В поражении американской пропаганды нет заслуги Ирака

Механизм пропаганды в ходе боевых действий разрабатывался задолго до войны: год или полтора назад американцы создали так называемое «бюро» по дезинформации со сложным названием. Они быстро открестились от него, сказав, что их не совсем правильно поняли, но думаю, что это было продолжением традиции, которая была ясно и четко выражена во время войны в Заливе 1991 года. Тогда фактически была введена полная цензура. Сейчас, во время второй войны, американская пропаганда не смогла наработать те же очки, потому что в Ираке работают и другие журналисты, не только американские, и не только под присмотром американцев. Но тем не менее я думаю, что дозированная пропаганда была с обеих сторон.

Я думаю, что очень многие были удивлены той тональностью, которую взял министр информации Ирака Мохаммед Саид Аль-Сахаф. Он начал пользоваться такой терминологией, которая больше пригодна для агитационной работы в деревнях, чем для общения с мировой информационной аудиторией. Но хотя, конечно, в условиях войны в иракских источниках были элементы дезинформации, они были ближе к истине, чем американцы, которые многократно сообщали о взятии Умм-Касра, говорили о том, что 51-я дивизия, которая сражалась за Басру, сдалась полностью. Они очень много говорили о погибших и подбитых самолетах из-за «дружеского огня». Это пропаганда чистой воды, поскольку американцы не хотели признавать, что они получают удары и с тех, и других сторон. То же самое мы видим и с иракской стороны, но в уменьшенном виде, потому что у них нет таких возможностей влияния.

Я хочу обратить внимание и на российские каналы. Например, НТВ в первые дни войны на фоне скорбной музыки показывало первые гробы с погибшими американцами и англичанами. Такая траурная музыка дает ощущение зрителям, что это погибают свои. В то же время совершенно ясно, что они воздерживаются от показа кровавых событий в Кербеле и других городах, где были удары американцев по жилым кварталам и погибало очень много детей. Там картинки не давались, были лишь комментарии: что-то попало, столько-то погибших. На канале ТВС я видел репортаж корреспондента, добравшегося до Умм-Касра. Он говорил, что этот порт коалиционные войска взяли без сопротивления, иракская армия отступила. Но уже было известно, что сопротивление в Умм-Касре продолжалось две недели. Корреспондент либо этого не знал, либо намеренно не говорил об этом. А это уже пропаганда чистой воды, которая граничит с дезинформацией. Это уже прямая ложь.

В поражении американской пропаганды нет заслуги Ирака. Я подчеркиваю, что это случилось в первую очередь из-за того, что не было правового и морального прикрытия этой акции. В 1991 году, несмотря на цензуру, США атаковали Ирак с мандатом ООН и при поддержке действительно огромного количества государств. Сейчас мы имеем совершенно обратную картину. Я думаю, что люди в разных странах мира, в том числе и журналистское сообщество, подспудно понимали, что речь идет и о них тоже. Это американская атака на суверенитет целых стран, на все мировое устройство. Подразумевалось, что сейчас защищается не режим Саддама Хусейна, которого очень многие не поддерживают, а объективное отношение к порядку, который разрушают США.

(Джаляль АЛЬ-МАШТА, шеф московского бюро арабской газеты «Аль-Хайат»)

В военное искусство необходимо вводить информационную составляющую

В этой войне проявился новый эффект -- значимость информационной составляющей войны, которую мы никогда в нашей советской истории не недооценивали.

Оказывается, проиграть войну в идеологическом, в морально-политическом плане вполне возможно, и можно со всей определенностью сказать, что американцы эту войну уже проиграли. Пропаганда у них очень неумная, даже я бы назвал ее антипропагандой -- они могут настроить всех против себя. Впервые в своей истории они потерпели поражение в информационной войне.

Разработкой пропагандистских механизмов во время ведения боевых действий занимаются и политики, и военные, и специальные органы. К примеру, раньше в КПСС был международный отдел ЦК, который разрабатывал все эти вещи. Кто конкретно сейчас в России этим занимается, сказать не берусь. Но одно ясно -- сегодняшний опыт Ирака показывает, что в военное искусство необходимо вводить информационную составляющую. В данном случае в войне побеждает тот, кто побеждает в электронных СМИ. Важно, кто и как успеет представить то или иное событие.

Раньше американцы обладали монополией на информацию, но сейчас появилось множество других источников. Взять хотя бы ту же «Аль-Джазиру», которая забрала у американцев 30 миллионов арабской аудитории. Они, как молодые волки, по-новому, быстрее и динамичнее, схватывают ситуацию. А американцы в своей пропаганде исходят из ложных посылов. Самый из них отчетливый -- это лозунг «Мы обязательно победим!» Но говорить «победим» мало. Кого именно? Как? Что? Чем? Американцы не смогли найти нужных тезисов и аргументов, чтобы обосновать свои действия перед всем миром, в том числе и перед арабским. Другой ошибочный посыл -- американцы говорят, что они пришли в Ирак, чтобы забрать оружие массового поражения. Но ведь есть же резолюция Совета Безопасности, которая запрещает всем без исключения странам Ближнего Востока иметь оружие массового поражения. Она тем самым запрещает и Израилю иметь ядерное оружие, но в Израиле 200 бомб, все арабы это знают, но на это все закрывают глаза.

Вообще, похоже на то, что администрация Буша вообще не изучала исламскую психологию. Об этом говорят кадры того, как они обращаются с пленными и задержанными. Все то, как себя ведут американцы, это верх унижения для арабов всего мира. Кроме того, вступая на эту территорию, похоже, забыли, что именно там зародилась человеческая цивилизация. Там Авраам появился, там истоки Ветхого Завета, там зародилась письменность, но американцы все это уничтожают и оскверняют, и они не нашли повода, чтобы извиниться. Там не то что камни, там сама пустыня для этих людей священна. Да, американцы победят в техническом плане, и тем не менее иракцы сумели оказать им сопротивление, и уже это пропагандистский ход, говорящий против Америки. Я вообще считаю, что Ирак в этой войне уже победил, хотя бы тем, что продержался столько дней против такой махины. Он победил морально, а все остальное, и военная победа американцев, уже не будет иметь такого значения, на которое они рассчитывали.

Кстати, одной из причин наших поражений в первый год второй мировой войны было отсутствие нужной спецпропаганды и нужного понимания. Знаете, что было написано на наших листовках? «Стой, немецкий рабочий и крестьянин! Ты вступил на землю своих братьев», и т.д. А немцы над нами смеялись, потому что никакие классовые градации тогда на них уже не действовали. И наша пропаганда целый год не могла настроиться на нужный лад. Американцы тоже не учли психологии, они думали, что шииты и сунниты начнут воевать между собой и этим помогут войскам коалиции. То есть, как и мы в начале войны, американцы неверно оценили идеологическую и морально-политическую обстановку в этой стране. Отсюда их многие ошибки, ведь известно же, что многие народы сплачиваются перед общей бедой. А сейчас Саддам Хусейн этими неумелыми действиями американцев превращен в героя. Если даже его убьют -- он станет на Востоке святым, и это будет возбуждать потом целое поколение арабов на борьбу с Америкой -- и в Израиле, и во всем мире.

(Леонид ШЕРШНЕВ, генерал-майор в отставке, бывший заместитель начальника управления спецпропаганды Министерства обороны СССР)

В мусульманской религиозно-политической культуре термином "шахид" обозначают мусульманина, пожертвовавшего собой за веру, принявшего мученическую смерть. Помимо этого, к шахидам относятся все умершие насильственной смертью, в числе которых - убитые человеком, животным, погибшие во время стихийных бедствий, эпидемий, утонувшие, отравленные, скончавшиеся во время хаджа и т.д. . Но эта интерпретация термина шахид является расширительной, что ослабляет религиозный смысл, первоначально заложенный в его содержание.

Акции шахидизма активно применялись в средние века адептами одной из подсект исмаилитов - низаритами (хашишины, ассасины).

Современный "шахидизм" - явление, возникшее в недрах Палестинского движения сопротивления (ПДС), которое, скорее всего, следует рассматривать как кризис этого движения, последний способ достичь поставленных политических целей по созданию собственного государства, поскольку другие средства борьбы, по мнению экстремистов, не привели к успеху. В этой связи "шахидизм", как метод борьбы, активно используется многими палестинскими исламистскими организациями.

Еще в 70- гг. ХХ в. было совершено несколько терактов-самоубийств палестинскими организациями, действовавшими в Ливане, но они были крайне редки. Более того, теракты-самоубийства нередко исполнялись светскими группировками палестинских и ливанских националистов. Иначе говоря, "шахидизм" не является исключительно приоритетом исламистских структур. Однако использование "живой взрывчатки" в современных условиях характерно, как правило, исключительно для радикальных исламистов.

В 80-х гг. "шахидизм" стал связываться, в основном, с деятельностью шиитов, поскольку его проявления стали фиксироваться практически сразу после победы "исламской революции" в Иране. Так, во время войны с Ираком иранских подростков посылали на минные поля противника - чем больше мучеников, тем выше моральный дух армии.

С начала 90-х гг. в качестве "живых бомб" предстали члены проиранских палестинских и ливанских группировок - "Джихад Ислами", "ХАМАС" и "Хезболлах". На роль камикадзе арабские террористические организации привлекали в основном молодых людей, часто девушек, тех, кого спецслужбы менее всего склонны подозревать в преступных намерениях . Возраст террористов-самоубийц, в основном, колебался от 18 до 30 лет, большинство из них не были женаты или замужем. Как правило, террористы-смертники - люди со средним или неполным средним образованием, однако отмечается тенденция роста числа "шахидов", мужчин и женщин, с высшим образованием.

Если рассматривать атаки самоубийц в контексте палестинской интифады (началась в 1987 г.), то они явились наивысшей фазой (или даже пиком) применения палестинцами этих средств борьбы. Так, только с апреля 1993 г. по март 1996 г. палестинскими террористами "Джихад Ислами" и "Хамас" совершено 32 теракта, в результате которых было убито 127 и ранено 638 израильтян.
По мнению идеологов "шахидизма", теракты самоубийц прославляют роль исламистского движения в этой борьбе. Более того, "смертники-бомбы" самим актом самопожертвования углубляют масштабы исламского сопротивления, привлекают в ряды палестинского "сопротивления" все новых и новых адептов, готовых на все ради внедренных в их сознание идей.

Вместе с тем, следует подчеркнуть, что, согласно исламской ортодоксии, мусульманин, осуществивший осознанное самоубийство, не может считаться шахидом. Самоубийство, повлекшее за собой гибель мирных людей, является тяжким грехом, которого Бог никогда не прощает. Однако религиозные деятели - носители экстремистской идеологии, использующие ислам в политических целях, пытаются оправдать и обосновать суицид, как необходимое средство борьбы против врага, посягнувшего на "дар аль-ислам", представляя его именно как "шахидизм", а погибших в ходе его осуществления террористов - "шахидами".

