Приветствую в своем дневнике, Darkverge!!!!!!!!!!!!!!!  

Добро пожаловать, Visionary Moon!!!!!

Все пойду я спать... с утра еду на дачу, надеюсь к вечеру вернуться!
Всем снов сладких и пушистых!!!
Чмоки!!!
Споки...

:) :)

:)

Почему мне очень важно ощущать свою нужность? вроде все и везде вполне неплохо, но как хочется знать, что я необходима... просто услышать это и успокоиться, но ведь мне этого не скажут... и становится грустно...

… На заре эпохи, когда мир только-только создавался, и звезды были юны, вас нарекли… Туата-Дэ

«Нежная возлюбленная» — вот что значит ваше имя «Туата-Дэ». Кто-то из смертных считает, что вы лишь призрак, а кто-то утверждает, что вы существо из плоти и крови. Как бы то ни было, им ясно лишь одно – что ваше сердце вмещает лишь одно чувство, имя которому любовь. Ваши ясные глаза всегда с нежностью взирают на тех, кто предстает пред вашим взором, а голос успокаивает самые мятежные души. Одним лишь словом вы можете вознести человека на небеса или низвергнуть во тьму. А все потому, что вы владеете искусством смотреть сквозь людские сердца и чувствовать их порывы. Нельзя, однако же, сказать, что вы постоянны: ваше сердце переменчиво, и завтра вы можете отвернуться от тех, кому благоволили сегодня. Но это лишь оттого, что вы легкомысленны и питаете страсть к переменам и играм чувств, которых не можете испытывать в полной мере. Одно лишь постоянно – ваша вера в то, что и вы сами когда-то насытитесь тем чувством, которое привыкли дарить…

Пройти тест

Никогда не говорите: "Нет", "Не надо", "Нельзя", "Не буду" или "Не могу". Выкиньте слово "НЕТ" из своего словаря: вы лишаете себя своих же возможностей!"
Из к\ф "Переговорщик"

Не смотри в прошлое с тоской. Оно не вернется. Мудро распорядись настоящим. Оно твое. Иди вперед, равстречу туманному будущему, без страха и с мужественным сердцем.

(Генри Лонгфелло)

Над Мостом плыли облака. Меделенно, неторопливо и как-то тягуче. Облакам некуда торопиться, в отличии от людей, быстрыми шагами преодолевающих Мост. Правда иногда они останавливались, чтобы сделать фотографию или кинуть монетку в текущую в опасной дали воду.
Но реди этих людей Мост не видел любящих. Он видел целующиеся парочки, счастливых молодоженов и верных семьянинов. Но почему-то не чувствоввал любви этих прохожих.
И Он плакал ночами, когда никто не прерывал шагами тишину.
Но как-то раз по Мосту прошла Девушка. Он была в легком летнем платье. Она шла сквозь струи Дождя, но Мост слышал только ее шаги, но не мерное кап-кап серого Неба.
Девушка остановилась в середине Моста и посмотрела на нервную Воду внизу. Вдали серое Небо соприкасалось с Водой, сливаясь с ней. Девушка смотрела в эту плавную точку соприкосновения стихий и ловила ладонью Капли Дождя.
"Привет"- шепнул ей Мост.
"Здравствуй" - ответила Девушка.
"Ты кого-то ждешь?" - тихо прожурчала Вода.
"Да"-Она тихо улыбнулась.
"Кого же?"- прошелестели Капли.
"Солнца" - Девушка подставила лицо Каплям.
"Но ведь идет Дождь"-удивились серые Облака.
"Мой кусочек Солнца не зависит от погоды" - Девушка встряхнула мокрыми прядями волос и отвернулась от Воды.
"Это Он - твое Солнце?" - спросил Ветерок, сколыхнув ее платье.
"Да, это Он" - Она наклонила голову и с легкой полуулыбкой подошла к Молодому Человеку.
"Мне нравится Дождь"- радостно сказал Молодой Человек - "Он внимателен и нежен"
"А мне нравится слушать Небо на этом Мосту - здесь все оживает" - ответила Девушка.
Мост улыбнулся немного смущенно. Ветер поиграл с серым Небом и серебристой Водой.
А Молодой Человек и Девушка сели на скамеечку в середине Моста и слушали, о чем беседуют Капли и Облака, Мост и Речка.
А Мост грелся в лучах этих солнечных чувств.

