-Метки

alois jirásek andré gide book covers cat cats celebrities and kittens charles dickens exlibris flowers grab grave illustrators irina garmashova-cawton james herriot jorge luis borges knut hamsun magazines miguel de cervantes saavedra pro et contra romain rolland s. d. schindler tombe ursula le guin white cats wildcats Анна Ахматова Достоевский ЖЗЛ александр блок александр куприн александр твардовский алексей лосев алексей толстой алоис ирасек андре жид андрей вознесенский белоснежка белые кошки библиотека драматурга библиотека журнала "ил" библиотека поэта биографии борис пастернак владимир набоков воспоминания давид самойлов даты джеймс хэрриот дикие кошки дмитрий мамин-сибиряк дмитрий мережковский друг для любителей кошек журналы иван ильин игорь глазов иллюстраторы историческая библиотека исторические сенсации йоста кнутссон календарь кнут гамсун котоарт котоживопись котофото коты кошки культура повседневности лев толстой литературные памятники мастера поэтического перевода мастера современной прозы мемуары мигель де сервантес сааведра михаил булгаков михаил лермонтов некрополь некрополь,grave,tombe,grab николай лесков нобелевская премия обложки книг памятники письма пространство перевода ромен роллан россия - путь сквозь века русский путь с. д. шиндлер сергей есенин сергей штерн сериалы собрание сочинений тайны истории тайны российской империи урсула ле гуин фильмы фотографы художники цветы чарльз диккенс человек и кошка

 -Рубрики

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Виктор_Алёкин

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 14.08.2006
Записей:
Комментариев:
Написано: 37530

И вас я помню, перечни и списки,
Вас вижу пред собой за ликом лик.
Вы мне, в степи безлюдной, снова близки.

Я ваши таинства давно постиг!
При лампе, наклонясь над каталогом,
Вникать в названья неизвестных книг.

                                             Валерий БРЮСОВ

 

«Я думал, что всё бессмертно. И пел песни. Теперь я знаю, что всё кончится. И песня умолкла».

Василий Розанов. «Опавшие листья»

 http://vkontakte.ru/id14024692

http://kotbeber.livejournal.com

http://aljokin-1957.narod.ru

 aljokin@yandex.ru

 


Дорога к храму - новая серия фотографий в фотоальбоме

Суббота, 13 Декабря 2008 г. 15:53 + в цитатник

Фотографии Виктор_Алёкин : Дорога к храму

Воскресенский собор г.Семипалатинска
Снято на Canon PowerShot A580


 

       
Рубрики:  РЕЛИГИЯ
ФОТО

Метки:  

Белоснежка1 - новая серия фотографий в фотоальбоме

Суббота, 06 Декабря 2008 г. 15:43 + в цитатник

Фотографии Виктор_Алёкин : Белоснежка1

Белоснежка
Снято на Canon PowerShot A580


 

       
Рубрики:  КОТСКОЕ
ФОТО

Метки:  

Белоснежка1 - новая серия фотографий в фотоальбоме

Суббота, 06 Декабря 2008 г. 15:34 + в цитатник

Фотографии Виктор_Алёкин : Белоснежка1

Белоснежка
Снято на Canon PowerShot A580


 

       
Рубрики:  КОТСКОЕ
ФОТО

Метки:  

А. И. Солженицын

Суббота, 29 Ноября 2008 г. 15:11 + в цитатник
20.11.2008 00:50
Наталия Дардыкина
 
 

На крыле истины — к людям

Биография Солженицына стала главным литературным событием года

Александр Исаевич и Наталья Дмитриевна Солженицыны в Швейцарии. 1974 год.

Книга Людмилы Сараскиной в серии “Жизнь замечательных людей” стала главным литературным событием уходящего года, о чем свидетельствует ее выдвижение в список финалистов Национальной литературной премии “Большая книга”, затем презентация на Франкфуртской книжной ярмарке. Два тиража жизнеописания нобелевского лауреата (по 5000 экз. каждый) уже разошлись, сейчас готовится третий тираж. Недавно Людмила Ивановна побывала в Ясной Поляне на праздновании 180-летия нашего русского гения, где ей вручили премию имени Льва Толстого.

Пусть скрежещут зубами недоброжелатели Солженицына. Он умер, а книги его и его биография, реальная, выверенная, подробная, продолжат свое благотворное путешествие по свету. Автор книг о Достоевском, Сараскина не могла себе позволить никакой розовой водицы для украшения жизнеописания. Исследовательский опыт заставил автора быть максимально чуткой в распознании истины. Она отчетливо обозначила маршрут многолетней ненависти к неуютному, непокладистому и независимому писателю. Этот маршрут прямиком и по зигзагам идет от идейных кукловодов, уютно устроившихся под крышей КПССовской кормушки.

Когда исследователь погрузилась в вороха приговоров в адрес ее Героя, то просто оторопела от великого множества неточностей, мифов, накладок. Наслоение халтуры обескураживало. Ошельмованы были и его дед, и отец, и он сам, начиная с юных лет. Слава Богу, у А.И. был огромный архив. Но автору биографии и это показалось недостаточным: автор сама проходила по дорогам его юности и молодости, встречалась с людьми, знавшими А.И., уточняла, сверяла.
Она давно поняла: сама русская история словно благословила рождение Сани именно в декабре 1918-го, в начале эпохи Русской Смуты, когда старая Россия безвозвратно рухнула, а новая, по словам Александра Блока, являлась, “может быть, в удесятеренном ужасе”.

