инструктор по важдению сцуко, полуеврей, пидорас в суботу уебан назначил занятие сказал в 10 бля, звонит мразь утром, я спал, говорит не будет, "переносится занятие на час" червь бля трупный.. прихожу в себя ото сна, звоню ему говорю что не будет сегодня занятия, мол дела бля, оно че-то помялось, "а че у тебя не палучается", "а ну ладана в понедельник так в понедельник"-типа, мол "вечером воскресченье позвоню скажу во сколько".. и пидор не позвонил в воскресенье вечером.. на ночь отключил телефон, чтобы паскуда не будил снова и в понедельник до пяти вечера он небыл включен, домашний при этом просто разрывался, но я ж типа не слышу, я ж, если че, глухой.. теперь, сцуко, позвонил мразь утром, я спал, звонит паскуда в полвосьмого, я трубу не успел поднять...
вот бля пока пишу эту хуйню, опять позвонил.. типа че я трубку бля не беру?, далбаёб хренов.. побеседовали, спонтом он обиженый весь теперь.. пусть сосёт соску бля..))

"Getica"

ПЕРЕВОД

О ПРОИСХОЖДЕНИИ И ДЕЯНИЯХ ГЕТОВ

(Иордан)


в комментариях =>>

*Готы, готоны (лат. Gothi, Gothones), племена восточных германцев, близкие по языку северным германцам. В начале н. э. жили на южном побережье Балтийского моря и по нижней Висле. Передвигаясь с конца 2 в. на Ю.-В., достигли в 1-й половине 3 в. Северного Причерноморья. Влияние более высокой культуры скифо-сарматских племён и городов Северного и Западного Причерноморья (захваченных Г. около 260) ускорило развитие готских племён. Г. в союзе с др. племенами совершали опустошительные вторжения в пределы Римской империи, вынужденной уступить им Дакию. В 4 в. Г. приняли христианство в форме арианства (проповедник Ульфила). Г. делились на остготов (жили в низовьях Днепра) и вестготов (в низовьях Днестра), окончательно обособившихся после того, как гунны в 375 разгромили союз племён во главе с остготским королём Эрманарихом.

*Остготы, остроготы, грейтунги, германское племя, восточная ветвь готов. В 3 в. осели в степях Северного Причерноморья, частично в Крыму (Крымская Готия). Во 2-й половине 4 в. создали племенной союз во главе с Эрманарихом, объединявший, кроме О., и др. германские, а также скифо-сарматские и славянские племена. В 375 союз был разгромлен гуннами; основная масса О. двинулась на З., расселившись в Паннонии. В 488 О. под предводительством вождя Теодориха направились в Италию, разбили войска Одоакра и образовали своё королевство (493) со столицей в Равенне. В его состав (в период наибольшего расширения) входили Италия, Сицилия, предальпийские области, Далмация, Прованс. Основная масса О. осела в Северной и Восточной Италии. На общественный строй О., находившихся во время завоевания Италии на стадии разложения общинно-родового строя, сильное влияние оказали остатки римских социальных и государственно-правовых институтов. Часть остготской знати сближалась с римско-италийской знатью. Выражением компромисса между ними была политика правительства Теодориха (король в 493—526), встречавшая противодействие и части О., и части итало-римлян. Убийство Амаласунты, дочери Теодориха (правила в 526—534), ориентировавшейся на союз с римской аристократией, послужило предлогом для восточно-римского (византийского) императора Юстиниана I начать в 535 войну с О. На её первом этапе византийского войска во главе с полководцем Велисарием нанесли О. поражение. Тотила, новый король О. (правил в 541—552), сумел объединить все враждебные Восточной Римской империи силы (в т. ч. привлечь рабов и колонов, которых принимал в свою армию и освобождал от рабства) и одержал ряд блестящих побед над византийскими войсками. Но в 552 при Тагине О. были разбиты византийским полководцем Нарсесом. В 554 большая часть территории королевства О. была завоёвана Византией; оно перестало существовать.

*Вестготы, визиготы, тервинги, германское племя, западная ветвь готов. В., жившие в 3—4 вв. к В. от Днестра, участвовали (с 70-х гг. 4 в.) в Великом переселении народов. В 418 основали в Южной Галлии первое на территории Западной Римской империи варварское королевство с центром в Тулузе. Во 2-й половине 5 в. завоевали большую часть Испании, которая стала (после утраты В. в 507 Южной Галлии, захваченной франками) основной территорией королевства В.; его столицей с середины 6 в. был г. Толедо. В. конфисковали у части местных землевладельцев их пахотных земель. Тесное соприкосновение с римскими порядками способствовало переходу В. от родоплеменного строя к раннефеодальному. В. — завоеватели, представлявшие в Вестготском королевстве господствующую этническую группу, постепенно смешались с местным испано-римским населением и были ассимилированы им. В 711—718 государство В. было завоёвано арабами. См. также Испания, раздел Исторический очерк.

История Ост Готов
ДО КРЫМА "Арианская ересь"
Фрагменты книги Феликса Гимельфарба “Страницы германской истории (племена, королевства, империи)”.

Усилившийся натиск германских племён на границы Римской империи со времени Маркоманской войны был неслучаен. Их самих вытесняло со старых территорий ог-ромное племя готов, пришедшее из Скандинавии. О своей родине готы вспоминали в легенде, сохранённой их историком Иорданом. Под предводительством конунга Берига готы высадились на трёх кораблях в устье нынешней Вислы. Один из кораблей был менее поворотлив, и от готского слова gepanta - ленивый происходит название отде-лившегося от готов племени гепидов. Потомки бравых мореходов, прибывших на бы-строходных кораблях, разделились позже на остготов и вестготов. По легенде, в прав-ление пятого конунга после Берига, когда численность племени значительно возросла, готы решили двинуться в южную Скифию. Дойдя до широкой реки, они построили мост, и половина пришельцев перешла на другой берег. После чего мост рухнул, а по-чинить его не смогли. Часть племени (вестготы) ушла на запад. Остальные (остготы) обосновались на восточном берегу.