В Индии концепция рая - древо исполнения желаний. Как только сел под таким деревом, любое желание немедленно будет исполнено. Нет никакой задержки, никакого временного промежутка между желанием и реализацией желаемого.
Этот человек был уставшим, и он лёг спать под таким деревом исполнения желаний. Когда он проснулся, то почувствовал сильный голод и подумал:
- Я чувствую голод. Я бы хотел добыть немного пищи откуда-нибудь.
И немедленно из ниоткуда появляется пища. Прямо приплыла по воздуху, очень вкусная пища. Он был так голоден, что не стал думать, откуда она появилась (когда вы голодны, вы не раздумываете). Он сразу начал есть, а пища была так вкусна... Потом, когда его голод прошёл, он взглянул вокруг. Теперь он чувствовал удовлетворение. У него появилась другая мысль: - Если бы только чего-нибудь выпить...
В раю нет запретов, немедленно появилось прекрасное вино. Лёжа в тени дерева и спокойно попивая вино, обдуваемый прохладным ветерком рая, он начал удивляться:
- Что это творится? Что происходит? Может, я сплю? Или здесь есть несколько привидений, которые разыгрывают шутки со мной?
И привидения появились. Они были ужасны, жестоки и отвратительны - именно такие, какими он себе их представлял. Он задрожал и подумал: - Сейчас они точно убьют меня. И они его убили.

Эта притча полна огромного смысла. Твой ум - это дерево удовлетворения желаний, и что бы ты ни подумал, рано или поздно это исполнится.
Иногда промежуток времени такой, что ты совершенно забыл, что ты этого хотел, и не можешь найти источник, с чего началось.
Но если взглянуть поглубже, то ты обнаружишь, что твои мысли создают тебя и твою жизнь. Они создают твой рай, они создают твой ад. Они создают твои страдания, они создают твою радость. Они создают плохое, они создают хорошее...
Каждый здесь - Волшебник, каждый - Создатель своей жизни. Каждый крутит и ткёт волшебный мир вокруг себя... а потом оказывается связан.
Паук сам пойман в свою собственную сеть. Никто не мучает тебя, кроме тебя самого. И когда это осознано, вещи начинают меняться. Тогда ты можешь повернуть всё наоборот, ты способен превратить свой ад в рай.
Всё на твоей ответственности.

Счастливых браков было бы больше, если бы мужья старались лучше понять жен, а жены старались лучше понять футбол.

В одни глаза я влюблена, Я упиваюсь их игрою;
Как хороша их глубина!Но чьи они – я не открою...
Едва в тени густых ресниц Блеснут опасными лучами –
И я упасть готова ниц Перед волшебными очами.
В моей душе растет гроза, Растет, тоскуя и ликуя...
Я влюблена в одни глаза....Но чьи они – не назову я.
(с)

Зло на то и зло, чтобы портить всем жизнь, и прежде всего тому, кто его делает.
(Жан-Поль Сартр "Дьявол и господь бог")

"Собаки - это милейшие существа: они все о нас знают, все понимают и никому не рассказывают"

(Эмили Дикинсон)

"Ну да человеку ведь свойственно ошибаться!"....Вот и я пользуюсь этим свойством часто.....и с удовольствием!

В жизни каждого человека иногда наступает момент, когда хочется плакать, быть слабым и обиженным... только в этот момент еще больше ненавидишь свою слабость и начинаешь с ней бороться!!!

