Песчаное Smile House создан в помощь собирающимся отдохнуть на крымском курорте Песчаное и содержит полезную информацию для туристов. Вы можете выбрать частный пансионат для отдыха, сделать заявку на подбор жилья или заказ на бронирование. Мы предлагаем услуги размещения в частном секторе и частных пансионатах Песчаного, а также услуги трансфера. Будем рады, если сумеем помочь Вам устроить Ваш отдых.

Она

Цветок, Звезда, Она, Молитва,
Боль, Радость, Счастье и Любовь,
Симфония, Искусство, Битва,
Венеция, Свеча и Кровь.
Богиня, Эйфория, Фея,
Слеза, Роса, Болезнь, Кино,
Наркотик, русская Цирцея,
Поэзия, Весна, Вино.
Фантазия и Вдохновенье,
Луна, Жизнь, Кошка, Чистота,
Искра, Созвездие, Виденье,
Икона, Женщина, Мечта.
Европа, Красота, Желанье
И Аллегория, и Суть,
Планета, Муза, Состраданье,
Вина, Дыхание и Ртуть.
Бастилия, Женьшень, Свобода,
Мадонна, Ревность, Гильотина
И Совершенство, и Природа,
Душа, Империя, Рябина.
Полемика, Вуаль, Загадка,
Изюминка, Вода и вновь -
Затменье, Тема, Шоколадка,
Банкнота, Ты, опять Любовь...

Хороший сайт со стихами и прозой о любви.
Впечатляет как оформление сайта, так и его содержание.
О вечном можно читать вечно.

Справочник профессий можно найти тут --> в справочнике профессий

Интересно, как заработать на блоге? Тогда вам сюда --> Работа с блогами

Сейчас повсюду, куда ни глянь, объявления "Окна", "Пластиковые окна", "Окна недорого", и прочее. Прям глаза разбегаются. Как же выбрать ту фирму, где сочетается качество и приемлемая цена? В компании "Окна Мастер" работают настоящие профессионалы, которые без лишних проблем установят высококачественные пластиковые окна. "Окна Мастер" отличаются высоким качеством изготовления, экологичностью, безопасностью, долговечностью и привлекательным внешним видом. Также действуют акции и скидки! Спешите!

Бармен протирал отполированный прилавок, когда в бар зашёл небрежно одетый мужчина.

- Чашечку кофе, пожалуйста.

Бармен пренебрежительно посмотрел на этого человека, неохотно приготовил для него кофе и поставил его на стойку.

- C Вас 30 пенсов.

Мужчина вынул из кармана три монетки по 10 пенсов. Одну монетку он положил на стойку перед барменом, затем прошёл к левому краю стойки, где положил вторую монетку в 10 пенсов. Потом он прошёл к правому концу стойки и положил там третью монетку.

Бармен был в гневе, но ничего не сказал. Он прошёл вдоль стойки и подобрал все деньги.

Мужчина выпил кофе и ушёл.

На следующий день в тоже самое время всё повторилось.

Когда вечером в бар пришли постоянные клиенты и друзья бармена, он им рассказал об этом случае и сказал, что хочет отыграться на этом человеке, если тот придёт снова.

Он попросил своих друзей придти пораньше на следующий день, чтобы они были свидетелями этого его триумфа.

На следующий день мужчина пришёл в тоже время, в той же одежде, и попросил кофе.

Бармен, прореагировав на этого человека как и прежде, приготовил для него кофе и поставил его на стойку.

- C Вас 30 пенсов.

Мужчина достал из кармана 50-ти пенсовую монету и положил её на стойку.

Бармен улыбнулся ликующе, решив, что это его шанс. Он подмигнул товарищам, которые не понимали, что он собирается сделать.

Бармен пошёл к кассе и достал оттуда две монетки по десять пенсов. С кривой улыбкой на лице он взглянул на человека, прошёл к левому краю стойки и положил туда одну монетку в 10 пенсов. Потом он прошёл к правому краю стойки и положил там другую монетку в 10 пенсов.

После этого бармен вернулся к середине стойки и с пренебрежением взглянул на мужчину.

Мужчина взял чашку, допил свой кофе, вынул из кармана ещё десять пенсов, положил их на середину стойки и сказал:

- Чашечку кофе, пожалуйста.

***Она перевела взгляд на Лизу, сидевшую напротив нее и что-то рисовавшую. Отвернувшись к окну, Мэри почувствовала, как на нее навалилась вся тоска этого серого неба тихого, унылого дня. Лиза подняла голову и заметила, как печально лицо Мэри. Некоторое время она смотрела на нее, а потом личико девочки буквально перекосило от гнева.Она вскочила, решительно направилась к холодильнику и рывком его распахнула. Взяла яйца, бутылку молока и захлопнула дверцу. Нашла миску и принялась с поражающей скоростью взбивать яйца с молоком. Затем все так же быстро и уверенно добавила сахар и муку, без колебаний беря с полок нужные ей банки.



- Что ты делаешь?



Девочка посмотрела Мэри прямо в глаза, ее нижняя губа дрожала.



- В моей стране тоже идет дождь, но не такой, как здесь, а настоящий,он идет столько дней, что можно сбиться со счета. И наш дождь такой сильный, что всегда находит путь, чтоб пробраться к тебе под крышу, и течет прямо у тебя дома. Дождь он умный, это мне мама сказала, ты-то этого не знаешь, но ему всегда нужно больше, как можно больше.



С каждым словом Лизино раздражение нарастало. Она зажгла плиту и поставила разогреваться сковородку.



- И вот он выискивает, как бы ему пробраться дальше, еще дальше, и,если ты забудешь об осторожности, он достигнет цели, проникнет в твою голову и утопит тебя. А добившись своего, он вытечет через твои глаза,чтобы пойти и утопить кого-нибудь еще. Не ври, я видела дождь в твоих глазах, ты можешь сколько угодно пытаться удержать его в себе - поздно!Ты впустила его в себя, тебе конец!



Произнося свой яростный монолог, Лиза вылила тесто на сковородку и смотрела, как подрумянивается блин.



- Дождь он очень опасный, из головы он вымывает частички мозга, и в конце концов ты сдаешься и умираешь. Я знаю, что это правда, я видела,как у нас дома умирали люди, потому что они сдались. Энрике увозит их потом на своей тележке. Мама, чтобы защитить нас от дождя, чтобы помешать ему чинить нам зло, знает секрет...