Идея рухнувшего моста так понравилась историку Г. В. Вернадскому, что он конкре-тизировал: переправа готов через Днепр произошла возле будущего города Киева. Его немецкие коллеги склонны считать, что в легенде упоминается не Днепр, а Днестр или Прут. Вряд ли теперь удастся установить истину. Из более достоверных данных из-вестно, что вестготы разгромили в 251 г. на Дунае легионеров римского императора Деция. А остготский конунг Эрманарих, которого называют “готским Александром Македонским”, подчинил себе почти всю Восточную Европу: земли мордвы и мери, верховья Волги, степи до Крыма и сам Крым”.

В середине III века, достигнув разными маршрутами Черного моря, готы стали стро-ить корабли и совершать набеги на южных соседей. Они проходили проливами в Сре-диземное море, грабили Грецию и Малую Азию. В Эфесе они сожгли прекрасный храм Артемиды, одно из семи греческих “чудес света”. А причину того, что вестготы и ост-готы так и не объединились, Л. Н. Гумилев усматривает не в рухнувшем мосте, а в со-перничестве рода Амалов - “благородных” – предводителей остготов с Балтами “смелыми” – предводителями вестготов.

Восхваляя верховного германского бога Вотана (Одина), готы поначалу не мешали поверженным ими народам поклоняться собственным богам. Не обратили они внима-ния и на христианство, постепенно вытеснявшее другие религии в Римской империи. При Константине Великом, перенесшем свою столицу из Рима в Константинополь, христианство было объявлено государственной религией. А в 325 г. на Никейском со-боре римскому императору пришлось стать верховным судьёй в споре приверженцев двух христианских проповедников: Афанасия и Ария. Афанасий настаивал на равенст-ве Бога-отца и Бога-сына. Арий же утверждал, что рождённый от Бога Христос всё же чуть ниже в священной иерархии. Этот “процессуальный” вопрос несколько веков оп-ределял судьбу многих германских племён.

Арианские проповедники первыми оказались среди готов, подошедших к римским границам. Им активно помогали местные священники, особенно из среды греческих пленных, захваченных германцами. Среди них самым знаменитым стал Вульфила, отец которого был готом, а мать - греческой христианкой. Он получил готское имя (Wulfila – волчонок), с детства свободно владел тремя языками: готским, греческим, латинским и служил лектором (низшая должность священника) в одной из немногочисленных у го-тов христианских церквей. Он переводил Библию с греческого на готский, для чего пришлось заметно расширить язык старинных германских рун. Именно тогда появи-лись в немецком заимствованные из греческого Kirche, Biskoff, Pfaffe и немало других слов.

Отправленный с одним из вестготских посольств в Константинополь, Вульфила был замечен Евсевием, в ту пору духовным лидером ариан и одним из самых могуществен-ных людей империи. Он по достоинству оценил труд переводчика и, минуя промежу-точные должности, сразу произвел тридцатилетнего пресвитера в епископы. Вернув-шись в 341 г. в родное племя, Вульфила продолжал проповедовать христианство. Его Библия способствовала утверждению среди многих германцев арианской веры, что привело к длительной вражде германских “еретиков” с жителями империи, в которой вскоре победила римская церковь приверженцев Афанасия.

Вульфиле пришлось бороться за свою веру сразу на двух фронтах. Римская церковь стала преследовать “арианскую ересь”, а вестготские поклонники Вотана даже вынуди-ли епископа увести своих единоверцев на земли Римской империи. Император Кон-станций - сын Константина Великого выделил общине земли в провинции Мёзия, и там её застал через два века Иордан, писавший историю готов. Он назвал Вульфилу в своём труде “Моисеем готов”. До наших дней не дожила ни одна из книг этой первой герман-ской Библии. Самым древним считают экземпляр, переписанный в Равенне в 520 г., который хранится в университете города Упсала в Швеции. Часть букв там написана серебряной краской, и манускрипт поэтому называют “Серебряной Библией”.

Арианская “ересь” продолжала проникать в германские племена, и вскоре к дунай-ской границе ушла ещё немалая часть вестготов. Они просили римлян разрешить им жить в империи, которая к концу IV века разделилась на Западную и Восточную. Полу-чив разрешение, Фридигерн, вождь отделившихся вестготов-ариан, перешёл с 200 ты-сячами единоверцев на “римский” берег Дуная. Здесь римские чиновники стали оби-рать переселенцев и создали им столь невыносимые условия жизни, что вестготы взбунтовались. Их предводителей убили во время “мирных переговоров”. Спасшийся Фридигерн поклялся отомстить римлянам за коварство. Он начал опустошать Фракию, и на его усмирение отправился лично император Валент. При Адрианополе в 378 г. произошло сражение основных сил римлян с восставшими. Вестготы одержали победу, почти полностью уничтожив римское войско. Погиб и сам Валент.

А с востока планомерно надвигались огромные орды гуннов (см. рис. – прим. Авто-ра. Почему у гуннов кресты на флагах и татуировке, Вы сможете узнать, прочитав кни-гу). Кочевники разрушили восточную “империю готов” - Gotenreich, и старый конунг Эрманарих в 375 г. покончил с собой. Этот год принято считать началом “Великого переселения народов” Европы.

ПРИХОД В КРЫМ

Готы, народ восточно-германской отрасли, играли значительную роль в истории Тавриды. Прародина их на нижнем течении рек Вислы и Прегеля. Под влиянием какого-то толчка готы во 2-й половине II века в большом количестве двинулись на юг под предводительством своего короля Филимера, пересекли болотистую долину реки Припяти, раздробив здесь славянские племена, и к началу III века проникли в Черноморские области. Быстро заняли они громадное пространство Черноморья от Дона до Дуная, сорганизовались в государства и тотчас же столкнулись с тогдашним культурным миром и с великой Римской империей – почти одновременно и в Придунавии, и Приднепровии и, что нам особенно сейчас интересно, в Тавриде. Самое значительное столкновение было на Дунае и нередко здесь готы угрожали целости Римской империи.

