11. Пляска опричников
«Иван Грозный», 2-я серия, 1945. Реж Сергей Эйзенштейн
Пьянка, заканчивающаяся убийством Владимира Старицкого, сопровождается молодецким угаром разряженных в алые рубахи опричников. Федор Басманов в женском платье поет песню, живо описывающую погром. Первый из двух цветных эпизодов фильма, просто необходимый для понимания не очень-то скрытого смысла второй серии «Ивана Грозного»: гомоэротическая эстетика и опьянение всевластием характеризуют борцов за единую Россию не с самой лучшей стороны. Понятно, почему фильм был запрещен к показу.
12. Две Любови Орловых
«Весна», 1947. Реж. Г. Александров
Почти голливудская по духу комедия о двойниках, внешне совершенно одинаковых женщинах, которые случайно меняются местами: легкомысленная актриска оказывается в Институте Солнца и проводит там собрание, а строгая дама-академик — на киностудии и должна сыграть в кино роль самой себя. Безусловно, две героини не могут не встретиться, и в самом смешном эпизоде фильма домработница Маргарита Львовна (Фаина Раневская), увидев сразу двух своих хозяек, думает, что сошла с ума, и вызывает «скорую» больному Льву Маргаритовичу. Воздушную, радостную и одновременно шизофреническую атмосферу фильма можно считать памятником уходящей сталинской эпохе. Но этот фильм называют еще и символом безграничной любви Григория Александрова к Любови Орловой: режиссер так любил свою жену, что одной Орловой в фильме ему было мало.
13. Пение под дождем
«Поющие под дождем», 1952. Реж. Стэнли Доунен, Джин Келли
Под мощным ливнем идет человек с подозрительно радостным выражением лица, закрывает зонтик и поет песню, попутно отплясывая и отбивая чечетку. Все это время с лица человека (Джин Келли) не сходит широченная блаженная улыбка. Это квинтэссенция счастья, смесь пофигизма с идиотизмом: на меня льются ведра воды, а я тут улыбаюсь, танцую, пою и вообще. Так ярко ощущение счастья больше, наверное, никому передать не удалось, а режиссер Стэнли Доунен даже не стал пытаться придумать что-то новое: герой его «Заводного апельсина» Алекс напевает «Поющего под дождем» и пародирует Джина Келли, попутно пиная ногами невинную жертву. Тут даже не цинизм, просто такое у Алекса счастье.
14. Разговор Терри и Эди
«В порту», 1954. Реж. Элиа Казан
Терри Маллой (Марлон Брандо), бывший боксер, а теперь боец портовой ОПГ, объясняет девушке, в которую влюблен (Ева Мари Сейнт), как это вышло, что он оказался соучастником убийства ее брата. Дело происходит в рабочем районе, на каком-то пустыре — и минутный монолог Брандо совершенно заглушается заводским гудком. Прекрасный пример творческого использования звука в кино и максимально доходчивый способ объяснить зрителю, что оправдания Терри не канают.
15. Платье Мэрилин Монро поднимается
«Зуд седьмого года», 1955. Реж. Билли Уайлдер
Поп-культурный символ ХХ века, давно ставший самодостаточным: мало кто видел комедию Билли Уайлдера, но все помнят, как Мэрилин Монро стоит на вентиляционной решетке, ветер вздымает ее белую юбку, а она произносит: «Разве не прелесть?» Из фильма был вырезан кадр, в котором юбка у Мэрилин взлетала выше талии, но и того, что осталось, хватило, чтобы войти в историю кино и в историю вожделения. Эпизод с решеткой настолько растиражирован, что уже распадается на мелкие подробности: ноги Мэрилин в этом кадре были признаны самыми сексуальными в кино, платья такого фасона были в моде даже через 30 лет после выхода фильма, а угол Лексингтон и 52-й, где первоначально снималась эта сцена, стал местом паломничества фанатов. Но в фильм вошел эпизод, снятый в студии: во время съемок на улице толпы зрителей слишком громко свистели и орали. Еще бы.
далее
Проходди,устраивайся и чувствуй себя,как дома!))))))
Снимая фильм по классической пьесе кукольного театра Бунраку «Самоубийство влюбленных в Санэдзаки», Китано отважно выкинул из истории все лишнее, оставив только растянутую на весь фильм прогулку одетых от Ямамото возлюбленных к месту самоубийства — кульминационный момент всех японских пьес о несчастной любви. Именно на этом месте в XIX веке начинали реветь зрительницы японских театров.