Книгу открывает эпиграф: “Я хотел быть памятью. Памятью народа, который постигла большая беда. А.И.Солженицын”. Много известных и самозваных авторов изрядно порезвились, придумывая “биографию” автора “Ивана Денисовича”, лжесвидетельствуя, глумясь над ним с подачи советских органов, или по личному злорадству и недомыслию, или, в лучшем случае, в антагонистической запальчивости. Вранье прижилось и проросло в сознании доверчивых людей. Так, до сих пор в ходу жалкая игра слов, придуманная гебистским острословом, — “пейсатель Солженицер”.

А теперь вместе с Людмилой Ивановной заглянем в документы: “Вот он, Филип Соложеницын, один из 18 русских православных мужиков, основателей Бобровской слободы, пришедших сюда из разных мест в 1627…” Дед писателя Семен Ефимович (1855—1919) был ставропольским крестьянином, отцом пятерых детей от первого брака и двоих — от второго. С большим хозяйством — быками, лошадьми, коровами, овцами — управлялись сами, без батраков. Отец писателя Исаакий Семенович был крещен 30 мая, в день святого Исаакия Далматского, о чем сохранилось “свидетельство крещения ребенка православного крестьянина…”

Сараскина уточняет: “Эта дата войдет в историю и как день рождения Петра I. В честь Исаакия Далматского построен Исаакиевский собор — так византийский святой стал покровителем Петербурга”. В старину сама фамилия этого семейства искажалась разными писарями. И в метрике Саня записан Исаевичем. А что написано пером, то сами знаете… Ну а теперь русский писатель имеет точную биографию. Так что читайте и не верьте выдумкам.

Хотя ныне сами гебисты переквалифицировались в гуманистов и демократов, но в определенной среде все еще не прошла охота придумывать про А.И. всякую напраслину. После выхода двухтомника “Двести лет вместе” в диссидентских зарубежных изданиях и в статейках отечественных борзописцев Солженицына грубо обвинили в антисемитизме. С этой целью в цитатах из двухтомника допускались неточности, выбрасывались отдельные слова, чтобы исказить смысл. Сараскина приводит образцы пошлых, несправедливых приговоров.

Сила ее книги — в совпадении убеждений и нравственных ориентиров с А.И., в самозабвенной увлеченности историей государства Российского. Автор биографии совпала с А.И. в горячности доказательств, в наступательном темпераменте. Она припирает лжецов неоспоримыми документами, бессмертными высказываниями о нем Ахматовой, Чуковского, Твардовского. Так, “Бродский резко возмутился: чушь, бред и стыд — обвинять А.И. в антисемитизме”.

Автор дает слово израильским исследователям и журналистам. Послушаем Александра Этермана: “Книга АИС останется одна, без нас, и, если я хоть что-нибудь понимаю в историографии, она и станет истинной историей российского еврейства… Ибо теперь эта книга и есть история”. (Из статьи “Обернись в слезах”.) Именно об этом ответном жесте мечтал Солженицын.

Счастье и огромная удача Сараскиной, что Александр Исаевич много общался с ней. С какой радостью он вспоминал свои студенческие годы, свою увлеченность революционной романтикой. Сталинский стипендиат Ростовского университета, получивший диплом с отличием, филолог-заочник знаменитого МИФЛИ, ушел на фронт добровольцем, хотя по здоровью был освобожден от строевой службы. Орденоносец, боевой капитан в письмах к другу юности делился мечтой о романтическом сообществе единомышленников. Гебистские ищейки эти письма перехватили… А дальше вы всё знаете.

Что и говорить, Солженицын был человеком закрытым, страдавшим не только от власти, но и от предательства любимой женщины. Пожалуй, впервые в этой книге предстала в истинном свете Наталья Решетовская, его первая жена, женщина небесталанная, но поверхностная, истеричная и жестокая не только по отношению к своему мужу, но даже к себе: желая помешать новой семье А.И., она клеветала и на него, и на Наталью Дмитриевну, прибегая даже к попытке самоубийства. В 70-е годы я встречалась с Натальей Алексеевной Решетовской. Ее одиночество и потерянность производили гнетущее впечатление. О ее последних днях в книге Сараскиной читаем: “В сентябре 1981 года, прервав десятилетнюю паузу, А.И. написал ей из Вермонта, что испытывает тяжелые чувства, ибо, имея материальные средства, лишен возможности, по советским условиям, ей помогать (деньги, которые он перевел для нее во Внешторгбанк, неизменно возвращались обратно); он сообщал ей, что открывает счет на ее имя для пожизненного пользования. С годами регулярная помощь наладилась, Н.А. более ни в чем не нуждалась. Солженицыны взяли на себя все затраты по лечению и уходу, когда, прикованная к постели, она не могла более себя обслуживать; Н.Д. навещала ее в больницах, сносилась с докторами, нанимала сиделок. В Рождество 1999-го А.И., впервые после возвращения в Россию, позвонил с поздравлениями, а месяц спустя Н.Д. привезла ей домой корзину роз и новую книгу писателя “Протеревши глаза”, с надписью “Наташе — к твоему 80-летию. Кое-что из давнего, памятного, Саня. 26.2.99”.