В Тавриду готы проникли в половине III века. При археологических исследованиях могильников по берегу Черного моря, от Феодосии до Херсонеса (особенно в окрестностях Гурзуфа), были находимы в большом количестве, так называемые, деформированные черепа, которые одни относят к готам, другие к аланам. Здесь они быстро и почти беспрепятственно обосновались. События в культурных центрах Тавриды благоприятствовали им: на Боспоре шли смуты из-за престола, а Херсонес, привыкший за последние 200 лет жить под охраной Рима, в качестве области римской провинции Мезии, не оказал никакого противодействия. Риму в это время было не до Тавриды, он убрал последние войска из Таврики, оставив ее на произвол судьбы. Вся Таврида в руках готов. Скифы (таврические) с этого времени, как политическая единица, больше не существуют; они постепенно теряют свои национальные черты и сливаются с готами и другими народами. Боспор, Херсонес и др. – покорные слуги готов, Феодосия сильно падает, а Ай-Тодор замолк навсегда. Готы так крепко осели в Тавриде, что позднее являются ее автохтонами.

В первый свой период владычества готы пользуются морскими силами Боспора и Херсонеса и разоряют, начиная с Кавказских, берега Черного моря. После первой удачи перебрасываются на Малоазиатский берег и опустошают такие города, как Трапезун (257 г.), Халкедон, Никомидию, Никею, Киос, Апамею, Прусу и др., затем на западном берегу Черного моря – города Истрос, Томи, Анхиол и др., наконец, они прорываются чрез Пропонтиду и Эгейское море в Средиземное море, опустошая острова Родос, Крит, Кипр и др.

Завоеватели Тавриды столкнулись с культурой прежних эллинских колоний, подпали под ее влияние, но в это время в Тавриде, как и во всем греко-римском мире, происходил великий переворот в жизни – от языческой античности к христианству. Последнее захватило и готов и быстро распространилось между ними. Походы их в Малую Азию привели к непосредственному столкновению с христианами. Часто среди пленников были последователи Христа, и они в своем унижении покорили победителей своему Богу. Христианство среди крымских готов усвоено было по восточному обряду, и связи их с христианским востоком продолжаются до последних дней их истории. О христианстве готов уже в 258 году говорит неокесарийский епископ Григорий. Апостолы Евангелия у готов нам мало известны, но бесспорно, что их было много, иначе не было бы такого успеха; у Василия Великого сохранилось одно имя – Евтих. Много было у готов мучеников и мучениц, как записано в грузинских летописях (см. М.Джанашвили).

В IV веке уже появляется в Тавриде готская епархия, и первый епископ Унила принял сан от патриарха Константинопольского Иоанна Златоуста. По смерти Унила готский вождь просит у Константинопольского патриарха нового епископа; этот факт говорит за то, что таврические готы были православные в самом начале, а не ариане, как их другие соплеменники. Религиозному обособлению готов много способствовала их политическая оторванность от главной массы готов (ариан), которая после разгрома державы Германариха (около 375 г.) гунским вождем Баламиром должна была из приднепровского "славного царство готов" уйти в пределы восточной и западной империи.

Гунны. Гунны – тюркское племя, около 371 г. перешли Дон и громили все, что встречали на пути. Главная их масса прошла по южно-русским степям, и только незначительная их часть попала в Тавриду. Центры ее культуры уцелели, но готы, после упорной борьбы с гуннами, вошли в договорное соглашение; часть их ушла на восточный берег Керченского пролива, а большинство осело в горах полуострова, где они образовали поселения под защитой нескольких едва доступных кастелей. Степи же полуострова заняли гунны, что вполне соответствовало их характеру и кочевому образу жизни.

Близость гунской степи к Боспору сказывалась на зависимости последнего от гуннов до времени императора Юстина (518-527).

Подъем Византии при Юстиниане (527-565) отразился и на Тавриде. Юстиниан, желая сохранить таврические области во власти империи, укрепляет их города для борьбы со степняками. Привлекает на свою сторону и готов, сооружая крепости для той же борьбы; на берегу моря, как говорит Прокопий: "построил замок, называемый Алустон (н. Алушта), и замок в Гурзувитах (н. Гурзуф)". В этих замках сохранились незначительные остатки укреплений. Исследованные могильники около этих кастелей относятся учеными к готским. Присутствие обломков византийской поливной посуды говорит о том, что здесь была византийская культура. Гото-греческое население покинуло Гурзуф и Алушту в конце XVIII века, при общем переселении в Новороссию. Прокопий называет страну готов Дори (Dori) и говорит, что она плодородна, хотя и гориста. Готы сосредотачиваются преимущественно между Судаком и Балаклавой. Эта область носит и название "Готия". В горах готы сохранили свой физический тип от смешения с тюрко-монголами. Прокопий описывает готов, как образцовых воинов и дружественных Византии; близость эта выродилась в зависимость от последней, фактически фиктивную. В этом положении готы оставались до падения Византии в 1453 году. Эта зависимость поддерживалась церковью. Готская епархия находилась в зависимости от Константинопольского патриарха даже после падения Византии.

Тавриде вообще, а готам в частности, приходится считаться все с новыми и новыми степняками: сначала с аварами, в незначительном количестве затронувшими полуостров; затем с турками, прорвавшимися около 580 г. и причинившими много беспокойства и греческим колониям, и горным готам. В половине VII века Тавриду пытаются подчинить хазары, а в конце века на Боспоре появляется уже "тудун", наместник хазарского кагана.

Хазары. Отсюда власть хазар распространяется на Сугдею (н. Судак) и по горному Крыму. Их роль расширяется в Тавриде, особенно при Юстиниане II (685-711). История его, полная трагических приключений, привела хазар к тому, что они принимали участие во внутренней политике Византии, а после смерти императора Херсонес находился под протекторатом хазар, но не был присоединен к их владениям.