Мотивировка и религиозный аспект шахидизма . Радикальный исламизм создал свою идеологическую концепцию "смерти мучеников". Внедренные в сознание людей идеи "шахидизма" предоставляют их носителям своего рода сакральную санкцию на осуществление террористической деятельности, которая понимается ими не как уголовное преступление, но как "священная война за веру" - джихад. Поэтому, как бы ни были успешны операции против исполнителей терактов, они продолжатся до тех пор, пока не будут устранены условия, позволяющие взращивать террористов, создавая атмосферу, способствующую пополнению их рядов.
Теракт - самоубийство представляется исламскими радикалами как необходимость, основанная на законах "Священной войны". По их мнению, нет более эффективного способа нанести ущерб, напугать врага и посеять страх в рядах противника, сорвать его планы - и все это при минимальных потерях.

Одновременно следует подчеркнуть, что самоубийце, выполнившему возложенную на него миссию, идеологами "шахидизма" со ссылками на сакральные источники мусульманства обещана безграничная "милость": освобождение от личных проблем, великолепная вечная жизнь в раю, присоединение там к остальным "героям ислама"; приобретение почетного социально-религиозного положения для себя и своей семьи; наконец, удовлетворение, полученное от участия в исламском джихаде и в "спасении мусульман".

Духовные наставники (чаще всего - это мусульманские авторитеты, не имеющие прямого отношения к актам террора и даже не являющиеся членами террористических группировок) вводят потенциального самоубийцу в состояние религиозного возбуждения, которое приводит террориста в область "святости" и оставляют его в этом состоянии экстаза до момента исполнения миссии. Тогда важность и значимость жизни в этом мире в сознании террориста становится бессмысленной по сравнению с важностью и значимостью миссии "шахида", а также с тем "будущим", которое его ожидает.

Потенциальному смертнику внушают мысль о том, что его намерения чисты, объясняют, сколь велика дистанция между возложенной на него сакральной миссии и самоубийством по личным мотивам, которое категорически запрещается исламом. Его также убеждают в том, что смерть будет безболезненной (не почувствует ничего, кроме укола), и что он, безусловно, попадет в рай.

Теракты-самоубийства от других форм терроризма отличаются готовностью террориста выполнить "божественную" миссию, которая, несомненно, завершится его смертью. Готовность террориста не случайна. Она основывается на личных качествах добровольца (внутренняя предрасположенность к такому шагу), а, главное, является результатом идеологического воздействия на его психику религиозных наставников. У некоторых людей достаточно сильная религиозная мотивировка может привести к готовности отдать свою жизнь за "благородное" дело. Особенно тогда, когда религия обещает значительное посмертное воздаяние, а поступок совершается в условиях кризиса всей общины. В этом случае развивается духовное воодушевление потенциального террориста-самоубийцы, его готовность пожертвовать собой становится необратимой.

Подготовка террориста-самоубийцы. Авторитетнейший отечественный исламовед А.А.Игнатенко так описывает практиковавшуюся в раннем средневековье подготовку к террористическому акту потенциального исмаилитского (низаритского) шахида:
"Вот какой хитростью пользовался глава исмаилитов. Когда он хотел отправить кого-то для убийства противника, то давал этому человеку выпить вина, смешанного с беленой. Человек становился смертельно пьяным, и его переносили в особый сад, где было все лучшее из того, что создал Аллах. Там прохаживались служанки и юные рабы удивительной красоты, звучали самые мелодичные в мире музыкальные инструменты. Там подавались блюда - такие вкусные и восхитительные, какие только можно вообразить. Придя в себя после опьянения и видя все это, человек удивлялся и спрашивал: "Где это я?!" Служанки ему отвечали: "Ты в раю. Твой владыка прислал тебя к нам. Мы - гурии, а то - эфебы…". Потом они обслуживали его наилучшим образом и оказывали ему великие почести.

Он оставался в этом месте целую неделю, пил, наслаждался жизнью в свое удовольствие. Потом служанки поили его вином с беленой, и он впадал в сон. Его переносили домой. Когда он просыпался, то находил рядом свою жену. Тогда он отправлялся к владыке и просил вернуть его в рай. Тот говорил: "Убей такого-то. Если тебя после этого казнят, ты отправишься в место, которое видел. Если вернешься невредимым, я сам тебя туда отправлю".

Невежественный человек крепко верил в правдивость слов своего хозяина и слепо шел на гибельное дело" .

И сегодня существуют определенные приемы, позволяющие человека, выразившего готовность умереть смертью мученика, привести в состояние, из которого уже нет обратного пути. Палестинскими радикальными исламистскими группировками, в частности "Джихад Ислами" и "ХАМАС", используются следующие методы психологической подготовки будущих "шахидов":

" Особый, религиозный ритуал: доброволец исполняет серию актов, символизирующих уход из земной и вхождение в "святую" сферу, из которой не выйдет до момента исполнения своей миссии. В этой атмосфере сознание террориста впитывает религиозные, идеологические, политические и военные установки. Будничные проблемы отодвигаются на задний план, уменьшается значимость жизни на Земле перед лицом самой важной миссии.

Этот процесс, по сути, есть введение в состояние религиозного экстаза. Например, существует церемония - фиктивные похороны ночью - один из очень сильно воздействующих на психику человека факторов. В процессе таких "похорон" добровольцу читают отрывки из Корана до того момента, когда он "отплывет" к вратам Рая.

" Обещание вознаграждения от Аллаха и мусульманской уммы.
В личном плане добровольцу и его потомкам обещается социально-религиозный престиж (станет вторым или третьим после Аллаха и Пророков), чего он никогда бы не смог достичь каким-либо другим путем. Ему обещают вечную жизнь и всевозможные удовольствия в "садах Эдема", вместо земных проблем. Ему внушают, что его смерть, похороны и уход от любимых и близких будут безболезненны. Ему обещают также, что его жертва пойдет на пользу его "большой семье", и гарантирует ей существенную помощь со стороны мусульманского сообщества.
В общественном плане - террорист достигает полного удовлетворения, так как он в существенной степени поддерживает "Священную войну" - Исламский джихад - и влияет на ее итог.

" Использование "исламского мифа" - потенциальному террористу-самоубийце предлагается возможность присоединиться к числу "почетных героев ислама". Добровольцу внушается мысль о том, что таким же путем в Эдем попали такие выдающиеся личности, как, например, мухаджиры и ансары пророка Мухаммеда. Демонстрация сюжетов из истории ислама помогает, таким образом, показать и доказать, насколько важна и позитивна "смерть мучеников" для самого будущего "шахида" и всей мусульманской уммы.

Религиозные наставники также используют сакральные источники мусульманства, в значительной мере свидетельствующие о героизме и славе "шахидов" ("мучеников"), приводят несомненные "доказательства" их посмертного будущего.

Прежде всего, доброволец подвергается внушению, что теракты в настоящей обстановке (военной, политической и социально-культурной) являются необходимыми и оправдываются религиозными законами жизни мусульман. Анализируя современную ситуацию и проводя аналогию с событиями прошлого, инструктора убеждают добровольца в особой значимости его акта самопожертвования.
Ему внушают, что человек создан и живет, чтобы служить Богу. Жизнь - это лишь средство служения Богу. Джихад (Священная война) - это безусловное служение Богу, и смерть в результате Джихада есть апогей такого служения. Для мусульман не существует цели выше, чем жизнь во имя Аллаха и смерть за него.
Перед лицом неизбежной смерти будущего "шахида" религиозные наставники подчеркивают обыденность реальной жизни. Тогда такая жизнь представляется "мгновением ока" по сравнению с потусторонней вечной жизнью после смерти; жизнь важна только как средство выполнения предназначения человека - борьбы во имя Бога. Жизнь является только переходом к небесам или аду. В таком случае сам теракт в ходе осуществления исламского джихада считается общественным долгом. Те, кто принимают участие в джихаде, выполняют гражданские обязанности. Когда мусульмане оказываются под чужеземной оккупацией, доказывают идеологи джихада, каждый из них обязан бороться против врага любым доступным способом.

Если у потенциального террориста-самоубийцы появляются какие-либо сомнения и колебания, то его наставники говорят о том, что надо черпать силу у всех предыдущих поколений мусульман, для которых жизнь казалась бренной, и которые хотели встретить Бога, совершив угодные Его воле "героические" поступки, способствуя победе мусульман (примеры: Махди в Судане, Ал-Кассем в Палестине, Хасан ал-Банна в Египте и т.д.).
Идеологи "шахидизма" утверждают, что этот метод в настоящее время применяется в Палестине в силу следующих объективных причин:

а) идет борьба между ныне "слабым миром ислама" и сильным врагом. В такой обстановке обязанность вести джихад лежит на всех мусульманах и может осуществляться любыми средствами;

б) методы борьбы, использовавшиеся до сих пор, не были эффективными, потому что враг обладает лучшим оружием, его разведка и превентивные меры стали более эффективными. Большие трудности существуют и в выполнении заданий: переход, переброска оружия, взрывчатки, других сил и средств через границу с Израилем;

г) для того, чтобы нанести врагу максимум потерь и посеять страх в его сердцах, следует прибегать к "шахидизму", используя эффективные для использования в этих целях взрывчатые материалы (самоубийца проникает в центры скопления людей, на машине, или сам несет взрывчатку на своем теле, и взрывается в соответствующий момент);

д) ведение борьбы другими методами (диверсии, засады, установка фугасов и т.д.) должно продолжаться, особенно если это способствует успеху. Однако враг повысил свою боевую готовность и качество методов противодействия таким атакам. Одновременно более успешной операция считается тогда, когда жертвами становятся не только те, против кого (вооруженные силы) данная атака была направлена, но также старики, женщины и дети. Теракты против гражданского населения оправдываются тем, что все израильтяне, без исключения, являются "врагами мусульман";

е) обеспечивается возможный минимум потерь мусульман (гибнут лишь один-два, реже - три мученика). Одновременно такие акции воодушевляют мусульман, восстанавливают их честь, возрождают мусульманскую гордость, вызывают боевой энтузиазм, вселяют веру в силу и мощь ислама. Самая важная цель акции: триумф ислама, а "шахиды" получат достойное вознаграждение за "спасение" сотен мусульманских женщин, детей и стариков - попадут в рай.