И тут Лиза неожиданно со всей силы подбросила блин в воздух. Золотистый блин взлетел и прилип к потолку, прямо у нее над головой. Вытянув руку и тыча пальцем в блин, она прокричала Мэри:



- Вот мамин секрет! Она делала солнышки под крышей! Смотри, - кричалаона, отчаянно тыча в прилипший к потолку блин. - Да смотри же! Тывидишь солнышко?



Не дожидаясь ответа, она испекла еще один и отправила туда же, что и первый. Мэри не знала, что сказать, что сделать. Девочка гордо указывала пальцем на каждый летящий в потолок блин, крича:



- Ты видишь, сколько солнышек? Не плачь! Ты не должна теперь больше плакать, слышишь?......***

© Марк Леви *где ты*

Одиночество…Мы так много говорим о нем… Но…

Когда сутками молчит телефон – это не одиночество.
Это – плохие друзья.

Когда ты слышишь как тикают часы – это не одиночество.
Это – много свободного времени.

Когда некого ждать – это не одиночество.
Это – пессимизм.

Когда воруешь кусочки чужой жизни, чтобы наполнить свою – это не одиночество.
Это – неуверенность в себе.

Когда тебе не с кем поговорить и ты начинаешь разговаривать с собой – это не одиночество.
Это – болезнь.

Когда ты плачешь целыми днями в пустой квартире – это не одиночество.
Это – депрессия.

Когда ты думаешь, что никто тебя не понимает – это не одиночество.
Это – эгоизм.

Когда хочется кричать от безысходности – это не одиночество.
Это – боль.

Когда ты никому не нужен – это не одиночество.
Это –самообман.

Одиночество – это то, что мы сами придумываем, когда нам никто не говорит три простых слова…Я тебя люблю…

(c)

Живут на свете дураки:
На бочку меда - дегтя ложка.
Им, дуракам, все не с руки
Стать поумнее, хоть немножко.

Дурак - он как Иван-дурак,
Всех кормит, обо всех хлопочет.
Дурак - он тянет, как бурлак.
Дурак во всем - чернорабочий.

Все спят - он, дурень, начеку.
Куда-то мчит, за что-то бьется...
А достается дураку -
Как никому не достается!

То по-дурацки он влюблен,
Так беззащитно, без опаски,
То по-дурацки робок он,
То откровенен по-дурацки.

Не изворотлив, не хитер,-
Твердя, что вертится планета,
Дурак восходит на костер
И, как дурак, кричит про это!

Живут на свете дураки,
Идут-бредут в своих веригах,
Невероятно далеки
От разных умников великих.

Но умники за их спиной
гогочут...

- Видели растяпу?
Дурак, весь век с одной женой!
- Дурак, не может сунуть в лапу!
- Дурак, на вдовушке женат
И кормит целую ораву!...

Пусть умники меня простят -
Мне больше дураки по нраву.

Я и сама еще пока
Себя с их племенем сверяю.
И думаю, что дурака
Я этим делом не сваляю.

А жизнь у каждого в руках.
Давайте честно к старту выйдем,
И кто там будет в дураках -
Увидим, умники! Увидим.

Римма Казакова

Ах, как все относительно в мире этом!

Вот студент огорченно глядит в окно,

На душе у студента темным-темно:

"Запорол" на экзаменах два предмета...



Ну а кто-то сказал бы ему сейчас:

- Эх, чудила, вот мне бы твои печали?

Я "хвосты" ликвидировал сотни раз,

Вот столкнись ты с предательством милых глаз -

Ты б от двоек сегодня вздыхал едва ли!



Только третий какой-нибудь человек

Улыбнулся бы: - Молодость... Люди, люди!..

Мне бы ваши печали! Любовь навек...

Все проходит на свете. Растает снег,

И весна на душе еще снова будет!



Ну а если все радости за спиной,

Если возраст подует тоскливой стужей

И сидишь ты беспомощный и седой -

Ничего-то уже не бывает хуже!



А в палате больной, посмотрев вокруг,

Усмехнулся бы горестно: - Ну сказали!

Возраст, возраст... Простите, мой милый друг.

Мне бы все ваши тяготы и печали!



Вот стоять, опираясь на костыли,

Иль валяться годами (уж вы поверьте),

От веселья и радостей всех вдали,

Это хуже, наверное, даже смерти!



Только те, кого в мире уж больше нет,

Если б дали им слово сейчас, сказали:

- От каких вы там стонете ваших бед?

Вы же дышите, видите белый свет,

Нам бы все ваши горести и печали!



Есть один только вечный пустой предел...

Вы ж привыкли и попросту позабыли,

Что, какой ни достался бы вам удел,

Если каждый ценил бы все то, что имел,

Как бы вы превосходно на свете жили!

Э.Асадов

Я недолго побыла единственным ребёнком в семье. Всего-то четыре года. Я даже понять этого не успела. Однажды у мамы вдруг появился живот. Он рос и шевелился. Был большой и круглый. Мама предлагала мне его потрогать, а я боялась. Мама ещё сердилась почему-то…

А потом наступила осень. Бабушка нарядила меня в бордовый костюмчик со слонёнком на нагрудном кармашке, и повезла куда-то на автобусе. Потом мы с ней долго куда-то шли-шли-шли, пока не дошли до большого дома. Я подумала, что мы к кому-то в гости едем. Бабушка часто брала меня с собой в гости… Но в дом мы так и не зашли. Бабушка встала под окнами, неуверенно посмотрела на окна, и крикнула:

- Таня!

Я тоже хотела крикнуть, но почему-то застеснялась. Может быть, потому что на мне был мальчишечий костюм? Он мне не нравился. Из-за моей короткой стрижки и этого костюма меня постоянно принимали за мальчика. А я очень хотела, чтобы у меня были длинные косы. До пола. Как у Снегурочки. Но меня почему-то всегда коротко стригли, и не спрашивали чего я хочу. А я хотела ещё юбочку из марли, с пришитыми к ней блестящими бусинками, как у Насти Архиповой из нашей группы, и белые ботиночки от коньков… Я всю зиму просила папу снять с коньков лезвия, и отдать мне ботиночки. Лезвия их только портят ведь.

Белые ботиночки, с большим квадратным каблуком…

Я была бы самая красивая. А в этом дурацком костюме мне было неуютно и стыдно.

Бабушка ещё раз позвала Таню, и вдруг схватила меня за плечи, и начала подталкивать вперёд, приговаривая:

- Ты головёнку-то подними. Мамку видишь? Во-о-он она, в окошко смотрит!