Совершенно другая участь Готии: она подчинена хазарам, в крепости их Доросе они поставили гарнизон и своего тудуна; но князь готский сохранил свой пост. Из истории Готии этого времени нам много сведений дает "Житие" св. Иоанна Готского, написанное в половине VIII века. Св. Иоанн, родом "из Торжища Парфениты", руководил (около 787 г.) восстанием готов против хазар. Успешное вначале для готов восстание окончилось победой хазар, и епископ был заточен в крепости Фуллы (может быть, позднее Солхат), но потом он бежал в Амастриду, где и умер; тело его привезли и похоронили в монастыре Партенита. Хазары отличались веротерпимостью и, благодаря этому качеству, готы, зависимые политически, свободно развивали свою религию. Епископия их переименовывается в митрополию с кафедрой в столице Готии, с частым пребыванием в Партенитском монастыре. Митрополия разделилась на семь епископий и захватила колоссальную территорию: большую часть Тавриды, нижнее Придонье и нижнее Приволжье. В хазарский период поднимается до тех пор почти неизвестный г. Сугдея (Судак, Солдайя, Сурожь древней Руси).

Вторая половина VIII века полна борьбы в христианском мире между иконодулами и иконокластами, иконопочитателями и иконоборцами, сопровождавшейся ужасами гонений; иконодулы нашли убежища и в Тавриде; почти все христиане полуострова принадлежали к последним во главе с епископами св. Иоанном Готским и св. Стефаном Сурожским. В это время в Тавриде появляется громадное количество монахов, бежавших из империи; прибыв в Тавриду, они положили начало многим монастырям. К этому периоду относят возникновение многих пещерных монастырей.

Перечислим известные многим эти забытые уголки: Шулдан, Мармара, ок. д. Шулю, Качи-Кален, Тепе-Кермен, Черкес-Кермен, Мангуп-Кале, Инкерман, Успенский скит, Бакла и мн. др.

Про пещерножительство нужно сказать, что оно было и раньше – его можно отнести к началу христианства в Тавриде.

В первой половине IX века Готия освобождается от протектората хазар и входит в фему Херсонеса с названием готских "климатов"; хазары ослабевают, вероятно, вследствие неурядиц в степях. К этому времени относится появление в Тавриде варяжских дружин, разбойничавших по берегам Тавриды (напр., кн. Бравлин).

Хазарское владычество падает. Возникает и быстро проходить на юге России владычество мадьяр, а за ними между Доном и Дунаем появляются печенеги, в руках которых сосредоточиваются все связи Тавриды с севером.

Нам известны связи Руси только с культурными центрами Тавриды: Херсонесом и Боспором. Возникновение Тмутараканского княжества подтверждает то, что хазары потеряли значение в Прикубании и слабы в Придонии и Поволжье. Влияние Византии расширяется по Таврическому берегу. В разряд Херсонесской фемы входит и Сугдея, только Боспор подпадает под власть нового русского княжества; херсонесская фема, а вероятно, и готы платят Византии определенную подать. Эта зависимость продолжается от XI до начала XIII в.

*Арианство, течение в христианстве в 4—6 вв. Возникло в Поздней Римской империи, получило название по имени его зачинателя — александрийского священника Ария (греч. Áreios, ум. в 336). Ариане не принимали основной догмат официальной христианской церкви, согласно которому бог-сын единосущен богу-отцу (ярыми защитниками этого догмата выступали архиепископ александрийский Александр и его преемник Афанасий). По учению Ария, сын божий Логос (Христос) — творение бога, следовательно, не единосущен ему, т. е. в сравнении с богом-отцом является существом низшего порядка. По-видимому, А. было связано с городом, с полисной интеллигенцией и ремесленниками. Попытка А. рационалистически истолковать природу божества противоречила тенденции официальной христианской церкви, стремившейся к усилению мистических элементов христианской догмы. В условиях превращения христианской церкви в господствующую А., нарушавшее единообразие церковного учения, становилось опасным для империи: религиозно-философского споры грозили перерасти в политические. В 325 на Никейском соборе А. было осуждено как ересь. Однако вскоре император Константин (ум. в 337) поддержал ариан: А. было признано официально. С распространением его с середины 4 в. среди германских племён (в первую очередь среди готов) в конфликтах с арианами стала выражаться рознь между коренным населением империи и готами, из которых комплектовались дружины, состоявшие на службе императора. А. вновь было осуждено на Константинопольском соборе 381; сохранялось после этого лишь в варварских государствах Зап. Европы и Сев. Африки.

История Христианской Церкви

М.Э.Поснов

Глава 4 "Церковное вероучение в первые три века."

в комментариях =>>

"Хаос, страх, разрушение, тьма...я сделал все, что мог"

Практика языка даже в своих капризах остается верна какой-то действительности. Хотя она называет "любовью" самые разнообразные эмоциональные отношения, которые и мы теоретически объединяем под названием "любовь", однако, она потом опять сомневается, является ли эта любовь настоящей, правильной, истинной; она указывает на целую градацию возможностей среди любовных феноменов. Нам также нетрудно будет наблюдать эту градацию.

В целом ряде случаев влюбленность является не чем иным, как нахождением со стороны сексуального влечения объекта для цели прямого сексуального удовлетворения, причем с достижением этой цели влюбленность угасает; это называют низменной, чувственной любовью. Но, как известно, либидинозная ситуация редко бывает так проста. Уверенность, с какой можно рассчитывать на новое пробуждение только что угасшей потребности, должна, конечно, быть ближайшим мотивом к тому, чтобы питать к сексуальному объекту длительное влечение, чтобы "любить" его также в свободные от страсти промежутки.

Из этой замечательной истории развития любовной жизни человека вытекает другой момент. Ребенок находит в первой фазе, заканчивающейся в большинстве случаев к пяти годам, в одном из родителей свой первый любовный объект, на котором фиксируются все его сексуальные влечения, требующие удовлетворения. Наступающее затем вытеснение вынуждает ребенка отказаться от большинства этих детских сексуальных целей и оставляет после себя глубокое изменение отношения к родителям. Ребенок остается в дальнейшем привязанным к родителям, но его влечения следует назвать "заторможенными в смысле цели". Чувства, питаемые им, начиная с этого момента, к этим любимым лицам, обозначаются как "нежные". Известно, что в бессознательном сохраняются в большей или меньшей степени прежние "чувственные" стремления, так что первоначальный приток влечения продолжает в известном смысле существовать24.