Использование в терактах женщин-самоубийц. Некоторые радикальные исламские группировки считают, что роль женщины состоит в том, чтобы рожать и воспитывать детей, которые в будущем станут бороться против врага. Поэтому для женщин нет места в непосредственной вооруженной борьбе.

Однако многие экстремистские лидеры террористов, например в Палестине, поощряют использование женщин как самоубийц-террористок, как эффективное средство борьбы, так как противнику значительно труднее обнаружить и нейтрализовать их, чем мужчин. Поэтому они и используют женщин, которым в отличие от мужчин легче пробраться с "поясом шахида" в "стан противника", минуя порой полицейские посты, поскольку женщина-бомба нередко выглядит, как беременная. В связи с использованием женщин в качестве шахидов идет спор о "законности" такой практики с точки зрения шариата. Ведь многие знатоки мусульманского права считают, что женщина не имеет права появляться на улице одна, без сопровождения мужчины - мужа или родственника, тем более с "поясом шахида" на теле. Поэтому с точки зрения исламских ортодоксов запрещается использование женщин в качестве живых бомб. Однако радикальные исламисты имеют другое мнение на этот счет.

Шахидизм на Северном Кавказе. "Шахидизм" перестал быть локальным явлением, поскольку приобрел глобальный масштаб, распространился по миру, акции "шахидов" фиксируются во многих странах, в том числе, и в России, в ее северокавказском регионе в частности.

В первую чеченскую кампанию (1994-96 гг.) среди воюющей части чеченцев факты "шахидизма" практически не наблюдались, но во второй войне (1999 г. - н/время) они стали едва ли не обыденным явлением. В ходе нынешней военной кампании конфликт между федеральными силами и боевиками приобрел настолько ожесточенный характер, что стала применяться и эта экстраординарная форма насилия. Теракты в Аргуне, Гудермесе, Урус-Мартане, Грозном, Знаменском, Илсхан-Юрте, Моздоке, Назрани, в Москве и Кисловодске были совершены смертниками. Молодые мужчины и женщины, вполне осознавая последствия, шли и все еще идут на эти теракты, в ходе которых гибли и продолжают гибнуть совершенно невинные люди.
Ранее акции "шахидизма" в регионе практически не фиксировались. В истории народов Северного Кавказа, в том числе и чеченцев, практически неизвестны случаи целенаправленного и осознанного самоубийства. Феномен суицида - чужд образу жизни и духовно-культурному восприятию северокавказских этносов, в том числе чеченцев. В чеченском языке, например, даже отсутствует термин, обозначающий этот феномен.

Для традиционной культуры чеченцев ранее не были характерными акции самоубийства мужчин, а тем более женщин. Намеренная гибель в суннитском правоверии (чеченцы - мусульмане-сунниты - И.Д.) приравнивается к самоубийству, что осуждается исламом: "И они не поклоняются иным богам, кроме Аллаха, и не лишают жизни душу, которую Аллах запретной для убийства сотворил… А те, кто творит это, тот встретит тяжкое воздаяние" (Сура "Различение", 25:68). Убийство человеком самого себя, - какова бы ни была причина, - запрещено в исламе: "…И не убивайте самих себя…" (Сура "Женщины, 4:29). В соответствии с нормами ислама самоубийца не может попасть в рай, поэтому правоверный мусульманин никогда не пойдет на самоубийство.

Самоубийство и, следовательно, террористы-самоубийцы, уносящие за собой жизни тысяч невинных людей, в корне противоречат моральным принципам ислама: "Кто убил душу не за душу или за порчу, тот как бы убил людей всех. А кто оживил ее, тот будто бы оживил людей всех" (Сура "Трапеза", 5:32). В исламе не допускается насилие, выходящее за рамки равного возмездия. Так, в Коране утверждается: "И предписали Мы им в ней, что душа - за дущу, и око - за око, и нос - за нос, и ухо - за ухо, и зуб - за зуб, и раны - отмщение. А кто пожертвует это милостыней, то это - искупление за него" (Сура "Трапеза", 5:43). Таким образом, хотя в Коране допускается принцип возмездия за убийство, тем не менее, он строго ограничен рамками недопущения чрезмерного насилия.

Самоубийство запрещено не только исламом, но и более древней правовой культурой - чеченскими адатами. В соответствии с ними самоубийца не может быть похоронен на кладбище, где похоронены его родственники. Обычно его хоронят за оградой кладбища, а чаще вообще скрывают место захоронения.
Участившиеся случаи самоубийства среди чеченцев - само по себе явление экстраординарное. "Шахидизм" - чуждый кавказской ментальности и традиционному социокультурному бытию феномен, однако определенными силами он настойчиво навязывается чеченскому этносу.

В результате сегодня "шахидизм" - обыденное явление на чеченской земле. Террористические акты в Грозном (27 декабря 2002 г.), Знаменске (12 мая 2003 г.) и Илсхан-Юрте (14 мая 2003 г.) были совершены "камикадзе". 5 июня 2003 г. женщина-самоубийца совершила теракт в Моздоке, в результате чего погибли 18 человек. 6 июня 2003 г. в Грозном был взорван жилой дом, при этом погибли 10 человек, из них 8 детей. В Моздоке был совершен теракт, в результате чего полностью разрушен военный госпиталь, погибли более 100 человек и т.д.
Однако, к сожалению, официальное мусульманское духовенство не уделяет должного внимания вопросу теоретико-идеологического противостояния экстремизму под прикрытием ислама. Отчасти это объясняется тем, что представители традиционных исламских структур, будучи незащищенными от насилия со стороны боевиков, не рискуют, даже боятся открыто противодействовать им. Для этого есть веские основания: в Дагестане и Чечне уже погибло немало служителей культа. Так, в 2003 г. в Шатое (Чечня) были убиты сын муфтия Чечни А.-Х. Шамаева и трое его односельчан. В селении Элистанжи Веденского района убит авторитетный мулла, имам мечети. Покушение на убийство с применением практики "шахидизма" было осуществлено в отношении А.-Х. Кадырова, бывшего муфтия Чечни. И таких примеров немало, что настоятельно требует принятия соответствующих мер для обеспечения их безопасности.

Вместе с тем, терроризм, будучи социально-политическим, а вовсе не религиозным явлением, зачастую облекается в исламскую, точнее в исламистскую, форму. Как отмечает известный отечественный исламовед А.А.Игнатенко, "террористы (если они мусульмане) представляют совсем не тот ислам, которым руководят облеченные должностями исламские лидеры, и, наверное, не станут их слушать, даже если те и захотят что-то сказать террористам. У меня есть ощущение, что все теракты последнего времени с участием мусульман - в США, Индонезии, на Филиппинах, в России, других местах - планируются и осуществляются таким образом, чтобы происходила радикализация и, если можно так выразиться, "экстремизация" ислама и мусульман вследствие неминуемого общественного ответа (а он, естественно, всегда негативен) на подобные террористические акты. Образно говоря, это похоже на то, как какие-то боевики или террористы ведут огонь из мирных кварталов, а силы правопорядка волей-неволей наносят удары по этим кварталам, вследствие чего могут пострадать и мирные жители, вынужденно становящиеся затем боевиками" .
Таким образом, современный "шахидизм" - прежде всего, именно политический феномен. Ведь при совершении ответных силовых действий мусульманин не имеет права применять насилие, выходящее за рамки допускаемого исламом. Важно отметить и то, что ислам призывает мусульман к тому, чтобы они не убивали самих себя, воздерживались от мерзостей и преступлений, что говорит о высоком духовном потенциале, заложенном в текстах Корана и сунны пророка Мухаммада. Все это дает основание утверждать, что терроризм или шахидизм, связанные с чрезмерным насилием, не имеют ничего общего с нормативным, ортодоксальным исламом. Вышеназванные явления могут быть отнесены исключительно к ультрарадикальному исламу (радикальному исламизму).

Традиция добровольного самопожертвования "воинов ислама" во имя Аллаха имеет давнюю историю – по меньшей мере 800 лет. Впервые использовали фанатиков-самоубийц для своих целей основатели шиитской секты ассасинов. Создал эту секту Хасан ас-Сабах. Смерть в борьбе с противником была для каждого ассасина высшей честью. Они свято верили, что в этом случае попадут прямо в рай, и стремились к гибели от рук врагов.

Человек, возродивший идею "самоубийства во имя ислама" в современную эпоху, – имам Хомейни. После исламской революции в Иране в 1979 году он постановил: самопожертвование во имя Аллаха – путь, который обязан избрать для себя каждый правоверный мусульманин.

Первыми, кто принял слова духовного вождя как руководство к действию, были боевики террористической организации "Хезболла", действовавшей в Ливане. В апреле 1983 года произошел первый теракт-самоубийство. Камикадзе взорвал себя, въехав на грузовике на территорию посольства США в Бейруте. Погибли 60 ни в чем не повинных граждан. Спустя полгода террористы-смертники "Хезболлы" осуществили еще два теракта в Бейруте: один рядом со штабом ВМС США, второй – близ командного пункта ВМС Франции. Погибли 200 человек.

С тех пор как Израиль стал главным врагом этой проиранской организации, ее камикадзе осуществили десятки терактов-самоубийств против солдат ЦАХАЛа (Армия обороны Израиля). Первый такой теракт был совершен в 1994 году в здании командного пункта израильского армейского контингента в ливанском городе Сайда.

Именно инструкторы "Хезболлы" научили палестинцев готовить теракты с участием самоубийц. Это происходило в период, когда правительство Ицхака Рабина выслало в Ливан 415 активистов палестинской организации ХАМАС. Все депортированные получили материальную, финансовую, моральную и идеологическую помощь от "Хезболлы", которая включала также обучение методике подготовки камикадзе.

Террористами-смертниками не рождаются. Их воспитывают с детства.

По оценкам израильских спецслужб, религиозным самоубийцам в основном от 14 до 20 лет (впрочем, бывают и постарше), причем ими могут быть как мужчины, так и женщины. Многие из них потеряли за время израильской оккупации кого-нибудь из близких людей и переживают, что не смогли отомстить. Самопожертвование они рассматривают как возможность реабилитации и получения статуса "шахида" (мученика). В большинстве своем это выходцы из бедных семей, не имеющие образования и работы. Родители отдают своих детей, которых не в состоянии обеспечить, в многочисленные школы ислама, расположенные в секторе Газа. Там не изучают математику и прочие науки – там учат умирать с именем Аллаха.

Кстати сказать, ХАМАС, например, платит родителям за будущего камикадзе около 1000 долларов в месяц и ставит школьников на полное довольствие. В знак благодарности ученики с особым усердием усваивают науку религиозной борьбы и символической смерти. Высшей ступенью образованности считается звание "шахида" – мученика Аллаха в священной войне, а смерть – исполнением священного завета борьбы с неверными.