Автор биографии не скрывает своего восхищения мужеством и творческой одаренностью Али — Натальи Дмитриевны Солженицыной. Незаурядная и красивая женщина, аспирантка на кафедре знаменитого Колмогорова, предпочла “разделить — бой, разделить — труд. Дать и вырастить ему достойное потомство. Это всегда длилось. Всегда длился бой, и он не окончен. Всегда длился труд, и он не окончен”. Рассказывая о ее редакторской работе над “Красным колесом”, Сараскина замечает: “Она трудилась жертвенно и самозабвенно”.

Людмила Ивановна побывала по приглашению Степана и Игната Солженицыных в Вермонте, в Кавендише, где патриарх русской литературы и его семья 20 лет жили страстями, слухами, доходившими из России. Вероятно, поэтому страницы затворничества вермонтского отшельника столь естественны и хороши: они полны звуками, запахами и грустью замкнутого пространства. А дома все было подчинено рукописям, компьютеру и редакционной каторге.

Захватывают дух финальные главы, особенно последняя — “Человек счастливый”. Великий стоик не смирил в себе азарт раненого воина, идущего в атаку, хотя ноги уже не подчинялись его воле. “Но сказать про него: “старик” или “старец” — не повернулся бы язык. Лицо аскета, пустынножителя, молельника, сжигаемого внутренним огнем…

Суровость и непреклонность, которые вмиг могут растаять, и тогда засияет лучезарная улыбка и раздастся удивительный, чуть глуховатый смех, какого нет ни у кого в мире. Раненый воин — с горячей нежностью называла его новое состояние Аля, боевая подруга, любовь. Бывают люди, как намоленные храмы”, — пишет Людмила Сараскина.

Совет попечителей премии “Большая книга” сразу после кончины Солженицына наградил его премией “За честь и достоинство” посмертно. Поступок в высшей степени справедливый. Но и книга о жизни Александра Исаевича — крупнейшее событие не только литературной жизни. Это поистине историческое свершение.

http://www.mk.ru/blogs/MK/2008/11/20/culture/381937/

Рубрики:  БИБЛИОТЕКА/Биографии, мемуары, дневники, переписка
НОБЕЛЕВСКИЕ ЛАУРЕАТЫ

Элла Матонина, Эдуард Говорушко. К.Р. - ЖЗЛ

Суббота, 22 Ноября 2008 г. 19:27 + в цитатник

Независимая газета

  |  non-fiction, филология, мечтатели

Виталий Тепикин

Судьба с криптонимом К.Р.

Благородный портрет с клубничкой

 


 

Элла Матонина, Эдуард Говорушко. К.Р. – М.: Молодая гвардия, 2008. – 672 с.

Наталия Чернышова-Мельник. Баловень судьбы. История Константина Романова.– М.: Энас, 2008. – 320 с.

В серии «ЖЗЛ» появилась необычная книга, на обложке которой рядом с изображением биографического героя всего лишь инициалы – К.Р. Не сказал бы, чтобы уж очень узнаваем был благородный портрет, да и эти две буквы сегодня большинству ничего не скажут. МК, ДДТ, ВВП или БГ – вот это да, это пожалуйста, извольте-с.

Когда-то под криптонимом К.Р. в России печатался поэт, чью лирику отличали искренность, простота и добросердечие. За это его понимали и любили. Критики, конечно, критиковали: дескать, несерьезные темы поднимал, бежал от проблем. А К.Р. все вспоминал наставление Николая Страхова поэтам: «Слушайтесь вашего внутреннего голоса и, пожалуйста, не слушайтесь критиков. Это для вас самый опасный и вредный народ. Они все лезут в судьи, тогда как должны бы быть только вашими толкователями».

На дворе стоял конец ХIХ века, в культурных кругах литературой увлекались повально, поэтического счастья тоже искали многие. «Это уже не плеяда, а целая туманность, – писал все тот же Страхов, – состоящая из звезд, не различаемых простым глазом». К.Р. выходил из туманности своей музыкальностью стиха, новой тональностью, замеченной композиторами. Петр Чайковский, например, не только сочинял романсы на его стихи, но давал вдумчивые комментарии в письмах: «Мне хотелось бы, чтобы почаще случались такие отступления от обычных стихотворных приемов…» (из письма от 26 августа 1888 года по поводу эксперимента К.Р. с сочетанием разнородных стоп).

В сочинении Эллы Матониной и Эдуарда Говорушко органично раскрываются и инициалы, и жизнь, скрытая за ними. Великий князь Константин Константинович Романов, внук Николая I, обладал не только фамильным титулом и поэтическим даром. Природа наделила его острым умом, разносторонними способностями, жизненной энергией, а судьба – возможностью их реализовать. Это все он, К.Р., возглавлял Преображенский полк, управлял Российской академией наук, организовывал научные экспедиции в Каракумы, на Шпицберген, Землю Санникова, создавал первое в России высшее учебное заведение для женщин. Придумал специальные комиссии помощи нуждающимся художникам, ученым.

Заявлено повествование «К.Р.» как документальное. В устоявшихся традициях «ЖЗЛ» в нем нет подробных ссылок на источники и архивы. Поэтому можно где-то и отступить от факта, интерпретировать события. Но сразу чувствуется глубокое погружение в тему, куда авторы ловко увлекают и читателя.

