Двенадцать стульев

Остап Бендер — главный герой романов Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок», «великий комбинатор», знавший «четыреста сравнительно честных способов отъёма денег». Один из самых популярных героев «плутовского романа» в отечественной литературе.
В романе «Золотой телёнок» (с намёком на «турецкое подданство» его отца) также именован как Остап-Сулейман-Берта-Мария-Бендер-Бей, Бендер-Задунайский, Остап Ибрагимович.

Биография
Жизнь Бендера до 1927

Прошлое Остапа весьма туманно. Авторами романов его прошлое упоминается вскользь.

Очевидно, что Бендер учился в гимназии, так как он однажды припоминал латинские слова-исключения, зазубренные там.

Известно, что он в 1922 году сидел в Таганской тюрьме, где его увидел Яков Менелаевич, администратор театра «Колумб», сидевший там же по «пустяковому делу».

«Двенадцать стульев»

«В половине двенадцатого с северо-запада, со стороны деревни Чмаровки, в Старгород вошёл молодой человек лет двадцати восьми. За ним бежал беспризорный».

Так в романе впервые появляется великий комбинатор.

По мнению ряда комментаторов романа (в частности, М. Одесского и Д. Фельдмана), описание свидетельствует о том, что в Старгород вошёл заключенный, неоднократно судимый и совсем недавно освободившийся, то есть преступник-рецидивист. В самом деле, бездомный бродяга, не имеющий холодной весной (лед на лужах) ни пальто, ни носков, не путешествует в модном костюме и щегольской обуви:

«У него не было даже пальто. В город молодой человек вошёл в зелёном, узком, в талию, костюме».

Зато для рецидивиста тут нет ничего необычного. Квартиры у него нет и быть не должно — советским законодательством предусматривалось, что осуждённые «к лишению свободы» лишались «права на занимаемую жилую площадь». Значит, бездомным он стал уже после первого срока, вернуться было некуда, и гардероб хранить ему было негде. Если «молодого человека лет двадцати восьми» арестовали до наступления холодов, то пальто он не носил. Туфли и костюм Бендер сохранил, поскольку их отобрали после вынесения приговора и вернули при освобождении, носки же и белье, которые арестантам оставляли, изветшали.

Аферы

Живость характера и любовь к денежным знакам позволяли Остапу проводить грандиознейшие аферы, жертвами которых становились большие группы людей одновременно. Так, в приволжском городке Васюках Остапу удалось выдать себя за международного гроссмейстера по шахматам, дающего сеанс одновременной игры в местной шахматной секции (которая с лёгкой руки Остапа была переименована в «Клуб четырёх коней») и убедившего наивных провинциалов в реальности организации «Международного Васюкинского турнира 1927 года», на котором должны были встретиться сильнейший шахматисты современности. А после проведения турнира Васюки с передовой идеей шахматной мысли должны были стать новой столицей РСФСР (Нью-Москва), а в последствии — и всего мира. Результатом этой аферы стала смешная для великого комбинатора сумма в 56 рублей 16 копеек.

Убийство и воскрешение героя

Согласно истории, рассказанной самими Ильфом и Петровым, к концу написания «Двенадцати стульев» возник вопрос об эффектной концовке. Между соавторами возник спор, убивать ли Остапа или оставить в живых. В конце концов, решили положиться на жребий. В сахарницу положили две бумажки, на одной из которых был нарисован череп с костями. Выпал череп — и через тридцать минут великого комбинатора не стало. Однако, в романе «Золотой телёнок» Остап «воскрес». В «Двенадцати стульях» он был двадцатисемилетним, а в «Золотом телёнке» — тридцатитрёхлетним. Шрам на шее, описанный авторами, говорит о литературном воскрешении. В конце «Золотого телёнка» Остап был ограблен (в реальности он был бы убит), но остался в живых, что может говорить о намечавшемся продолжении приключений Остапа.

«Золотой телёнок»

По мнению комментатора Даниэля Клугера, структура «Золотого телёнка» представляет собой классический детектив, элементы которого пародируются. Вся дилогия представляет собой биографию авантюриста, который поначалу был уголовником, а затем стал сыщиком, своего рода подпольным советским Видоком или Арсеном Люпеном. Действия Остапа Бендера в первой части его биографии («12 стульев») легко подпадают под соответствующие статьи Уголовного кодекса, в то время как во второй части — «Золотом телёнке» — он, по сути, расследует преступление. Подобная двойственность героя вполне в духе классического детектива.

В колонках играет - Высоцкий - "Баллада о Любви"


Когда вода всемирного потопа
Вернулась вновь в границы берегов,
Из пены уходящего потока
На сушу тихо выбралась любовь,
И расстворилась в воздухе до срока,
А срока было сорок сороков.