100 лучших сцен в истории кино
Фрэнк Слэйд (Аль Пачино), планирующий свести счеты с жизнью, танцует в ресторане танго со случайной незнакомкой, и их страстный танец — союз слепого, но тонко чувствующего ритм музыки и партнерши Фрэнка, и в первый раз танцующей танго девушки — приковывает все взгляды. Так же, как твист Траволты и Турман, этот эпизод стал одним из самых известных танцевальных кинономеров и даже в какой-то степени сыграл роль в возрождении интереса к танго. 
Шутки шутками, но в 2000 году, по опросу, проведенному журналом Empire, Кэрри Фишер в золотом бикини, исполнявшая роль принцессы Леи в «Возвращении Джедая», была признана самой сексуальной женщиной мирового кинематографа. Лукас знал, чем брать аудиторию: в финале его звездной эпопеи (1983), вместо того чтобы спасать мир от смертельной Звезды смерти и убивать Дарта Вейдера, герои фильма битый час разбираются с криминальным лордом Джаббой Хаттом. Ему, кстати, не отказать в хорошем вкусе: принцессу Лею, обычно одевавшуюся в бесформенные белые балахоны, он красиво переодел, причесал и посадил на цепочку.
Сцена признана одной из самых мучительных смертей в кино. Первое нападение акулы-убийцы казалось зрителям тем ужаснее, что совершенно невозможно было понять, что это за сверхъестественная сила наблюдает из-под воды за купальщицей, а потом утаскивает ее на дно. Акула-убийца выглядит тут почти мифологическим, непобедимым чудовищем, а зрители могли ассоциировать себя не только с тонущей жертвой, но и с хищником: часть эпизодов была снята с его точки зрения. Особый ужас на публику наводили захлебывающиеся крики девушки — на озвучке актрисе лили в горло воду. 
Героиня Джанет Ли, сбежавшая из города с деньгами босса, останавливается в мотеле, идет мыться и получает с десяток ударов кухонным ножом. Эталонная сцена убийства, снятого настолько драматично, что некоторые зрители даже утверждали, будто кровь, стекавшая в сток гостиничной ванной, была красной. Сама Джанет Ли говорила после, что не может больше мыться в душе — хотя в большей части планов за Ли отдувалась дублерша (сцену снимали целую неделю). А Энтони Перкинс, игравший маньяка-убийцу, тут не снимался вообще — в это время он готовился к спектаклю в Нью-Йорке.
По современным меркам все «эротические» сцены из первого фильма «бондианы» не попадают даже в категорию «13+». Но вспомним, что на дворе стояло начало 1960-х и сексуальная революция еще толком не началась. Вид красавицы Урсулы Андресс, выходящей из пены морской, убил зрителей наповал. Джеймс Бонд начал победоносное шествие по планете во многом благодаря заманчивым формам мисс Андресс а «девушка Бонда» в мокром купальнике стала таким же непременным атрибутом «бондианы», как фраза «смешанный, но не взболтанный». Кончилось то шествие красавиц фильмом «Казино Рояль», в котором из воды вышел сам Бонд — Дэниел Крейг.далее
Поп-культурный символ ХХ века, давно ставший самодостаточным: мало кто видел комедию Билли Уайлдера, но все помнят, как Мэрилин Монро стоит на вентиляционной решетке, ветер вздымает ее белую юбку, а она произносит: «Разве не прелесть?» Из фильма был вырезан кадр, в котором юбка у Мэрилин взлетала выше талии, но и того, что осталось, хватило, чтобы войти в историю кино и в историю вожделения. Эпизод с решеткой настолько растиражирован, что уже распадается на мелкие подробности: ноги Мэрилин в этом кадре были признаны самыми сексуальными в кино, платья такого фасона были в моде даже через 30 лет после выхода фильма, а угол Лексингтон и 52-й, где первоначально снималась эта сцена, стал местом паломничества фанатов. Но в фильм вошел эпизод, снятый в студии: во время съемок на улице толпы зрителей слишком громко свистели и орали. Еще бы. далее
Одна из самых жутких сцен в истории кино: бритый наголо, с паучьими пальцами и ушами нетопыря, вампир Орлок (Макс Шрек) заглядывает в трюм корабля. Персонаж Шрека создал стандарт изображения вампиров в кино и вообще является эталоном ужасного — Орлок так страшен, что на экран его выпускали, в общей сложности, минут на девять. Но и этого оказалось достаточно, чтобы запретить показ фильма в некоторых странах — шведам, к примеру, «Носферату» впервые показали вообще в 1972 г.
Гигантская волосатая обезьяна, усевшаяся на шпиле небоскреба, — именно так рисовала американскую культуру советская пропаганда. И культура, породившая такой образ, казалась невероятно дерзкой и привлекательной. Символизм сцены прочитывается без труда — первобытная брутальная природа торжествует над грубой и бесчувственной цивилизацией. Увы, ненадолго — в воздух уже поднята авиация.далее