С наступлением половой зрелости развиваются, как известно, новые, очень интенсивные стремления к достижению прямых сексуальных целей. В неблагоприятных случаях они остаются в качестве чувственного потока отделенными от длительных "нежных" эмоциональных направлений. Мы имеем перед собой картину, обе стороны которой так охотно идеализируются некоторыми литературными направлениями. Мужчина проявляет мечтательные склонности к глубокоуважаемым женщинам, которые не привлекают его, однако, в половом отношении, и он потентен только в отношении к другим женщинам, которых он не "любит", не уважает или даже презирает25. Однако чаще юноше удается синтез лишенной чувственности небесной любви и чувственной земной любви, и его отношение к сексуальному объекту характеризуется совместным действием незаторможенных и заторможенных в смысле цели влечений. По количеству заторможенных в отношении цели нежных влечений можно судить о силе влюбленности, в противоположность чисто чувственным желаниям.

В рамках этой влюбленности нам с самого начала бросается в глаза феномен сексуальной переоценки, то обстоятельство, что сексуальный объект до некоторой степени не подвергается критике, что все его качества оцениваются выше, чем качества нелюбимых людей или чем качества того же объекта к тому времени, когда он еще не был любим. При несколько более сильном вытеснении или подавлении чувственных стремлений создается ложное впечатление, что объект в силу своих духовных преимуществ любим также и чувственной любовью, в то время как в действительности, наоборот, лишь чувственная любовь награждает его этими преимуществами.

Стремление, создающее в данном случае ошибочное суждение называется идеализацией. Благодаря этому же нам облегчается ориентировка. Мы замечаем, что объект трактуется как собственное "Я", что, следовательно, при влюбленности на объект изливается большая часть нарцисического либидо. При некоторых формах любовного выбора становится даже очевидным, что объект служит для замены своего собственного недостигнутого "Я"-идеала. Его любят в силу тех совершенств, к которым человек стремился для своего собственного "Я", и которых он добивается теперь этим окольным путем для удовлетворения своего нарцисизма.

Если сексуальная переоценка и влюбленность становятся еще больше, то ясность картины становится еще несомненнее. Влечения, добивающиеся прямого сексуального удовлетворения, могут быть теперь совсем оттеснены, как это обычно происходит при мечтательной любви юношей; "Я" становится все непритязательнее, скромнее; объект становится все великолепнее, ценнее. Он овладевает, в конце концов, всей самовлюбленностью "Я", так что самопожертвование "Я" становится естественным следствием. Объект, так сказать, поглотил "Я". Черты покорности, ограничения нарцисизма, несоблюдения своих интересов имеются налицо в каждом случае влюбленности. В крайнем случае они еще усиливаются и выступают на первый план благодаря оттеснению чувственных влечений.

Это происходит особенно легко в случае несчастной, неудачной любви, так как при каждом сексуальном удовлетворении сексуальная переоценка все же испытывает некоторое понижение. Одновременно с тем, как человек приносит объекту в "жертву" свое "Я" (эта жертва ничем не отличается от сублимированной жертвы ради абстрактной идеи), целиком отпадают принадлежащие "Я"-идеалу функции. Молчит критика, которая исходила от этой инстанции; все то, что делает и чего требует объект, правильно и безупречно. Нет места для совести во всем том, что совершается в пользу объекта. В любовном ослеплении человек становится преступником без раскаяния. Вся ситуация укладывается без остатка в формулу: объект занял место "Я"-идеала.

Разница между идентификацией и влюбленностью в ее крайних проявлениях, называемых очарованием, рабской покорностью, легко описать. В первом случае "Я" обогатилось качествами объекта, оно "интроецировало" объект, по выражению Fеrеnсzi; во втором случае оно обеднело, принесло себя в жертву объекту, поставило его на место своей важнейшей составной части. При ближайшем рассмотрении можно заметить, что такое изложение рождает противоречие, которого на самом деле не существует. Речь идет экономически не об обеднении или обогащении; крайнюю влюбленность тоже можно описать так, что "Я" интроецирует объект. Быть может, другое отличие скорее охватит сущность. В случае идентификации объект утрачивается или от него отказываются; затем он опять восстанавливается в "Я"; "Я" изменяется частично по прототипу утраченного объекта. Иногда объект сохраняется и, как таковой, переоценивается со стороны и за счет "Я". Но и относительно этого возникает сомнение. Действительно ли твердо установлено, что идентификация предполагает отказ от влечения к объекту, не может ли существовать отказ при сохранении объекта? И прежде чем мы вдадимся в дискуссию по поводу этого сложного вопроса, у нас может явиться мысль, что другая альтернатива включает в себе сущность этого положения вещей, а именно: занимает ли объект место "Я" или "Я"-идеала.

От влюбленности, очевидно, недалеко до гипноза. Аналогия обоих состояний очевидна; то же покорное подчинение, податливость, отсутствие критического отношения к гипнотизеру, равно как и к любимому лицу, то же отсутствие личной инициативы. Нет никакого сомнения в том, что гипнотизер занял место "Я"-идеала. Все соотношения при гипнозе лишь более явственны и усилены, так что было бы целесообразнее объяснять влюбленность при помощи гипноза, чем наоборот. Гипнотизер является единственным объектом, никакой другой объект не принимается во внимание рядом с ним. "Я" переживает точно во сне все то, чего он требует и что он приказывает, и этот факт напоминает нам о том, что мы не упомянули среди функций "Я"-идеала испытания реальности26. Нет ничего удивительного в том, что "Я" считает всякое ощущение реальным, если психическая инстанция, занимавшаяся прежде испытанием реальности, заступается за эту реальность. Полное отсутствие стремлений с незаторможенной сексуальной целью способствует крайней чистоте проявлений. Гипнотическое отношение является неограниченным влюбленным самопожертвованием при исключении сексуального удовлетворения, в то время как при влюбленности оно только откладывается на время и остается на заднем плане, как целевая возможность в дальнейшем.