Обучение проходит по единственному учебнику – Корану. Дети заучивают только те места, где говорится о борьбе с неверными и идеализируется добровольная мученическая смерть за веру. Учителя ловко подбирают цитаты, чтобы обосновать религиозное значение самоубийственного террора. А между тем в Коране и в словах пророка Мухаммеда совершенно отчетливо, даже сильнее, чем в христианском учении, выражен запрет самоубийства.

Особое внимание уделяется тренировке выдержки и умения концентрации, способности постоянно и повсюду находиться во враждебном окружении, а также вдалбливанию образа врага (который воплощают Израиль и Америка).

На последней стадии обучения учеников делят на группы по пять человек и полностью изолируют от общения с родными и близкими. Они проходят интенсивный курс политической и духовной подготовки к предстоящей операции. Информацию о месте и времени проведения теракта они получают за один-два дня. Обращаться со взрывчатыми веществами их учат непосредственно перед террористическим актом, чтобы не было времени передумать.

Террористические акты тщательно планируются. Нередко террористам-смертникам помогают "ассистенты", которые доставляют взрывчатку в условленное место за несколько минут до проведения операции. В течение недели накануне теракта два "ассистента" постоянно находятся рядом с "шахидом" и следят за его душевным состоянием. Они докладывают старшему инструктору о малейших признаках сомнений или колебаний. Тот немедленно прибывает и приступает к укреплению решимости нестойкого "шахида". Путь назад отрезан полностью, и отказ от операции невозможен ни при каких обстоятельствах.

Промывка мозгов в таких школах стирает все краски жизни, заменяя их идеологией жертвенной смерти. Беднягам внушают, что первая же капля крови, пролитая ими, смывает все их прошлые грехи. Погибнув вместе с врагами ислама, мученики немедленно попадут в рай, где у врат каждого встретят 72 прекрасные гурии, которые будут обслуживать их в райском саду и обеспечат вечное блаженство.

Что представляет собой сегодняшний террорист-смертник?

Никто из них не имеет ярко выраженной психологической склонности к самоубийству. Образовательный и имущественный ценз самый разный, как и социальный статус. По сведениям израильских спецслужб, двое "шахидов", например, были сыновьями миллионеров. Единственное, что их объединяет, – это неистовая религиозность и убежденность, что миссия, для которой они избраны, абсолютно законна с точки зрения ислама. Они знают наизусть большие отрывки из Корана и хорошо разбираются в тонкостях мусульманского законодательства. Однако их представления о христианстве связаны в основном с эпохой крестоносцев. Иудаизм и сионизм они считают синонимами. Они убеждены, что Запад испытывает страх перед исламом и что конечная победа над всеми его врагами обещана Аллахом. Их главным аргументом в дискуссиях на эту тему служит утверждение: "Так написано в Коране".

К Израилю они испытывают бешеную ненависть и неустанно повторяют, что исламская Палестина будет освобождена. На вопрос, испытывают ли они какие-либо сомнения, убивая невинных людей, следует неизменный ответ: "Израильтяне убивают наших детей и женщин".

Директор Института исследования терроризма межотраслевого центра в Герцилии так рисует портрет палестинского террориста-смертника. Это молодой человек, который выделяется своей ортодоксальной верой в Аллаха. Он погружен в себя и замкнут, но все же каким-то образом демонстрирует свою твердость и стойкость. Именно на этих качествах основывается способность к самопожертвованию. Социально-экономический статус семьи, из которой он вышел, чаще всего довольно низкий. Когда самоубийца совершает теракт и причисляется к "шахидам", общественный статус его семьи существенно повышается.

С точки зрения организаторов террористических акций, "человеческая бомба" – самое дешевое оружие в их арсенале. Все, что требуется для ее изготовления (разумеется, кроме самого "шахида"), – это гвозди, порох, электрическая батарейка, переключатель, короткий кабель, ртуть (извлекается из термометров), ацетон и специальный пояс с карманами для шести-восьми взрывпакетов. Общая стоимость одной "человеческой бомбы" не превышает 150 долларов. Кроме того, спонсоры выплачивают семье "шахида" от трех до пяти тысяч долларов.

Желающих пополнить ряды террористов-смертников очень много. Поэтому отбор проводится тщательно и кандидаты должны соответствовать определенным критериям, наиболее важный из которых – глубокая религиозность. Иногда мулла рекомендует наиболее ревностных молодых людей из своей мечети и помогает им стать "шахидами". Одним из "технических критериев" является внешнее сходство с израильтянами и способность с помощью несложного грима стать похожим на еврея.

Инструктор ХАМАСа так объяснил суть подготовительной работы с "шахидом": "Мы фокусируем его внимание на предстоящей встрече с Аллахом и пророком Мухаммедом, на вечном блаженстве в райском саду, на возможности ходатайствовать за своих близких, на семидесяти двух девственницах, а также на необходимости борьбы с Израилем за освобождение Палестины. Последовательность этих вопросов очень важна, и мы строго придерживаемся такого порядка".

Террористический акт не заканчивается со смертью "шахида" и гибелью людей, убитых при взрыве. После этого ХАМАС и "Исламский джихад" начинают активную пропагандистскую кампанию, прославляющую героя. Они распространяют видеокассету с его последним обращением к Аллаху и призывом следовать по такому же пути. Его самопожертвование становится темой проповедей в мечетях и воспевается в тысячах листовок, постеров и газетных публикаций. В районе, где он жил, появляются многочисленные граффити, рассказывающие о его героической смерти. В его честь слагаются стихи и песни.

Семья "шахида" отмечает его смерть так же торжественно и весело, как празднуют свадьбу. Многочисленные гости поздравляют родителей, братьев и сестер. Мать радостно завывает, славя Аллаха, который даровал такую честь ее семье. Разговоры сосредоточены на одной теме – теме блаженства, которое сейчас испытывает "шахид баталь" (мученик-герой) в райском саду.

Один чудом уцелевший террорист-смертник признался: "Время подготовки к операции было самым счастливым в моей жизни. Мы постоянно молились, читали друг другу стихи Корана и находились в состоянии непрерывного веселья. Мы предвкушали скорую встречу с пророком Мухаммедом. Сомнения были нам неведомы. Мы знали, что место в райском саду уже приготовлено для нас. Существуют и другие пути участия в джихаде, но путь "шахида" – самый сладостный...".

(C)

И в том саду поселяют юношей и там они приучаются к всемерным наслаждениям. И, конечно, попадающие в тот сад не желают покидать его. Вдруг такой юноша просыпается на загаженном дворе, под палящим солнцем, на руках и ногах оковы. Юноша, кинувшись владыке в ноги, молит восстановить его в радостях и негах. Алоадин в ответ сообщает, что он сможет возвратить себе пророкову благосклонность только через геройский подвиг. Ему дают золотой кинжал и отправляют в далекое странствование, с задачей попасть ко двору некоего князя, врага Алоадина, и этого князя убить. Так он заслужит возвращение к желанному образу жизни. Если же он погибнет, выполняя свой долг, то в награду будет впущен в рай.
– Если так, – отвечал Баудолино, – предпочту какой-нибудь из наших кабаков в Париже, с нашими девушками, за них не берется такой серьезный выкуп...
Умберто Эко, "Баудолино"

Нет, ребята, все не так

История все больше входит в моду. Апелляция к прошлому стала обычной практикой отечественных политиков, отчаявшихся представить обществу более серьезную аргументацию для своих поступков, чем ссылку на опыт предков. Все чаще происходящим сегодня в мире событиям приписывается глобальная, историческая сущность. Каждое политическое веяние, акт насилия, государственная пертурбация получают статус концептуального действа, вписывающегося в "поворот истории". Так это или нет, нам знать не дано, ибо сущность бытия познается лишь с высоты прошедших лет – в этом кроется главная закономерность постижения истории как процесса, олицетворяющего глубокий симбиоз событий и наших суждений о них. Но опора на опыт "старины глубокой" всегда коварна. И уж тем более, когда сознательно этот опыт искажается в угоду политической конъюнктуре. Об одном из последних проявлений такого подхода, не имеющего ничего общего ни с историческими реалиями, ни с их общественным восприятием, "Yтро" уже писало, когда обсуждалась тема нелепого празднования Дня 4 ноября. Впрочем, у Межрелигиозного совета России, который и стал формальным инициатором данной идеи, похоже, вообще туго с историческим консультированием. Немногим ранее в своем обращении, приуроченном к трагическим событиям в Беслане, эта организация позволила себе провести исторические параллели между нынешними международными террористами и т.н. ассасинами. "Можно вспомнить, как в Средние века христиане и мусульмане, европейцы, арабы, монголо-татары и персы объединились против общего врага – террористической секты исмаилитов-ассасинов. Этих преступников, как и современных террористов, было бесполезно увещевать словами, поскольку в их омертвевших душах оставались только ненависть и страх за собственную жизнь", – говорилось в обращении.

В этих утверждениях – почти ни слова правды. Ассасины не были сектой, хотя и враждовали с исламским миром (да и не с ним одним); против них не было никакого объединения народов, каждый из которых в разное время сотрудничал с ассасинами в своих политических целях. И уж конечно спорно, что у фанатиков, доведших искусство самопожертвования до совершенства, страх за собственную жизнь был столь очевиден, как об этом рассуждают в Межрелигиозном совете. Вполне понятно желание найти в истории позитивные примеры сотрудничества народов во благо процветания каждого из них. Вызывает сожаление лишь тот факт, с какой небрежностью обществу подсовывают откровенную историческую "клюкву", уже не пригодную даже для использования в легком жанре приключенческого романа.

Убийство крестного отца

28 апреля 1192 г. маркграф Конрад Монферратский, один из вождей крестоносцев, король Иерусалима и соперник английского короля Ричарда I Львиное сердце, заехал пообедать к епископу Бовэ Филиппу де Дрё. На обратном пути, когда он возвращался домой верхом в сопровождении небольшого эскорта, на узкой улочке Тира в рядах менял двое мужчин нанесли ему множество ножевых ран. Все летописи, доведшие до потомков подробности тех событий, не сомневаются, делом чьих рук было убийство влиятельного франка. Это были ассасины, члены секты исмаилитов, пустившей корни на территории Персии, Сирии и Египта. Их сирийский глава, Рашид ад-Дин ас-Синан (ум. 1192), Старец Горы, как называли его христиане, якобы еще задолго до этих событий внедрил обоих в окружение Конрада, где они, как мнимые христианские обращенные (причем сам Конрад был крестным отцом одного из них), благодаря набожности пользовались всеобщей любовью. Есть основания полагать, что одного из убийц прикончили на месте. Другой же под пытками признался, что заказчиком убийства был Ричард Львиное Сердце.

