 49Kb)
Рубрики:  БЕЗ РУБРИКИ

Метки:  

Джейн Остин, Сет Грэм-Смит. Гордость и предубеждение и зомби

Четверг, 21 Апреля 2011 г. 14:09 + в цитатник

Правила неприличностей

Джейн Остин, Сет Грэм-Смит. Гордость и предубеждение и зомби

Corpus, 2010. Пер. с англ. Анастасии Завозовой

 

Всякий читатель, располагающий книгами, должен иметь намерение приобрести еще больше книг — такова общепризнанная истина. Никогда еще эта истина не была настолько очевидной, как в наше безнравственное время, когда телевидение и Интернет ведут беспощадное наступление на старый добрый способ проведения досуга. Однако же некоторые авторы тому препятствуют и со всем возможным энтузиазмом обращаются к классике, дабы заполнить ею зияющие пустоты в мозгах читателей.

Знаете ли вы, дорогие, автора по имени Джейн Остин? Наверняка знаете. А теперь позвольте представить вам ее коллегу и напарника — поскольку всякий джентльмен должен быть прежде представлен обществу, а уж затем с ним допустимо заводить отношения, и это правило мы, как воспитанные люди, обойти никак не можем, даже памятуя о том, что джентльмен наш гораздо, гораздо моложе Джейн Остин и вообще, если будет позволено так выразиться, гнусный паразит на ее давно истлевшем теле.

Cет Грэм-Смит — человек, переписавший роман Джейн Остин «Гордость и предубеждение» в роман «Гордость и предубеждение и зомби» и произведший натуральный фурор в индустрии переработки классических сюжетов. Этот одареннейший человек использовал роман Джейн Остин как основу для совершенно нового блюда под названием «мэш-ап» и создал любовный роман в кольце нечисти. Нельзя сказать, что Сет Грэм-Смит — первооткрыватель этого жанра, ничуть. Его предшественники писали целые самостоятельные саги (насколько вообще можно считать самостоятельными произведения, вдохновленные романами о девственницах, Дракуле и завывающих на луну оборотнях), и рисовали карикатуры на героев классики, и делали прочие разные гнусности. Грэм-Смит поступил проще и остроумнее: он практически дословно воспроизвел роман «Гордость и предубеждение», добавив в ткань, если будет позволено так выразиться, повествования толпы восставших мертвецов, клинки, боевые упражнения и скабрезные шутки. Таковых, впрочем, немного: автор этой рецензии насчитал две скабрезные и еще одну нашел крайне милой — о мужских «панталонах, облегающих самую английскую часть тела». Прочее же гомерически, иногда истерически, порой гыы-ически, но определенно смешно. Возможно, даже гораздо смешнее, чем Джейн Остин, если употреблять ее без предубеждения и зомби.

 
Читать далее...
Рубрики:  ПИСАТЕЛИ, ПОЭТЫ/Джейн Остен
БИБЛИОТЕКА

Метки:  

Владимир Набоков. Лекции по русской литературе

Четверг, 21 Апреля 2011 г. 13:47 + в цитатник
21 января 2010

Лекции по русской литературе


Подробнее…

Все материалы

Рубрики:  ПИСАТЕЛИ, ПОЭТЫ/Владимир Набоков
БИБЛИОТЕКА

Метки:  

Не надейтесь избавиться от книг

Четверг, 21 Апреля 2011 г. 13:38 + в цитатник
5 апреля 2010

Не надейтесь избавиться от книг!


Подробнее…

Все материалы

Рубрики:  БИБЛИОТЕКА

Метки:  

Жорж Батай. О Ницше

Четверг, 21 Апреля 2011 г. 13:20 + в цитатник
9 августа 2010

О Ницше


Подробнее…

Все материалы

Рубрики:  СТРАНЫ/Франция
СТРАНЫ/Германия
БИБЛИОТЕКА

Метки:  

Подлинная жизнь Владимира Набокова

Четверг, 21 Апреля 2011 г. 13:03 + в цитатник

Андрей Нитченко

Подлинная жизнь Владимира Набокова

0.00(0) || 27.01.2011

Брайан Бойд. Владимир Набоков – русские годы
Брайан Бойд. Владимир Набоков – американские годы
Энциклопедическая биография в двух томах
СПб.: Symposium, 2010

Набокову уже не нужно делать биографию. А описать его жизнь полно, тактично и непредвзято – задача, которая сама по себе требует писательского таланта. И австралийский исследователь Брайан Бойд его демонстрирует. Биография увлекательная. Хотя, в данном случае расхожая оценка: «биография читается как роман» не была бы похвалой. Как раз наоборот.

Бойд, скорее, следует желанию самого Набокова, который возражал против того, чтобы о нем выходили «романизированные биографии» в духе жизнеописания его героя – Себастьяна Найта, созданного мистером Гудменом («Подлинная жизнь Себастьяна Найта»), полные бессовестных домыслов и сомнительных анекдотов. «Обыкновенно я заставал его лежащим в постели, подобно угрюмому леопарду…» и т.д.

