В месте, где изменить нельзя,
Вместе любить одну жизнь.
Там, где враги и друзья
В мутные лица слились,
Вместе спускаться к реке
И подниматься к холмам.
В странах, где все пути
Выведут тебя в рай,
Только держи меня за руку,
Я уведу тебя:
Через леса и озера,
Сквозь дебри и по полям,
Мимо домов – к безлюдью,
Мимо дорог – в леса,
Мимо родных тебе улиц,
Мимо влюбленных в тебя,
Мимо всего, что было,
мимо самой себя –
сквозь эту быструю жизнь –
мимо всего,
по полям…

…Когда мы свернули за угол, наступил вечер. Ты дрожала от холода.
- Дрожишь?
-нет,- ответила ты и стала дрожать дальше.
Ты не умела врать. И на мой вопрос ответила честно: во время ответа ты ни разу не дрогнула.
Мы шли по лету и, хотя нас никто уже не любил, нам было хорошо.
Небо готовилось ко сну. Квакали лягушки. Одну мы увидели немного позже: она прыгала по асфальтовой дорожке, явно не удовлетворенная ландшафтом. Возможно, она так и не сумела добраться до настоящей воды и сейчас уже умерла…

На моем выступлении меня никто не слушал. Они уже всё знали. Мне казалось, что мне всё равно. Но вечером, когда глаза скрылись под веками, одиночество затопило все пустые места внутри, и долгие шесть дней сердце, легкие, грудь, живот плавали в мутном отчаянии, накормленные алкогольными напитками.

Ты всё это знала, но мы не говорили об этом. Спасибо. Мои слова и чувства не передали бы, как надо. В таком случае, зачем? И стоит ли напоминать об унижении? Так странно, что унижение может быть ненужным.

Солнце давно скрылось под облаками, мы стояли и наблюдали за гаснущим светом. То, что солнце может не загореться, нас не огорчало: впереди была ночь.


Диана Арбенина "Дезертир сна"

прежде, чем умереть,
я напишу в письме тебе: всё хорошо.
новостройки растут. трассы гудят.
жизнь спешит, как, кажется, никогда
не спешила до этого дня.

прежде, чем умереть,
я скажу тебе: скоро вернусь.
мы еще проживем с тобой вечность.
у нас всё впереди. жди меня
и не трусь.

прежде, чем умереть,
я скажу, что уехала к морю.
напишу про закаты и волны
в длинном письме.

прежде, чем умереть,
я скажу: не волнуйся.
ты ведь будешь
самой счастливой
на этой бескрайней земле.

электронные буквы спасают от откровений. видно, пришло время верить бумаге.

Нелепые сны, грустные –
Крыши домов пусты,
Последний троллейбус уходит в депо,
И кто-то сжигает мосты.

Устали часы – стоят,
Наверное, ждут кого-то,
Но не придет никто –
И они знают это.

Старик-часовщик на углу
На чердаке живет,
Он знает, куда бежит время,
Он знает: никто не придет.

Смотри-ка: все спят давно,
А ночь по крышам шагает,
Ей, кажется, всё равно,
Что она скоро растает.

Старик-часовщик свет потушит:
Он никого не ждет.
Он знает, куда бежит время,
Он знает: никто не придет.

видишь, хмурое утро рябит по стеклам
дождем. ты куришь. ты врёшь мне опять
про вечность. а небо плывёт, как и прежде,
за тысячу лет до нас – ему неведомы страхи,
оно не боится смерти, оно держит в полете птиц.

видишь, это не яркая помада украсила рот –
это губы искусаны в кровь от боли.
снова стаи ворон сидят под окном –
они ждут нас с тобой. ну давай улетим с ними.

давай разобьемся о небо, как будто стекло над нами.
давай улетим отсюда – поверь, это очень просто…
зачем нам с тобой это утро, разменянное часами?
пойдём же… за окнами дождь и холод,
но ты возьми меня за руку и ничего не бойся...

до старости ей остался всего один год, а пока она еще совсем девчонка, она ищет любовь и верит в чудеса.
и я знаю: ей абсолютно всё равно, как живу я. как не сплю по ночам, как пью слишком много в надежде согреться, но замерзаю и пьянею. она не знает и не понимает простых вещей: про верблюда, зарывшегося по горб в песок и уснувшего в тонкой зеленой бутылке из-под вина, про моё помешательство на нем… она не понимает, как можно в обычной бутылке увидеть шедевр искусства и помешаться. она не знает, как можно разукрасить пустыню и похоронить верблюда под искусственными цветами…
ей остался всего год до того, когда она будет в полном праве говорить о своей зрелости/старости и больше никого не искать. она будет говорить: «мне поздно… я уже всё знаю…» но она так и не поймет, что пустыня может быть зеленой, а небо – заросшим цветами.