Голову я подняла, но маму не увидела. А бабушка уже снова кричала:

- Танюша, молочко-то есть?

- Нет, мам, не пришло пока… - Отвечал откуда-то мамин голос. Я силилась понять откуда он идёт – и не понимала. Стало очень обидно.

- Где мама? – Я подёргала бабушку за руку.

- Высоко она, Лидуша. – Бабушка чмокнула меня в макушку. – Не тяни шейку, не увидишь. А на руки мне тебя взять тяжело.

- Зачем мы тут? - Я насупилась.

- Сестричку твою приехали проведать. – Бабушка улыбнулась, но как-то грустно, одними губами только.

- Это магазин? – Я внимательно ещё раз посмотрела на дом. Мне говорили, что сестричку мне купят в магазине. Странные люди: даже меня не позвали, чтобы я тоже выбрала…

- Можно и так сказать. – Бабушка крепко взяла меня за руку, снова подняла голову, и крикнула: - Танюш, я там тебе передачку уже отдала, молочка пей побольше. Поцелуй от нас Машеньку!

Так я поняла, что мою новую сестру зовут Маша. Это мне не понравилось. У меня уже была одна кукла Маша. А я хотела Джульетту…

Так в нашем доме появился маленький. Маша была беспокойной и всё время плакала. Играть мне с ней не разрешали.

А однажды мама собрала все мои вещи и игрушки в большую сумку, взяла меня за руку, и отвела к бабушке. Я любила гостить у бабушки. Там всегда было тихо, можно было сколько угодно смотреть цветной телевизор, а дедушка разрешал мне пускать в ванной мыльные пузыри.

Я возилась в комнате со своими игрушками, рассаживая кукол по углам, и слышала, как на кухне бабушка разговаривает с мамой.

- Не любишь ты её, Таня. – Вдруг тихо сказала бабушка. Она очень тихо сказала, а я почему-то, вот, услышала. Куклу Колю забыла посадить на диван, и подошла к двери.

- Мам, не говори глупостей! – Это уже моя мама бабушке отвечает. – Мне просто тяжело сразу с двумя. Машеньке только месяц, я устала как собака. А тут ещё Лидка под ногами путается… И ты сама обещала мне помогать!

- А зачем второго рожала? – Ещё тише спросила бабушка.

- Славик мальчика хотел! – Как-то отчаянно выкрикнула мама, и вдруг всхлипнула: - Ну, пускай она у тебя месячишко поживёт, а? Я хоть передохну. Её шмотки и игрушки я привезла. Вот деньги на неё.

Что-то зашуршало и звякнуло.

- Убери. – Снова очень тихо сказала бабушка. – Мы не бедствуем. Деду пенсию платят хорошую. Заказы дают. Прокормим, не бойся.

- Конфет ей не давайте. – Снова сказала мама, а я зажмурилась. Почему мне не давать конфет? Я же хорошо себя веду. Хорошим детям конфеты можно.

- Уходи, Таня. Кормление пропустишь. – Опять бабушка говорит. – Ты хоть позванивай иногда. Ребёнок скучать будет.

- Позвоню. - Мама сказала это, уже выходя с кухни, а я тихонько отбежала от двери, чтобы никто не понял, что я подслушиваю.

Мама зашла в комнату, поцеловала меня в щёку, и сказала:

- Не скучай, мы с папой в субботу к тебе придём.

Я кивнула, но почему-то не поверила…

Когда мама ушла, ко мне подошла бабушка, села на диван, и похлопала по нему, рядом с собой:

- Иди ко мне…

Я села рядом с бабушкой, и тихо спросила:

- А мне ведь можно конфеты?

Бабушка почему-то сморщилась вся, губами так пожевала, отвернулась, рукой по лицу провела быстро, и ответила:

- После обеда только. Ты что, всё слышала?

Я повернулась к бабушке спиной, и соседоточенно принялась надевать на куклу Колю клетчатые шортики. Бабушка вздохнула:

- Пойдём пирожков напечём. С капустой. Будешь мне помогать тесто месить?

Я тут же отложила Колю, и кинулась на кухню. Дома мама никогда не пекла пирожков. А мне нравилось трогать руками большой тёплый белый шар теста, и слушать как бабушка говорит: «Не нажимай на него так сильно. Тесто – оно же живое, оно дышит. Ему больно. Ты погладь его, помни чуть-чуть, поговори с ним. Тесто не любит спешки»

Весь вечер мы пекли с бабушкой пирожки, а дедушка сидел в комнате, и сочинял стихи. Он всегда сочиняет стихи про войну. У него целая тетрадка этих стихов. Про войну и про Псков. Псков – это дедушкин родной город, он мне рассказывал. Там есть река Великая, и дедушкина школа. Он иногда ездит туда, встречается с друзьями. Они все уже старенькие, друзья эти. И тоже приезжают в Псков. Наверное, там им дедушка читает свои стихи.

Когда уже стемнело, бабушка накрыла в комнате журнальный столик, принесла туда пирожки и розеточки с вареньем, а я, вымытая бабушкиными руками, чистая и разомлевшая, залезла с ногами в кресло, и смотрела «Спокойной ночи, малыши». О том, что я обиделась на маму я уже забыла. И сейчас вдруг начала скучать…

Я тихо пробралась на кухню, и села у окна. Видно было фонарь и деревья. И дорожку ещё. По которой должна была в субботу придти мама. Я слышала как бабушка меня зовёт и ищет, и почему-то молчала, и тёрлась носом о стекло.

Обнаружил меня дедушка. Он вошёл на кухню, скрипя протезом, включил свет, и вытащил меня из-под подоконника. Посадил на стул, и сказал:

- Мама придёт в субботу. Обязательно придёт. Ты мне веришь?

Я кивнула, но в носу всё равно щипало.

- Завтра будем пускать пузыри. – Дедушка погладил меня по голове, и поцеловал в макушку. – А ещё я расскажу тебе о том, как наш полк разбомбили под самым Берлином. Хочешь?

- Хочу…

- Тогда пойдём в кроватку. Ты ляжешь под одеялко, а я с тобой рядом посижу. Пойдём, пойдём…

И я пошла. И, засыпая на чистой-чистой простыне, пахнущей почему-то сиренью, я думала о маме и конфетах.

А мама в субботу так и не приехала…



***



Зазвонил телефон. Я посмотрела на определитель, и подняла трубку:

- Да, мам?

- Ты сегодня во сколько дома будешь?