Увлекательность создается уже самой личностью, о которой идет речь. Нужно только рассказать о ней. Бойд не делает «своего Набокова». Правда, описывает некоторые поучительные попытки его создать. «Самые бурные сцены здесь связаны с раздорами между Набоковым и Э. Уильсоном (другом и издателем, А. Н .), а потом набоковским биографом Эндрю Филдом».

Как раз небеллетризованность и беспристрастный (но не бесстрастный) анализ творчества писателя — безусловное достоинство труда Бойда. Мы не увидим великого человека «на судне» и не будем следовать за ним всюду. Бойда больше интересует то, как постепенно Набоков творил свой мир, чем жил, что его окружало и вело от произведения к произведению. Биограф-фактоискатель и критик в книге дополняют друг друга, как всем известные сыщик и доктор.

Два тома – «Русские годы» и «Американские годы» — посвящены не только соответствующим периодам жизни Набокова, но и его отношениям с двумя языками, русским и английским. Если говорить точно, «Русские годы» охватывают весь период преимущественно русскоязычного творчества и заканчиваются отплытием на американский континент.

Можно возразить, что и в Америке Набоков продолжал писать по-русски. Но первоначально мировую славу ему, все-таки, принесли англоязычные романы. Аудиторию, какую он приобрел в Америке, по широте нельзя сравнить с тесным кругом русских эмигрантов в Европе. Нужно было создать шедевры на английском («Лолита», «Пнин», «Бледный огонь»), чтобы мир заинтересовался и тем, что уже написано на русском.

Как бы то ни было, американский период и по времени, и по интенсивности облучения славой перевешивает русский, и второй том получился более увесистым, хотя, как замечает Бойд: «В Европе Набоков написал за десять лет шесть с половиной романов, две пьесы и более тридцати рассказов. В Америке ему пришлось сочетать амплуа преподавателя, ученого, переводчика, критика и писателя, и чтобы закончить первый роман, понадобилось шесть лет».

Бойд деликатно, глубоко и с любовью описывает Набокова как человека, писателя и культурного героя, отмечая, что ему «на редкость повезло родиться и вырасти в центре культуры, последние свершения которой могли соперничать с тем, что Франция, Англия и Германия создали за значительно более длительный период времени, ­– в городе, который воспринимал Западную Европу острее и глубже, чем Европа когда-либо воспринимала Россию».

И который, добавим, стал еще небывалым проводником для Европы и Америки к такому же острому восприятию России. (Чему, кстати, доказательство и сама книга Бойда, и эта цитата).

Что в такой книге может быть романного? Ничего и не должно быть. Кроме того, что начинаешь сопереживать герою.

Новые находки и публикации, появившиеся со времени первого издания на русском в 2004 г ., позволили Бойду дополнить нынешнее издание. Так что оно будет интересно и тем, кому посчастливилось прочесть эту биографию шесть лет назад.

Сомнительно, что в ближайшие годы появится что-то подобное о Набокове на русском или английском языках, поэтому для тех, кто хочет знать или хотя бы приблизиться к знанию «истории сотворения мира Набокова», необходимо прочесть эту книгу.

http://krupaspb.ru/piterbook/recenzii/index.html?np=5&ord=5&sb=

Boyd_Nabokov2 (200x153, 33Kb)
Рубрики:  ПИСАТЕЛИ, ПОЭТЫ/Владимир Набоков
БИБЛИОТЕКА/Биографии, мемуары, дневники, переписка

Метки:  

Филология басом

Четверг, 21 Апреля 2011 г. 12:45 + в цитатник

Независимая газета

  |  персона

Ольга Рычкова

Филология басом

Литературовед и певец Федор Тарасов о Достоевском, евангельских смыслах, русской печке и мастерстве бельканто


Вот из таких детских впечатлений и рождаются вечные вопросы русских мальчиков Достоевского.
Федор Васильев. Изба. Вторая половина XIX в. Северо-Осетинский республиканский художественный
музей им. М.С.Туганова

Федор Борисович Тарасов (р. 1974) – филолог, литературовед. Окончил филологический факультет и аспирантуру МГУ, Московскую консерваторию. Кандидат филологических наук. Работал старшим научным сотрудником в Институте мировой литературы (ИМЛИ) РАН, стал докторантом ИМЛИ. Публиковался в сборниках "Евангельский текст в русской литературе", "Духовный потенциал русской классической литературы" и др. Готовится к изданию монографии "Пушкин и Достоевский: евангельское слово в литературной традиции".

В истории немало примеров, когда из физиков получались хорошие лирики, а вот профессиональным гуманитариям добиться выдающихся успехов в других профессиональных областях удавалось гораздо реже. Федор ТАРАСОВ, собеседник Ольги РЫЧКОВОЙ, – счастливое исключение: помимо успешной карьеры филолога-достоевиста (в 23 года окончил аспирантуру, в 30 лет поступил в докторантуру) у него есть иные достижения…

– Федор, для большинства моих одноклассников Достоевский был одним из самых скучных писателей. Точнее «Преступление и наказание», входившее в программу по литературе. Вы же «заболели» Достоевским как раз старшеклассником...