было время, когда разноцветные коты гуляли по крышам и смеялись над маленькими суетными людьми, пробегавшими по тротуарам и скрывавшимися в низеньких оранжевых домах. люди носили солнцезащитные очки и никогда не поднимали голов выше пятого этажа - им было всё равно, что делается над ними, им было некогда смотреть в небо. а коты сидели на самом краю крыши и трогали мягкими лапами облака, они питались звёздами и кусочками луны, похожей на огромную головку сыра, они пили дождь, синие капли стекали с их усов и разбивались о мостовую. они мягко скользили по скатам крыш, так мягко, чтобы никто не мог догадаться об их присутствии… было время: ни один их сородич не был приручен и они высокомерно смотрели на людей сверху вниз. разноцветный коты выли на луну, ловили птиц, загорали под солнцем, и их шерсть переливалась всеми цветами радуги… они жили в театральных декорациях каменного города, они знали, что станет потом и что было до. разноцветные коты были свободны и умели летать, но они всегда возвращались обратно…
и так бы продолжалось еще тысячи лет, если бы кто-то не выплеснул воду из слухового окошка и не смыл все краски.

С НОВЫМ ГОДОМ!!! С НОВЫМ СЧАСТЬЕМ!!!

я искала запах, который был несколько лет назад. помню: тогда он преследовал меня постоянно, им пахло всё вокруг… им пахли цветы, им пахла моя первая любовь, им пахла весна… это были всего лишь духи, а может, так пахло моё время. это было давно. потом пузырек от духов оказался в мусоропроводе… а может быть, просто время прошло. но так странно было через несколько лет снова почувствовать его – в промерзшей маршрутке, от совершенно незнакомой, чужой женщины пахло таким сокровенным, лишь моим. всего несколько секунд – волна накрыла меня с головой. я не люблю духи, я плохо разбираюсь в них, я не помню названия с того флакончика и не умею описывать запахи… но это больше, чем просто духи – это то, что способно уносить в прошлое. я, как помешанная, весь день ходила по парфюмерным магазинам, в моих руках побывало столько причудливых флакончиков, нос по-собачьи зарывался под каждый аромат, разбирал его на хотя бы отдаленные сходства, пока не стал бесчувственным… неужели нигде не продают духи с запахом моего прошлого…

ты не умер - ты просто забыл, как дышать.
в небо выкинув взор, столкнулся глазами
с его взглядом помешанным,
понял, что скоро
вместе с ним поплывете над облаками,
и прицепишь тогда за края его к морю,
море станет рекой, потечет на восток...
ты не знал, как дышать, но подумал, что смог бы,
если б кто-то сказал, что выход найдёт.
и уйдёте с ним вместе туда, где не будет
ни тоски, ни обмана, ни дороги назад.
он тебя украдёт в те края нежилые.
он тебя украдет и научит дышать.

Окно на улицу.
Кто живет одиноко, но хотел бы так или иначе к чему-то присоединиться, кто в изменении времени суток, атмосферических условий или отношений на работе немедленно усматривает влияние некой – все равно чьей – руки, на которую он может опереться, - тот недолго продержится без окна на улицу. Если же дела его таковы, что он вообще уже ничего не ищет, а просто – уставший человек, который, глядя то вниз, то вверх, то в толпу, то в небо, встает на подоконник своего окна, и ничего не хочет, и голова его немного запрокинута, то все-таки лошади внизу увлекают его вместе с повозками и шумом за собой и тем самым, наконец, - к согласию с человечеством.


Деревья.
Ведь мы – словно бревна на снегу. Кажется, что они лежат на скользком насте и их можно легким толчком отодвинуть. Нет, нельзя, потому что они крепко связаны с землей. Но смотри-ка, даже и это – только кажется.

В колонках играет - Земфира "Мы разбегаемся"
...с ней теперь время,
с ней теперь вечность,
с ней теперь кто-то другой.
и чья-то рука ложится
на знакомые плечи,
и чей-то голос дрожит,
утекая в ее телефон.
с ней теперь память –
пусть бог рассудит,
кто должен остаться в игре.