Когда пришло время, в этой части планеты все ещё спали. Спали люди, после долгого рабочего дня; спали звери, отдыхая от своих забот; спали деревья, за день устав шуметь; спал ветер, набираясь сил перед рассветом…
… Не спало только Зло, изо всех сил стремившееся к маленькой Земле. Переполненное яростью всех тысячелетий, проведенных в заточении, оно бросилось на нее… , и, вдруг, остановилось, ощутив непреодолимый барьер. И удивительно было то, что остановило его не многомиллионные армии земных царьков, и грозные отравленные ракеты, и даже не толпы священников и монахов. Остановил его человек.
Осторожно, чтобы не потревожить барьер, Зло спустилось на Землю.
Человек шел один, с трудом пробираясь в тишине ночи. Темнота облепила его со всех сторон и провожала длинной густой тенью. Он был ужасно одинок.
Зло увидело его впервые, но уже все про него знало. «Здравствуй, человек, - сказало оно, - ты узнаешь меня?»
Человек вздрогнул и остановился. Тишина была разорвана, а тьма осторожными шажками отошла от него. Он спрятал свое одиночество и посмотрел на Зло.
- Узнаю,- тихо, почти неслышно ответил он.
- А если знаешь, почему противишься?- удивилось Зло.
- Противлюсь, потому что знаю,- уже почти одними губами проговорил он.
Зло ошарашено отшатнулось и вдруг ясно поняло, что здесь ему не пройти.
- Пропусти,- уже почти взмолилось оно,- и ты останешься жив.
- Нет,- тут же, не задумываясь, и очень громко ответил человек.
- Тогда я убью тебя! – так же уверенно сказало Зло.
В порыве ярости, Зло схватило человека за голову и ноги, и стало мять и крутить его, выдавливая по капле жизнь. Когда ее осталось только на дне, пораженное Зло спросило:
- Человек, скажи, зачем ты делаешь это? Ради чего, ведь эта жизнь тебе противна так же как и мне!!!
Он устало посмотрел на Зло, изо всех сил борясь с вечным сном, и ответил:
- Ради любви.
Зло так удивилось, что выпустило человека из цепких рук и он грянулся оземь.
- Ты все еще веришь в нее?- воскликнуло оно.
- Верую, ибо нелепо,- чьими-то словами ответил человек, и уже с улыбкой добавил:
- Я знаю, что любовь была, есть и будет. И если есть на Земле еще что-то, из-за чего стоит умереть,- так это любовь.
Зло отступило на шаг и в бешенстве прошептало так, как это сделала бы змея, если бы умела говорить:
- Ты, который самый одинокий на этой земле, ты, у которого никогда не было родных, ты, который так и не познал ласки материнских рук, ты, который оставляет за собой лишь разбитые сердца, ты, который сам никогда не любил по-настоящему!!! И ты смеешь говорить мне о любви!?
- Те, которые купаются в любви- не достойны и волоска с ее головы; те, которые жаждут ее - не знают о ней совсем ничего; я же – просто человек, верующий в любовь. И главное для меня- это надежда в нее, - возразил человек, слабо улыбнувшись, чувствуя свое полное превосходство.
Зло отступило ещё на шаг и неуверенно удивилось:
- Но как жить, понимая что любовь есть, но не для тебя. Ведь это самая большая мука!
Человек снова улыбнулся. Были бы силы, даже засмеялся бы.
- Человек отличается от зверя лишь тем,- усмехнулся он ,- что умеет страдать. Если твоё сердце молчит, если ты всегда счастлив, значит ты уже не человек, значит ты уже мертв. Разве ты этого не знало?
Зло отшатнулось уже в настоящем испуге. Страх, пройдя по нему лавиной, оставил за собой кровоточащие раны, рдеющие быстрой смертью.
- Я ухожу,- в ужасе побледнело Зло, и голос его задребезжал будто стекло на ветру,- я ухожу, но и тебя не будет на этой земле, когда я вернусь вновь!
- Не будет меня,- подтвердил человек, пытаясь подняться, чтобы проводить Зло, - но будут другие. Ибо Любовь вечна!

… и Зло ушло, оставив за собой широкий след, блестящий чернотой. Ушло подальше от маленькой планетки, на которой все ещё верят в любовь…
… а самый одинокий человек в мире, в нелепой позе остался лежать на пахучей траве, пока тихо и незаметно не растворился в предрассветной дымке. И тогда над тем местом взошло солнце, знаменуя новый день. Новый день в мире, где все еще верят в любовь…

(с)

East or west home is best!!!

Стоило только уехать ненадолго как лишилась одной ПЧелки... ну что ж видно не судьба... Friend Brothers, счастливого пути в сети и дневниках!!!

Но не все так плохо, как говорят незаменимых нет... еще у меня появился новый читатель Marcus 1981!!!!
Добро пожаловать!!!

"Он показал мне,
что такое жизнь,
что такое смерть и почему
любовь сильнее жизни и смерти"
(О. Уальд "Кентервильское приведение")

"In my field of paper flowers
and candy clouds of lullaby
i lie inside myself for hours
and watch my purple sky fly over me"
("Evanescence"-Imaginary)