– По-настоящему «заболел» Достоевским я, наверное, классе в девятом, когда залпом прочитал его знаменитое «пятикнижие» – пять больших романов от «Преступления и наказания» до «Братьев Карамазовых», написанных Достоевским после каторги. Потом, конечно, были прочитаны и другие его произведения, но именно этот момент стал рождением моего настоящего исследовательского интереса к литературе и предопределил мою последующую филологическую жизнь. Однако нельзя сказать, что такое увлечение Достоевским возникло неожиданно, спонтанно. Видимо, почва невольно готовилась еще с самого детства, и даже с младенчества. Чем дольше живу, тем больше благодарен родителям за то, что я родился и все дошкольные годы вместе со старшим братом безвыездно прожил в маленькой, тогда совсем глухой подмосковной деревне, куда они уехали после окончания Московского университета (надо заметить – наперекор всеобщему обратному потоку из деревень в города). С пеленок в моей душе органично сочетались вольная деревенская жизнь с натуральным хозяйством, криками петухов и мычаньем соседской коровы и звучание стихов Пушкина и Есенина, пластинок Баха и Гайдна, русской классической музыки и древнерусских песнопений. Просторы за окном нашего старого деревянного дома с русской печкой и альбомы с репродукциями шедевров мирового искусства свободно соседствовали. Но началось все, конечно, с неосознанного младенческого освоения главной Книги – с победоносно отгрызенной застежки большого старинного кожаного богослужебного Евангелия.

С такими детскими впечатлениями за плечами как можно было в самом импульсивном подростковом возрасте не отозваться на будоражащие сознание вековечные вопросы «русских мальчиков» Достоевского? И когда я в пятнадцать лет окончил школу, сомнений не было: только на филологический факультет МГУ, исследовать Достоевского. Как показала жизнь, это устремление оказалось вполне серьезным, а не просто подростковым порывом, потому что потом были и диплом по Достоевскому, и кандидатская диссертация, которую я защищал на том же филологическом факультете МГУ.

– Что нового вы привнесли в науку кандидатской диссертацией «Евангельский текст в художественных произведениях Достоевского»? И какова тема докторской?

– К тому времени, когда я занялся этой темой, она стала уже достаточно популярной в литературоведческой среде, что понятно не только в контексте общей тенденции гуманитарной мысли конца 1990-х, но и по причине очевидной первостепенной значимости для творчества Достоевского вопроса о роли в нем Евангелия. Были переизданы многие исследования выдающихся мыслителей конца XIX и XX веков, недоступные в советский период, появились работы современных авторов. И возникало впечатление достаточно полной освещенности вопроса. Однако при попытке опереться на эти разнообразные исследования и составить цельную картину о том, по каким законам новозаветное слово входило и жило в художественном мире писателя, появлялось множество противоречий.

Читать далее...
Рубрики:  РУССКИЕ КЛАССИКИ/Федор Достоевский

Метки:  

Ronald Searle. Searles Cats

Четверг, 21 Апреля 2011 г. 12:33 + в цитатник

Ronald Searle. Searles Cats


- (0) (700x560, 80Kb) - (1) (700x560, 143Kb)

Читать далее...
Рубрики:  КОТСКОЕ
ХУДОЖНИКИ

Метки:  

Сдержка и противовес

Четверг, 21 Апреля 2011 г. 11:54 + в цитатник
понедельник, 31 августа 2009 года, 23.40

Сдержка и противовесВладимир Березин

Сдержка и противовес

Митрополит Филипп в книге Дмитрия Володихина — разумная и патриотичная альтернатива тирану Ивану Грозному

Дмитрий Володихин. Митрополит Филипп. — М.: Молодая гвардия, 2009. — 283 c. («Жизнь замечательных людей»).

Подробнее

Рубрики:  БИБЛИОТЕКА/ЖЗЛ
БИБЛИОТЕКА/Биографии, мемуары, дневники, переписка
РЕЛИГИЯ

Метки:  


Процитировано 1 раз

Этот беспокойный Гамсун

Четверг, 21 Апреля 2011 г. 11:34 + в цитатник

Интервью

Дата/время: 15.02 08:35
Передача: Непрошедшее время

Ведущие: Пешкова Майя
Тема: Этот беспокойный Гамсун


Кнут Гамсун. 1924-й год




Кнут Гамсун. 1940-е годы



М. ПЕШКОВА: Нобелевский лауреат Кнут Гамсун родился полтора столетия назад. Вокруг его имени столько пересудов и тогда, и нынче, что не могла расспросить об этом автора первой его биографии по-русски скандинависта и руководителя культурно-просветительского центра «Норд» Наталью Будур. Так и Чехову скоро 150, и Гоголю 200! Отчего же тень Гамсуна не даёт покоя норвежцам?

