Бля....гавно а не день...ненавижу четверг...самый конченный день недели...сегодня побывал у декана, который мне сказал что ему такой хуёвый студент как я не нужен нах и собирался меня отчислить. Не хотел слушать моих уговоров вообще и говорил чтоб я шёл нах...она на меня очень зол.говорил что я ему надоел за эти полтора года и что ему надоело бороться со мной...он не хочет больше видеть меня на его факультете...однако мне удалось его уговорить...но это было в последний раз...больше он меня точно не послушает...так как он не послушал двух моих однокурсниц и отчислил их...I'm lucky motherfucker....

Рассказ я написал сам..правда давно это было...и если честно я вообще не думаю что его кто-то будет читать...


"Остановка"

Это был декабрь. Прохладное утро. Она стояла на остановке, дожидаясь того несчасного троллейбуса, который никак не появлялся на горизонте. Это был четверг.
Наверное, для кого-то этот день мог стать особенным, но не для неё. Каждый день она просыпалась очень рано. Прежде чем встать с кровати она просто лежала и смотрела в потолок, ожидая, наверное, увидить там что-то новое. потолок был кремого цвета, впрочем как и стены, как дверь. Это был её любимый цвет По утрам любила пить кофе, только одной чашки для неё было мало. В общем, она не могла жить без кофе и пропускала пару чашек в день. Кофе - это её лучший друг, который поможет её спасти от сна. Друзей которые к ней иногда приходят, она тоже стараеться напоить кофе. Потом душ. Холодная вода. Она привыкла к этой холодной жизни. Горячую воду отключили ещё полгода назад за неуплату. Понятно, что студентка не сможет охватить все траты сразу. Но она уже ни на что не жалуется. Потом гардероб...Потом её десятый этаж. Она не любит каждый день подниматься и спускаться по несколько раз в день, её это напрягает, да и вообще это напрягало бы любого. Лифт не работает. Однако, это в каком-то смысле хорошая зарядка...
Подошёл троллейбус. Он ей не нужен. Он едет не туда...Она решила дальше постоять на холодной остановке и подождать её "счастья". Счастья...Она его хочет, она его ждёт, она его ищет, хотя никогда за ним не гонялась. Думает что само придёт. По крайней мере она теперь так думает, поскольку для неё поиск уже просто бесполезен. Пустая трата времени. Что для неё счастье? Она сама хотела бы знать ответ на этот вопрос. Что для неё удача? В жизни ей мало везёт, поэтому, она дмает что если раз её найдёт удача, то и счастье где-то неподалёку будет.
Она собираеться ехать в университет. Вот уже полчаса собирается. Что она там забыла? На самом деле он ей просто осточертел за те три года что она там находится. Каждое утро сидеть на парах до посинения? Нет. Это уже не для неё.Что ей надо от жизни? Чего она ожидала? Может быть любовь?
Она была симпатичной молодой девушкой. Когда она училась в школе, она была популярной, все парни западали на неё буквально по очереди. Также и "отпадали". Ей нужен один. Он - один. последние два года у неё никого не было. последние отношения закончилисьне в её пользу. Ей нужен человек, который будет с ней рядом, всегда, в любой ситуации.Любовь, поддержка...
Троллейбус. Наконец - то. Она села в этот троллейбус который ждала, как ей казалось, целую вечность. Она села на место возле окна. Она ехала и слушала разговор двух старушек, про то, как любимый котик Рыжик одной из них, написал на новый ковёр. она решила, что ей это мало интересно и решила отвлечься на вид в окне. Парк. Свеженький, лёгкий иний на нерастоптаной траве. Она дальше смотрит в окно. Она проезжает эти места уже в который раз, а смотрит на них как - будто впервые. Она проезжает мимо магазина "Сейфы". Думает. Ей стало интересно, как часто люди покупают сейфы. Он ей не нужен. Точно не нужен. Универсам "Галиан". Он ей тоже не нужен. Она не голодна.
В последнее время она стала сама собой, как раньше, как год назад, как месяц назад. Депрессия. Она её часть. Часть её самой, которая никак не может отделиться от неё. Депрессия - это её нынешняя жизнь. Складывается такое впечатление иногда, что она не собираеться выбираься из неё. Она бы очень хотела от неё избавиться, но путь к этому избавлению, к её сожалению ей не известнен. Почему она такая и что ей двигает к такой жизни, она сама не знает. Она сама заставляет себя так жить. Ей это не нравится. Свобода. Да, она у неё есть, но частичная, ограниченная. Во всём виновата она.