Я посмотрела на часы, пожала плечами, словно это могли видеть на том конце трубки, и ответила:

- Не знаю. До шести я буду в офисе. Потом у меня подработка будет. Это часов до десяти. В одиннадцать заскочу домой, переоденусь, и в кафе. У меня сегодня ночная смена.

- Постарайся зайти в семь. Тут тебя дома сюрприз ждёт. Неприятный.

Мама всегда умела тактично разговаривать с людьми.

- Какой? Скажи лучше сразу.

- С ребёнком всё в порядке, он в садике. Володя приходил…

Я крепко закусила губу. Вовка ушёл от меня четыре месяца назад. Ушёл, не оставив даже записки. Где он жил – я не знала. Пыталась его искать, но он хорошо обрубил все концы… А я просто спросить хотела – почему?

- Что он сказал? Он вернулся? – Руки задрожали.

- Он исковое заявление принёс, и повестку в суд… На развод он подал.

- Почему?! – Другие вопросы в голову не лезли.

- По кочану. – Огрызнулась мама. – Твой муж, у него и спрашивай. От хороших баб мужья не уходят, я тебе уже говорила! А ты всё с подружками своими у подъезда торчала! Муж дома сидит, а она с девками трепется!

- Я с ребёнком гуляла… - Глаза защипало, но матери этого показать нельзя. – Я ж с коляской во дворе…

- Вот и сиди себе дальше с коляской! А мужику нужна баба, для которой муж важнее коляски! За что боролась – на то и напоролась.

- Да пошла ты! – Я не выдержала, и бросила трубку.

Значит, развод. Значит, всё. Значит, баба у Вовки теперь новая… За что, Господи, ну за что, а?

Снова зазвонил телефон. Я, не глядя на определитель, нажала на кнопку «Ответ», и рявкнула:

- Что тебе ещё надо?!

- Лидуш… - В трубке бабушкин голос. – Ты ко мне зайди после работки, ладно? Я уже всё знаю…

- Бабушка-а-а-а… - Я заревела в голос, не стесняясь, - Бабушка-а-а, за что он так?

- Не плачь, не надо… Всё в жизни бывает. Все проходит. У тебя ребёночек растёт. Ну, сама подумай: разве ж всё так плохо? Кому повезло больше: тебе или Володе? У Володи новая женщина, к ней привыкнуть нужно, пообтереться… А у тебя твоя кровиночка осталась. Каким его воспитаешь – таким и будет. И весь целиком только твой. Ты приходи ко мне вечерком. Приходи обязательно.

На подработку я в тот день так и не пошла. Провалялась у бабушки пластом. Иногда выла, иногда затихала. Бабушка не суетилась. Она деловито капала в рюмочку корвалол, одними губами считая капли, и сидела у моего изголовья, приговаривая:

- Попей, попей. Потом поспи. Утро вечера мудренее. Не ты первая, не ты последняя. Мать твоя дважды замужем была, тётка твоя тоже… А Володя… Что Володя? Знаешь, как люди говорят? «Первым куском не наелся – второй поперёк горла встанет». А даст Бог, всё у Вовы хорошо выйдет…

- Бабушка?! – Я рывком села на кровати, краем глаза увидев в зеркале своё опухшее красное лицо: - Ты ему, козлятине этой вонючей, ещё счастья желаешь?! Вот спасибо!

- Ляг, ляг.. – Бабушка положила руку на моё плечо. – Ляг, и послушай: не желай Володе зла, не надо. Видно, не судьба вам просто вместе жить. Бывает, Господь половинки путает… Сложится всё у Володи – хороший знак. И ты скоро найдёшь. Не злись только, нехорошо это.

Я с воем рухнула на подушку, и снова заревела…



***

Нервы на пределе. Плакать уже нет сил. Дышать больно. Воздух, пропитанный запахами лекарств, разъедает лёгкие, и от него першит в горле…

- Лида, судно принеси!

Слышу голос мамы, доносящийся из бабушкиной комнаты, бегу в туалет за судном, и несусь с ним к бабушке.

- Не надо, Лидуша… - Бабушка лежит лицом к стене. Через ситцевую ночнушку просвечивает позвоночник. Закусываю губу, и сильно зажимаю пальцами нос. Чтобы не всхлипнуть. – Не нужно судна. Прости меня…

- За что, бабуль? – Стараюсь говорить бодро, а сама радуюсь, что она моего лица не видит…

- За то, что работы тебе прибавила. Лежу тут бревном, а ты, бедная, маешься…

- Бабушка… - Я села возле кровати на корточки, и уткнулась носом в бабушкину спину. – Разве ж мне тяжело? Ты со мной сколько возилась, сколько пелёнок за мной перестирала? Теперь моя очередь.

- Так мне в радость было… - Тяжело ответила бабушка, и попросила: - Переверни меня, пожалуйста.

Кидаю на пол судно, оно падает с грохотом… С большой осторожностью начинаю перекладывать бабушку на другой бок. Ей больно. Мне тоже. Я уже реву, не сдерживаясь.

В комнату входит моя мама. От неё пахнет табаком и валерьянкой.

- Давай, помогу. А ты иди, покури, если хочешь.

Благодарно киваю маме, хватаю сигареты, и выбегаю на лестницу. У мусоропровода с пластмассовым ведром стоит Марья Николаевна, бабулина соседка и подружка.

- Ну, как она? – Марья Николаевна, ставит ведро на пол, и тяжело опирается на перила.

- Умирает… - Сигарета в пальцах ломается, достаю вторую. – Не могу я больше, Господи… Не могу! Уж лучше б я за неё так мучилась! За что ей это, Марья Николаевна?

- Ты, Лидок, как увидишь, что рядом уже всё – подолби в потолок шваброй. Говорят, так душа легче отходит, без мук…

Первая мысль – возмутиться. И за ней – тут же вторая:

- Спасибо… Подолблю. Не могу больше смотреть, не могу!

Слёзы капают на сигарету, и она шипит, а потом гаснет. Бросаю окурок в баночку из-под сайры, и снова иду к бабушке.

Бабушка лежит на кровати ко мне лицом, и молчит. Только смотрит так… Как лицо с иконы.

Падаю на колени, и прижимаюсь щекой к высохшей бабушкиной руке:

- Бабушка, не надо… Не надо, пожалуйста! Не делай этого! – Слёзы катятся градом, нос заложило.