Н. БУДУР: В этом году, действительно, исполняется 150 лет, исполняется 4 августа. Но все мероприятия официальные начинают в Норвегии 19 февраля, в день смерти Гамсуна. Надо сказать, что юбилейный год расколол общество Норвегии, потому что вновь вспыхнули разговоры о том, был ли нацистом Гамсун, не был, надо ли праздновать, не надо. Тем не менее, торжества пройдут очень пышные. Девятнадцатого февраля всё открывается премьерой спектакля по мотивам повести Гамсуна «Голод» и спектакля «Улицы Гамсуна», или иногда его переводят сейчас как «Улица Гамсуна», сделанный по мотивам произведений писателя. Этот спектакль планируется провести по всей Норвегии, затем, возможно, он будет привезён в другие страны Европы и Восточной Европы тоже. Может быть даже в Россию.

Что же касается 19 февраля, то после открытия года, и после представления «Улиц Гамсуна», планируются уличные празднования или как написано в одной из статей «Aftenposten», крупнейшей газете, «праздничные безобразия». Когда будет шествие по улицам Кристиания [норв. Kristiania] – так раньше называли Осло, где будут останавливаться около тех мест, которые были Гамсуном описаны в его произведениях. И где будет принимать участие королева Соня. Вероятно, в самом шествии она принимать участие не будет, потому что не подобает этой королеве принимать участие в «безобразиях». А в открытии примет участие. Надо сказать, что год патронирует, кроме принцессы Метте-Марит*…

Читать далее...
Рубрики:  НОБЕЛЕВСКИЕ ЛАУРЕАТЫ

Метки:  

Опасаясь контрразведки…

Четверг, 21 Апреля 2011 г. 11:18 + в цитатник

Опасаясь контрразведки…
http://www.itogi.ru/arts-kolonka/2009/4/136794.html

 
Евгений Белжеларский
 

Год 1956-й. Самолет садится в мальтий­ском аэропорту. Компетентные джентль­мены изымают из багажа чемодан с рукописью и делают фотокопии. А затем текст с рекордным количеством опечаток выходит в свет в голландском издательстве "Мутон"... Такова была подлинная история "Доктора Живаго", как утверждает Иван Толстой. Книга "Отмытый роман Пастернака. "Доктор Живаго" между ЦРУ и КГБ" задумана как бомба для читателя, еще не утратившего вкус к скелетам в шкафу периода железного занавеса. Журналист, сотрудник радио "Свобода" и советолог Иван Толстой в течение двадцати лет пытается вскрыть авантюрно-шпионскую подоплеку истории с романом. Ему это удается. Что на выходе? Вроде бы сенсация. Речь у Толстого идет о том, что русскоязычная версия "Живаго" появилась на Западе и была номинирована на Нобелевку - внимание! - не как-нибудь, а при прямом участии ЦРУ. То есть имел место прямой политический заказ. Сделано это было для того, чтобы дискредитировать советское руководство во главе с Хрущевым, объявившим десталинизацию и новый курс. Уличить в том, что слова у красных, как обычно, расходятся с делом.

Несмотря на сенсационность, книга богата интересными ссылками и удачными цитатами - тут письма Анны Ахматовой, Лидии Чуковской, Надежды Мандельштам, много другой литературно-мемуарной снеди. Так что те, кому интересен жезээловский "Пастернак", книгу Толстого тоже могут прочитать с пользой для себя, тем более что при всех прочих она еще и написана превосходным языком.

Однако задумывалось это сочинение явно не просвещения ради, а эффекта для. Как разоблачение. Но, едва выйдя в свет, "Отмытый Пастернак" вызвал… не то чтобы обструкцию. Скорее недоуменное пожимание плечами. Причем с самых разных сторон. У либеральной публики реакция по старой памяти вяло-скандальная: как можно дискредитировать мученичество писателя-диссидента указанием на порочащие политические связи? У остальной - недоуменная: мы Пастернака читали и любим, однако Нобелевка всегда давалась и дается за "правильные взгляды", это не бином Ньютона. Но Пастернак-то не виноват!

Действительно не виноват. Он даже не знал, что происходит с его книгой. Какой уж тут политический ангажемент. Дискредитирован не автор, но сам статус литературы: оказывается, политики рулили судьбами словесности не только с советской стороны (тут-то все ясно), а с обеих. А как же "совесть Запада" и прочая? Да никак.

Но в любом случае Пастернак, по выражению Ивана Толстого, "сохраняет чистоту риз". Тем не менее тусовка, не привыкшая к тому, что в этом мире случайностей нет, как нет и одной правды, несколько разочарована. Одна журналистка иронически восклицает: "Иван Толстой утверждает, что ЦРУ подкупило Нобелевский комитет". Ага, "опасаясь контрразведки, избегая жизни светской…". Другая на всякий случай оговаривается насчет ЦРУ: "…Благодаря антисоветской культурной стратегии этой организации многие прочли разные замечательные книги, оказавшиеся в СССР под запретом". Впрочем, аксиому можно повернуть и другим концом. Как говорят математики, "верно и обратное". Если бы "Доктор Живаго" не попал под запрет на родине, вряд ли Пастернак получил бы Нобеля. Равно как и Бродский, Бунин… История с Толстым - хороший пример такого рода. Кто там сказал "свободная словесность"? Без политики в веке прошлом и нынешнем - никуда. Но поскольку для одних это факт самоочевидный, а для других, напротив, невероятный, автор, похоже, сел между двух стульев.