ее день черно-бел,
ее ночи – бесцветны,
ее сны – крошатся,
как мел...

***
«я знаю, как трудно
смотреть уходящему вслед. я знаю, как трудно
не знать, у кого ты теперь есть.» (с)

Мне снятся большие рыбы и львов огромные пасти,
Они на поверхность всплывают и больно кусают за пальцы,
А я зашиваю кожу иглой слишком тонко-резкой,
я капельки крови роняю на белой рубашки манжеты.
И сны всё бегут по кругу…

***
«ты мне снишься… такой, как раньше…
…боль без прелюдии
на неподготовленное сердце…» (с)

«я вырываю сердце с корнем,
но всё равно тебя помню» (с)

…………………………….Ты снишься мне девочкой-ведьмой,
Ты снишься мне алым цветочком, навеки заснувшей царевной.
И в снах тех никто не спасется, а все ведь могли бы выжить.
мне снишься ты… знаешь, ты глянцевым сном из книжек,
из фильмов, из старых журналов,
ты вырываешься птицей из самых глубоких извивов
моей измученной памяти.

шарик под люстрой блекнет, кружится.
и ты в коротеньком платье –
совсем еще девочка, тонкая веточка.
и хрупкие пальчики с малиновым вкусом
листают странички по-новому яркой книжки,
и пахнет еще типографской краской. ты еще любишь
плюшевых мишек и от поцелуев краснеешь стыдливо,
еще не прокусываешь губы от страсти и лгать не умеешь маме.
еще неба в глазах этих много –
так, что на всех, кто когда-либо придет, хватит…

***
«я опилась водой с привкусом твоих рук. ты умывалась ей -
я в ней пойду ко дну» (с)


а ты по-прежнему боишься старых портретов
и открещиваешься в темном углу от иконы,
гладишь слепого кота у подъезда…
и всё-таки ты Иуда
с врожденной порочностью в сердце.

в крови разбавленным ядом
плещутся чьи-то жизни:
и одна из них точно моя.

***
«на вертеле вертится чьё-то крыло.
у тебя за спиной нет ничего,
и только мне одной кажется,
что это страшно…» (с)

кошмары всё чаще снятся, и труднее
становится засыпать по ночам в холодной кровати.
вставать каждое утро, как робот, по звону будильника,
идти куда-то, где тоннами боль под кожей у каждого,
в каждой клетке – не скроешь, как ни улыбайся,
всё равно пропасть за спиной…

в холодном переулке мыслей теплится память
о той, что была до меня, о тени, идущей за мной,
о мне самой – девочке, которая ушла в никуда.

1
Я расскажу тебе, как пытался выжить,
Как пытался убежать от больничной койки,
От уюта и света – в темные, узкие подворотни,
Как запекшаяся кровь оставалась на запястьях,
Как я бился о стены, стараясь до Нее докричаться…
Я расскажу тебе, как сошел с ума, ища
её лицо в шумном улии города,
как давил на газ из последних сил и
срывался с насиженных мест…
я скажу, какого вкуса была подушка,
когда я в ночи от отчаянья её грыз…

… я знаю, что ты не оставишь меня
так просто –
будешь стучать в каждую дверь
каждый день, а я бежать на стук,
разбивая колени в кровь, и видеть лишь тень
нашего прошлого… и слышать твой голос,
говорящий «не жди»…

2
кто ты?
где ты?
зачем ты есть
у меня?
(до сих пор у меня ли?)
с кем ты сейчас
гуляешь под листопадом?
почему до сих пор
не сказала «прощай»?
почему до сих пор
ждешь меня у окна
или в гулких пролетах арок
ночами?
давай друг друга
встретим в старом кафе
и ты расскажешь,
как сильно
любишь другую…
а потом разбежимся
по разным углам города
\городов\
с фальшивыми улыбками
и шутками через силу,
прикусывая губы до крови,
чтобы не сжать внезапно зубы
и не завыть от боли…

3
я помню, как ты любила меня:
собирала по клеткам,
склеивая разбитые души,
старалась удержать чужое в руках,
но оно же чужое…
всё равно ускользнуло.
мы разбили друг другу сердце,
раскидали мечты на ветер…
интересно, а что было бы, если… -
пора ставить точку, я слишком многое
загадала на свою жизнь –
такую короткую.