И чудаки еще такие есть,
Вдыхают полной грудью эту смесь,
И ни наград не ждут, ни наказанья,
И думая, что дышат просто так,
Они внезапно попадают в такт
Такого же неровного дыханья.

Я поля влюбленным постелю,
Пусть поют во сне и наяву,
Я дышу и значит я люблю,
Я люблю и значит я живу.

И много будет странствий и скитаний,
Страна Любви - великая страна.
И с рыцарей своих для испытаний
Все строже станет спрашивать она,
Потребует разлук и расстояний,
Лишит покоя, отдыха и сна.

Но вспять безумцев не поворотить,
Они уже согласны заплатить,
Любой ценой, и жизнью бы рискнули,
Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить
Волшебную невидимую нить,
Которую меж ними протянули.

Свежий ветер избранных пьянил,
С ног сбивал, из мертвых воскрешал,
Потому что если не любил,
Значит и не жил, и не дышал.

Но многих захлебнувшихся любовью
Не докричишься, сколько не зови,
Им счет ведут молва и пустословье,
Но этот счет замешан на крови.
А мы поставим свечи в изголовье
Погибших от невиданной любви.

И душам их дано бродить в цветах,
Их голосам дано сливаться в такт,
И вечностью дышать в одно дыханье,
И встретиться со вздохом на устах
На хрупких переправах и мостах,
На узких перекрестках мирозданья.

Я поля влюбленным постелю,
Пусть поют во сне и наяву,
Я дышу и значит я люблю,
Я люблю и значит я живу.

В колонках играет - Высоцкий - "Песня о друге"


Если друг оказался вдруг
И не друг, и не враг, а так...
Если сразу не разберешь,
Плох он или хорош, -
Парня в горы тяни - рискни,
Не бросай одного его,
Пусть он в связке в одной с тобой -
Там поймешь, кто такой.

Если парень в горах - не ах,
Если сразу раскис - и вниз,
Шаг ступил на ледник - и сник,
Оступился - и в крик,
Значит, рядом с тобой чужой,
Ты его не брани - гони:
Вверх таких не берут и тут
Про таких не поют.

Если ж он не скулил, не ныл,
Пусть он хмур был и зол, но шел,
А когда ты упал со скал,
Он стонал, но держал,
Если шел за тобой, как в бой,
На вершине стоял, хмельной,
Значит, как на себя самого,
Положись на него.

В колонках играет - Высоцкий - "Ну вот, исчезла дрожь в руках"


Ну вот, исчезла дрожь в руках,
Теперь - наверх.
Ну вот, сорвался в пропасть страх,
Навек, навек...
Для остановки нет причин,
Иду, скользя,
И в мире нет таких вершин,
Что взять нельзя.

Среди нехоженных путей
Один пусть мой,
Среди невзятых рубежей
Один - за мной,
А имена тех, кто здесь лег
Снега таят...
Среди нехоженных дорог
Одна моя.

Здесь голубым сияньем льдов
Весь склон облит
И тайну чьих-нибудь следов
Гранит хранит,
И я гляжу в свою мечту
Поверх голов
И свято верю в чистоту
Снегов и слов...

И пусть пройдет немалый срок
Мне не забыть,
Как здесь сомнения я смог
В себе убить.
В тот день шептала мне вода:
"Удач всегда!"...
А день, какой был день тогда?
Ах да, среда...

Систематические аресты «асоциальных» и «уклоняющихся от работы» начались в 1938 г., после того, как оных и до 1938 спорадически лишали свободы. Самое позднее в это время произошло заключение в концлагеря с ясной целью уничтожения. В то же время происходила усиленная пропаганда «уничтожения недостойной жизни», приукрашиваемая как «удар милосердия». Уже в 1936 г. начались перемещения пациентов психиатрии и лечебно-воспитательных учреждений из церковных рук в государственные, первые извещения о смерти были отправлены близким. С 1939 г. термин «перемещение» был синонимом верной смерти того, кого это касалось. В этом году началось массовое убийство заключённых учреждений. Исполняющие врачи и ухаживающий персонал получили на это право авторизацией Гитлера, датированной задним числом 01.09.1939, через несколько дней после этой даты. Организация «эвтаназии» подчинялась управлению в Берлине, которое с 1940 г. почти полностью находилось по адресу Тиргартенштрассе 4, под неофициальным именем «Т-4». Соответственно «эвтаназия» называлась «акция Т-4». Был создан штаб проверяющих, к которому принадлежали именитые врачи. Они получили задание, решать о жизни и смерти при помощи специально для этого созданных «анкет». Они так же посещали различные «учреждения», чтобы контролировать проеведение «акции». В последовавшее время тысячи пациентов были отравлены газом, растрелянны, убиты уколами с передозированными медикаментами. От врачей зависело «установить подходящую», т.е. вразумительную причину смерти для родных. Всё больше больных шизофренией, эпилепсией, маниакальной депрессией, инвалидов, «слабоумных», «психопатов» и т.п. подпадали под рубрику «неизлечимые».