Случай с Иваном Толстым не единичный. Сенсационные разоблачения сегодня в цене. Но в данном случае они подкреплены фактами, и публике остается их лишь принять.

 

 

Рубрики:  НОБЕЛЕВСКИЕ ЛАУРЕАТЫ/Борис Пастернак
БИБЛИОТЕКА

Между исследованием и расследованием

Четверг, 21 Апреля 2011 г. 11:15 + в цитатник
Опубликовано в журнале:
«НЛО» 2009, №96
 
БИБЛИОГРАФИЯ
 
М. ЗАГИДУЛЛИНА
 
Между исследованием и расследованием
 
Толстой И.Н. ОТМЫТЫЙ РОМАН ПАСТЕРНАКА: “ДОКТОР ЖИВАГО” МЕЖДУ КГБ И ЦРУ. — М.: Время, 2009. — 496 с. — 2000 экз. — (Диалог).

В книге Ивана Толстого подробнейшим образом распутывается история публикации романа Пастернака “Доктор Живаго” (внимание сосредоточено на русскоязычных изданиях). И можно согласиться с автором, что вопрос этот оставался освещенным лишь в самых общих чертах — Толстой первый, кто поднял десятки архивных документов и свидетельств участников тех событий. Это было сделано чрезвычайно вовремя: пятьдесят лет прошло с той поры — и это предельное время для распутывания событий “по живым следам” (но, конечно, уже не горячим). Пятьдесят лет спустя после пугачевского бунта Пушкин писал “Капитанскую дочку”, полвека отделяло Льва Толстого от Бородинского сражения, когда появился роман “Война и мир”.

Так что книга, не побоюсь опасных коннотаций, очень своевременная. Но все же это не повесть и не роман, а, скорее, журналистское расследование. Впрочем, автор искренне предупреждает: не будет никакой сенсации. Нет ничего удивительного в том, что рукопись была напечатана стараниями ЦРУ и американская разведка успешно использовала роман Пастернака в качестве “бомбы против Кремля” — в холодной войне такой “козырь” упустить было просто глупо. Удивительно, что у версии автора нашлись недоброжелатели, уверявшие, что эти построения “лопнут как мыльный пузырь”. В рецензии мне хотелось бы выступить с позиций “наивного читателя”, не то чтобы “фаната” пастернаковского творчества, но рядового “интересующегося”.

Читать далее...
Рубрики:  НОБЕЛЕВСКИЕ ЛАУРЕАТЫ/Борис Пастернак
БИБЛИОТЕКА

Метки:  

«Отмытый роман Пастернака»

Четверг, 21 Апреля 2011 г. 11:12 + в цитатник

Книжная полка

«Отмытый роман Пастернака»

 
 

Иван Толстой. Издательство «Время», 2009

Николай ГЕРАСИМОВ — 04.03.2009
 
Книга Ивана Толстого начинается с джеймсбондовской истории: пассажирский самолет летит из одного европейского города в другой и вдруг совершает экстренную посадку на Мальте. Пассажиры нервничают, а люди в черном вытаскивают из багажного отделения чемодан, находят там рукопись, делают фотокопию и через два часа, возвратив рукопись и чемодан на место, дают команду взлетать.
 
Рукопись эта - «Доктор Живаго» Бориса Пастернака. Переснимали ее агенты ЦРУ. Цель у них была одна - раздобыть аутентичный русский текст романа, чтобы как можно быстрее его напечатать. Зачем?
 
Да просто ЦРУ мерещилось, будто Нобелевский комитет не присудит Пастернаку премии без публикации книги на языке оригинала. Американским спецслужбам было очень важно, чтобы в разгар «холодной войны» автор не разрешенного у себя на родине романа получил нобелевку.
 
Больше приключенческих деталей в книге не встретится. Даже история с Мальтой, как позже выяснится, может быть просто легендой - Толстой всего лишь кое-где слышал и читал несколько ее версий.
 
Но зато он вообще тщательно прослеживает путь рукописи, которую влюбленный в свою книгу Пастернак отдал сразу нескольким иностранцам, не до конца понимая, какой ураган в конце концов вызовет своим жестом. Это очень качественное, подробное, легко читающееся исследование о судьбе «Живаго» и самого Пастернака, оказавшегося помимо воли жертвой большой политической игры, в которой не обошлось без участия разведок и глав правительств.
 
Что касается конкретно Нобелевского комитета... Конечно, остается вариант, что тот по-скучному наградил Бориса Леонидовича просто за то, что он хороший поэт (Пастернак ведь и без «Живаго» давно числился в списке претендентов), а публикацию романа - еще самую первую, на итальянском - использовал просто как дополнительный повод. Но даже если столь прозаическая трактовка событий верна, книгу Толстого это не портит. В ней и без истории с самолетом найдется много увлекательного.
 
http://kp.ru/daily/24254/451793
Рубрики:  НОБЕЛЕВСКИЕ ЛАУРЕАТЫ/Борис Пастернак
БИБЛИОТЕКА

Метки:  

Умытая Советская Россия

Четверг, 21 Апреля 2011 г. 11:10 + в цитатник
Умытая Советская Россия
"Доктор Живаго" между КГБ и ЦРУ
 
 
премьера книга

В книжных магазинах появился труд историка и журналиста радио "Свобода" Ивана Толстого "Отмытый роман Пастернака. "Доктор Живаго" между КГБ и ЦРУ". Связь разведки и литературы взялась проследить АННА Ъ-НАРИНСКАЯ.