Погода была как раз той, что она так любила… Белый снег падал на неглубокие сугробы, покрывая их пушистым мехом… Вечернее небо было облачным, с запада начинало желтеть, и на границе с тучами приобретало сиреневый оттенок… Облака плыли серыми, но не унылыми…Они осыпали землю белым снегом, они жили и дарили жизнь…
Эми шла по полю…а может это был луг…
Она шла… она убежала.… Два кретина, организовавших её похищение, даже не знали толком, кем она была… просто хотели получить деньги…
А она убежала, и теперь шла по этому полю…или лугу, и думала…
в голове вертелась мелодия, на языке слова… снова песня, хорошая песня…
Она вздохнула…
И шла… все дальше… Кретины могли за ней погнаться… Они не должны были найти…
Стало холодно… неудивительно…
Невысокая девушка в легком бежевом платье, со жгуче-черными волосами и серо-зелеными глазами…
Белая, бледная, замерзшая, посреди ледяного зимнего великолепия…
Она сначала бежала, бежала, не чувствуя холода и усталости, а теперь шла…лишь бы её не нашли…она слишком любила свободу…
Кажется, исцарапала ноги о снежную корку, но ступни так замерзли, что она не чувствовала боли…
Оглядываясь, иногда замечала в собственных следах кровь…
Наверное, порезала ступни… и все же поле или луг?
Она шла, думая о том, что это поле бесконечно, и значит путь её тоже…
только вперед…
Стало холоднее и дала о себе знать усталость… а время, казалось, замерло... замерло все, деревья, птицы, облака, жизнь… двигались только Эми и снег… который все падал, и уже почему-то не таял на её бледных плечах, застывал в черных волосах…
Она шла, пытаясь сосредоточиться на песне, а в голове с невероятной скоростью, кажется, со скоростью её сердца, носилось маленькое и очень емкое слово. Жизнь…
Она шла, и чем дальше она шла, тем сильнее чувствовала, что скоро путь её закончится…
Что ж, она добилась многого, в жизни её было все, о чем мечтала… и был Он… Но только какое-то мучительно-болезненное чувство говорило, что она лжет самой себе…
Ну разве этим хотела заниматься все время…да! Или нет?
Того, о чем мечтала, добилась…да…или нет? Она шла…
И с каждым новым шагом в ней самой повторялось слово "Жизнь"…
Нет… она занималась тем, без чего не могла жить, а хотела заниматься другим… должна была заниматься другим…
Но все равно, она жила не зря…
Все приходим в этот мир не просто так, те, чье предназначение ещё не определено, остаются ангелами, не рождаясь, а если уж она здесь, значит должна сделать что-то важное, а если она застряла в этом бесконечном поле, она уже сделала что-то важное...
Некоторые люди могут изменить чью-то судьбу своей жизнью, некоторые - своей смертью…
Эми не знала, к какому типу относится она, наверное, и к первому, и ко второму…
Но все равно шла…
Заболело сердце…
Один глухой укол…

Он сидел на переднем сидении в фургончике скорой помощи, забитой "служителями спасения "… девять-один-одинонвцы…
Машина неслась быстрее, чем позволено, потому, что он говорил, что знает, куда пойдет Эми…
Он не знал… Он её чувствовал… но не мог же сказать это спасателям?!
Машина остановилась у дороги… По обочине остались слегка запорошенные следы босых ног…
Бэн был прав. Он побежал быстрее "служителей"… но тут же остановился.… Заболело сердце.… Один глухой укол…

Эми шла, и чем дальше шла, тем сильнее чувствовала, что она жила зря, что в сущности, никому не помогла…а так хотелось…
И если она жила зря…то…
Второй глухой удар… сердце остановилось, решая, надо ли ему биться дальше…
И снова это небольшое слово "Жизнь"… Со страшной болью сердце стукнуло ещё раз… а за ним ещё…
Эми шла дальше…

Бэн отдышался…"однако, это было больно…"
Тут же подбежали несносные спасатели: "Сэр, вам плохо?"
Что им ответить? "Все прекрасно, спасибо"… и снова бегом, потому, что будет уже слишком поздно… Он чувствовал…
Сердце заболело снова, так, что он еле удержался на ногах… Сердце размышляло, биться ли ему дальше… ещё удар... ещё… Быстрее.…Пока не поздно... Дорога делала резкий поворот… Он был близок…а там…

Ещё один шаг… Она жила зря…

Зацепившись за что-то ногой, она споткнулась и упала…
Больно…значит ещё… Жизнь… жизнь… жизнь… и в каждом ударе пульса... Жизнь…
Действительно, и ступни, и лодыжки были оцарапаны и кровоточили.… Но ног она почти не чувствовала…
Пыталась встать, но острая боль пронзила её всю…
Упала.… Лежала в сугробе… Бежевое платье чуть колыхалось в ожившем ветру, черные волосы раскиданы по плечам, бледная, с серо-зелеными глазами…
Она лежала на снегу, понимая, что не сможет подняться, понимая, почему она оказалась в этом поле… Понимая, зачем она шла по нему…понимая…
Ей не хотелось больше ничего…
Разве что… Жизнь… или уже другое слово стучало в пульсе?