Убийство Конрада в узловой момент истории Латинской империи (как назывался конгломерат государств крестоносцев на территории Палестины и Малой Азии) считается визитной карточкой, по которой узнают "руку" ассасинов. Публичное убийство одно из вождей крестоносцев произвело неизгладимое впечатление на современников. Для раннего средневековья практика тайных заговоров, в результате которых сильные мира сего погибали от яда или предательства на поле брани, была обычным делом. Однако открытое убийство, возведенное в политический принцип, – это было необъяснимо.

Впрочем, не для всех. Информированные люди при дворах тогдашних властителей отнюдь не находились в плену средневековых предрассудков, предпочитая давать всему вполне логичные объяснения. В то время как полуграмотные крестоносцы испытывали суеверный ужас перед могуществом Старца Горы, один из немецких летописцев изложил историю с убийством Конрада на вполне доходчивом для нас языке логики. Как оказалось, Конрад захватил торговое судно, принадлежавшее исмаилитам – т.е. тем, кого в западной традиции принято называть ассасинами. Их вождь, Старец Горы, дважды требовал возврата корабля и перевозимого им груза. На деле же бальи города Тир Бернар дю Тампль, сообщая Конраду о судне с богатым грузом, заверял, что мог бы завладеть им таким образом, что "никто никогда ничего бы не узнал". Тогда, добавляет хронист, "однажды ночью он приказал утопить матросов в море", а потом свалил это убийство на одного из многочисленных мелких правителей палестинских земель. Ярость Старца Горы могла утолить лишь смерть Конрада. Любопытнее всего что Старец... сам изложил всю эту историю в своем письме, адресованному герцогу Австрийскому.

Имам – с нами!

Вопрос о том, кем на самом деле являлись ассасины, и сегодня волнует ученых. Исследования в этой области прошли большой путь, в ходе которого бытовавший прежде образ низаритов-исмаилитов как закрытой секты профессиональных убийц уступил место целостной картине истории самобытного государства, с не до конца выявленной иерархией и особой эзотерической идеологией, серьезно расходившийся с традициями ислама.

Корни исмаилитов-низаритов лежат в том размежевании последователей учения Мухаммеда, которое случилось практически сразу после его смерти. Тогда, в VIII в., ислам разделился на два направления – суннизм и шиизм. В нескольких предложениях разница между двумя этими течениями сводится к следующему. Сунниты считают, что религиозное лидерство пророка Мухаммеда неоспоримо и высшим и завершенным проявлением ислама является Коран. Хранителем же традиции и блюстителем универсальных законов общественного права, шариата, рассматривалась халифат-община. У шиитов, напротив, духовный наследник Мухаммеда, имам, считается главной фигурой религиозной власти. Более того: в качестве назначенного самим Мухаммедом преемником последнего имам имеет право толковать Коран. Одно из течений имамата составили исмаилиты, а одну из ветвей последнего – низариты, наши ассасины.

Низариты появились в начале 90-х гг. XI столетия, когда выходец из иранского Хоростана Хасан ас-Саббах решил обратить весь исламской мир в "истинную" веру имамата исмаилистского типа. Он захватывает высокогорную крепость Аламут и объявляет войну правящей тогда в Персии династии Сельджуков. Личности этого первого правителя низариты обязаны громкой молве о себе, не стихающей и поныне. О Хасане ас-Саббахе уже при его жизни ходили легенды: говорили, что он постоянно оставался дома, составляя письма и руководя военными и дипломатическими операциями. На протяжении всех лет он лишь дважды выходил из дома и дважды поднимался на крышу собственного дворца. До конца жизни – а умер он 90-летним стариком – ему удавалось скрывать от своих подданных сведения о своих болезнях и немощах. Старец Горы (вернее, первый из "старцев" – некоторых его преемников, а также вождей низаритов в Сирии латиняне называли таким образом) искренно считал, что захват и обращение в "истинную веру" близлежащих к Аламуту городов, а также утверждение низаритской доктрины в Сирии – лишь начало всеобщей революции против суннитских ценностей. Однако, судя по дошедшим до нас документам, поступки Хасана ас-Саббаха как вождя мало чем отличались от обычной практики враждующих друг с другом местных князьков-правителей. Все действия исмаилитов носили оборонительный характер – они рыли в окрестностях Аламута каналы с водой, укрепляли цитадель, свозили в крепость припасы и защищали ее от атак сельджукских армий. В тяжелый момент ас-Саббах отослал своих дочерей и жену в отдаленную крепость, где они пряли пряжу, и не вернул их назад. Говорят, что этот поступок стал прецедентом: после этого исмаилистские вожди, руководя военными действиями, никогда не держали при себе женщин, что отличалось от обычной мусульманской практики. Своих сыновей он казнил одного за другим: одного по обвинению в убийстве, которое позднее оказалось ложным. Другой сын, пьяница Мухаммед, скорее всего был наказан на основании строгого хадиса, который осуждает на смерть за повторное нарушение. Когда приверженцы ас-Саббаха составили для него генеалогию, возводящую его суть ли не к Пророку, он выбросил ее в воду, заявив, что предпочел бы быть любимым слугой имама, чем его недостойным сыном.

Между 1090 и 1256 гг. в Аламуте сменилось 8 повелителей. Трое первых, возглавлявшие низаритов с 1090 по 1162 гг., утвердили низаритскую общину в роли независимой силы: была предпринята неудачная попытка свержения суннитской власти. Во второй период, с 1162 по 1210 гг., низаризм подвергся радикальной перестройке со стороны имамов, отвергавших мусульманское общество в целом и замкнувшихся в рамках собственного духа и учения, стремясь обрести внутренний мир и спокойствие в самом себе с опорой на оригинальное эзотерическое толкование исламских ценностей. В завершающий период, с 1210 по 1256 гг., даже эта попытка потерпела полный провал, и низариты устремили все свои усилия на достижение другой цели: они пожелали влиться в суннитское общество как одно государство среди множества прочих держав. Это была последняя попытка выжить политически и организационно. К 1256 г. иранские крепости низаритов были разрушены монгольскими войсками под предводительством Хулагу-хана, а в 1273 г. укрепления в Сирии были уничтожены мамлюкским правителем Бейбарсом I. После того как были разрушены горные цитадели, сдавшиеся гарнизоны были поделены между монгольскими военачальниками. Однако вскоре пришел приказ уничтожать всех исмаилитов без разбора. Началось поголовное истребление. В Кухистане монголы окружили 80 тыс. человек и перебили всех их. Суннитские вожди и привезенные монголами ученые с любопытством обследовали уникальную библиотеку Аламута, прежде чем предать ее огню. Не следует думать, что ожесточенность монголов была обусловлена какой-то особой ненавистью к низаритам. Два года спустя участь Аламута разделил сам Багдад, который был восстановлен только в XX веке, а в начале XXI чуть было не был разрушен вновь.

И ничего личного...

С самого начала движение исмаилитов носило характер тайного общества и ставило своей целью свержение существующей суннитской власти путем широкомасштабного заговора. Даже создав собственное государство с фактической столицей в Аламуте, Хасан ас-Саббах и его преемники так и не смогли вполне изменить своим заговорщическим корням, хотя и предпринимали для этого усилия, особенно на последнем этапе своей истории. Террористические убийства входили в арсенал многих мусульманских сект. Согласно традиции, в нескольких случаях сам Мухаммед восклицал, что тот или иной враг недостоин жить, и затем его приверженцы находили способ уничтожить упомянутого врага. Слово "джихад" – священная война – первоначально употреблялось в связи с деятельностью ранних шиитских группировок для обозначения индивидуального террора, преследовавшего различные религиозно-политические задачи. У ранних шиитов этот метод борьбы носил название "джихад кафи", тайная война, и противопоставлялся открытой пограничной войне. Одна из экстремистских шиитских групп называлась "хуннак" – душители, в связи со своим излюбленным способом убийства.

Тем не менее, ни одна из этих групп не придавала террору такого политического значения, которое он приобрел у низаритов. К концу низаритской власти в Аламуте фидаи – люди, осуществлявшие террористические убийства по приказу вождя, – вероятно, составляли особую группу. Некоторые историки полагают даже, что фидаи проходили прекрасное обучение, которое позволяло им при необходимости выдавать себя за образованных чужеземцев. Однако в те дни для того, чтобы выдать себя за монаха (как в случае в убийством Конрада), не требовалось большой учености. Другое утверждение – что ассасины обучались всем языкам, которые были известны крестоносцам, – тоже не вызывает доверия у историков. В любом случае, у фидаи была определенная личная и социальная мотивация поступать так, как повелел их вождь. Во многих источниках цитируется рассказ матери, которая, считая своего сына погибшим при выполнении задания, веселилась и наряжалась в лучшие наряды. Но когда ее сын возвращался живым и невредимым, она надевала траур. Этот рассказ пришел к нам из XII в., однако подобными историями полны газетные статьи, знакомящих читателей о сегодняшних событиях в Израиле и Палестине: палестинские матери точно так же радуются гибели своих детей-"шахидов", как матери низаритов Сирии и Северного Ирана.

Следует помнить, что не одни лишь низариты использовали метод политических убийств. Любое убийство аморально, однако общества прошлого с пониманием относились с практике соизмерения зла: по сравнению с войной индивидуальный террор мог считаться относительно бескровным и милосердным способом решать религиозно-политические задачи, т.к. был направлен против вождей, несущих ответственность за судьбы страны, и не касался "маленьких людей", составлявших большинство. Но хотя мусульмане в массе своей обычно не гнушались убийством как средством достижения цели, их устрашало признание таких средств официальной и естественной политикой. Такой точки зрения придерживались не только враги низаритов из мусульманского мира, но и латиняне.