Но, с другой стороны, мы можем также сказать, что гипнотическое отношение является (если допустимо такое выражение) массой, состоящей из двух людей. Гипноз не является подходящим объектом для сравнения с массой, так как он скорее идентичен с ней. Он изолирует из весьма сложной структуры массы один элемент: отношение к вождю. Этим ограничением численности гипноз отличается от массы, от влюбленности же он отличается отсутствием чисто сексуальных стремлений. Он занимает среднее место между тем и другим.

Интересно отметить, что именно заторможенные в смысле цели сексуальные стремления создают длительные привязанности людей друг к другу. Но это легко понять из того факта, что эти стремления неспособны к полному удовлетворению, в то время как незаторможенные сексуальные стремления претерпевают чрезвычайное понижение каждый раз при достижении сексуальной цели. Чувственная любовь предназначена к угасанию, наступающему при удовлетворении, чтобы быть продолжительной, она должна быть с самого начала смешана с чисто нежными, т. е. заторможенными в смысле цели компонентами, или должна претерпеть такое смешение.

Гипноз разрешил бы нам загадку либидинозной конституции, если бы он сам еще не содержал таких черт, которые не укладываются в рамки данного рационального объяснения -- как влюбленности при исключении чисто сексуальных стремлений. В нем еще многое непонятно, мистично. Он содержит примесь парализованности, вытекающей из отношения сильного к слабому, беспомощному, что является переходом к гипнозу, вызванному испугом у животных. Способ, которым вызывается гипноз, и его отношение к сну неясны, а загадочный выбор лиц, подходящих для гипноза, в то время как другие совершенно непригодны, указывает на еще неизвестный момент, который в нем осуществлен и который делает, может быть, возможным лишь чистоту либидинозных установок. Достойно внимания, что моральная совесть гипнотизируемого лица может остаться резистентной даже при полной суггестивной податливости в остальном. Но это может происходить потому, что при гипнозе в том виде, в каком он производится в большинстве случаев, может сохраниться знание того, что речь идет только об игре, о ложной репродукции другой, гораздо более важной в жизненном отношении ситуации.

Предшествующими рассуждениями мы целиком подготовлены к тому, чтобы начертать формулу либидинозной конституции массы, по крайней мере такой массы, которую мы до сих пор рассматривали, которая, следовательно, имеет вождя и которая не могла приобрести вторично, путем слишком большой "организованности", качеств индивида. Такая первичная масса является множеством индивидов, поставивших один и тот же объект на место своего "Я"-идеала и идентифицировавшихся вследствие этого друг с другом в своем "Я".

(З.Фрейд; Психология масс и анализ человеческого Я; VIII. Влюблённость и гипноз)

КЛАССИЧЕСКАЯ ДЕМОНОЛОГИЯ
сочиненная некогда перепуганными клириками

Сексуальные повадки и их плоды

Самым тяжким и вместе с тем наиболее известным явлением одержимости было соединение Дьявола с мужчинами и женщинами рода человеческого в плотскую связь и нарождение чрез то особой породы сатанинских существ, уже самым актом появления своего на свет обреченных аду, а во время земной своей жизни успевающих обыкновенно нанести человечеству жесточайший вред.

Инкубы и суккубы в те времена были не менее популярны, чем ангелы. Инкуб является ангелом, павшим из-за страсти к женщине. По существу инкуб - это распутный демон или гоблин, ищущий сексуальных связей с женщинами. Особенно были подвержены нападениям развратных демонов монахини. Инкуб может принимать и мужское, и женское обличье, в последнем случае этот же демон является суккубом. Инкуб иногда появляется как мужчина в самом расцвете сил, иногда как сатир; перед женщиной, которая известна как ведьма, он обычно принимает облик похотливого козла. Эти демоны, повсеместно практикуя всяческие непристойности, скажем, такие, как использование раздвоенного пениса, чтобы одновременно развратничать двумя органами. Некоторые женщины подчиняются инкубам добровольно, такие как ведьмы; других вовлекают спать с инкубом против их воли; а некоторых инкуб насиловал. Согласно христианской доктрине, половые сношения с демонами расценивались, как скотоложество, потому что демон не являлся человеком.

Озабоченность давших обет безбрачия священников прелестями сексуальных сношений была ненасытной, а фантазия изощренной. Например, вот как описывается дьявольский пенис на процессах де Ланкра, известного следователя по делам ведьм: "Он был обычно извилистым, остроконечным и змееподобным, сделанным иногда наполовину из железа и наполовину из плоти, в другое время - полностью из рога, и обычно расщепленный наподобие языка змеи, как правило, он одновременно занимался совокуплением и педерастией, причем иногда третий отросток достигал рта любовника".

Сначала считалось, что соитие с инкубом доставляет большее удовольствие, чем с человеком. Это происходит по нескольким причинам: во-первых, из за того, что злые духи принимают необычно красивый и привлекательный внешний вид; во-вторых, из-за необычайных размеров их членов; дьяволы могут даже трясти членом, когда он находится внутри. Кроме этого, демоны притворяются, что они сильно влюблены в ведьм, что для них является самым дорогим на свете. Все вышеприведенное относится и к мужчинам, которые используют демонов, как своих любовников.

Однако позднее демонологи, видимо позавидовав ведьмам, передумали и стали утверждать, что соитие с дьяволом крайне болезненно и лишено всякого удовольствия, что член его твердый, как кость, и холодный, как лед.

В таких контактах с дьяволом разоблачали даже маленьких детей. Жан Боден в "Demonomania" (1580) пишет, что девочка шести лет может иметь сношения, ибо находится "в достаточном возрасте", чтобы стать женщиной.

Сопровождалось ли это чудовищное общение оплодотворением? Почти все авторы это утверждают. Правда, демоны, не имея ни тела, ни костей, не могут иметь и семени. Но они воруют семя у мастурбирующих мужчин или от ночных поллюций, или же из трупов, как считает Мартин из Арля. По другой версии, демон в образе суккуба, похищал сперму у особенно крепких мужчин, затем, сделавшись инкубом, он переносил украденную сперму в матку женщины, которую хотел сделать беременной. Но роль Сатаны в момент зачатия была не чисто передаточная, он заранее отравлял собою будущий зародыш и, так сказать, делал его одержимым уже в чреве матери.