Он забежал за поворот…и увидел поле… в следах появилась кровь…
Его сердце нехотя сжалось… "Бедная, она порезала ногу…"
Сколько нежности пронеслось в этих словах, а он сам их не заметил…
свернул в поле и побежал…
Быстрее… он видел следы…
А за ним, чуть поодаль, бежали спасатели…
Заболела нога, но ему показалось…нет, он увидел прядь черных волос…
Ещё пара секунд, все тело пронзила боль, но…
" Я нашел тебя…" прошептал Бэн…
Ветер подхватил его слова, изменил их, превратил в крик…
Спасатели услышали громкое: " Я её видел"… но только после того, как полный тревоги шепот коснулся бледного лица и черных волос…
"Бэн"…подумала она, и чистая слеза скользнула в сугроб и застыла… Он не должен был успеть… Нет… уже все… Она закрыла глаза… а снег все падал, покрывая бледную кожу пушистым холодом…
Когда её веки опустились, поднялась метель… Внезапно…
Ветер понес снег, сыпавшийся белой стеной, кидал его в лицо Бэну… в лицо спасателям…
Они стояли и ждали окончания этого проклятого снегопада…
И он закончился…всего несколько минут… и снова сыпалось нечто пушистое, покрывая землю белым холодом…
Бэн бежал, и спасатели бежали рядом…
Едва заметные следы её ног и кровь… (бедная Эми)… Они бежали…
Следы оборвались… Бэн повернул голову…
Она лежала… и её лицо было таким же белым, нежным и красивым как этот выпавший снег, не таявший на бледной коже…
Она лежала в сугробе в тонком бежевом платье, а черные волосы были, будто, слегка засыпаны пудрой…
Белая, чистая, красивая… пару секунд никто не мог шевельнуться… эта ужасающая гармония обездвижила и обескуражила всех…
Эми… спасателям показалось, что она уже погибла…

Бэн видел себя со стороны, видел, как на повторе, в замедленной съемке…Секунды растягивались, как резина, отсрочивая решающий момент…
Он присел на корточки, аккуратно стряхнул снег с ледяных щек Эми, нагнулся к её лицу… Он услышал выдох… Мир пошатнулся, закружился и рухнул…
Кажется, Бэн что-то кричал спасателям, потому, что они подхватили Эми, положили на носилки и стали укутывать в одеяло…
Бэн знал, что это бесполезно.…Но не стал говорить им… Пусть…
Девять-один-одиновцы уходили, и он, кажется, сказал, что сейчас подойдет…
Все также сидя на корточках, зачерпнул пригоршню снега с того места, где нашел Эми… Так было нужно…
Снег был рыхлым, и под ним оказалась земля… Черно-белое месиво осталось в кулаке… он пошел к машине…
Скорая неслась все быстрее… Но Бэн знал, что это бесполезно… Он не стал говорить им.… Пусть…
В больнице попросил дать ему глиняный цветочный горшок, высыпал туда землю и снег, поставил на подоконник… к окну он прислонил фотографию Эми…
Он всегда носил её с собой… Он знал, что это было бесполезно.… Пусть…
Он смотрел на землю, сидя рядом с Эми… на неё он смотреть не мог…
Тем своим выдохом она пыталась все ему объяснить… Важным было только, что в нем, помимо прочего она просила: "Прости"… а простить он не мог…

Прошло два дня… Эми была без сознания, и врачи суматошно носились вокруг неё, а потом оставляли совсем одну…. И только Бэн был рядом… Он тоже застрял между жизнью и смертью, не зная, как смириться с тем, что произошло….
Они перебинтовали ей ступни и лодыжки.… Когда-то она сама заматывала лодыжки белыми лентами.… Наверное, он бы заплакал, но не мог… простить….
Уже трое суток Эми находилась без сознания… Бэн посмотрел на фотографию…
Улыбается, как маленькая девочка, держа в руках большую плитку шоколада….
Белое платье, румяные щеки с трогательными ямочками и яркие серо-зеленые глаза…
Взгляд его невольно упал на горшок с землей…. В нем пробивался зеленый росток, нарушая все правила и законы природы и жизни… он пробивался…

Пять дней Эми не приходила в сознание… Он смотрел на росток, на котором появился бутон…

Это было седьмое утро с тех пор, как Эми привезли в больницу… Она так и не пришла в себя…
Бэн знал, что она уже не очнется… Она тогда выбрала отличный день… она всегда любила снег и зиму…. А он всегда любил….
Бэн посмотрел на росток… Это был цветок… Бутон раскрылся, нарушая все законы природы и жизни… Он раскрылся, стоял себе на подоконнике, и белые, какие-то бумажные лепестки говорили о…
Жизнь есть всегда, даже среди самой холодной и суровой зимы… она не прекращается, не замирает ни на минуту, и когда заканчивается в одном, появляется в другом… Жизнь ради жизни….
Он посмотрел на Эми… первый раз за 7 дней…
Бледное лицо, черные волосы…. Весь её облик был спокоен и безмятежен…
Люди не уходят, пока их любят, они живут с нами, они помогают….
Просто мы не можем увидеть их…. Но они рядом, куда бы мы не пошли…
Любимые люди не умирают, они живут вечно… в наших сердцах…