Начинается все прямо по-джеймс-бондовски: осенним вечером 1956 года самолет, летящий из Москвы, совершает якобы вынужденную посадку на Мальте. Пассажиров отправляют в зал ожидания, а из брюха аэроплана извлекают нужный чемодан, в котором — толстая папка с рукописью. "За два часа в служебной комнате 600-страничный манускрипт был тайно переснят, уложен обратно в чемодан, а пассажиры возвращены на свои места. Пропеллеры загудели как ни в чем не бывало. Текст "Доктора Живаго" попал в руки западных разведок".
 
Но этой заявке на шпионский роман книга Ивана Толстого не соответствует. Изложенная в первых строках история с самолетом — так и остается самым зажигательным эпизодом такого рода. И вообще — попытки притвориться не тем, что есть, не традиционным исследованием, а модным документальным детективом этот труд только портят. Ну вот, скажем, зачем автор решил представлять персонажей в особой, выскакивающей то здесь, то там рубрике под названием "Действующие лица"? В итоге повествование отдает советскими шпионскими телефильмами семидесятых-восьмидесятых, так что среди черно-белых лиц на фотовкладке читателю мерещатся портреты Тихонова и Соломина.
 
Историю публикации "Живаго" в произведение такого рода никакими "информациями к размышлению" не превратишь. На все главные вопросы, которые он сам формулирует во введении,— "кто и как выпустил первое русское издание "Доктора Живаго"?", "как получилось, что обладательница и хранительница единственного правленого автором экземпляра Жаклин де Пруайяр... позволяет осуществиться на западе безобразному уродцу, никем не вычитанному, с пропущенными строчками, перевранными словами и неправильно прочитанными окончаниями?", "как объяснить, что с этого хулиганского набора в течение тридцати лет печатались тиражи?" — автор в этом же введении отвечает. Первое "пиратское" издание "Живаго" по-русски выпустило ЦРУ, в руках которого после "самолетной операции" оказался именно неправленый вариант, а последующие тиражи печатались с этого издания на деньги этой организации. "Этого слишком многие не хотят принять",— продолжает господин Толстой. И дальше объясняет: "В этом факте видится покушение прежде всего на честь Пастернака", а потом успокаивает разволновавшегося было читателя: "Хочу заверить, что Борис Леонидович останется в белых ризах: он ничего не знал о ЦРУ, ни ЦРУ — о нем. Речь идет всего лишь о приключениях рукописи..."
 
В таком успокаивающем ключе можно было бы идти и дальше: ЦРУ, о котором идет здесь речь,— не то "страшное" ЦРУ, которое, как мы знаем из настоящих шпионских романов, не брезгает убийствами и торговлей наркотиками во имя своего правого дела, не ЦРУ, сделавшее президентом Пиночета и проворонившее бен Ладена, а ЦРУ, которое, согласно скрупулезному перечислению Ивана Толстого, "финансировало работу радио "Свободная Европа", всевозможные конференции, симпозиумы, социологические исследования, выпуск нескольких престижных журналов... ЦРУ выдавало многим западным исследователям и исследовательским центрам гранты и стипендии на изучение советского и постсоветского мира". ЦРУ поддерживало множество эмигрантских начинаний, в том числе одной из его "креатур" в Мюнхене в пятидесятые годы было ЦОПЭ (Центральное объединение политических эмигрантов), в типографии этого объединения, как выяснил господин Толстой, был произведен первый набор русского текста "Доктора Живаго".
 
Во всем этом нет ничего сенсационного. Конечно, те, кто в семидесятые читали желтенькие "тамиздатские" томики "Доктора Живаго", не считали их "продуктом ЦРУ", но узнав, что издание финансировано этой организацией, они никаких особых чувств не испытали бы. В диссидентских кругах, то есть в кругах тогдашних читателей пастернаковского романа, ЦРУ воспринималось исключительно как альтернатива КГБ, то есть как вещь скорее хорошая. И уж во всяком случае именно благодаря антисоветской культурной стратегии этой организации многие прочли разные замечательные книги, оказавшиеся в СССР под запретом.
 