Параллельно с этим томиком мне попалась книга Наталии Чернышовой-Мельник «Баловень судьбы». Автор – питерский журналист, увлекающийся историей. Ее детище «поляповатее». Возможно, не так бы все бросилось в глаза, если б не тематическое соседство. Чуть-чуть выждать… Ан нет: год-то юбилейный, 150 лет со дня рождения Константина Романова. Вот и взялись нагнать три сотни страниц. Дизайнеры потрудились над обложкой, чем-то роковым веет от нее. Главки маленькие, обрывистые, местами напоминающие школьное сочинение. Есть претензия на документальность, но цитируются дневники, письма, воспоминания, подготовленные и изданные Эллой Матониной, автором «К.Р.». А заголовок вообще скопирован из ее публикации в «Новом мире».

Под занавес Чернышова-Мельник приберегла клубничку – дневниковую запись о гомосексуальных наваждениях великого князя. Вот, дескать, не постеснялся рассказать нам.

Но так и не взяла в толк, что не нам и не ей он рассказывал, а «единственному собеседнику – дневнику».


Опубликовано в НГ-ExLibris от 13.11.2008
Оригинал:
http://exlibris.ng.ru/non-fiction/2008-11-13/6_portrait.html
Рубрики:  БИБЛИОТЕКА/ЖЗЛ

Белоснежка1 - новая серия фотографий в фотоальбоме

Суббота, 22 Ноября 2008 г. 18:49 + в цитатник

Фотографии Виктор_Алёкин : Белоснежка1

Белоснежка
Снято на Canon PowerShot A580


 

 
Рубрики:  КОТСКОЕ
ФОТО

Метки:  

Белоснежка1 - новая серия фотографий в фотоальбоме

Суббота, 22 Ноября 2008 г. 18:25 + в цитатник

Фотографии Виктор_Алёкин : Белоснежка1

Белоснежка
Снято на Canon PowerShot A580


 

 
Рубрики:  КОТСКОЕ
ФОТО

Метки:  

Белоснежка1 - новая серия фотографий в фотоальбоме

Суббота, 22 Ноября 2008 г. 17:49 + в цитатник

Фотографии Виктор_Алёкин : Белоснежка1

Белоснежка
Снято на Canon PowerShot A580


 

 
Рубрики:  КОТСКОЕ
ФОТО

Метки:  

Белоснежка1 - новая серия фотографий в фотоальбоме

Суббота, 22 Ноября 2008 г. 17:26 + в цитатник

Фотографии Виктор_Алёкин : Белоснежка1

Кот Бебер и Белоснежка
Снято на Canon PowerShot A580


 

     
Рубрики:  КОТСКОЕ
ФОТО

Метки:  

Белоснежка1 - новая серия фотографий в фотоальбоме

Понедельник, 17 Ноября 2008 г. 18:36 + в цитатник

Фотографии Виктор_Алёкин : Белоснежка1

Белоснежка
Снято на Canon PowerShot A580


 

 
Рубрики:  КОТСКОЕ
ФОТО

Метки:  

Белоснежка1 - новая серия фотографий в фотоальбоме

Понедельник, 17 Ноября 2008 г. 18:26 + в цитатник

Фотографии Виктор_Алёкин : Белоснежка1

Белоснежка
Снято на Canon PowerShot A580


 

 
Рубрики:  КОТСКОЕ
ФОТО

Метки:  

Белоснежка1 - новая серия фотографий в фотоальбоме

Понедельник, 17 Ноября 2008 г. 18:08 + в цитатник

Фотографии Виктор_Алёкин : Белоснежка1

Белоснежка
Снято на Canon PowerShot A580


 

 
Рубрики:  КОТСКОЕ
ФОТО

Метки:  

Белоснежка1 - новая серия фотографий в фотоальбоме

Понедельник, 17 Ноября 2008 г. 17:59 + в цитатник

Фотографии Виктор_Алёкин : Белоснежка1

Белоснежка
Снято на Canon PowerShot A580


 

 
Рубрики:  КОТСКОЕ
ФОТО

Метки:  

Белоснежка1 - новая серия фотографий в фотоальбоме

Понедельник, 17 Ноября 2008 г. 17:37 + в цитатник

Фотографии Виктор_Алёкин : Белоснежка1

Кот Бебер и Белоснежка.
Снято на Canon PowerShot A580


 

   
Рубрики:  КОТСКОЕ
ФОТО

Метки:  

Вадим Крейд. ГЕОРГИЙ ИВАНОВ

Понедельник, 10 Ноября 2008 г. 19:33 + в цитатник

Книжная полка

 

Вадим Крейд. ГЕОРГИЙ ИВАНОВ. М.: Молодая гвардия, 2007. 430 с. (Жизнь замечательных людей)   Вадим Крейд.
ГЕОРГИЙ ИВАНОВ.
М.: Молодая гвардия,
2007. 430 с. (Жизнь
замечательных людей)

У Георгия Владимировича Иванова (1894–1958) удивительная литературная репутация.

Он получил от поэтов неофициальный, но очень весомый титул “первого поэта эмиграции” (Ю.К. Терапиано, З.Н. Гиппиус и др. Г.В. Адамович, например, заявил: “Жорж не первый поэт эмиграции, а единственный”). Его стихи действительно обладают невероятной жизненной силой, которую порой трудно осознать в сугубо эстетических категориях.