Она всегда любила зиму, а Бэн всегда любил Эми…
Он поднялся, подошел … Присев рядом с постелью, он прижал к губам бледные, холодные пальцы Эми…. Трогаельно-детская ручка на белых простынях…. (Бедная Эми)…. наклонился к лицу… Безмятежное, спокойное, красивое, как выпадающий снег, лицо Эми (теперь она с ним навсегда)… "Простил" - тихо прошептал он…и в уголках её сомкнутых губ застыла улыбка…
Он взял цветок и фотографию, ушел…
Через пару минут в палату зашел врач…. Он обнаружил, что Эми умерла….

С тех событий прошел месяц, был февраль…и Бэн снова вернулся в поле…
Снег на нем сошел рано, и поле было черным среди белого зимнего великолепия, напоминая ворон, кружащих в пасмурном сером небе….
Его цветок дал семена, руша все законы природы и жизни… А теперь Бэн, забывая про все законы, высыпал их в маленькую ямку….
Жизнь ради жизни….

Весна пришла рано, хотя он думал, что весна уже не придет…
В третий раз в своей жизни он стоял на этом поле… Он не был потрясён, именно ЭТО Бэн и ожидал увидеть…
Поле подснежников, белых, каких-то бумажных…
Он шел по полю, и в его глазах появились слезы… Она была с ним, она была жива, всегда… в его сердце…
Он лег на землю, в бесконечное море цветов и подумал: " Я люблю тебя, Эми…
Надеюсь, тебе нравится твое поле бумажных цветов…. Мы ещё будем им любоваться когда-нибудь…. Будем любоваться им вместе…." Он лежал в море, кипящем жизнью и смотрел в небо…. А с неба кто-то смотрел на него…. И на свое поле бумажных цветов….

(с)

Архангел считал неспешно, загибая пальцы и шелестя старческими губами. Счетом иным, мысленным и мгновенным, он, конечно, тоже владел. Но в усилиях ума сейчас нужды не было, как, впрочем, и в загибании пальцев, ибо уже составлен был реестрик, и против каждого имени печально стояла порядковая цифра.
Однако архангел строго соблюдал им же заведенный медленный порядок, поскольку счету подлежали не холодные предметы, но людские души, коим выпал срок перейти оттуда сюда, из временности в вечность.
- Двести девяносто девять, - сказал архангел, вздохнул и глубже ушел в кресло, мягкое, как облако.
Стоявший перед ним ангел помедлил, отвел глаза и отозвался без выражения:
- Это можно.
- Не только для круглого числа! - строго сказал старик.
- А хоть бы и для числа, - равнодушно повел крылами подчиненный.
Эта послушность была хуже строптивости, и архангел заговорил, не сердясь, но спокойно убеждая:
- Лет жизни сорок пять, полсрока, да. Однако поступков и чувств разнообразных сверх всякой меры. Праведность местами осталась, но грешность многократно преобладает. Улучшить соотношение реальных возможностей не имеет, а вот ухудшить может, и весьма. Детей трое, но от разных женщин, и глубокой душевности с ними нет. Болен не излечимо, несчастен и одинок. Совсем одинок, что главное, зачем же длить его горести?
- Ладно, - сказал ангел, - слетаю.