Сегодня четверг. Она не любит этот день. Не сложилось. Больше всего её раздражают курсы испанского языка, на которые она всё время ходит, каждый четверг, после полудня. Да, они ей надоели. Преподователь очень злобно к ней относится. Неприязнь. И ещё эти пары. В её университете её считают за заучку, прилежную студентку. Конечно преподы это одобряют, а вот однокурсники...Не все обращают на неё внимание. А кто говорит что учиться плохо? Учиться надо и даже нужно, но не в таких количествах как она. Это ещё один её минус. Она сильно много времени уделяет учёбе. Да, ей это надо, она хочет добиться чего - то в своей жизни, в отличии от её тупых однокурсников. Она замкнута в себе и не хочет кому - то раскрываться. Почему? У каждого человека свои понятия, но но для того чтобы засветиться в обществе, в котором она живёт, при том что не один год, нужно открыться, открыться всем. Может она и задумывалась на этот счёт, но как видно, все её мысли никуда не привели.
Вот, примерно год назад она познакомилась с одним довольно неплохим молодым человеком. У них было пара свиданий, повстречались немного, и ...
В жизни складывалось не всё так, как хотелось бы. Она была закрыта в себе. Проблемы были в семье, просто тогда она жила с родителями. А проблем с ними было действительно много. После многочисленных ссор, раздора в семье, она решила съехать на другую квартиру. Ей и сейчас приходиться работать, даже на нескольких работах по вечерам и даже ночам, чтоб успевать платить за квартиру в срок.
А вот бы сейчас уехать куда - нибудь за границу, начать новую жизнь. Интересную жизнь. Может поехать в штаты, найти себе богатого муженька и жить "свесив ноги"? Нет. Не получиться. Это тяжело. И вообще ей деньги не нужны. Любовь. Только любовь. Она ни во что не верит. Она считает, что у неё мизерные шансы встретить "того самого единственного".
Замечталась. Давно она так не мечтала А разве Это плохо? Наоборот, она вовсе забыла обо всём. Она забыла что такое мечтать. Судя по всему она серьзно замечталась, пропустила свою остановку. Она находиться довольно далеко от своего университета. Она вышла из транспорта и задумалась о том что не заплатила за проезд. Кондукторша стояла над ней и требовала деньги, но вдруг. наверное, кондукторше стало её жаль. Она выглядела очень уставшей, замученной, бледной и сильно замечтавшейся о чём-то.
Она шла по улице на остановку которая находилась напротив неё. Собиралась сесть на тот же транспорт, чтоб уехать домой. решила не идти в университет. Посмотрела на часы. Было уже довольно поздно для университета. Курсы. Нет, она не хочет туда идти. Нет никакого желания и настроения. Есть неплохой выход - поехать домой и лечь спать. Отоспаться. Она хочет спать. Хочет видеть сны. Она уже давно их не видела и , наверное, уже забыла что это такое. Сны...Как бы ей хотелось увидеть хороший сон, там где всё хорошо и всё прекрасно. Может, такого просто не бывает? По крайней мере она считает, что для неё мало что возможно.
Пошёл лёгкий снежок. Снег навеял ей воспоминания двухлетней давности, когда она познакомилась с одним молодым человеком и просто была уверена что это "тот самый". Тот самый человек, который ей нужен и которого она ждала. Ждала очень долго. Он, к её большому сожалению, оказался совершенно не тем, кем казался. Она разочаровалась. И вообще она много в чём разочаровывалась. подошёл троллейбус. Она села и поехала домой.
Ночь. Тихо. Она сладко спит. ей снится сон. Хороший сон. Всё - таки она встретила "того самого", кого хотела. Прекрасный молодой человек, который ко всему выглядел довольно солидно, приятный в общении. Она хотела бы найти такого человека. Ей просто становилось приятно только от того, что она с ним знакома, что она находится рядом с ним. Наверное это была любовь с первого взгляда, но видимо, что в этом случае всё так и получилось. Но это был всего лишь сон. Только сон. А жаль. Она бы всё отдала за такую реальность. Может быть ей не дано, а может, всё ещё только впереди...
Тёплое утро в тёплой постели. Оттуда даже не хочеться вставать. Опять университет. Опять кофе. Опять душ. Сново такая же обстановка. Всё как обычно. Она шла на остановку, опять на свой транспорт. Шла как обычно задумываясь о чём - то смотря под ноги. Толчок. Что - то её сильно толкнуло. Она столкнулась с человеком. У неё упали её папки из рук, со всякими работами, которые ей нужны были для университета. Молодой человек, с которым она столкнулась, помог ей собрать все упавшие вещи. Один момент. Поднявши головы она поймали друг друга взглядом. Этот взгляд затмил абсолютно всё.
Всё почти как во сне. Такой же приятный молодой человек. Правда обстановка была не та. Холод, лёгкий мороз, остановка...Они обменялись номерами телефонов. Похоже, что она приглянулись друг к другу. Они распрощались. Ему надо было идти в другую сторону.
Троллейбус. Она села на троллейбус и поехала в университет. По пути она видела ту же картину, что и вчера. Лёгкий иний на траве, универсам "Галиан", магазин где продавали сейфы. Она подумала, что неплохо было бы прикупить себе сейф и спрятать туда всё. Все воспоминания о прошлом чтоб перестать жить этим далёким прошлым и думать о том, что произошло сегодня на остановке и надеяться на то, что ей Бог дал шанс обрести наконец своё счастье...