Так что в самом факте ""Живаго" на русском напечатало ЦРУ" ничего из ряда вон выходящего нет. Что, конечно, не значит, что детали этой истории не представляют интереса. Например, как получилось, что на титульном листе самого первого русского издания романа, сделанного голландским издательством "Мутон" с того самого цопэшного набора, стоит тиснение "Г. Фельтринелли — Милан. 1958" (имя итальянца Джанджакомо Фельтринелли, которому Пастернак предоставил права на издание романа, делало "мутоновскую" книжку легитимной). Или почему на брюссельской выставке "Экспо-58" роман Пастернака появился на выносных столах перед ватиканским павильоном. "Ватикан в данном случае выбран не потому, что "Доктор Живаго" полон рассуждений о христианстве, и не потому, что Святой Престол — давний противник советской власти, а просто оттого, что советский павильон находился ровно напротив, и миновать столов с Пастернаком было невозможно". Но даже вместе с этими и многими другими подробностями история о том, как ЦРУ напечатало для нас "Живаго", тянет скорее на статью, пусть даже довольно длинную, а не на увесистую книжку. Добавочный объем "Отмытому роману" придает изложение и обсуждение вещей общеизвестных, неоднократно уже обсужденных. Таких, например, как роль возлюбленной Пастернака Ольги Ивинской в истории публикации романа — от попыток договориться с советскими чиновниками до попыток получить причитающиеся поэту с западных издателей гонорары. Автор "Отмытого романа" здесь занимает общеинтеллигентскую "антиивинскую" позицию и не разделяет позицию "Борис Леонидович любил Ольгу Всеволодовну, значит, всякая критика в ее адрес — камень в пастернаковский огород". "Помимо общего жульничества таких условий,— пишет господин Толстой,— это еще и унижение памяти поэта: он ведь дорог не только защитникам Ивинской. И вообще. Огораживание в истории литературы каких-либо запретных зон ведет к манипулированию культурой". С этим вроде бы не поспоришь, как и с большинством соображений, которые высказывает Иван Толстой в своей книге. Они все очень правильные. Даже слишком.
 

Иван Толстой. Отмытый роман Пастернака. "Доктор Живаго" между КГБ и ЦРУ. М., Время, 2009

http://www.kommersant.ru/Doc/1098189

Рубрики:  НОБЕЛЕВСКИЕ ЛАУРЕАТЫ/Борис Пастернак
БИБЛИОТЕКА

Метки:  

Детектив про Пастернака

Четверг, 21 Апреля 2011 г. 11:04 + в цитатник
вторник, 1 декабря 2009 года, 11.12

Детектив про Пастернака Олег Рогов

Детектив про Пастернака 

Книга Ивана Толстого — нечто среднее между изысканиями историка литературы и шпионским романом

Иван Толстой. Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ. М.: Время, 2009.

Подробнее

Рубрики:  НОБЕЛЕВСКИЕ ЛАУРЕАТЫ/Борис Пастернак
БИБЛИОТЕКА

Метки:  

Александр Давыдов: «Чем больше переводов, тем лучше…»

Четверг, 21 Апреля 2011 г. 10:57 + в цитатник
суббота, 20 декабря 2008 года, 17.11

Александр Давыдов: «Чем больше переводов, тем лучше…»Александр Давыдов: «Чем больше переводов, тем лучше…»

Переводчик с французского: «Дискуссия о качестве переводов продолжается…»

Александр Давыдов объясняет, чем русский язык отличается от французского и английского, переводит Рильке с русского на русский и дискутирует с Виктором Топоровым по поводу неканонических переводов.

Подробнее

Рубрики:  СТРАНЫ/Франция

Метки:  

Покушение на убийство

Четверг, 21 Апреля 2011 г. 10:50 + в цитатник
вторник, 25 ноября 2008 года, 12.30

Покушение на убийствоВиктор Топоров

Покушение на убийство

Причем убийство заказное. По законам жанра переходим от исполнителя к заказчику

Дискуссия о необходимости новых переводов продолжается. Переводы Немцова из Сэлинджера можно сравнить с покушением на убийство. Целились в Риту Райт-Ковалеву, а попали в самого молчальника.

Подробнее

Рубрики:  БЕЗ РУБРИКИ

Метки:  

«Мяу» особого назначения

Четверг, 21 Апреля 2011 г. 10:33 + в цитатник

«Мяу» особого назначения

Зачем главному музею страны нужны маленькие хищники

Питер. Дворцовая площадь. Зимний дворец. Возле правого угла, там, где начинается улица Миллионная, за чугунными воротами на мостовой валяются с десяток упитанных котов в ошейниках и ловят туловищами небесный ультрафиолет. На наше жалкое «кис-кис» отвечают взглядом типа «Ты кто такой?». Это очень важные коты. Cамые крутые коты в России. Они охраняют наше культурное достояние. Не коты, а Щелкунчики — благодаря им Зимний дворец вот уже третий век подряд успешно выдерживает осаду гвардейцев Мышиного Короля. Конечно, современные химические вонючки против грызунов справились бы с этой задачей не хуже, но у вонючек нет души, а главное — истории. Коты Эрмитажа уже давно сами стали культурным достоянием. Выгнать их на улицу, с точки зрения сотрудников крупнейшего в России музея, — это такое же варварство, как, например, сбросить с десятого этажа картину Рембрандта

23 сентября 2008, №36 (66)
 
 
Читать далее...
Рубрики:  КОТСКОЕ
ФОТО

Метки:  

Древнее и неприкосновенное животное

Четверг, 21 Апреля 2011 г. 10:21 + в цитатник
понедельник, 14 декабря 2009 года, 16.53

Древнее и неприкосновенное животноеМихаил Визель

Древнее и неприкосновенное животное

Выпущенный эрмитажным издательством небольшой альбом показывает дворец-музей с домашней стороны

Николай Голь, Мария Халтунен. Кошкин дом в Эрмитаже. СПб.: Арка, 2009.