- Вот и хорошо, - кивнул архангел, - а я его пока в реестрик впишу.
Тяжелый разговор окончился, и они разом вздохнули, шевельнув крыльями. А крылья были черные, ибо оба служили по грустному, но неизбежному ведомству смерти. Только у ангела перья были крепкие и поблескивали, а у старика, словно пеплом присыпаны и многих недоставало, особенно на левом крыле.
- Ты уж помягче, - сказал архангел, - всего лучше под утро, во сне.
Ангел не ответил - взмахнул крылами и ушел в бездну, быстро уменьшаясь.
А старик пошарил взглядом по столу, по травке вокруг, ничего не углядел и, привычно выдернув из левого крыла ветхое перышко, вписал в реестрик последнее, трехсотое имя, после чего прикрыл глаза и стал размышлять о разных явлениях в жизни земной и небесной, ибо с юных лет выделялся среди сверстников вдумчивостью и обстоятельностью ума...
Ангел вернулся поздно и пустой, ничего не прижимая к груди.
- А где же?.. - спросил старик, пояснив глазами.
- Изменения там, - сказал ангел. - Он теперь не один, девчонка появилась.
- Что за девчонка? - удивился архангел.
- Семнадцати лет.
- Семнадцати - не девчонка, а девица.
- Этого не знаю.
- По найму или из милосердия?
- Из любви.
- Так ему же сорок пять!
- Вот так у них.
- Ровесника, что ли, не нашла?
- Видно, не интересуется.
Архангел сказал неодобрительно:
- Хоть было бы за что. А тут сам знаешь...
- Художник все же, - не то чтобы возразил, а, скорее, напомнил подчиненный, - картины рисует.
- Рисует, - кивнул старик, - но не для души, а для денежной награды.
- Бывает, и для души, - в пространство произнес ангел.
- Только женщин, - жестко ответил старик. - Разные, в позах и без покровов.
- Ей нравится. Встанешь, говорит, и меня нарисуешь.
- "Встанешь", - усмехнулся архангел, но не злорадно, а с печалью. - "Встанешь", когда имя уже в реестрике... Ну ладно, бог с ней, с девчонкой. Ты-то чего? Почему зря слетал?
Ангел сказал виновато:
- Так ведь не отходит от него.
- А ночью?
- В ногах спит. Как кошка. Пробовал подобраться - куда там! От комариного чиха просыпается.
Старик задумался. Потом спросил:
- Девчонка-то - как? Может, богом обижена? Больше и рассчитывать не на что?
- Да нет, - сказал ангел, - вполне. По ихним, конечно, понятиям. Брючки, свитерочек, все, что надо, обтянуто. Там и обтягивать почти нечего - у них теперь тощие в моде. Девку от парня только на ощупь и отличишь.
Архангел взглянул сурово, и подчиненный забормотал:
- Я, что ли? Это они так говорят. Мне-то оно ни к чему, я, кроме души, ни на что и внимания не обращаю...
- Ладно, - сказал старик, - лети назад и действуй по предписанию. Спешить не надо, тем более действовать грубо. Есть основания считать, что у нее любовь, а это чувство заслуживает уважения. Любовь имеет сходство с раем, но относительное, ибо райское блаженство бесконечно, а любовное - кратко.
Ангел слушал равнодушно, а может, и не слушал совсем. Архангел вздохнул и буднично закончил:
- Так что давай, с богом.
- С утречка и отправлюсь, - пообещал подчиненный.
Пускай, подумал старик, пускай. Он знал, что ангел этот имеет привычку, уставясь в ночную черноту, считать звезды. Без цели и смысла, просто так. Может, думает? Но - о чем?
Молодой еще, решил архангел.
Сам он давно мог вернуть молодость, но не хотел, и не из-за нажитого чина. Другим дорожил, совсем другим - спокойствием, мудростью. А помимо того - просто нравилось ему быть стариком. Нравились крылья, отвыкшие летать, редкие, ветхие. Не золотые венцы, не драгоценные покровы, а такие вот изношенные крылья есть высшая награда и честь...
Ангел слетал и вернулся опять пустой.
- Ну, - спросил старик, - что там девчонка?
Ангел вяло, как бы нехотя доложил:
- Суетится. Лекарство достала.
- Ишь ты! - то ли усмехнулся, то ли одобрил архангел. ~ Я так полагаю, ему и без вмешательства конец.
- И я думал, - сказал молодой. - Прошлой ночью совсем чуть-чуть оставалось. Смертный озноб начался.
- А она?
- С ним легла, собой грела. Не отпустила.
- А ведь поднимется - бросит. Скольких бросал.
- Как знать, - сказал ангел.
Старик опомнился и вскричал:
- Чего - знать? Кто - поднимется? Да я его вот этим пером вписал! От него врачи отказались!
Помолчали.
- А ведь нехорошо, - озаботился старик, - не девичье это дело - человека к нам провожать. Не для молодых занятие.
- И он ей то же талдычит.
- Талдычить мало, гнать надо от себя.
- Гонит, - отстранение проинформировал ангел.
- А она?
- Не уходит.
Тут старик рассердился:
- А ты чего ж? Вмешаться надо было! Явился бы во сне, объяснил, убедил...
- Что я, службы не знаю? - обиделся молодой. - Являлся трижды, как положено, и еще раз сверх того.
- А сверх почему?
Ангел только крылом махнул.
- Что жизнь его вышла - объяснил?
- А как же!
- Ну?
- Она говорит, своей поделюсь, у меня много.
- И сколько ж ему выделила?
- Половину.
- Цены не знает, - сам себя успокоил архангел.
- Вот так вот, - пожаловался молодой, - хоть обоих сразу бери.
Фраза была фигуральная, старик так ее и понял, но согласно надежному правилу дотолковывать все до конца все же возразил:
- Это ни в коем случае! Не война, чтобы души пачками таскать.
- Да я знаю...
И опять слетал ангел. И опять - ни с чем.
- Все! - сказал. - Не могу больше. Сил нет. Не верит.
- Во что не верит?
- Ни во что! Почернела, отощала, но все не верит. Его хулил - в хулу не верит. Пугал - в страх не верит. Ей самой смертью грозил – в смерть не верит. Нет у меня иных возможностей! Я все же ангел, а не черт...
Старик даже малость оторопел:
- Постой... Как - не верит? Так не бывает, им так нельзя. Хоть во что-то верит?
Ангел тяжко вздохнул:
- Во что-то верит.
- Во что?
- Все в то же. - И почти выкрикнул: - В любовь!
Тут пауза вышла долгая. Но знал, знал старый архангел, что, сколько ни молчи, а решать придется и горестную эту обязанность переложить не на кого.
- Ладно, - сказал он, - раз уж оно так выходит... Реестрик подан, одной души недостает, и налицо неизбежная необходимость... Короче, вот тебе указание: лети и тащи. Выпадет случай - его хватай. Не выпадет - ее хватай. Хоть и иная, а все душа, лучше, чем ничего. Не надо бы, конечно, но кто виноват, она сама все порядки спутала! Да и много ли теряет? Ну, пятьдесят лет. Ну, семьдесят. По сути - тьфу! А тут – вечное блаженство: больших грехов не нажила, опять же уход за хворым зачтется, так что все основания. Пожалуй, ей же и лучше. Страстей у нас, правда, нету, зато тихая радость и покой... В общем, лети и пустым не возвращайся. Другой бы попросил, а я приказываю. Цени: ради твоей беззаботности всю душевную смуту на себя беру.
- Ну, коли приказ, - сказал ангел...
На сей раз, он летал долго, а когда вернулся, на щеках его были борозды от пота, а черные крылья стали, серыми, словно бы вывалялись в золе.
Неужто седеет, испугался архангел и посмотрел на подчиненного не столько с вопросом, сколько с безнадежностью.
Тот отер лоб, отряхнул крылья (два пера выпало) и сказал глухо:
- Куда там... Неделю караулил. Не, безнадёга. Вцепились друг в друга - не оторвешь...
- Ничего, - сказал старик, торопливо и как бы даже с облегчением, - ничего. В нашем деле главное - чтобы совесть чиста. Что могли, сделали, и ладно. А цифра - бог с ней, с цифрой. На одиноких доберем...