Жертвами убийц чаще всего становились две категории людей. С одной стороны, это военные вожди: эмиры, возглавлявшие атаки на их крепости, или вазиры, проводившие антиисмалистскую политику. С другой стороны, исмаилиты нападали на местных гражданских лиц, выступавших против их учения. Они убивали правоведов и глав городов. Жертвами исмаилитов становились и враги их друзей. Вначале бесплатно – но впоследствии, сообщают источники, низариты получали плату за свои преступления. Если не принимать во внимание внешний антураж таких убийств – обязательно публичных, с заведомо наименьшими шансами для убийцы уйти от наказания, – то подобные мотивация и практика вряд ли чем-то отличалось от общепринятой практики в странах мусульманского Востока и христианского Запада, с их кровавыми дворцовыми переворотами и заказными убийствами (для Руси к разряду подобных событий можно отнести убийство Бориса и Глеба). Основным предметом дискуссий остаются два вопроса: справедливо ли обвинение в том или ином убийстве исмаилитов и, особенно, в чьих интересах совершались злодеяния. "За исключением редких случаев, мы никоим образом не можем быть уверены, что каждое отдельное убийство было в действительности делом рук исмаилитов, т.к. те же методы борьбы пользовались успехом и среди их противников. И даже в тех случаях, когда низариты открыто брали на себя ответственность за злодеяние, они могли поступать так исключительно из политических соображений", – писал выдающийся исследователь истории низаритов Маршалл Ходжсон. Случай с убийством маркграфа Конрада Монферратского, описанный выше, – яркий пример подобных сомнений. Историки могут спорить, осуществили ли ассасины это убийство в силу тех причин, о которых написал в письме герцогу Австрийскому Старец Горы, или они действовали по наущению короля Англии, выступая в роли наемников. Однако в любом случае "цивилизационной" подоплеки в практике убийств не было. Убийства представлялись низаритам эффективным способом ведения политики, не более того. Со многими христианскими правителями они поддерживали вполне дружеские отношения. Историки полагают, что в один момент сирийские низариты по договоренности с орденом тамплиеров готовы были даже перейти в христианство. Король Иерусалима Генрих Шампанский (1166-1197), которого на одном из сайтов Московского патриархата сделали (следуя распространенной ошибке) очередной жертвой ассасинов, не только не пал от их руки, но и удостоился в 1194 г. торжественного приема в свою честь в горной крепости Масйаф, центре сирийских низаритов. Там преемник Хасана ас-Саббаха, очевидно демонстрируя дружеское участие в делах молодого христианского короля, предложил ему свои услуги, смысл которых сводился к устранению его врагов в порядке личного одолжения. В разное время низариты заключали тактические союзы и с суннитами, и с ортодоксальными шиитами, и с христианами, а на последнем этапе своего существования и с монголами. Кто-то ненавидел амбициозных низаритов больше, кто-то меньше, однако никакого "объединенного фронта" против них никогда не было. Да и не могло быть: история распорядилась так, что низариты могли представлять угрозу для правителей, но не для официальных идеологий государств, которыми те управляли.

Обкурившиеся?

После падения государства низаритов в XIII в. за изучение их истории взялись те, кто был ближе всех к событиям того времени: персидские историки. Один из них, знаменитый Ата Малик Джувайни (писал ок. 1260) смог в свое время ознакомиться с некоторыми книгами в низаритской библиотеке Аламута сразу после его взятия, до того, как монголами был отдан приказ о разрушении города. То, что архивы низаритов практически не сохранились, а их историей занялись их традиционные противники, не могло не наложить отпечатка на последующую интерпретацию истории иранских и сирийских низаритов. Западные историки вначале приступили к изучению ассасинов с точки зрения крестоносцев. Постепенно рассказы латинян дополнялись сведениями поздних арабских историков, начали выявляться история и взаимосвязи сирийской и персидской групп. В конце XVIII в. Сильвестр де Саси окончательно определил место ассасинов в рамках мусульманской истории и отождествил их с исмаилитами. В XIX в. легенда об ассасинах была использована австрийским исследователем фон Хаммер-Пургшталлем против тайных обществ вообще и в частности против иезуитов и масонов. Антиклерикализм XIX столетия нуждался в зловещих параллелях, и они были найдены. В 30-х гг. XX в. книга Хаммер-Пургшталлема о средневековых убийцах-наркоманах еще была главным источником по истории этого религиозного течения.

В XVIII столетии удалось определить, что арабской формой названия "ассасин" является слово hashîshiyya или, возможно, hashîshiyyûn – т.е. человек, употребляющий одурманивающую коноплю, гашиш. Термин "ассасин" использовали не только христиане и иудеи, но и некоторые мусульманские писатели. Затем возник вопрос: почему, собственно, это название пристало к низаритам. Автор одной из самых авторитетных летописей периода крестовых походов, Вильгельм Тирский, говорил, что ему неизвестно происхождение названия. С. де Саси отверг предположение, которое до сих пор в ходу: что низариты использовали гашиш, чтобы привести фидаи в состояние, необходимое для совершения публичных убийств. Необходимость долгого терпеливого выслеживания жертвы и использования удобной возможности для совершения убийства исключает применение любого наркотика в качестве одномоментного стимулятора. Сегодня принято мнение, что связь с гашишем следует прослеживать не буквально: враги намеренно уподобляли низаритов наркоманам, подчеркивая низменность и иррациональность их действий

Мусульманские авторы были уверены, что фидаи должны были проходить какую-то особую подготовку. Ибн-ал-Джаузи писал, что Хасан ас-Саббах приглашает себе простака и кормит его орехами, кориандром и медом, чтобы стимулировать его умственные способности. Затем Хасан излагает ему страдания семьи Пророка, напоминает, как харииты (одна из ранних исламских экстремистских сект) приносили свои жизни в жертву, сражаясь с врагами, и говорит собеседнику, что тот должен по крайней мере столь же охотно пожертвовать жизнью за истинного имама.

В историческом романе "Сира Хаким" содержится гораздо более разработанная концепция. Роман повествует о некоем Исмаиле, который разбил вблизи Триполи огромный сад, посередине которого был расположен четырехэтажный дом развлечений. Его окна были разукрашены звездами, а комнаты наполнены предметами роскоши. Исмаил привел в дом прекрасно одетых и умащенных ароматными маслами рабов обоих полов. Он наполнил сад прекрасными деревьями и изящными животными, например, газелями. Затем он прорыл туннель между садом и своей резиденцией, где весь день развлекались гости. Вечером Исмаил избирал нескольких из них, затем одурманивал и относил в сад. Проснувшись, они пребывали в уверенности, что все еще спят и видят во сне рай. Но когда, вновь одурманенные, они возвращались в дом Исмаила, тот уверял их, что это было чудо, а не сон, что если они будут служить Исмаилу, то получат свое вечное место в раю.

Роман был написан на арабском, но сходная история ходила и в Иране: именно там Марко Поло услышал очень похожую легенду о чудесном саде, в который Горный Старец приказывал отнести спящих юношей. Именно история, рассказанная Марко Поло, и стала основой западной легенды о низаритах. Атмосфера таинственности, гашиш и кинжал – все эти устрашающие атрибуты низаризма вносили в здравомыслящий мир элемент фантастики. С благоговейным ужасом люди рассказывали друг другу легенды про сад повелителя Аламута, где собраны все удовольствия, какие только можно представить: цветы, ароматы, вина, чувственные женщины. Опоенные волшебным напитком, прекрасные юноши оказывались в саду и наслаждались, а на следующий день их посылали убивать земных владык ценой собственной жизни. Считалось, что в Аламуте бурлит дикая злоба и страсть к разрешению: по единому слову повелителя выхватывались кинжалы, по одному его приказу уничтожались правители и цари. Бог существует для всех, кто окружает повелителя, над ним же нет никакого Бога. По его приказу ночью устраиваются запретные оргии, участники которых в скрывающей все тьме вступают в половую связь с любым человеком, оказавшимся на расстоянии вытянутой руки; или, повинуясь одному его взгляду, пятьдесят человек беспрекословно прыгают с башни. Такое буйство красок, трепет неведомого и ужасного обладали чрезвычайной притягательностью для воображения мусульман, а затем и жителей западных стран. Слово "ассасин" вошло во многие западноевропейские языки и стало синонимом киллера и террориста.

"Nihil humanum a me alienum puto – "Ничто человеческое мне не чуждо" – ужасающий лозунг, но в XX в. считается, что ему должны следовать и ученые. Люди ежедневно приносят своим ближним невероятное зло, и все-таки даже худшие проявления ненависти, будучи полностью поняты, оживают на наших глазах и наполняются человеческими качествами, со всеми присущими человечеству безднами величия и ничтожества". Эти слова Маршалл Ходжсон написал в начале 50-х гг. XX в., всего через пару лет после окончания самого ужасающего насилия, которое когда-либо испытало человечество. Неплохо бы и нашим современниками вдуматься в смысл этих слов.

(C)

После смерти Пророка Мухаммеда в 632 году сразу же разгорелся спор о его преемнике. Первое несогласие среди мусульман произошло из-за принципа наследования власти, но в конце концов ученики Мухаммеда объединились вокруг «верного из верных» — Абу Бакра, которого и провозгласили первым халифом («заместителем» Пророка). Однако не все были довольны таким выбором, и вокруг Али — двоюродного брата и зятя Мухаммеда — сгруппировались его сторонники. Они объявили, что лишь прямые потомки Пророка могут быть вождями мусульман — имамами, которые получают сокровенное знание от Мухаммеда и передают его своим потомкам — тоже имамам. Этих людей стали называть шиитами — от арабского слова «шиа» (группа).

С самого начала шииты отделились от тех, кто придерживался другого взгляда на власть, — от мусульман, которые звались суннитами. Первоначально «шиа» была чисто политической группировкой, но после 680 года произошел раскол и в области религии. Главной причиной начавшихся беспорядков и неурядиц они считали незаконную власть халифов. Как указывалось выше, шииты считали, что лишь прямые потомки Пророка Мухаммеда могли быть стражами истины и закона, только из их числа мог

Основатель секты ассасинов Хасан ибн-Саббах появиться на свет долгожданный спаситель, который устроит государство, угодное Аллаху.

Вожди шиитов — имамы — были потомками Али по прямой линии, значит, все они корнями своими восходили к Пророку. Поэтому для них не было никакого сомнения в том, что спаситель будет шиитским имамом. Но в 765 году раскол произошел и в шиитском движении. Имам Джафар объявил, что его старший сын Исмаил не достоин звания имама, поэтому имамат будет передан младшему сыну — Мусе. Большинство шиитов спокойно приняли этот выбор, но некоторые из них взбунтовались, посчитав, что традиция прямого наследования была нарушена. Они остались верны Ис-маилу, почитали его как имама, а вслед за ним и его сына — тоже Исмаила. Они объявили этого имама последним, который скрывается до того часа, когда настанет время возвестить людям о царстве справедливости. В будущем он явится как «махди» (мессия), чтобы обновить мир. Их стали называть исмаилитами.

Идеи исмаилитов находили сочувствие у бедных людей и недовольных властями. Их проповеди привлекали людей по самым разным причинам: правоведы и богословы были убеждены в правоте притязаний Исмаила и его прямых наследников на звание имама, ученых людей привлекали таинственные, полные мистики изречения исмаилитов и их изощренное философское толкование веры, беднякам же более всего нравилась деятельная любовь к ближнему, которую проявляли исмаилиты.