а после какой-нить бухалки мне можно отрезать не тока ногу но и голову...

Хочеццо обратитсо к уважаемым фтыкателелям с этим, несколько странным, каг мне самому исчё недавно казалось, вопросом.

Сразу оговорюсь: это не подъёбка, не провокация и не плод воспалённого алкоголем воображеня.
Проблема эта встала передо мной недавно, но остро шопиздетс. Вернее, проблемой это являетсо только пока йа не понимаю причин произошедшего.

Дело в следующем. Уже месяца три у миня напроч пропало желание пить. Нет, и до этого йа не синел месяцами, но положенную еженедельную дозу, в пятницу (с обязательным переходом на выходные),- это было свято каг хлеб!
Не всегда горел желанием пить первую стопку, но – хуле делать – нада. А где-то грамм после двухсот открывалсо клапан, и…. Мне дажа иногда казалось, что йа слышу звук с которым он отскакивает, полностью открывая спиртному шлюз в желудок, уже с нетерпеньем ждущий новой порции.
Всё было знакомо и весело. После грамм 700 просыпалось моё Фторое Йа – неплохой, в целом, пацан, который отправляясь за очередной бутылкой влезал в мои шмотги, невыносимо потом вонявшие спиртным, вписывалсо в какие-то разборки, оставляя на моих костяжках и лице долгозаживающие следы, резвилсо на Удаве под моим ником, засылая нечитаемые комменты, и к утру воскресенья полностью заставлял стол в гостиной пустой тарой (и где он иё брал? собирал, чтоле?)

И, вдруг,- фсё изменилозь. Йа не кодировалсо, не подшивалсо (никогда не развлекалсо подобной хуйнёй), не глотал лекарств, не менял образ жизни, не женилсо, не разводилсо, – кароча фсё было каг обычно.
Нет, отвращение к спиртному у миня не появилось. Но и желания пить – тожа нет. Йа его просто НЕЛЮБЛЮ! Так-же, каг нелюблю рыбу или рассолиниг. Выпиваю через немагу сотку, и – пиздетс. Нехачу больша ни капли.

Перепробовал фсё, что приходило в голову – варьировал дозы, напитки, закусь, садилсо в одиночку и в компании, дома, в гостях, в кабаке… Бесполезно. Ёбаный клапан закис наглухо.

Не могу сказать, что жизнь потеряла смысл, однако чувствую сибя неполноценным, чтоле, наблюдая за оттягами поддатых корешей на охоте, или бухими тёрками фтыкателей на рисурсе. Нарушен привычный уклад.
Предположений и рекомендаций выслушал массу, но всё по большей части порожняк.