Массовые «перемещения» привлекли внимание общественности, появились слухи, постепенно приближавшиеся к действительно происходящему. Раздавались отдельные протесты, так же со стороны церкви. 24 августа 1941 г. Гитлер лично остановил «акцию» в такой её форме, что ни в коем случае не означало конца «эвтаназии». «Освободившиеся силы» Акции Т-4 «использовались» теперь для убийства больных, более не способных к работе заключённых концлагерей. Наблюдатели Т-4 ездили из лагеря в лагерь, чтобы «производить селекцию». Геноцид начался при задействовании персонала Т-4. Но и в больницах убийства не прекратились. Теперь жертвы убивались передозировками, в особенности луминала. Другим методом было убийство голодом. Жертвы умирали мучительной, долгой смертью.

Идеологически шла речь об «очищении и лечении народного тела», об «улучшении наследственности». Индивид, как возможно больное и нуждающееся в помощи существо, исчез из медицины очень быстро. Под лечением понималось выздоровление или улучшение состояния не отдельной личности, но «арийской народной целостности». «Я» утратило своё право на существование, оно должно было раствориться в «народном Мы». Эта точка зрения, по большей части благосклонно подхваченная, если не эйфорично перенятая медициной, ещё до 1933 г. утвердилась в этой науке и в широких кругах биологии, хотя и была оспариваема. С «захватом власти» (нацистской партией – прим. перев.) эта идеологическая конструкция обострилась, неприятные критики и скептики лишены возможности работать по профессии, вынуждены к эмиграции, преследовались.

Касательно психических заболеваний можно установить, что уже во время Просвещения «болезни духа» относились к важным пунктам медицины, чего не было до Просвещения. Из медицинской компетенции вместе с евгеникой (так называемая «наука о чистоте наследственности») образовался биологичски-генетический взгляд на безумие. Одновременно и социальные фаткы, к примеру бедность, рассматривались с этой точки зрения. Человеческое сознание лишилось трона в божественных сферах и стало в материализме 19-ого века функцией «клеточной плазмы». Так, бедность, как и психические заболевания, определялась как генетический отброс. Применение науки о наследственности к социальным условиям лежало на ладони, т.к. уже был сформулирован тезис о генетической природе отклоняющегося поведения, оставалось только объявить бедность таким же отклоняющимся поведением. Эти псевдонаучные изыскания заложили фундамент для специифично национал-социалистского понимания «психопатии», которое стало для многих тысяч очень различных людей роковым.

Дарвинизмом в медицине, и не только им, претензия на лечение всё дальще отодвигалась от больного индивида к «лечению» всего общества, которое наследственно-биологически рассматривалось единое целое. Человечество как целое должно было выздороветь, организованное «естественными» нормами патриархальной семейной и рабочей жизни, очищенное от всего «малоценного балласта». Так, многие медики и биологи приветствовали начало национал-социалистического господства в Германской Империи как возможность, воплотить свои рассово-гигиенические представления.

В 1933 году началась открытая травля против так называемых «асоциальных элементов», психически больных, калек, против так называемых «вредителей общества», что бы под этим не подразумевалось. Эти категории, созданные для классификации населения, охватывали всех тех, кто не соответствовал «арийскому» идеалу, но и не вписывался в расистский шаблон «вечного жида». Были выделены бездомные, алкоголики, «асоциальные» больные туберкулёзом, чтобы не вредить «здоровому течению наследственности народной общности». Были организованы «центры по защите молодёжи», в которые заключались так называемые «трудновоспитуемые»; это так же растяжимое понятие, жертвами которого становились все действующие супротив «народного ощущения», так же и молодые женщины, настаивавшие на сексуальном самоопределении. Так под категорию «асоциальные» попадали все иностранцы, родственники политически преследуемых, семьи, в которых кто-нибудь подвергался стерилизации, ранее судимые, наркоманы, проститутки, бродяги, «бездельники», «чурающиеся работы», отщепенцы, «никчёмные всех мастей», виновники ДТП и «драчливые». В 1938 г. речь велась о «скрытом слабоумии», подо что подпадали в первую очередь опекаемые, о «моральном слабоумии», что подразумевало выделявшихся женщин и девушек. Термин «асоциальность» постепенно сопоставлялся с «психопатией» и отправлял собранных под собой людей на «эвтаназию».