(c)

Очень красиво...

А вот что смотрите в комментах... мне там очень добрый человечек правильно и красиво ссылочку на это оставил, а я пока не умею((( Кто научит тут ссылки на сайты и открытки оставлять?)))

Жил-был один очень темпераментный мальчик. И вот однажды его отец дал ему мешочек с гвоздями и наказал каждый раз,когда мальчик не сдержит своего гнева, вбить один гвоздь в столб забора. В первый день в столбе было 37 гвоздей. На другой неделе мальчик научился сдерживать свой гнев, и с каждым днем число забиваемых в столб гвоздей стало уменьшаться. Мальчик понял, что легче контролировать свой темперамент, чем вбивать гвозди. Наконец пришел день, когда мальчик ни разу не потерял самообладания. Он рассказал об этом своему отцу и тот сказал, что на сей раз каждый день, когда сыну удастся сдержаться, он может вытащить из забора по одному гвоздю. Шло время, и пришел день, когда мальчик мог сообщить отцу о том, что в столбе не осталось ни одного гвоздя. Тогдаотец взял сына за руку и подвел к забору: Ты неплохо справился, но ты видишь,сколько в заборе дыр? Он уже никогда не будет таким как прежде. Когда говоришь человеку что-нибудь злое, у него! остается такой же шрам, как и эти дыры. И не важно, сколько раз после этого ты извинишься - шрам останется. Словесный шрам такой же болезненный, как и физический. Настоящих друзей не бывает много. Они умеют развеивать твое плохое настроение и помогают в трудную минуту. Они готовы выслушать тебя и открыть тебе свое сердце. Покажи своим друзьям, как много они для тебя значат.

Жду ваши любимые картинки)

“Если он - это первое, о чем ты думаешь, когда просыпаешься; единственное - когда бодрствуешь; и последнее, о чем ты думаешь, перед тем как заснуть -
значит он действительно особенный!”.

Язык - инструмент; едва ли не труднее он самой скрипки. Можно бы еще заметить, что посредственность как на одном, так и на другом инструменте нетерпима. - П. Вяземский

А теперь я хочу научиться добавлять картинки в эпиграф... как бы ее туда всунуть???

Смех - судорога лица, а в судороге человек не владеет собой, им владеет нечто, что не является ни волей, ни разумом.

Милан Кундера "Бессмертие"