Беременные от дьяволов женщины рожали множество чудовищ, имевших иногда образ человеческий, а иногда - "неведомых зверюшек". В течение средневековья была резкая тенденция считать за детей Дьявола всех новорожденных уродов, которых поэтому и губили без малейшего угрызения совести. Если эти дьявольские ублюдки не были чудовищами, то отличались быстрым физическим и умственным ростом, богатырским здоровьем, талантами и ярыми страстями.

К отпрыскам Дьявола причислялись лица, причинившие церкви наибольшие хлопоты. Таким образом к детям Дьявола причислялись: Каин; Аттила, бич Божий, предводитель гуннов; Теодорих Великий, король готов... Мартин Лютер был "канонизирован" католическая церковью в качестве сына Дьявола, особенно папистам нравилось созвучие имен Лютер и Люцифер. Русские старообрядцы считали детьми Дьявола патриарха Никона и царей Алексея Михайловича и Петра Алексеевича (Петра I).

Были популярны истории о том, как божественное проведение спасает из когтей Дьявола душу его собственного сына. Таким примером является судьба чародея Мерлина, героя эпоса о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола и нормандского герцога Роберта Дьявола (?-1035) (в действительности, Роберт Дьявол, отец Вильгельма Завоевателя, получил свое прозвище за жесткость правления и оправдывал его до конца). А вот тиран падуанский Эццелин да Романо (1215-1256), в отличие от предыдущих двух отпрысков дьявола, был весьма счастлив и горд своим происхождением. (Он был побежден в битве при Понте ди Кассано и погиб.)

Кроме своих природных детей дьяволы любили брать приемышей. Доставались им дети либо через похищение, либо через проклятие или неосторожное обещание родителей, либо чрез неправильность в обряде крещения.

Самый могущественный из детей Дьявола, Антихрист, явится в будущем, когда исход вселенной будет решаться финальной битвой, самой ужасной из всех, в которой силы добра и зла встретятся лицом к лицу.

Символизм Антихриста огромен, но его значение можно кратко описать. Перед самым концом Света и пришествием Христа "в своих облаках силы и славы", который провозгласит Страшный Суд, на земле объявится сверхчеловеческий тиран и противопоставит свое царство царству Бога. И разразится последняя решающая битва между силами "добра" и "зла". Он, "ложный мессия", действуя в союзе с Сатаной, с которым в первом тысячелетии он часто отождествлялся, совершит все виды поддельных чудес и пророчеств. Его красота и кажущаяся доброта будут неотразимы для всех, за исключением некоторых избранных верующих. Антихрист соединит в своих руках все сокровища мира и щедрою раздачею поравняет людей в богатстве, результатом чего будет ужасающий разврат и всемирное царство Антихриста. Он зальет кровью города и царства, разрушит церковь и собственноручно убьет пророков Еноха и Илию, которые напрасно явятся защищать ее. Но когда он объединит все царства и венцы мира и станет единым владыкою Вселенной, настигнет его заслуженная кара: он будет убит или самим Христом или архангелом Михаилом, и с Антихристом падет и разрушится могущество Дьявола над человеком. Врата бездны будут заперты и запечатаны навсегда. Кончится царство Сатаны и утвердится царство Божие и ему уже не будет конца.

Хорошо известно, что наше столетие называют столетием страха. В первую очередь речь идет о страхе человека перед завтрашним днем. К чему еще может относиться страх человека — это уже следующий вопрос. Ответ на этот вопрос пытается дать современная философия экзистенциализма, которая считает, что в конечном счете все страхи человека являются страхом перед небытием.

Психотерапевты уделяют вопросу страхов человека большое внимание. Все невропатологи прекрасно знают, какую огромную роль играет страх в жизни каждого человека. Обычно этот страх относится ко всем факторам, которые могут угрожать жизни человека, и здесь прежде всего следует назвать страх перед мучительной смертью. То, что врачи называют ипохондрией, есть не что иное, как концентрация страха человека на каком-либо одно органе, так сказать, фокусе возникновения гнетущего чувства страха.

В те мгновения, когда человек испытывает страх не перед вечностью, а скорее перед чем-то конкретным, определенным, перед каким-то недугом; в те мгновения, когда он фокусирует все свое внимание на возникшем заболевании, думая только о нем, страх сменяется постоянной тревогой. Впрочем, различие между этими понятиями, которые первым ввел создатель психоанализа Зигмунд Фрейд, а впоследствии использовал и Кьеркегор, отец философии экзистенциализма, практически исчезло.

Страх человека перед болезнями нужно выделить в особую категорию. Этот страх часто и является причиной заболевания, он как бы призывает то, чего как раз и боится человек. Существуют доказательства того, что большинство случаев смерти человека в воде объясняется именно страхом утонувшего перед таким концом. Если считать желание отцом замысла, то можно сказать, что страх — мать события. Это справедливо и для случаев самых различных заболеваний. То, что вызывает тревогу человека, чего он со страхом ожидает, то и возникает как событие, происходит, случается с ним — называйте это как хотите. У того, кто постоянно боится покраснеть, сразу же появляется краска на лице. У того, кто постоянно боится вспотеть в неподходящий момент, страх немедленно вызывает выделение пота. Невропатологи хорошо знают этот механизм действия страха перед ожиданием неприятных событий. Причем в данном случае возникает замкнутый круг: сначала какое-нибудь легкое нарушение здоровья, которое быстро прошло бы, не обрати на него человек никакого внимания, вызывает у него страх; страх резко усиливает это нарушение, а развившийся недуг порождает у этого человека еще большее чувство страха. Дьявольский круг замкнулся, и человек будет находиться в нем по крайней мере до прихода врача.

Колдовское начало этого замкнутого круга состоит в том, что замешенное на страхе беспокойство за свое здоровье приводит к интенсивному самокопанию. Вспомним людей, страдающих заиканием: они изо всех сил стараются следить за своей собственной речью, но этот самоконтроль приводит лишь к тому, что их речь становится еще более прерывистой. Или другой пример: люди, делающие неимоверное усилие для того, чтобы заставить себя заснуть; напряженные попытки сосредоточить все свое внимание на процессе засыпания дают прямо противоположный эффект. Правда, может случиться и так, что процесс нормального засыпания постоянно нарушается мыслью: «Постой-ка, перед тем как лечь спать, я, кажется, собирался еще кое-что сделать». Нужно прогнать от себя подобные мысли, расслабиться и спокойно заснуть.