14.06.1933 был принят закон «О предупреждении наследственно больного потомства» и этим легализована массовая стерилизация. Критериями для стерилизации были телесные недостатки, шизофрения, «врождённое слабоумие», как и так называемые «психопатии», в которых просто подозревались все, кто не жил в «упорядоченных условиях» и не могли обеспечить себя без претензии на социальные пособия. Государственные учреждения охотно помогали в «исследовании», заключении и отправке на принудительную стерилизацию. Все подпадающие под закон группы систематически охватывались остветственными учреждениями и проверялись на возможное «слaбоумие» и соответственно отправлялись на принудительную стерилизацию, причём эти проверки, по мнению законодателя, не были нужны при телесных и психических недостатках и при шизофрении. Бездомные отправлялись в уже существующие концлагеря.

Эвтана́зия (греч. ευ — хорошо + θάνατος — смерть) — практика прекращения (или сокращения) жизни человека или животного, страдающего неизлечимым заболеванием, испытывающего невыносимые страдания, в удовлетворение просьбы без медицинских показаний в безболезненной или минимально болезненной форме, для сокращения страданий.

* Термин «эвтаназия» впервые употреблен Ф. Беконом в XVII веке для определения «легкой смерти».

Виды эвтаназии

В теории выделяются два вида эвтаназии: пассивная эвтаназия (намеренное прекращение медиками поддерживающей терапии больного) и активная эвтаназия (введение умирающему лекарственных средств либо другие действия, которые влекут за собой быструю смерть). К активной эвтаназии часто относят и самоубийство с врачебной помощью (предоставление больному по его просьбе препаратов, сокращающих жизнь).

Законодательное регулирование

Пионером в области легализации добровольной смерти стали Нидерланды. В 1984 году Верховный суд страны признал добровольную эвтаназию приемлемой.

Эвтаназия была легализована в Бельгии в 2002 году. В 2003 году эвтаназия помогла расстаться с жизнью 200 смертельно больным пациентам, а в 2004 году — 360 пациентам.

С апреля 2005 года в бельгийских аптеках появились специальные наборы для эвтаназии, позволяющие упростить процедуру добровольного ухода из жизни. В набор стоимостью примерно 60 евро входит одноразовый шприц с ядом и другие необходимые для инъекции средства.

Набор для эвтаназии может заказать только практикующий врач, который должен указать точную дозировку отравляющего вещества. Оформить заказ можно после обращения в одну из 250 бельгийских аптек, имеющих соответствующую лицензию.

По закону в Бельгии может подвергнуться эвтаназии человек старше 18 лет, страдающий неизлечимым заболеванием. После нескольких письменных запросов, подтверждающих твердую решимость больного, врач может провести эвтаназию. Согласно официальной статистике в 40 процентах случаев эвтаназию проводят на дому у пациента.

В США закон, разрешающий оказание медицинской помощи в осуществлении самоубийства больным в терминальной стадии, был принят (с рядом ограничений) в ноябре 1994 года в штате Орегон.

В России эвтаназия людей запрещена законодательно.

Пропаганда эвтаназии — общественно-политическая деятельность, направленная на убеждение общественного мнения в допустимости эвтаназии, то есть удовлетворения просьбы смертельно больного об ускорении его смерти какими-либо действиями или средствами. Сторонники эвтаназии аргументируют свою позицию соображениями гуманности, противники же считают её легализацией содействия в самоубийстве. В некоторых странах, как, например, в Австралии, пропаганда эвтаназии влечёт за собой уголовное наказание по статьям «доведение до самоубийства», «содействие в самоубийстве» и прочим. В некоторых странах (Нидерланды, Бельгия) эвтаназия разрешена законодательно.

Пропаганда эвтаназии в России

16 апреля 2007 года депутат Госсобрания Башкирии Эдвард Мурзин внёс предложение по поправке в Уголовный кодекс РФ, которая потребуется после возможной легализации эвтаназии. В это же время Совет Федерации РФ подготовил законопроект, легализующий в России эвтаназию, который сразу вызвал волну критики со стороны общественности.

Пропаганда эвтаназии резко критикуется Русской православной церковью. Так, Патриарх Московский и всея Руси Алексий II назвал пропаганду эвтаназии «сатанизмом».

"У будущего есть одна особенность:
стоит только в него заглянуть, как оно тут же меняется,
потому что ты его видел, а это
меняет всё остальное"