На тротуарах снова апрель
Трезвонит лучами оттаявших лиц,
Никто не вспоминает уже про постель,
И взгляды стремятся за клиньями птиц.
Банальная рифма срывается с губ,
Рождается новая песня о нас.
Неважно теперь, весел ты или груб -
Ты идёшь в такт сотне таких же взволнованных глаз.

Весеннего воздуха вокруг глаз предостаточно,
Теперь осталось только выдумать мир,
Закричать от счастья радостно,
Захлебнуться слюной от слова "кефир".
Зарыться в подушку, полную перьев,
Накрахмалить свой воротник,
Пуститься в бездарное плаванье
По ванне, где из ржавой воды серпантин.

Ой, как всё меняется. И Тило Вольфф запел по-русски, и я стал носить полосатые рубашки, и бабушки в трамваях и поликлиниках как будто бы стали чуточку обрее к нам, детям.Детям, но уже таким взрослым, чтобы орать друг на друга, чтобы резать друг друга и себя ножами против шерсти, чтобы состригать кучу бабок на абсолютно бескорыстных побуждениях других. Так смешно смотреть на нас изнутри. Представляю, как это смешно снаружи. И странно. Иногда ощущаю себя внутри PC-игры.*) Смешно, да и только. Все перемены смешные.....
И картинка плохая.

И нужно шарить вдоль стены, хоть дверь и не предвидится,
Гораздо легче носом в стену и на всех обидеться,
Хвостом вилять, себя не уважать,
Когда кругом враги и нет подмоги,
И нужно защитить, не сделать ноги,
Оскалить зубы и мясо в клочья рвать.

Есть такие люди, которые раздражают одним только своим присутствием ,а самые их слова и действия приводят окружающих в яростное бешенство, выводят из себя, выбивают из колеи, сбивают с пути, портят настроение. В такой прелестный весенний день я - один из таких людей. И такое счастье приветствует меня за каждым поворотом, ведь иду я не по дороге, а по вонючей склизкой тропе, усеянной собачьим дерьмом.... Как там было в этой шутовской песенке....

"А у нас во дворе есть собачка одна.
-//-
Я гляжу ей вслед - ничего в ней нет,
Всё, что было в ней, рядышком лежит".

Глотаем таблетки, смеясь от восторга.
Хочется чего-то необычного. Прям как девочкам, когда они становятся матерьми. Хочется всего сразу и, в то же время, ничего. Может, я - будущий милионер, раз появились желания беременных? а в остальном, прекрасная Маркиза, всё хорошо. Всё хорошо.

И жили они долго и счастилво. Только это не конец какой-нибудь красивой истории-сказки про царевну-лягушку и царевича-дурака. Это всего лишь предсказуемое начало не слишком увлекательной итосрии о двух экстримистах, подорвавших себя где-то возле ст. м. "Дмитровская". Случилось это то ли весенним, то ли позднеосенним ясным (возможно) днём на одном из так называемых бульваров Дмитровского проезда. Чтобы было понятнее, заранее хочу предупредить, что не стоит воспринимать этот текст всерьёз. Я бы здесь его иначе не писал. Итак, двое экстремистски настроенных граждан стояли возле трамвайных путей вначале того самого проезда. Целовались, вроде бы. В каждой из рук держали по стеклянному шару. Знаете, такие продаются перед Новым Годом в каждом аптечном киоске. Время было шесть утра. да. Кажется, тогда ещё не перевели часы. Не знаю, что произошло, но эту воду в тексте пора заканчивать. У меня иссякла душеизливалка. Не знаю, что это значило, но те шары взорвались. Море крове, кучи мяса - всё как в ужастиках десятого посола. Смешно так. И сам взрыв. Он был похож на каллейдоскоп (детская такая труба). И проволока тут совершенно не при чём. Просто нам захотелось спать.

Пожалуйста. Не буди. Не надо.... Я ведь верх депрессивности. Как это сейчас называется? Эмо? Готика? Что ещё? Я, наверное, просто уставший человек. Бегущий человек. От себя. Да. В самый раз.

Пожалуйста, не буди меня этим утром.
Мне снятся кошмары, но они все - ничто.
В сравнении с тем, что я видел в рассудке,
Рождение убийцы - немое кино
С плохим актёрами, их лица прозрачны
И я не могу прочитать их глаза.
Рождение первенца мы считаем за счастье,
Рождение дауна для нас словно высрать глиста.
Пожалуйста, милая, я не хочу просыпаться.
Ты знаешь, нажраться таблеток, забыться и спать,
Ты знаешь, нам не за чем здесь оставаться -
Мы ещё помним как вкусно дышать.
А помнишь, как реки текли к океану?
А помнишь, как правда не жгла нам сердца?
Ты помнишь, я верю. Ты веришь, Я знаю.
Прошу, не буди, я не слышу конца.
Как странно, казалось, я был здесь когда-то, играл с ними jazz.
Забыли, забыли, забыли, забыли,
Что даун был первенцем, убийцей был страх.

Интересно было оказаться в какой-то там пещере, почти без света, еды, воды. Они забыли оторвать с проволоки этикетку. И поэтому вырвали её, оставив кровавое месиво там, где когда-то была моя рука. От запястья до локтевого сустава. Они хотели как лучше. Хотели наделить меня какой-то там силой. Смешные. Я был бы сверх убийцей или супергероем. Ха! Не тут-то было. Чёртова бумажка вмешалась в их планы. они боялись заражения крови. Пытались вытащить её через сотни микроотверстий. Ничего не вышло. И они вырвали всю проволоку. Вырвали, оставив меня с половиной руки. Так нарезают краковскую колбаску, чтобы пложить на хлеб.