Иванов также ярчайший русский прозаик ХХ века, но при этом в его мемуарной беллетристике, по его же признанию, “75% выдумки и 25% правды”. Свидетельство, требующее серьёзного разбора, но надо помнить и то, кто его обнародовал: Нина Берберова (в книге «Курсив мой»). Тоже художница слова не из последних. То есть здесь мы оказываемся в особом пространстве, где главенствует “игра фантазии” (выражение Г.В. Адамовича по отношению к мемуарам Иванова) — в литературе не то что редком, а, напротив, многое определяющем.

Современникам вольно таковую игру не принимать (как это сделали, например, Марина Цветаева и Анна Ахматова), историкам литературы — не оставлять попытки реконструировать реальность на основе таких свидетельств (например, А.Ю. Арьев недавно провёл захватывающее расследование рассказа Г.Иванова якобы об участии его в “мокром деле”)…

Но читатель ждёт от писательских воспоминаний то, чего не найти в исторических источниках, — с тончайшими нюансами записанного “шума времени” (воспользуюсь названием книги Осипа Мандельштама). Георгию Иванову это удавалось.

Всё вышесказанное понадобилось для того, чтобы напомнить, в каких сложных обстоятельствах находился В.П. Крейд, много лет отдавший изучению наследия Г.В. Иванова (специалистам известна его монография «Петербургский период Георгия Иванова» /1989/; также он с Е.В. Витковским и Г.И. Мосешвили подготовил трёхтомник Иванова).

В первом систематическом жизнеописании Иванова, тем более рассчитанном на широкие круги читателей, удалось главное: автор, волей-неволей втягиваемый в круговорот мнений и истолкований написанного и сделанного его героем, последовательно удерживает в фокусе повествования положение о невероятной талантливости создателя «Распада атома», его праве быть самим собой, идти поверх литературных этикетов и сложившихся правил. Это непросто: наверное, очевидное восхищение В.П. Крейда произведениями Иванова порой мешает ему не только уйти в жёсткое комментирование, но и быть беспристрастным биографом.

Однако в конце концов понимаешь: появление книги об Иванове в серии «ЖЗЛ» прежде его научной биографии несёт немало положительного. В.П. Крейд — не только историк поэзии, но и сам поэт, к тому же с опытом редактирования знаменитого «Нового Журнала», а также с собственным опытом эмиграции (покинул СССР в 1970-х). Досконально зная, сколько мытарств перенёс Иванов, он, как видно, принял решение не погружать читателя в хитросплетения споров вокруг творчества Иванова, а дать побольше подробностей его жизненной судьбы.

Подход, во всяком случае, вызывающий уважение, а многим читателям «ЖЗЛ» помогающий увидеть ещё одну звезду русской литературы ХХ века.

Игорь РУКАВИШНИКОВ

http://lit.1september.ru/article.php?ID=200702413

Рубрики:  БИБЛИОТЕКА/ЖЗЛ
БИБЛИОТЕКА/Биографии, мемуары, дневники, переписка
ПИСАТЕЛИ, ПОЭТЫ/Георгий Иванов
СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК

Метки:  

Василий Розанов. СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ

Понедельник, 10 Ноября 2008 г. 19:26 + в цитатник

Книжная полка

 

Т. 22. Признаки времени: Статьи и очерки 1912 г.; Письма А.С. Суворина к В.В. Розанову; Письма В.В. Розанова к А.С. Суворину / Составление, подготовка текста и комментарии В.Н. Дядичева, А.Н. Николюкина, П.П. Апрышко. Проверка библиографии В.Г. Сукача. М.: Алгоритм; Республика, 2006. 430 с.   Василий Розанов.
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ:

Под общей редакцией
А.Н. Николюкина

Т. 22. Признаки времени:
Статьи и очерки 1912 г.;
Письма А.С. Суворина к В.В. Розанову;
Письма В.В. Розанова к А.С. Суворину
/
Составление, подготовка текста
и комментарии В.Н. Дядичева,
А.Н. Николюкина, П.П. Апрышко.
Проверка библиографии В.Г. Сукача.
М.: Алгоритм; Республика, 2006. 430 с.;

Т. 23. На фундаменте прошлого:
Статьи и очерки 1913–1915 гг.
/
Комментарии В.Н. Дядичева.
М.: Республика;
СПб.: Росток, 2007. 638 с.
(Российская Академия наук.
Институт научной информации
по общественным наукам).

Т. 23. На фундаменте прошлого: Статьи и очерки 1913–1915 гг. / Комментарии В.Н. Дядичева. М.: Республика; СПб.: Росток, 2007. 638 с. (Российская Академия наук. Институт научной информации по общественным наукам).  

C трудностями, но всё же собрание сочинений В.В. Розанова продолжает выходить. Рецензировать отдельные тома непросто: пока что имеет смысл обсуждать принципы составления, оценивать качество комментариев… Впрочем, тут же хочется себя и здесь остановить. В конце концов работающие над собранием сочинений, при минимуме финансовых возможностей, которые у них есть, совершают главное: систематизируют розановское наследие, делают его доступным современным читателям, а значит, и создают базу для новых исследований как Розанова, так и времени, в котором он жил, — эпохи, завершившейся катастрофой 1917 года.