Исмаилиты основали халифат, названный в честь Фатимы — дочери Пророка Мухаммеда. Со временем их власть настолько окрепла, что в 969 году армия Фатимидского халифата вторглась в Египет, захватила страну и основала новую ее столицу — город Каир. В период своего расцвета этот халифат охватывал Северную Африку, Сирию, Сицилию, Йемен и священные города мусульман — Мекку и Медину. Крепкие позиции занимали исмаилиты в Иране, особенно много их было среди ремесленников и торговцев. Именно в этой среде в большом торговом городе Рее прошла юность Хасана ибн Саббаха — человека, который занял в исмаилизме особое место.

Хасан ибн Саббах родился в 1050 году в небольшом персидском городе Кум. Вскоре после его рождения родители перебрались в городок Рею — пригород современного Тегерана. Здесь юный Хасан получил образование и уже с юных лет, как пишет он в автобиографии, дошедшей до нас в отрывках, «воспылал страстью ко всем сферам знаний». Больше всего ему хотелось проповедовать слово Аллаха, во всем «храня верность заветам отцов».

Я никогда в жизни не усомнился в учении ислама; я неизменно был убежден в том, что есть всемогущий и вечносущий Бог, Пророк и имам, есть дозволенные вещи и запретные, небо и ад, заповеди и запреты.

В своей статье «Ассасины, или Люди гашиша» А. Волков пишет, что эту веру в Хасане не могло поколебать ничто до той поры, пока он не встретился с профессором Амир Заррабом. Тот смутил чуткий ум юноши, казалось бы, неприметной оговоркой, которую повторял раз за разом: «По этому поводу исмаилиты полагают, что...», но Хасан поначалу не придавал значения этим словам, всячески противясь семенам странной веры. Однако, как сказано в автобиографии Хасана ибн Саббаха, Амир Зарраб «опровергал мои верования и подтачивал их. Я не признавался ему в этом открыто, но в моем сердце его слова нашли сильный отклик».

В 1078 году Хасан прибыл в Египет и пробыл там несколько лет, став известным проповедником в кругах исмаилитов. Однако при Фатимидах он не остался, поняв, что этот халифат клонится к закату. Молодой исмаи-лит (ему не было тогда еще и 30 лет) после целого ряда приключений прибыл в иранский город Исфаган — столицу сельджукского султаната. Он замыслил сделать Персию оплотом исмаилизма, откуда его сторонники поведут сражение с мыслящими иначе — суннитами, шиитами и сельджуками. Оставалось только выбрать место, чтобы начать наступление в войне за веру.

В течение долгих 10 лет Хасан ибн Саббах переезжал из города в город, без устали проповедуя среди исмаилитов — гонимых и преследуемых, и число его сторонников постепенно росло. Проповедовал он главным образом среди крестьян отдаленных провинций, так как именно этот путь был главным в осуществлении его замысла — создать систему форпостов на окраинах империи, в которых можно было укрыться от преследований и готовить силы для дальнейшей борьбы.

Первым таким форпостом стала крепость Аламут, располагавшаяся на южном побережье Каспийского моря — на горном утесе высотой более 200 метров. Правда, крепость была занята другими людьми, и, чтобы завладеть ею, коменданту предложили 3000 динаров и право свободного выхода из Аламута. Понимая всю сложность своего положения — с горсткой солдат, вдали от других гарнизонов, в долине, где жили сторонники Хасана, — комендант впустил в крепость исмаилитов.

Известие о падении Аламута и о дальнейших действиях исмаилитов сильно встревожило султана Мелик-шаха. С этого дня Хасан не сделал из крепости ни шагу, но, как пишет иранский летописец, «напряг все силы, чтобы захватить округа, смежные с Аламутом, или места, близкие к нему... Везде, где он находил утес, годный для укрепления, он закладывал фундамент крепости».

Хасан прожил в крепости 34 года — до самой смерти, не покидал даже свой дом Он был женат, обзавелся детьми, но по-прежнему вел жизнь отшельника. Даже злейшие враги Хасана среди арабских биографов, непрестанно черня и пороча его, неизменно отмечали, что он «жил как аскет и строго соблюдал законы», а к нарушавшим их не ведал никакой пощады. Исключений из этого правила Хасан не знал: так, он велел казнить одного из своих сыновей, застав его за распитием вина. Другого сына Хасан приговорил к смерти, заподозрив, что тот был причастен к смерти одного праведника.

Сторонники Хасана, видя такую неуклонность в его поступках, были преданы ему всем сердцем. Многие мечтали быть при нем агентами или проповедниками, и были эти люди «его глазами и ушами», доносившими обо всем, что творилось за стенами замка. Саббах пугал власти своей непонятностью. Если прежние проповедники обычно шли из города в город и проповедовали тайно, то он сидел в своей неприступной крепости и открыто бросал вызов всем. Кто уходил в Аламут, становился неподвластен земным правителям, а о небесном заботился Хасан.

Первым из иранских правителей отправился в поход, чтобы ликвидировать гнездо исмаилитов, эмир провинции, где действовал Хасан ибн Саббах. Он сжег все селения в долине, перевешал тех исмаилитов, которые попались ему в руки, но дальше подножия утеса подняться не смог. Через год султан послал своего полководца с сильным отрядом и приказал не возвращаться до тех пор, пока ростки заразы не будут вырваны с корнем.

Аламутская долина еще не оправилась от похода эмира, и в крепости оставалось не более 70 человек. Три месяца продолжалась осада, и сельджуки уже не сомневались в своей победе. Но Хасану ибн Саббаху удалось ночью, в плохую погоду, спустить по веревке одного из своих воинов, и тот благополучно выбрался из долины. На следующий день он уже был в городе Казвине, где местные исмаилиты с тревогой ждали вестей от Хасана.

Через несколько дней 300 мобилизованных в Казвине исмаилитов ночью подошли к Аламуту. В крепости уже знали, что помощь идет, и приготовились к вылазке. Хасан оставался в своей келье, которую построили специально для него, как только Аламут был захвачен. Все знали, что он будет беседовать со скрытым имамом и просить его о помощи и защите.

Сонные часовые из отряда султана не успели даже поднять тревогу, и началась страшная резня. Не понимая, что происходит, сельджуки метались в темноте между шатрами. Ржали кони, скрипели опрокидывавшиеся повозки, крики и звон оружия долетали до кельи Хасана ибн Саббаха. Лишь очень небольшая часть сельджуков смогла вырваться из Аламутской долины. После этого сражения по всему Востоку растеклись слухи о старце, который живет в неприступной крепости, и какие бы армии ни посылали султаны, — им его не одолеть.

В Аламуте были собраны знаменитые ученые, маги, алхимики и оккультисты, в замке шла по-настоящему большая и напряженная научная работа. Эти титанические усилия были направлены на подчинение чужой воли, на умение распознавать сущность скрытого, на передачу мыслей, а значит, и приказов на большое расстояние...

Когда в крепости появлялся знатный гость или посланец коронованных владык с угрозой, просьбами или с чисто разведывательными целями, Хасан ибн Саббах использовал один неоспоримый довод. Он указывал на воина, стоящего на страже на вершине высокой башни, который по взмаху его руки моментально бросался головой вниз. В зависимости от важности вопроса, собственного настроения и скептического взгляда визитера таких знаков и прыжков могло быть три, пять, десять. .

Держава Хасана ибн Саббаха росла, под его властью пребывало уже около 60 000 человек, но он все рассылал и рассылал своих эмиссаров по всей стране. Власти Персии не любили исмаилитов, за ними зорко следили и за малейшую провинность жестоко карали. В городе Саве сторонники Хасана пытались переманить на свою сторону муэдзина, но тот отказывался и грозил пожаловаться властям. Тогда исмаилиты убили его. В ответ был казнен руководитель местных исмаилитов, а тело его по личному приказу визиря Низам аль-Мулька проволокли по базарной площади. Хасану ибн Саббаху этот частный случай подсказал новую стратегическую линию: в тишине аламутского уединения была сформулирована теория политического террора, которая надолго пережила своего создателя. Убийства врагов тщательно планировались и были прекрасно организованы. Хасан ибн Саббах разработал тактику покушений, создал систему подготовки смертников и убийц, способных преодолеть любые кордоны и готовых погибнуть, сделав святое дело.

Первой жертвой стал жестокий визирь. Поднявшись на крышу дома, Хасан объявил своим сторонникам: «Убийство сего шайтана возвестит блаженство». Готовность освободить мир от «сего шайтана» изъявил человек по имени Бу Тахир Аррани. Убийство свершилось 10 октября 1092 года. Едва Низам аль-Мульк покинул комнату, где принимал гостей, и поднялся в паланкин, чтобы проследовать в гарем, как Аррани откинул полог и вонзил нож в сердце визиря. Стражники сперва опешили, но в следующую секунду метнулись к нему и задушили на месте, однако визирь был уже мертв

Весь арабский мир ужаснулся, в Аламуте же царила великая радость. Хасан ибн Саббах приказал вывесить памятную таблицу и на ней выгравировать имя убитого, а рядом — имя святого творца мести. Султан Мелик-шах приказал немедленно собирать большую армию, чтобы уничтожить гнездо исмаилитов в Аламутской долине. Но через 20 дней султан неожиданно умер, и современники были убеждены, что его отравили.

Как только центральная часть государства после смерти султана пошатнулась, начались восстания во всех провинциях и подвластных территориях. Для Хасана ибн Саббаха эти годы были благодатными. Они дали ему передышку и возможность распространить свое влияние не только на отдельные крепости, но и на целые области Когда жители долины Ламасар отказались работать на восстановлении крепости, Хасан приказал всем немедленно перейти в исмаилизм. Неподчинившихся зарезали, а крепость Ламасар была превращена в столицу исмаилитов

В обширном замке Ламасар готовили «жертвующих жизнью» — фида-ев. Подготовка каждого занимала долгие годы. Их выбирали из самых темных горцев, но потом они могли принимать обличье купцов и вельмож, разносчиков воды и музыкантов, солдат и муфтиев, месяцами умели выжидать момент, удобный для удара. Убийцы не любили спешить, и потому покушения были подготовлены до мелочей. Фидаи проникали в свиту будущей жертвы, старались завоевать ее доверие и совсем не заботились о том, как самим выжить после покушения.