- Тебе, Лидуша, квартира отойдёт. Дедушка так давно хотел. Не станет меня – сделай тут ремонтик, хорошо? Туалет мне уж больно хотелось отремонтировать, плиточку положить, светильничек красивый повесить…

- Не на-а-адо…

- Под кроватью коробочку найдёшь, в ней бинтик эластичный. Как умру – ты мне челюсть-то подвяжи. А то так и похоронят, с открытым ртом.

- Переста-а-ань!

- А в шкафу медальончик лежит. Мне на памятник. Я давно уж заказала. Уж проследи, чтобы его на памятник прикрепили…

- Ы-ы-ы-ы-ы-а-а-а-а-а…

- Иди домой, Лидок. Мама тут останется. А ты иди, отдохни. И так зелёная вся…

По стенке ползу к двери. В кармане звонит телефон. Беру трубку и молчу.

- Чо молчишь? – Вовкин голос. – Алло, говорю!

- Чего тебе? – Всхлипываю.

- Завтра двадцать восьмое, не забудь. Бутырский суд, два часа дня. Не опаздывай.

- Вовкаа-а-а-а… Бабушка умирает… Пожалуйста, перенеси дату развода, а? Я щас просто не могу…

- А я потом не могу. Не еби мне мозг, ладно? Это ж как ключи от машины, которую ты продал. Вроде, и есть они, а машины-то уже нет. Всё. Так что не цепляйся за этот штамп, пользы тебе от него?

- Не сейчас, Вов… Не могу.

- Можешь. Завтра в два дня.

Убираю трубку в карман, и сползаю вниз по стенке…



… «Не плачь, так получилось, что судьба нам не дала с тобой быть вместе, где раньше я была?» - Пела магнитола в машине таксиста, а я глотала слёзы.

Всё. Вот и избавились от ненужных ключей. Теперь у Вовки всё будет хорошо. А у меня – вряд ли…

«Только ты, хоть ты и был плохой… Мои мечты – в них до сих пор ты мой…»

- А можно попросить сменить кассету? Ваша Буланова сейчас не в тему. Я десять минут назад развелась с мужем.

Таксист понимающе кивнул, и включил радио.

«Милый друг, ушедший в вечное плаванье, свежий холмик меж других бугорков… Помолись обо мне в райской гавани, чтобы не было больше других маяков…»

- Остановите машину. Пожалуйста.

Я расплатилась с таксистом, и побрела по улице пешком. Полезла за сигаретами – оказалось, их нет. То ли потеряла, то ли забыла как пачку пустую выкинула. Захожу в магазинчик у дороги.

- Пачку «Явы золотой» и зажигалку.

Взгляд пробегает по витрине, и я спрашиваю:

- А конфеты вон те у вас вкусные?

- Какие?

- А во-о-он те.

- У нас всё вкусное, берите.

- Дайте мне полкило.

Выхожу на улицу, и тут же разворачиваю фантик. Жадно ем шоколад. С каким-то остервенением. И снова иду вперёд.

Вот и бабушкин дом. Поднимаюсь на лифте на четвёртый этаж, звоню в дверь.

Открывает мама. Не давая ей ничего сказать – протягиваю через порог ладонь, на которой лежит конфета:

- Я хочу, чтобы бабушка её съела. Пусть она её съест. Знаешь, я вспомнила, как ты мне в детстве запрещала есть конфеты, а бабушка мне всё равно их давала… Я тоже хочу дать бабушке конфету.

Мама молчит, и смотрит на меня. Глаза у неё красные, опухшие.

- Что?! – Я ору, сама того не замечая, и конфета дрожит на ладони. – Что ты на меня так смотришь?! Я принесла бабушке конфету!

- Она умерла… - Мама сказала это бесцветным голосом, и села на пороге двери. Прямо на пол. – Десять минут назад. Сейчас машина приедет…

Наступаю на мать ногой, и влетаю в комнату. Бабушку уже накрыли простынёй. Откидываю её, и начинаю засовывать в мёртвую бабушкину руку конфету.

- Возьми, возьми, ну пожалуйства! Я же никогда не приносила тебе конфет! Я не могла опоздать! Я… Я с Вовкой в суде была, ба! Я оттуда на такси ехала! Я только в магазин зашла… Ну, возьми, ручкой возьми, бабушка!!!

Шоколад тонким червяком вылез из-под обёртки, и испачкал чистую-чистую простыню, которая почему-то пахла сиренью…



***

Я не люблю конфеты.

Шоколад люблю, торты люблю, пирожные тоже, особенно корзиночки.

А конфеты не ем никогда.

Мне дарят их коробками, я принимаю подарки, улыбаясь, и горячо благодаря, а потом убираю коробку в шкаф. Чтобы поставить её гостям, к чаю…

И никто из них никогда не спросил меня, почему я не ем конфеты.

Никто.

И никогда.



(с)Мама Стифлера

По длинной, дикой, утомительной дороге шел человек с собакой. Шел он себе шел, устал, собака тоже устала. Вдруг перед ним - оазис! Прекрасные ворота, за оградой - музыка, цветы, журчание ручья, словом, отдых. "Что это такое?" - спросил путешественник у привратника.



"Это рай, ты уже умер, и теперь можешь войти и отдохнуть по-настоящему".



"А есть там вода?" - "Сколько угодно: чистые фонтаны, прохладные бассейны..."



"А поесть дадут?" - "Все, что захочешь".



"Но со мной собака". - "Сожалею сэр, с собаками нельзя. Ее придется оставить здесь".



И путешественник пошел мимо.



Через некоторое время дорога привела его на ферму. У ворот тоже сидел привратник.



"Я хочу пить" - попросил путешественник.



"Заходи, во дворе есть колодец"



"А моя собака?" - "Возле колодца увидишь поилку".



"А поесть?" - "Могу угостить тебя ужином".



"А собаке?" - "Найдется косточка".



"А что это за место?" - "Это рай".



"Как так? Привратник у дворца неподалеку сказал мне, что рай - там". - "Врет он все. Там ад".



"Как же вы, в раю, это терпите?" - "Это нам очень полезно. До рая доходят только те, кто не бросает своих друзей".

Всю мою жизнь можно охарактеризовать одним словом... - бывает.

Такое впечатление, что моя жизнь - это автобусная остановка.
А в роли автобусов - люди.
Кто-то останавливается. Может, даже ненадолго задерживается. Но потом снова исчезает в этой бесконечной дороге... не возвращаясь.
Кто-то проезжает мимо, даже не замечая мои просьбы и мольбы о помощи. Или замечая. Но кому нужны чужие проблемы. Понятно, что никому. "Справишься сама. Ты уже взрослая девочка."
А я так и продолжаю стоять на этой забытой, никому не нужной остановке. Остановке жизни.