Подробнее

Рубрики:  КОТСКОЕ
ФОТО

Метки:  

Все ходы записаны

Четверг, 21 Апреля 2011 г. 10:12 + в цитатник

Деловая газета «Взгляд»
http://www.vz.ru/culture/2009/12/8/356859.html

Все ходы записаны

Роман нобелевского лауреата по литературе Ясунари Кавабаты «Мастер игры в го» впервые издан на русском
Угорел Кавабата или совершил самоубийство, неизвестно до сих пор    8 декабря 2009, 19::05
Фото: krugosvet.ru
Текст: Кирилл Решетников

В последние годы понятие «японская литература» прочно ассоциируется с творчеством тех авторов, кто предпочитает западную манеру письма. К первому и главному «западнику» Харуки Мураками присоединились еще несколько представителей новой волны, и благодаря им в России появилась целая линия модного японского чтива. Теперь же пришло время вспомнить о настоящих классиках Страны восходящего солнца. Один из них – Ясунари Кавабата, чей роман «Мастер игры в го» только что издан на русском.

Было бы наивно считать Мураками и его последователей колумбами японской литературы, впервые освоившими западный опыт. Их предшественники, почитавшие японскую традицию в несколько большей степени, темными почвенниками все-таки не были: Юкио Мисима брал эпиграфы из Достоевского и обрабатывал античные сюжеты, Дзюнъитиро Танидзаки писал с оглядкой на европейских декадентов, а Кавабата обязан некоторыми своими экспериментами Джойсу и сюрреалистам.

 

Но последние классики и модные современники все-таки живут если не на разных планетах, то, как минимум, на разных островах. Разница здесь не только в стиле речи, идеях, сюжетах и приметах времени. С точки зрения русского читателя дело еще и в «пропускной способности» текста. Проза классиков не впускает в себя первого встречного и плохо подходит для расслабленного функционального чтения. Но тот, кто преодолеет сопротивление материала, будет вознагражден.

 

Ясунари Кавабата известен в России не очень широко. Так уж вышло, что у нас он долго оставался в тени других знаменитых японцев – того же Мисимы, Акутагавы, Кэндзабуро Оэ, Кобо Абэ. Между тем Кавабата, еще в 1968 году получивший Нобелевскую премию по литературе и умерший загадочной смертью в 1972-м, – писатель не менее выдающийся, а с точки зрения японцев – даже более.

 

Два японских гроссмейстера сыграли партию длиной в 180 страниц
Два японских гроссмейстера сыграли партию длиной в 180 страниц

Роман «Мастер игры в го» − книга более чем наполовину документальная. В ней рассказывается о сложном и довольно монотонном процессе, оформившемся в результате в историческое событие. В 1938 году один из самых успешных молодых профессионалов игры в го, которого звали Китани Минору, встретился с титулованным гуру этой игры, мастером Сюсаем, наследным главой школы Хонинобо. Партия продолжалась изнурительно долго – с июня по декабрь. За игрой следила вся Япония.

 

Кавабата освещал ход событий на страницах газеты, организовавшей матч, и использовал в книге текст репортажей, написанных им в тот период. Доля вымысла в романе, судя по всему, вообще минимальна. Разве что писатель изменил некоторые имена, назвав молодого чемпиона Отакэ, а себя Ураками.

 

В остальном Кавабата невероятно пунктуален, подробен и сосредоточен на мелочах. Игра переносится из гостиницы в гостиницу, надолго прерывается, то и дело возникают разногласия по регламенту и организационные проблемы. Мастеру мешает спать шум реки. Его соперник горячится, оставаясь при этом неизменно почтительным. Мастер серьезно болен, но это не единственная причина, почему партия получается такой длинной. Оба партнера играют так, как будто у них в запасе вечность, думая над ходами по несколько часов.

 

На первый взгляд, роман предназначен главным образом для тех, кто интересуется японской культурой или разбирается в правилах го. На самом деле это не так. Если дать себе труд следовать за бесстрастным рассказом писателя-журналиста, то эта японская «Защита Лужина» начнет по-настоящему завораживать. В какой-то момент однообразная фиксация бытовых обстоятельств и записываемых ходов приобретает гипнотические свойства. Описываемое оказывается значительнее, чем кажется на первый взгляд.

 

«Мастер игры в го» − прощальная партия мастера, поединок между двумя психотипами, между старостью и молодостью, между разными эпохами. Это одно из путешествий туда, куда нас не пускают японские писатели новой волны. Тем, кто не привык ограничиваться туристическими маршрутами, просто необходимо приобщиться к параноидальному величию этой книги.

Текст: Кирилл Решетников

Рубрики:  СТРАНЫ/Япония
БИБЛИОТЕКА
НОБЕЛЕВСКИЕ ЛАУРЕАТЫ

Метки:  

Поиск сообщений в Виктор_Алёкин
Страницы: 1641 ... 90 89 [88] 87 86 ..
.. 1 Календарь