Рассказывали, что «рыцарей кинжала» вводили в транс, давая им наркотическую смесь, содержащую индийскую коноплю «гашиш» и вызывающую галлюцинации. Марко Поло, проезжавший Персию в 1293 году, позднее рассказывал, что молодого юношу, выбранного в убийцы, одурманивали наркотиком и относили в чудесный сад,

где росли все дивные плоды и благовонные кусты, которые только можно было сыскать. В разных уголках парка высились дворцы самой разнообразной архитектуры, украшенные золотом, картинами и богатыми шелковистыми коврами... Каждого, кто попадал в это благословенное место, встречали очаровательные девушки, обученные искусно петь, танцевать, играть на музыкаль- > ных инструментах, а главное — им не было равных в кокетстве и искусстве > обольщения. Но зачем же было это великолепие?.. Дело в том, что Магомет обещал тем, кто повинуется его законам, радости рая и чувственные удовольствия в обществе очаровательных гурий. Хасан же внушал своим последователям, что он тоже пророк и ровня Магомету, раз у него есть власть впустить заслуживающих его милость в рай еще при жизни.

Именно из-за фидаев исмаилиты получили прозвище «ассасины», так трансформировали крестоносцы слово «гашиш». По другой версии название это произошло от арабского слова «асас» — основа, что для самих ис-маилитов означало верность первоначалам, основам ислама. Большинство учеников, успешно прошедших теоретический курс Хасана, попадали в этот рай, предварительно испробовав усыпляющий напиток. Проведя несколько дней в мире немыслимых наслаждений, они, вновь одурманенные, возвращались обратно. Их души были целиком во власти своего господина, и они готовы были выполнить любое его повеление.

Получив прекрасное образование, молодые люди по приказу Хасана ибн Саббаха шли на службу к правителям Востока и Европы. Они быстро делали там карьеру, становились любимцами своих повелителей, но по несколько лет, а то и всю жизнь ждали от главы ассасинов приказа. И тогда, совершенно не заботясь о собственной безопасности, пускали в ход яд, кинжал или шелковый шнурок... Одной из первых известных жертв был Конрад Монферратский — король Иерусалима. По словам историка Б. Куглера, Конрад «вызвал против себя месть фанатической секты, ограбив один ассасинский корабль».

По приказу Хасана ибн Саббаха два ассасина поступили к нему на службу и даже крестились, чтобы завоевать его доверие. Но получив условленный знак и улучив момент, они напали на своего хозяина и кинжалом нанесли ему несколько ран. При этом одному из ассасинов удалось скрыться в церкви, но, услышав, что Конрада уносят еще живого, он покинул свое укрытие и добил раненого...

В число форпостов ассасинов вошла и крепость Шахриз, где в смутные времена расположился арсенал и куда перевели султанский гарем. Охрану ее несли горцы из северной провинции Дейлем, среди которых было несколько тайных исмаилитов. И в крепость зачастил добродушный исфаган-ский купец Атташ, который был там всем нужен: гаремным красавицам он привозил ткани и благовония, всем необходимым снабжал и солдат, брал недорого, да к тому же часто отпускал в долг. Но в Исфагане этот мирный купец и счастливый отец семейства командовал боевым отрядом исмаилитов, о чем, конечно же, никто и не подозревал. В крепости Шахриз он занимался еще и активной пропагандой, и все больше дейлемцев становились его тайными сторонниками. Но надо было получить в крепости официальную должность: исмаилитам пришлось потратить немало золота, чтобы подкупить нужных людей, и вот уже купец Атташ — комендант Шахри-за. А потом Атташ провел в крепость фидаев, расставил в караул своих людей — и все неисмаилиты в крепости были зарезаны.

В Исфагане спохватились, но было уже поздно: чтобы взять крепость, надо было штурмовать ее целой армией. Когда на престол вступил 25-летний султан Мухаммед, он все же приказал немедленно собирать войско против крепости Шахриз. Пока султан готовился к походу, Атташ пытался организовать его убийство — через визиря, который в свое время продал исмаилитам должность коменданта крепости. Визирь подослал своего слугу к брадобрею султана, и за 1000 динаров тот согласился сделать султану очередное кровопускание отравленным ланцетом. Но у слуги была красавица-жена, от которой он ничего не скрывал, а у жены — любовник, от которого она тоже ничего не скрывала. Так тайна стала достоянием нескольких человек...

Брадобрей должен был придти к султану после завтрака. Любовник, который был мелким придворным, решил, что может недурно заработать на этой истории, и пробрался к султану до завтрака. Когда пришел брадобрей, султан приказал сделать ему кровопускание отравленным ланцетом и вызвал вероломного визиря, чтобы тот при этом присутствовал...

А через день султан Мухаммед сам повел отряд гвардейцев-гулямов на штурм крепости, поклявшись собственными руками убить Атташа. Осада могла длиться долго, но, к счастью для султана, перебежчик-исмаилит показал тайный ход в крепость . Коменданта Атташа везли по улицам Исфа-гана, заполненным народом, и горожане кидали в него камни и навоз. Потом с него живьем содрали кожу и набили ее соломой

Последние годы жизни Хасана ибн Саббаха прошли в тяжелых оборонительных боях с войсками сельджуков Султан Мухаммед был неутомим в походах против «империи крепостей», но истребить державу исмаилитов не мог. Вместо павших крепостей и замков они подкупом и убийствами захватывали новые — в Иране, Сирии, Палестине. Но множество крепостей — это не страна, хоть она и называлась государством исмаилитов.

После смерти Хасана ибн Саббаха в 1124 году каждая группа крепостей стала проводить собственную политику вступать в союзы с сельджуками, а то и с врагами ислама — крестоносцами. Неприступность крепостей позволила исмаилитам дольше всех на Ближнем Востоке не покоряться монголам. Но в середине XIII века, управившись с другими непокорными, мон| голы решили покончить и с исмаилитами. Их задача облегчилась тем, чтч очередной властитель исмаилитов был человек слабый' он страшился монголов и больше всего хотел сохранить свою жизнь и богатство. Силой, обманом, уговорами монголы брали одну крепость ассасинов за другой, но имам не был осажден в Аламуте, где он в конце концов и сдался

В глухих горных ущельях и до сих пор встречаются развалины крепостей ассасинов В 1920-х годах группа археологов добралась до развалин Аламута. От крепости мало что сохранилось — остатки ворот, квадратная башня и часть комнаты с очень толстыми стенами, примыкавшей к такой же толстой крепостной стене. Внутрь комнаты вела лишь небольшая дверь, со стороны крепости окон не было Зато в крепостной стене была прорублена вторая дверь, за которой находилась небольшая терраса-уступ, повисшая на 200-метровой высоте Именно отсюда на много километров и просматривалась Аламутская долина...

В автошколе внутреннию фигню сдал всю, теперь только в ГАИ и права будут..
А после того работать нада будет.. аргх!..

113

PACCBET

Bo имя Aллaxa милocтивoгo, милocepднoгo!

1(1). Cкaжи: "Пpибeгaю я к Гocпoдy paccвeтa
2(2). oт злa тoгo, чтo oн coтвopил,
3(3). oт злa мpaкa, кoгдa oн пoкpыл,
4(4). oт злa дyющиx нa yзлы,
5(5). oт злa зaвиcтникa, кoгдa oн зaвидoвaл!"

(Коран)

Принцесса живой воды

В давнее время, в некоторой стране, в маленькой хижине жила-была девочка по имени Джайда.

Гуляя однажды по лесу, она заметила, что пчёлы покинули своё гнездо, оставив в нём мёд, и она решила собрать его. «Я отнесу его на базар и продам. Немного денег мне не помешает», — подумала она.

И Джайда побежала домой за стеклянной банкой. Однако она не знала одного важного обстоятельства своей жизни. Дело в том, что причиной её бедности был зловредный маленький джинн, который старался изо всех сил, чтобы у девочки ничего не вышло.

Джинн пробудился, почувствовав, что девочка собирается сделать что-то полезное, и поспешил к месту действия, в надежде устроить какую-нибудь пакость. Как только он увидел, что происходит, он превратился в ветку дерева и зацепился за руку Джайды. Банка упала и разбилась, а мёд растёкся по земле. Джинн, всё ещё в форме ветки, раскачивался от хохота. «Она придёт в бешенство!» — хихикал он.

Но Джайда посмотрела на мед, пожала плечами и сказала себе: «Пустяки, мёд съедят муравьи, и может быть что-нибудь из этого выйдет». Она увидела ручеёк из муравьев, чьи разведчики уже пробовали мёд, чтобы узнать, не может ли он им пригодиться. Джайда пошла через лес в свою хижину и вскоре ей навстречу показался какой-то всадник. Джайда увидела, как, не доезжая несколько метров до неё, всадник лениво поднял хлыст и стегнул деревце, росшее у дороги. То была шелковица, и от удара спелые ягоды дождем посыпались на землю.

Она подумала: «Хороший случай. Я соберу ягоды и отнесу их на базар. Может быть что-нибудь из этого выйдет».

Джинн смотрел, как она собирает ягоды, и смеялся потихоньку.

Когда Джайда наполнила корзину, он превратился в ослика и бесшумно следовал за ней до самого базара. Когда девочка присела отдохнуть, осёл подбежал к ней и понюхал её руку. Джайда погладила его по носу, но гадкое животное навалилось на корзину и раздавило все ягоды. Сладкий сок потёк по пыльной дороге, а самодовольная скотина с радостным криком скрылась в кустах.

Джайда посмотрела на разрушения с тоской, но случилось так, что по той же дороге в то же время проезжала, возвращаясь в свою столицу, сама королева.

— Немедленно стойте! — закричала она носильщикам. — Эта бедная девочка только что потеряла всё, что имела. Её осёл раздавил ягоды, и убежал: если мы не поможем ей, она пропадёт.

И вот королева взяла её в свой паланкин, и они вскоре подружились. Она подарила девочке дом, и та вскоре преуспела в торговле.

Но и джинн не дремал. Видя, какого успеха добилась Джайда, он подбирался к её дому, размышляя о том, как бы половчее его разрушить. Он подметил, что все свои товары девочка хранила в сарае за домом, и однажды он подпалил здание и то, что в нём хранилось, и всё сгорело дотла быстрее, чем об этом можно рассказать.

Джайда выбежала из дома, почувствовав запах дыма, и с отчаянием смотрела на пожар. Но вскоре она заметила цепочку муравьев, уносящих зерно из горящего склада в безопасное место. Чтобы помочь им, она приподняла камень, закрывающий их жилище, и как только она сделала это, из-под него забил источник.

Джайда попробовала воду, и вскоре вокруг неё собрались все жители города.

— Живая вода! Сбылось то, что было предсказано! — кричали все.

Они рассказали ей, что гласило предсказание: однажды после пожара и многих бедствий отыщется источник, и отыщет его девочка, которая не обращает внимания на несчастья. В этом источнике будет бить последний из фонтанов жизни.

Так маленькая девочка по имени Джайда прославилась под именем Принцессы Живой Воды, за которой она ухаживает по сей день и которая может даровать бессмертие тем, кто не обращает внимания на несчастья.