Я умер почти 9 лет назад. Но я пишу вам не для того, чтобы рассказать как мне тут живется. Я пишу, чтоб рассказать вам свою историю. Историю моей большой любви. И еще хочу сказать, что любовь не умирает. Даже на том свете. Даже если её пытаются убить, даже если этого захотите вы. Любовь не умирает. Никогда. Мы познакомились 31 декабря. Я собирался встречать Новый год со своей третьей женой у своих старых друзей. Моя жизнь до её появления была настолько никчемной и ненужной, что очень часто я спрашивал себя : <Для чего я живу?> Работа? Да, мне нравилось чем я занимался. Семья? Я очень хотел иметь детей, но у меня их не было. Теперь я понимаю, что смысл моей жизни был - в ожидании этой встречи. Я не хочу описывать её. Вернее, я просто не смогу описать её, чтоб вы действительно поняли, какая она. Потому, что каждая буква, каждая строчка моего письма пропитана любовью к ней и за каждую ресничку, упавшую с её печальных глаз, за каждую слезинку я готов был отдать все. Итак, это было 31 декабря. Я сразу понял, что пропал. Если бы она пришла одна, я бы не постеснялся своей третьей супруги и подошел бы к ней в первую минуту нашей встречи. Но она была не одна. Рядом с ней был мой лучший друг. Знакомы они были всего пару недель, но из его уст я слышал о ней очень много интересного. И вот, теперь, я увидел её. Когда пробили куранты, и были произнесены тосты я подошел к окну. От моего дыхания окно запотело и я написал: <ЛЮБЛЮ>. Отошел подальше и надпись на глазах исчезла. Потом было опять застолье, тосты. К окну я вернулся через час. Я подышал на него и увидел надпись <ТВОЯ>. У меня подкосились ноги, на несколько секунд остановилось дыхание... Любовь приходит только раз. И это человек понимает сразу. Все, что было в моей жизни до это дня - была мишура, сон, бред. Очень много слов есть этому явлению. Но жизнь моя началась именно в тот новогодний вечер, потому что я понял, я увидел в её глазах, что этот день - тоже первый день в её жизни. Второго января мы переехали в гостиницу, и планировали купить свой маленький уголок. У нас вошло в привычку писать друг другу на окнах записки. Я писал ей <Ты - мой сон>. Она отвечала <Только не просыпайся!> Самые сокровенные желания мы оставляли на окнах в гостинице, в машине, у друзей дома. Мы были вместе ровно два месяца. Потом меня не стало.



Сейчас я прихожу к ней только когда она спит. Я сажусь к ней на кровать, я вдыхаю её запах. Я не могу плакать. Я не умею. Но я чувствую боль. Не физическую, а душевную. Все эти восемь лет она встречает Новый год одна. Она садится у окна, наливает в бокал шампанского и плачет. Еще я знаю, что она продолжает писать мне записки на окнах. Каждый день. Но я не могу их прочитать, потому что от моего дыхания окно не запотеет.



Прошлый новый год был необычным. Не хочу рассказывать вам секреты потусторонней жизни, но я заслужил одно желание. Я мечтал прочитать её последнюю надпись на стекле. И когда она заснула, я долго сидел у её кровати, я гладил её волосы, я целовал её руки... А потом подошел к окну. Я знал, что у меня получится, я знал, что смогу увидеть её послание - и я увидел. Она оставила для меня одно слово <ОТПУСТИ>



Этот Новый год будет последний, который она проведет в одиночестве. Я получил разрешение на свое последнее желание, в обмен на то, что я больше никогда не смогу к ней прийти и больше никогда её не увижу. В этот новогодний вечер, когда часы пробьют полночь, когда вокруг все будут веселиться и поздравлять друг друга, когда вся вселенная замрет в ожидании первого дыхания, первой секунды нового года, она нальет себе в бокал шампанского, пойдет к окну и увидит надпись <ОТПУСКАЮ>.

(с)

Ну вот, опять все с самого начала! Опять ему придется бороться с желанием разбить его вдребезги одним взмахом руки. А он продолжал свое дело, назойливо напоминая о своем существовании в соседней комнате набором тупых иголок, врезающихся в воспаленные нервные клетки. Кто же придумал эти звонки?! Кто в силах выдержать такую пытку?! Ему иногда казалось, что бесконечные телефонные трели - это щупальца гигантского спрута, тянувшегося к его голове и находящего бреши даже в капитальной стене. Легче всего было выключить звонок на телефоне, а то и вовсе выдернуть шнур из розетки, но он почему-то этого не делал. Почему? Может быть, ему нравилось это мазохистское издевательство над собственными нервами, а может, он находил прелесть в самом противостоянии, хотя оно всегда заканчивалось его поражением. Обидно, но факт.



Так было и на этот раз. Макс медленно встал с пола и побрел в большую комнату, в глубине души надеясь, что вот именно сейчас телефон поперхнется на середине своей бесконечной трели и замолчит, осуждающе затаясь на журнальном столике у старого кресла. Но нет, телефон и не думал замолкать, наоборот, только заслышав шаги хозяина будто даже и прибавил в голосе. Чуть ли не приплясывая на потрескавшейся от времени полировке стола.

- Да, - в ответ на треск телефонной линии промямлил Макс.
- Привет, это я, - послышался радостный голос. - Ты так долго не отвечал.
- А если я не отвечал - тебе не могло прийти в голову, что я просто не хочу ни с кем сейчас говорить! - раздраженно буркнул в ответ Макс.
- Но тогда зачем ты ответил? - спросили на другом конце провода.
- А нервы у меня не железные, вот почему!
- Нервы: Да, это верно. И только? Ты ведь ждал моего звонка? Да?
- Нет, не ждал:
- Ждал, ждал: Я же знаю.

Макс замолчал. Это продолжалось уже два месяца. Тех самых два месяца, когда ему все надоело и захотелось просто исчезнуть. Исчезнуть, никого не предупреждая. Закрыть квартиру, выбросить ключи в грязный мусорный бак и уйти в вечерний сумрак. Да, собственно, кого ему было предупреждать? После того разговора в кафе Макс отчетливо понял, что он один на этом уже давно не белом свете. Он один и никому до него нет дела. Именно тогда, в тот самый промозглый и противный вечер в его опустевшей квартире прозвучал первый звонок.