Два новых тома — существенная линия в хронике движения нашей страны в бездну, тем более впечатляющая, что мы видим её в строках Розанова — (1912–1915), нутром чувствующего приближение чего-то планетарно рокового и в этих обстоятельствах то взлетающего духом над суетой повседневности, то впадающего в интеллектуальный тремор. Василий Васильевич ведь как: если гений, так гений, а если обыватель, то уж такой!!.

Тематика публикаций Розанова в послесуворинском «Новом времени» обширна: сохраняется публицистика по проблемам образования и педагогики, есть замечательные литературные статьи (например, отзыв на стихотворный сборник «Orientalia» молодой Мариэтты Шагинян — он не утонул в лирическом половодье Серебряного века, и Розанов объясняет, почему в этих стихах есть сила для долгой жизни), есть яркие эссе, такие, как «“Дон-Кихот” в Народном доме» — о Шаляпине, поющем партию Рыцаря печального образа. “Шаляпин дал превосходный образ рыцаря, простого, чистого, немного безумного, ни на одну минуту не смешного и в каждую минуту и во всяком движении только трогательного. Зрелища и слова особенно волнуют теперешнего зрителя, так как с утра до ночи и каждую неделю, и каждый месяц он чувствует, как прёт в него спереди и сзади мещанинишка, холуй, плоскость и пошлость… <…> Какие-то воды, мистические воды, подмыли и размыли древний материк великих чувств, великих мыслей и вытекших отсюда великих слов! Всё размыто, раздроблено…”

Вот и ещё хочется выписать, но ведь Розанов не для раздёргивания на цитаты, не для конспектов. Сейчас очень популярно, почти уже модно выражение: литературная провокация. В него вкладывают разный смысл, но всегда сохраняется общее: несмотря на мутный политический подтекст, утвердившийся в основном значении слова, в провокации есть здоровое начало. Она выбивает мысль из инерции восприятия, жёстким, порой даже примитивным тезисом зовёт к раздумью, заставляет именно от примитивизма отказаться. И здесь Розанов не имеет себе равных. Поистине его можно назвать Великим Провокатором. Или, начинает вспоминаться, это говорилось о ком-то другом?..

С.Д.

http://lit.1september.ru/article.php?ID=200702415

Рубрики:  ПИСАТЕЛИ, ПОЭТЫ/Василий Розанов
БИБЛИОТЕКА

ДОСТОЕВСКИЙ БЕЗ ГЛЯНЦА

Понедельник, 10 Ноября 2008 г. 19:20 + в цитатник

Книжная полка

 

ДОСТОЕВСКИЙ БЕЗ ГЛЯНЦА Составление и вступительная статья П.Е. Фокина. СПб.: Амфора, 2007. 460 с. (Серия «Без глянца»).   ДОСТОЕВСКИЙ
БЕЗ ГЛЯНЦА
Составление
и вступительная
статья П.Е. Фокина
.
СПб.: Амфора, 2007.
460 с. (Серия «Без глянца»).

В прошлом номере мы начали знакомить читателей с этой новой интересной серией. Смысл рецензий на книги, выходящие в ней, не просто представление полезных изданий. В конце концов, повторю, ничего особо новаторского в замысле этой серии нет. Апологетические биографии или соответствующие подборки биографических материалов о той или иной личности — это всё же в основном мероприятия по линии политпросвета, а не литературоведения.

Когда в начале 1980-х Юрий Селезнёв выпустил в серии «ЖЗЛ» книгу о Достоевском, вокруг которой до сих пор ломаются копья, некоторые говорили об особой смелости автора, построившего своё сочинение как житие святого и завершившего его словами: “Царство ему небесное”. Правда, произносит их некая безымянная старушка, но, действительно, определённую смелость Ю.И. Селезнёв проявил. Впрочем, в те серенькие ватные времена (да и как многократно до того) литературоведение на Руси больше походило на публицистику. А просто Достоевского всегда особенно недоставало. Ведь и в горьковско-сталинские времена его очернение, хотя и было схоже с глянцем (очернён до блеска!), к истине не приближало.

С другой стороны, у Достоевского всегда хотели прочитать не совсем то, что он писал (и об этом очень интересные размышления К.А. Степаняна в «Интервью у классной доски»). Помню, студент приволок мне том полного Достоевского («Дневник писателя») с соответствующими подчёркиваниями ручкой, и смысл этого подхода был прост: “Если Достоевский позволял себе быть антисемитом, значит, нам, грешным, подавно можно”. Чем можно ответить на такую логику? Спросил, читал ли он «Остров сокровищ». На невнятный ответ напомнил: даже злодей Сильвер порицал пирата за то, что тот позволил испортить собственное Евангелие для вырезывания из него “чёрной метки”. Нельзя портить книги, тем более библиотечные. Затем рассказал правдоискателю, сколько сил потратила редколлегия Полного собрания сочинений, чтобы в советское время издать Достоевского без купюр. Не иначе как для него старались…

Достоевский, разумеется, соблазнителен. Он занят разрешением собственных вопросов, они же — вечные, а мы думаем, что он даёт нам отмашки по тому или иному поводу. Так что “Достоевский без глянца” или, точнее, без гнева и пристрастия в принципе нам всем, и в школе тоже, просто необходим. Другое дело, как это всё построить — чтобы и без глянца, и Достоевского не потерять. Несколько лет назад, на мой взгляд, в этом направлении уже был сделан серьёзный шаг. Пушкинский Дом под редакцией Н.Ф. Будановой и Г.М. Фотдлендера выпустил трёхтомную «Летопись жизни и творчества Ф.М. Достоевского (СПб., 1993–1995). Очень полезное издание, очищающее и корректирующее нашу оптику, направленную на Достоевского. Полагаю, оно стало и остаётся самым объективным сводом фактов о реально жившем человеке и писателе Фёдоре Михайловиче Достоевском.