К чувствам, перед которыми испытывают страх нервные люди, относится сам страх. Невропатологи говорят в таком случае о страхе перед страхом. Видимо, именно такой страх имел в виду один невротик, который, беседуя с Ф. Д. Рузвельтом, сказал: «Я ничего не боюсь так сильно, как самого страха». Хорошо известна такая болезнь как агорафобия, или боязнь пространства. В разговорах с этими пациентами в большинстве случаев выясняется, что они больше всего опасаются сердечного приступа или кровоизлияния в мозг (а иногда просто коллапса), в результате чего они могут упасть прямо на улице.

Подобно тому, как многие невротики испытывают страх перед страхом, многие нервные люди боятся непредсказуемости каких-либо событий и своих навязчивых идей. Эти люди считают свои навязчивые идеи серьезными симптомами психического заболевания. Такие достойные всяческого сочувствия люди видят себя, как они обычно выражаются, сидящими в кровати, на которой установлены решетки.

Для невротиков, испытывающих страх перед неизбежностью событий, все это чрезвычайно трагично. Наряду с людьми, которые в любом случае как бы застрахованы от серьезных нарушений психики, существуют и люди, страдающие от своих навязчивых идей или весьма склонные к этому. Однако болезненный гипертрофированный страх перед возможными нарушениями психики является, по сути дела, навязчивой идеей, и все люди, страдающие навязчивыми идеями, должны иметь в виду, что именно неврозы страхуют их от психозов, делают их невосприимчивыми к психозам, так что они могут быть совершенно уверенными в том, что у них никогда не появятся вследствие этого какие-либо нарушения психики.

Но люди, страдающие навязчивыми идеями, испытывают страх еще перед одним обстоятельством: они боятся того, что начнут взывать о помощи где-нибудь в театре или в церкви; они боятся остаться в одном помещении с другими людьми, боятся, что они могут напасть на этих людей, — поэтому от таких пациентов нужно в любом случае держать как можно дальше ножи, вилки, ножницы и другие опасные предметы. Люди, страдающие навязчивыми идеями, испытывают страх перед открытыми окнами, расположенными на верхних этажах зданий; они боятся, что выпрыгнут из окна, повинуясь внутреннему импульсу. Со всеми перечисленными мною иллюзиями, возникающими у данных пациентов, можно и нужно бороться. Кстати, среди множества людей, покончивших жизнь самоубийством, нет ни одного, кто сделал бы это, повинуясь навязчивому импульсу — то есть осуществив свою навязчивую идею. Насколько мне известно, еще ни один человек, одержимый какой-либо навязчивой идеей, не схватил другого человека за горло, не тронул другого человека даже пальцем.

Закончим наш разговор о страхах человека его страхом перед небытием, страхом перед собственной смертью. Но небытие, которого так страшится человек, находится не только вне человека, но и заключено в нем самом. Именно перед этим внутренним небытием человек испытывает страх, и из страха перед самим собой он бежит от самого себя: он бежит от одиночества, так как одиночество означает — быть всегда наедине только с самим собой. А когда человек бывает вынужден остаться наедине только с самим собой? Когда резко ослабляются или полностью прекращаются его связи с какими-либо общественно полезными делами. Например, в конце недели, то есть в выходные дни. Одинокие выходные — так назывался нашумевший проникнутый тоской шлягер — пользуются весьма дурной славой, так как именно в эти дни происходит наибольшее количество самоубийств, к которым людей подтолкнул не только шлягер оборотистого музыкального издательства. Невропатологи хорошо знают подобные симптомы психического заболевания, которое они называют неврозом выходного дня.

При этом речь идет о чувстве, навеянном пустынной местностью, вообще пустым пространством, внутренней пустотой и ощущением бессмысленности жизни, которые охватывают человека именно тогда, когда затихает его трудовая деятельность, наполненная в течение рабочих дней самыми разнообразными заботами. Данное переживание бесцельности и бессмысленности всех усилий я назвал экзистенциальной фрустрацией, то есть невыполнимостью наиболее присущего человеку желания смысла. Данное желание смысла я противопоставляю желанию власти, которое в философии индивидуализма ярко проявляется в форме стремления к тщеславию. И это желание смысла я также противопоставляю второму человеческому желанию, а именно желанию удовольствий, в явном господстве которого, в виде фрейдовского принципа удовольствия, так убежден психоанализ. Рассматривая невроз выходного дня, мы убеждаемся в том, что именно в тех случаях, когда желание смысла полностью сводится к нулю, поскольку остается неосуществленным, на первый план выходит желание удовольствий, а собственная экзистенциальная невостребованность человека вредит его сознательному отношению к жизни и прячется от его собственной совести. То, что экзистенциальная фрустрация в общем смысле этого понятия, а в особенности так называемый невроз выходного дня, может закончиться летальным исходом, то есть довести человека до самоубийства, — доказала научная работа гейдельбергского врача-терапевта Плюгге, который на примере пятидесяти суицидных попыток наглядно продемонстрировал, что они не были вызваны ни возникшими болезнями, ни тяжелым материальным положением, ни профессиональными, ни какими-либо другими конфликтами, а, как это ни удивительно, объяснялись лишь одним: крушением всех надежд, ощущением бессмысленности собственного существования, породившим безысходную скуку; или, другими словами, несбывшимся желанием наладить осмысленную, достойную человека жизнь.


(Виктор Франкл; ПСИХОТЕРАПИЯ НА ПРАКТИКЕ)

Танатофобия (от греч. thanatos – смерть + phobos – страх) — навязчивый страх внезапной скоропостижной смерти.

Экзистенциальное состояние, характеризующееся опасением потерять смысл жизни. Может проявляться в виде кардиофобии или ипохондрии. Ф. Лерш рассматривал его как основу любого вида страха, не имеющего четкую локализацию.