- Да что тебе нужно от меня? - проговорил Макс, рухнув в мягкое кресло.
- Нужно? Да, пожалуй, что и ничего. Я разве говорила, что мне что-то от тебя нужно?

Сначала Максу показалось, будто это кто-то из его сокурсниц просто прикалывается над ним. Но голос был незнакомым и явно принадлежал молодой особе не старше двадцати пяти лет. Сначала он лихорадочно пытался вспомнить где же все таки он мог слышать его. Потом пытался вычислить свою собеседницу среди малочисленных своих знакомых или подруг знакомых, пытался задавать наводящие вопросы про город, институт, работу, школу. Но ничего так и не выяснил, кроме совершенно обыкновенного имени Света и того, что ей действительно не больше двадцати пяти.

- Ты уже два месяца мне звонишь. Этому должно быть какое-то объяснение? Как ты думаешь?
- Просто я знаю, что тебе сейчас плохо.
- Мне?! Плохо?! Да, мне плохо от твоих двухмесячных приставаний и назойливости. Тебе самой не надоело? Нашла бы себе какого-нибудь лоха, которой от твоих звонков приходил бы в неописуемый восторг и отстала от меня. Так нет же, нужно обязательно почувствовать себя матерью Терезой, спасающей бедного грешника от неминуемой гибели. Как вы меня достали!
- Сердобольные и да милосердные граждане этой Вселенной, вот кто! Что вам неймется? Идите вон бабушкам-пенсионеркам помогайте, они в вас очень нуждаются!
- Но тебе ведь плохо сейчас, так?
- Да хорошо мне, хорошо! Поняла?! Я ясно объясняю или нет?! Или ты такая тупая?!

Света замолчала, и через некоторое время в трубке послышались короткие гудки. Ага, бросила трубку. Все таки довел он ее! Победил! И правильно, нечего доставать глупыми вопросами и соваться туда, куда ее никто не просил соваться. Все равно ведь завтра снова позвонит и будет заливать про вселенскую любовь к нему ничем не примечательному Максу и его бессмертной душе. Надоела!

Но на следующий день никто не позвонил. И Максу почему-то от этого не стало веселей и свободней. Не позвонила она и через неделю, хотя каждый вечер он покорно сидел у журнального столика и ждал звонка. Ждал и надеялся, что вот непременно сейчас она позвонит и поэтому нельзя никуда уйти, даже на кухню поставить чайник. А вдруг он оттуда не услышит? Что тогда? Пожалуй, именно тогда: да, тогда, это точно, он начал разговаривать с телефоном. Сначала Максу самому казалось это бредом, идиотизмом и даже психозом, но ему нужен был кто-то, сейчас он это понимал особо отчетливо, кому он может выговориться.

- Ты думаешь я сошел с ума? - спросил Макс у своего старого друга с потрескавшимся красным корпусом. - Может быть, ты прав. А может прав именно я. Да, именно я и никто другой в этом безумном мире. Может быть, как раз я и есть самый нормальный человек на всей земле?! Что, молчишь? Правильно, потому что тебе нечего сказать. Нечего и точка. Но почему, когда очень нужно, ну просто позарез нужно, ты молчишь? А? Я тебя спрашиваю!

Да, я идиот, да, грубиян! Да, я признаю, что мне нужны были эти звонки, нужен был ее голос. Ну почему именно сейчас я должен его лишаться?! А? Что? Сам виноват? Да, я виноват, да, виноват! И что дальше? Что ты можешь еще изречь мудрого, краснокожий друг мой? Мне плохо одному, понимаешь? Одному! Ты хоть знаешь, что такое одиночество? Ты знаешь, что такое быть абсолютно одному среди толпы? Это мука. Это боль. Просто потому, что невозможно ничего сделать или изменить. Все вокруг тебя начинает раздражать.

Причем раздражает именно то, чего так не хватает в этой жизни. Боже мой! Я начинаю ненавидеть то, чего в тайне своей темной души так хочу! Я хочу любви и понимания! Да, пускай это банально, но я хочу быть банальным: и счастливым. И мне так не хватает ее звонков, ее голоса. Если бы я знал, где сейчас находится она, то, не задумываясь, побежал бы к ней.

Макс мог часами говорить и изливать свою душу в пустоту вечернего сумрака. Он знал, что его никто не слышит, и от этого ночная исповедь самому себе становилась еще более отчаянной, будто Макс наконец-то отважился сказать самые главные слова тому, к кому он всю свою жизнь боялся приблизиться и лишь издалека наблюдал за ним. Быть может, так было бы с его отцом, который, как утверждала мама, погиб, когда он был еще маленький. Кто знает, быть может, именно сейчас он по-настоящему был честен с самим собой. Так продолжалось много часов подряд. Максу казалось, что в его душе не осталось ни одного уголка, в который бы он не заглянул и выволок на свет все то, что так мучило его долгие дни. И тогда пришла пустота и какая-то необыкновенная легкость, будто он нашел выход из темного бесконечного туннеля, по которому так долго шел...

Его разбудил звонок. Тот самый звонок, о котором он мечтал и которого ждал уже неделю. Телефон привычно приплясывал от нетерпения на журнальном столике. Макс дрожащими руками поднял трубку и поднес ее к уху.

- Привет, - тихо сказала она. - Ты меня звал?