А, например, в предисловии к рецензируемой книге «Достоевский — человек и икона» П.Е. Фокин пишет о том, что речь Достоевского на Пушкинских торжествах “вызвала всеобщий восторг” (с. 7, далее этот тезис развивается путём подборки цитат в разделе «Пушкинские торжества 1880 года в Москве»: с. 403–416). Но достаточно перелистать соответствующие страницы «Летописи…» (Т. III, с. 419 и след.; она, между прочим, называется П.Е. Фокиным в качестве одного из источников его сборника), чтобы убедиться: не всё было так благостно. Самопрезентация Достоевского здесь тоже вызвала свои эффекты, впрочем, ненадолго.

Нет нужды отрицать, «Достоевский без глянца» — порождение нового, постсоветского времени. В книге учтены не только спорные воспоминания дочери писателя Л.Ф. Достоевской, полный перевод которых лишь недавно издан в России, но и другие малоизвестные мемуары (см. подготовленный С.В. Беловым свод «Ф.М. Достоевский в забытых и неизвестных воспоминаниях современников»). Откровенен раздел «Личность», где подробно рассказывается о болезни Фёдора Михайловича, о его денежных делах. Вместе с тем, очевидно, широкий адрес издания, его предназначенность в том числе и для подростков, побудили составителя проявить определённую сдержанность в изображении личной жизни Достоевского, его взаимоотношений с женщинами, с жёнами (хотя в небольшом разделе «Родные и близкие» есть главки о М.Д. Исаевой, А.П. Сусловой, А.Г. Достоевской). Уведена за кулисы и история с так называемым “ставрогинским грехом” Достоевского (см. об этом подробную статью В.И. Свинцова «Достоевский и ставрогинский грех» // Вопросы литературы. 1995. Вып. II). Уже в предисловии П.Е. Фокин подверг справедливой критике тяготение писателей (почему-то обычно зарубежных, видящих в густом тумане и без того запутанную нашу историю) к скандальным сочинениям о жизни Достоевского. Назван, в частности, именитый Джон Кутзее с его романом «Тhe Master of Peterburg»…

Но тогда получается: без глянца, однако с умолчаниями, пусть и по педагогическим вроде причинам. То есть: глянец глянцу рознь?! Хотя в итоге составителю всё же удалось создать компактную мозаику о жизни и отчасти творчестве Достоевского (это не укор, действительно, полезнее читать книги самого писателя, а не их пересказы). Здесь немало поясняющих и проясняющих подробностей (например, почему Достоевский и Лев Толстой так и не встретились, хотя однажды оказались вместе в одном зале). Но всё же мощь, воздействие личности Достоевского настолько велики, что говорить о нём, пытаться изобразить его в каком-то одном контексте едва ли возможно. Даже в серии, называющейся «Без глянца».

С.Д.

http://lit.1september.ru/article.php?ID=200801219

Рубрики:  РУССКИЕ КЛАССИКИ/Федор Достоевский
БИБЛИОТЕКА

Алексей Варламов. Михаил Булгаков

Понедельник, 10 Ноября 2008 г. 18:49 + в цитатник

 
Сила, которая   

В байопике Алексея Варламова судьба Михаила Булгакова разыграна по законам античной трагедии
 