С кем-то из вас происходило что-то подобное? Может такое испытал кто-то из ваших знакомых?
Не обисчаю, что буду следовать каждому совету, однако, если какой-то поможед – с миня кабак. Исчё одно – с наркотекаме йа кагто не очень дружен. Ну, кокса там с бадуна, когда угостят – хуй с ним, но не серьёзнее.

Да, Питрасяноф прошу не напрягаццо – шутог типа: /алкоимпотенция, /само пройдёд главное не чиши, / куда инопланетам до нас / зайди в клинигу доктора Майорова через выход… йа и сам придумать магу не один десятог.

Кароча, какие есть мысли?

Новое сообщество тока для крутых пацанов с семками))
http://www.liveinternet.ru/community/baf/

Отрубите мне ногу....

Скоро...

Хочу каждую ночь ездить на мусоровозке и убирать мусор...таскать альтфатары...

Сцуко конченно всё как-то....и погодатоже конченная...то тепло, то холодно, туман, влажность...а ещё универ...надело мечтать о том чтобы в один прекрасный час blow_job обнаружил мышинную дыру вместо анала в котором ваняет дохлыми мышами, надоело мечтать о том что в один прекрасный час грязный_сапог настрёт на стол перед преподом...надоело мечтать о том, что в один прекрачный час PEN GAN уедет в рейс и поплывётв Африку, где начнёт ебать негретянок и через какие-то 9 месяцев он будет получать письма от бедных мамаш...надоело мечтать о том, что в одни прекрасный час Zo-Sh1t уедет в рейс во всю ту же Африку и блудет бегать по пустыне и скать там эмо боев чтоб их покалечить, надоело мечтать от том что в один прекрасный час Аня_Кошкина поймпёт что она далеко не кошкина и...дальше не буду продолжать, надоело мечтать о том, что в один прекрасный час Бабочка_Милашка узнает кто же всё таки придумал движение BABOCHKA POWER решит его возглавить, надоело мечтать о том, что в один прекрасный час КОЛОРАТ поймёт что его ЛЮБОвница просто....не важно...надоело мечтать о том что в одни прекрасный час я оболью себя бензином и подожгу себя...всё надоело, Господи...убожество всё это...

Всем пока...я ушёл в мир иной...

Настроение сейчас - Суслики крадуться

вы когда нибудь задумывались о проблеме существования сусликов???Их так мало....крапчатые суслики....они все мертвы, потому что люди вовремя не помогли им.Суслик....суслики...суслики...везде где только могут быть, они вокруг нас всех...мы их просто не замечаем...серые кардиналы....тёмные лошадки....суслики крадутся чтоб отомстить всем нам за то что человечество плюёт на них...а они думают что мы спасём их мрущий вид...Да хрен с ними...

Блять, вот хуйня...

Нисматря на тот фагт, што есчо не истёк январь-месяц нитак давно наступифшыво 2007-ва года, ужэ давольно много стран успешно и с огоньком включились в ачиридной раунд гонки долбойобов. А вот любители кактусового самагона – мексеканцы, дажы нисматря на свайо очень близкое саседство с Пендостаном – этим аплотом долбойебизма, пачимуто нихуйа не спешыли ввязацца в барьбу. Пачиму? Неизвестно! Но не будем долга гадать о пречинах этова бездействея, тем более што девственная плева мексеканцкова долбойебизма в этом году ужэ бесцэремонно порвана. А случился этот знаменательный акт в гораде Тихуана.

Итаг, как это можно панять из нозванея новасти, эта тихая Тихунская хуйня буквально на днях паразила самый низащещонный класс мексеканцкова опщества, а иминно, работнеков муницыпальной палицэи. В ночале дикабря прошлова года в ничиво нипадазреваюсчуйу Тихуану внезапно вашли армейские части и падразделенея федеральной палицэи Мексеки. ”Йоптвайу! Чёзанах?!” – только и успели падумать местные джыдаи, после чиво были стремительно разоружэны.