я почти что забыла тебя,
я почти что уже забыла.

отболело, прошло и пошло
теперь тебя называть любимой.
жить с оглядкой на окна
и двери чужих квартир –
холодно, сыро снаружи.
бездомным псом повисло «впусти»
в продырявленном горле…

твои картины вросли в стены,
твои платья покрылись пылью,
твои книги - ворох бумаги.
чужие квартиры закрыли двери.
мы и знакомы никогда не были…

я почти что забыла всё,
я почти что уже забыла.

твои рифмы вымучены из бессонниц,
твои руки привыкли к боли, тебе так холодно
внутри, что даже самая суровая зима не пугает.
твои слова уже давно ничего не значат ни для кого.
твои глаза каждый рассвет открытыми встречают…

[твои глаза всё еще плачут о ком-то,
ты спишь и видишь во сне море,
и чайки слишком высоко пролетают,
тебя накрывает волной,
и ты просыпаешься…]

ты умрешь очень рано – я это чую.
ты навряд ли найдёшь в этой жизни правду –
я знаю точно.
тебя нет как будто – только никто не видит этого,
пусть твоя смерть будет секретом –
ты ведь завтра проснешься снова
и пойдешь по улице, как живая,
а на самом деле бездушный покойник,
но этого никто не узнает…

…………………………………..
Аня,
ты летишь по жизни, как с карниза,
я перестала слышать тебя внутри себя –
твой голос, слишком тихий…
Аня,
остановись, хоть на секунду…
ты куда?
ты сгоришь быстро и незаметно,
как спичка.

Аня,
впереди пропасть,
а у тебя, как и прежде, нет выхода.
Аня…

В колонках играет - НС "Бонни и Клайд"
Мы летели по стране в спешке жить, мы знали все дороги ко всем городам, мы останавливались в дешевых гостиницах и окунали свою любовь в тысячи простыней, в бесконечное множество чужих постелей. А с утра снова мчались дальше, оставляя позади километры этой необъятной и сумасшедшей страны, забывая своё прошлое и не думая о будущем, оставляя на столах придорожных кафе чаевые – мы с тобой никогда не пили чай…
За рулем старого авто ты смотришь на дорогу, я – на тебя… долго, не отрываясь… мне кажется, мы давно сошли с ума и до сих пор беспорядочно движемся в пространстве. Мы презираем людей, мы презираем жизнь и смерть. Мы просто бежим –
просто так, никуда… нам некуда бежать – мы влюблены и безумны. Мы врём всем о друг друге, но мы никогда не врем друг другу... мы целовались в стольких городах, мы помним запахи улиц – пронзающие нас насквозь, навсегда… мы смотрим, как безжалостно течёт наше время из-под колес, мы никогда не возвращаемся обратно. мы боимся не успеть долюбить, мы помешаны друг на друге и обе несчастны…
наверное, когда-нибудь мы убьем друг друга в порыве животной ревности, и наши тела найдут разбросанными по полу одного из бесчисленных мотелей этой так горячо любимой нами и, как и мы, безумной страны…

В колонках играет - Fox "I`m gone"
Настроение сейчас - навеяло...

когда-то они любили друг друга, а теперь она курит, нервно ходит по квартире, выключает свет, хлопает дверьми… она решила уйти… она долго думала, плакала ночами, пыталась забыться, окунаясь в бутылки… но теперь она твердо решила, что у них нет будущего… она разглядывает фотографии, снимает кольца… она отдаляется, пятится в пустоту, она постепенно забывает всё, что было до… она уходит, не предупреждая, не целуя на прощание… еще один шаг – и ее не будет здесь, она уйдёт в новую жизнь...
когда-то они любили друг друга… а что теперь?.. она уходит. рвет фотографии, выключает свет…
звонкий щелчок ключа в замке и быстрые шаги по лестнице… она больше не вернется сюда.

Я видела улыбки слепых детей,
Я знаю теперь, чем мы закончимся.
я видела слёзы слепых детей,
они оплакивали наше прошлое.

Ножом по горлу,
и осень роняет
листья
В осенние лужи,
кистью
Художник сметает
капельки крови с карниза.
насквозь небо вымерзло
и простужено
жмётся к земле,
глупое…

так проходят тысячи лет:
я закрываю глаза.
так проходят мои дожди:
по тротуарам течет вода.
так уходишь ты:
в тишине повисает на-
всегда...