Непрост, ох как непрост Михаил Афанасьевич для «сознательного» биографа; слишком много в его судьбе неевклидовой геометрии. До той степени, что даже насквозь трезвый, взвешенный, вечно в попытках сохранить нос холодным и чутким автор нет-нет, да выкидывает коленца одно чудесней другого — о наблюдающем ли из потустороннего мира за протагонистом Жан-Батисте Мольере, о ведьме Елене Булгаковой или о неслучайно убитом накануне решения постановочной судьбы «Бега» прототипе генерала Хлудова. Показательно, какого рода связующую нить выбирает Алексей Варламов для своего байопика — в оторопи, иначе не скажешь, перед материалом, прилежный биограф не находит струны более адекватной, нежели мотив судьбы, рока в самом античном смысле. Эту движущую силу со стороны можно сколько угодно воспринимать как театрализованный прием, «бога из машины», но, по всей видимости, сам автор относится к ней именно что с благоговейным трепетом.
По собственному замечанию Варламова, «булгаковедение» — одна из наиболее разработанных жил в отечественной литературной науке: множество предшественников, тьма интерпретаций. Автор прилежно ссылается, с кем-то (как с Мариэттой Чудаковой, наиболее сейчас известным биографом Булгакова) осторожно полемизирует, при этом, подобно дотошному следователю, не устает восклицать, что с достоверностью установить факт возможно, лишь имея подтверждение из нескольких независимых источников. Что, даже с поправкой на изменчивую человеческую натуру, представляется маловероятным для эпохи 20–30-х, времени недомолвок, умолчаний, зачастую — явной лжи.
Как итог подобного рьяного взыскания истины биография процентов на восемьдесят представляет собой хронологически выстроенный дайджест откомментированных источников, а в промежутках с умницей-автором нежданно случаются откровения мистического толка.
Недолгая и относительно небогатая перипетиями жизнь Михаила Булгакова тем не менее настолько богата загадками отношений, что дает все основания ясной голове биографа перегреться и закипеть. Отпрыск древних родов «колокольного дворянства», консерватор и монархист, не приемлющий декадентства, отдавший Серебряному веку дань разве что в виде пагубного увлечения морфием, белогвардеец (служил в Добровольческой армии и от эмиграции удержан паратифом), Булгаков имел дерзость всерьез делать литературную карьеру в самые что ни на есть вааловы времена. Он предлагал советской печати роман «Белая гвардия», а его пьеса «Дни Турбиных» была поставлена во МХАТе, понравилась товарищу Сталину (посетил спектакль 15–16 раз). Именно Булгакову, первому из литераторов, позвонил кремлевский горец с вопросом — мы настолько вам надоели?.. Именно Сталину, «королюсолнце», адресовал Булгаков своего «Мольера», о нем писал компрометирующую в глазах современных либералов (легко им!) пьесу «Батум» о юности советского дуче. Писатель был травлен «гегемоном» — литературной, критической клакой, но разговаривал всю жизнь с «игемоном». Что, при буквальном подобии, оказалось далеко не одно и то же. Там, где революционер Замятин от греха подальше утек за границу, где конармеец Бабель нашел красную свою Голгофу, монархист Булгаков писал ярлыки кремлевскому хану и роптал, роптал на участь при том.
Варламов на десятках страниц подробно разбирает отношения Мастера с православием. Хотя, кажется, автору предпочтительнее было бы выводить своего героя не из некоей абсолютной церковной практики, но из архаического ее лукового донца, из лукавой Византии, из отношений базилевса и придворных его умников-книгочеев. Фигуру базилевса, деспота Джугашвили, в булгаковском творчестве трудно переоценить. Под этой молнией писатель буквально распадается надвое, как расщепленное лишь корнями единое дерево. Это дерево, как дуб Андрея Болконского, зеленеет и поныне, но приятие одной его части зачастую означает отторжение другой. Вчитываясь, можно заметить: Булгаков «Белой гвардии» и Булгаков «Мастера…» — это разные люди. Тому ясному, светлому, личному началу чести и доброты, которое есть в «Белой гвардии», нет места в великом романе о «силе, что вечно хочет зла, но совершает благо». Варламов откровенно на стороне Булгакова-белогвардейца; тут он видит Булгакова-человека, и лучше бы он таковым и остался. Почему? Потому что Булгаков«Мастера...» — писатель, и как писатель «отпал от Бога, потому что был писателем от Бога». Да, писатель — он такая сволочь! Не что иное, как совершенное в точности подобие мира, его метафора. А мир тот, согласно критику-богослову Иоанну Шаховскому, — «неистинное добро». Иными словами — сила, которая...
Сам Варламов, сознательно или нет, занял по отношению к своему герою почти пилатовскую позицию: не имея полной решимости оправдать его карьеризм, эгоцентризм, жестокость в человеческих отношениях одним только великим талантом, он отдает разрешение истиной на долю (и волю) читателя. Это очень по-булгаковски. Успех Варламова как биографа, как ни странно, здесь представляется особенно заслуженным — хотя бы потому, что в альтернативу традиции завершенной, цельной, но личной правды, представленной, к примеру, в работе Чудаковой о Булгакове, автор предлагает дискретную, брезжущую, сложноуловимую, но — истину. Ту истину, что ускользает, не дается в руки, которую в принципе не зафиксировать и не установить в протоколе. Варламов беспомощно разводит руки — и в этот момент она приходит: шумом в голове, кровяным ударом, внезапной красной слепотой фотолаборатории, где «синеглазый волк» тридцатых Михаил Булгаков опускает на сухую загнанную морду предсмертные темные очки.
 
Варламов А. Н. Михаил Булгаков. — М.: Молодая гвардия, 2008. — 840 [8] c. (Cерия ЖЗЛ). Тираж 5000 экз.
 
http://expert.ua/articles/14/0/6294/
 (140x224, 19Kb)
Рубрики:  БИБЛИОТЕКА/ЖЗЛ

Белоснежка1 - новая серия фотографий в фотоальбоме

Понедельник, 10 Ноября 2008 г. 17:16 + в цитатник

Фотографии Виктор_Алёкин : Белоснежка1

Белоснежка
Снято на Canon PowerShot A580


 

       
Рубрики:  КОТСКОЕ
ФОТО

Метки:  

Белоснежка1 - новая серия фотографий в фотоальбоме

Понедельник, 10 Ноября 2008 г. 17:05 + в цитатник

Фотографии Виктор_Алёкин : Белоснежка1

Белоснежка
Снято на Canon PowerShot A580


 

 
Рубрики:  КОТСКОЕ
ФОТО

Метки:  

Поиск сообщений в Виктор_Алёкин
Страницы: 1610 ... 49 48 [47] 46 45 ..
.. 1 Календарь