Esdra

Начинаем перекличку!
-Клик!
-Клик!
-Все готовы, можно начинать!
Я не готов. Я даже не надеялся выйти в финал. Сам не понимаю, как это получилось. Но теперь я обязательно проиграю, я не справлюсь...
-Приготовились, начали!
Против меня японец. Четырехкратный чемпион мира. Уж у него-то нервы в порядке! И машинка хорошая, тоже японского производства, он с ней одно целое. Мне, конечно, Олимпийский Комитет выдал точно такую же, якобы "для уравнивания шансов". Но какое уж тут, к черту, равенство?! Я-то привык к отечественной! Она и помассивнее, и в ладони лежит так весомо, солидно, опять же, кнопки крупные, не промажешь. А японские калькуляторы - штука миниатюрная, нервная, реагируют на каждое прикосновение. Одно мучение с ними.
-Раунд первый! Девять умножить на три!
Отлично! Замечательный вопрос! Девятка совсем рядом с кнопкой "умножить", а с неё палец сам соскальзывает на тройку.
-Двадцать семь!
-Двадцать семь!
Вот черт! Японец опередил меня на целых четыре секунды! Но ничего, в следующем раунде я...
-Раунд второй! четыре умножить на один!
Какой неудобный вопрос! палец вдавливается в четверку, быстро перескакивает на другой конец калькулятора, потом обратно...
-Четыре!
-Четыре!
Проклятье, японец опять впереди! Если так будет продолжаться и дальше, то я точно проиграю. Достаточно ему ответить быстрее на три вопроса из пяти...
-Раунд третий! Семь умножить на шесть!
Ненавижу, ненавижу, ненавижу этот вопрос! Я так надеялся, что его не будет! Всегда, сколько себя помню, я на нем запарывался...
-Сорок шесть!
-Сорок два!
Опять он ответил раньше... Что?! Не может быть! Японец сделал ошибку! Еще не всё потеряно! Мне нужно всего лишь продержаться оставшиеся два раунда, и я, возможно, обойду его по очкам! Спокойно, сосредоточиться... Помни, ты был лучшим на отборочных играх! Ты установил новый мировой рекорд в среднем возрасте: сумел досчитать без запинки до ста двадцати девяти всего за одну минуту тринадцать секунд. Страна надеется на тебя!
-Раунд шестой! Два умножить на два!
Вот она, двойка! Два умножить...
-Четыре!
Опять японец лезет вперёд! Скорее, ско...
-Стоп! Остановить поединок!
В чем дело? Что происходит?
-Спортсмен из Японии дисквалифицирован и вынужден покинуть ринг. Ему отказано в праве продолжать соревнования.
Ничего не понимаю... за что?
-Согласно показаниям наших наблюдателей, и этот факт заснят на видео, в последнем раунде японский спортсмен произнёс ответ прежде, чем тот высветился на экране калькулятора. Это может означать только одно - нечестную игру. Он заранее выучил все ответы!
Кто бы мог подумать! Какой позор для Японии! Но теперь, выходит... я - победитель?!
-Ввиду того, что противник выбыл с состязания, победителем объявляется...
Да, я победил. Чемпионат мира по математике закончен. А если товарищи не подведут, и сумеют без ошибок напечатать свои тридцать знаков, то и в командном зачете по чистописанию нам золото обеспечено.

Я был совсем маленьким когда у нас в доме появился телефон- один из первых телефонов в нашем городе. Помните такие большие громоздкие ящики-аппараты?

Я был еще слишком мал ростом чтобы дотянуться до блестящей трубки, висевшей на стене, и всегда зачарованно смотрел как мои родители разговаривали по телефону.

Позже я догадался, что внутри этой удивительной трубки сидит человечек, которого зовут: Оператор, Будьте Добры. И не было на свете такой вещи, которой бы человечек не знал.

Оператор,Будьте Добры знала все- от телефонных номеров соседей до расписания поездов.

Мой первый опыт общения с этим джином в бутылке произошел когда я был один дома и ударил палец молотком. Плакать не имело смысла, потому что дома никого не было, чтобы меня пожалеть. Но боль была сильной. И тогда я приставил стул к телефонной трубке, висящей стене.

-Оператор, Будьте Добры.

-Слушаю.

-Знаете, я ударил палец... молотком.....

И тогда я заплакал, потому что у меня появился слушатель.

-Мама дома? -спросила Оператор, Будьте Добры.

-Нет никого, - пробормотал я.

-Кровь идет?- спросил голос.

-Нет, просто болит очень.

-Есть лед в доме?

-Да.

-Сможешь открыть ящик со льдом?

-Да.

-Приложи кусочек льда к пальцу, -посоветовал голос.



После этого случая я звонил Оператору,Будьте Добры по любому случаю.Я просил помочь сделать уроки и узнавал у нее чем кормить хомячка.



Однажды, наша канарейка умерла. Я сразу позвонил Оператору, Будьте Добры и сообщил ей эту печальную новость. Она пыталась успокоить меня,но я был неутешен и спросил:

- Почему так должно быть, что красивая птичка, которая приносила столько радости нашей семье своим пением- должна была умереть и превратиться в маленький комок, покрытый перьями, лежащий на дне клетки?

-Пол, -сказала она тихо, - Всегда помни: есть другие миры где можно петь.

И я как то сразу успокоился.

На следующий день я позвонил как ни в чем не бывало и спросил как пишется слово fix.



Когда мне исполнилось 9, мы переехали в другой город. Я скучал за Оператором, Будьте Добры и часто вспоминал о ней, но этот голос принадлежал старому громоздкому телефонному аппарату в моем прежнем доме и никак не ассоциировался у меня с новеньким блестящим телефоном на столике в холле.

Подростком, я тоже не забывал о ней: память о защищенности, которую давали мне эти диалоги, помогали мне в моменты недоумения и растерянности.



Уже взрослым я смог оценить сколько терпения и такта она проявляла, беседуя с малышом.



Через несколько лет, после окончания колледжа, я был проездом в своем родном городе.У меня было всего полчаса до пересадки на самолет.

Не думая, я подошел к телефону-автомату и набрал номер:

Удивительно, ее голос, такой знакомый, ответил. И тогда я спросил:

-Не подскажете ли как пишется слово fix?

Сначала - длинная пауза. Затем последовал ответ, спокойный и мягкий, как всегда:

- Думаю, что твой палец уже зажил к этому времени.

Я засмеялся:

- О, это действительно вы! Интересно, догадывались ли вы как много значили для меня наши разговоры!

-А мне интересно,- она сказала,- или ты знал как много твои звонки значили для меня. У меня никогда не было детей и твои звонки были для меня такой радостью.

И тогда я рассказал ей как часто вспоминал о ней все эти годы и спросил можно ли нам будет повидаться, когда я приеду в город опять.

-Конечно, -ответила она,- Просто позвони и позови Салли.



Через три месяца я опять был проездом в этом городе.

Мне ответил другой, незнакомый голос:

-Оператор.

Я попросил позвать Салли.

-Вы ее друг? -спросил голос.

-Да, очень старый друг, - ответил я.

-Мне очень жаль, но Салли умерла несколько недель назад.



Прежде чем я успел повесить трубку, она сказала:-

-Подождите минутку. Вас зовут Пол?

-Да

-Если так, то Салли оставила записку для вас, на тот случай если вы позвоните... Разрешите мне прочитать ее вам? Так... в записке сказано:

" Напомни ему, что есть другие миры, в которых можно петь. Он поймет.

Я поблагодарил ее и повесил трубку."



(с)

Человек привык себя спрашивать: кто я? Там ученый, американец, шофер, еврей, иммигрант… А надо бы всё время себя спрашивать: не говно ли я?
-----------------------И. Бродский