Пречина этова перформанца банальна и проста. Аказываеццо, што федеральные власти давно ужэ падазревайут местных джыдаев в связях с местныме наркотарговцаме, кантрабандистаме и прочими хитрованами, от каторых тихуанские палицэйские якобы имели свой гешефт, каторава фпалне хватало на кусог белова хлебушка с толстым слоем чёрной икорки. Ну и дабы взять карумпированных палицаев за задние окорока в виде жоппы, федеральные власти ришыле изъйать у них впесду фсио табельное оружэе на придмет ево праверки. Ну типо мол, не угандошыли ли каво-небуть из служэбнова пестика, не подрабатывали ли палицаи, в свабодное ат аснавной работы время, мафеозными киллерами.

Вся хуйня састаит фтом, што табельное аружые им не вернуле до сих пор. Впалне естественно, што весь криминальный мир мексиканцкова гарадишки прешол в полный васторг. Типерь можно было безбаязненно грабить могазины и игравые афтаматы, разводить прахожых на гоп-стоп прямо на глазах у джыдаев и таг далие. Болие таво, распаясафшыеся бондиты начали нишуточно мудохать и самих палицаев. То паджопнеков им на улицэ надают, то в баре атпиздят, то из бильярдной выкенут, то на коврек палицэйскова участка насрут. А шэрифу на спене ваапще хуй нарисовале и натпесь добавели: “Ёбни меня!!!” Ужос и песдетс вопщем. Никакова уважэнея.

Ахуефшые ат такова паварота судьбы, тихуанские джыдаи начали нехуйственно пратестовать. ”Верните нашы пушки!!! Или дайте блять другие!!!” – фпалне справедливо требовали ани у властей. Прицтавители власти пачесале свои небритые ёбла и важно зоевиле: “Таг блять! Кипешь не паднемать! Ыкспертиза аружэя есчо не закончелась! Паэтому, вот вам блиа рогатки и стиклянные шареки! Пользовацца все умеют? Никто децтво не забыл? Ну вот и идите нахуй, бу-га-га! Большэ пока вааружыть вас нечем!!!”

Вот так вот, вааружённые рагаткаме ани и ахраняйут типерь закон и парядок в Тихуане, пападая парой в курьйозные ситуацэи. Бывали случаи, кагда грабитель услышаф окрик джыдая “Стой, стрилять буду!” и увидев нотянутуйу рагатку, заряжэннуйу стеклянным шареком, заходилсо в приступе диково ржача, деманстрируйа при этом палицайу свайу валыну 45-го калибра. После этова, бондиты нередко засовывале палицэйскуйу рогатку ейо влодельцу в самые нескромные места. Паэтому сейчас, некатарые палицэйские ни при каких условеях не хатят брать рагатки в руки и дажы при их виде непраизвольно и стыдливо жмуцца ягадицами к стенке.

А есчо в палицэйском упровленеи Тихуаны ходят слухи, што скоро их могут дополнительно вааружыть трубачками-харкалочками. Но это пака секрет шопесдетс.

Письмо

"Привет, Москва!
Здравствуй, товарищ Юра! Как у тебя дела? Как литинститут?
Ты знаешь, я все чаще перестаю жалеть, что не поступил...
Сейчас работаю на окраине города, директором небольшого
кинотеатра. Кинотеатр сиротливо ютится на крохотной площади --
напротив конечной остановки троллейбуса номер девять. Вокруг
площади за разношерстными заборами зеленеют фруктовые деревья,
а среди них гнездятся густо облепленные солнечными зайчиками
одноэтажные дома частного сектора. Все это называется --
"Лесной поселок"...
Мой кинотеатр в два этажа: на первом -- кабинет директора,
большое и малое фойе, касса, гардероб, зрительный зал на двести
мест и туалеты; на втором -- кинопроекционная, две подсобных
комнаты для работы со зрителем и библиотека бетонного завода,
что расположен неподалеку. В библиотеке с десяток тысяч
довольно потрепанных и пыльных книг, ее посещают в основном
дети и старики. А вот маленькую, с бегающими колючими глазами
библиотекаршу часто посещает подруга, лет на двадцать младше
ее.
Если какому-нибудь пытливому кинорежиссеру или
киносценаристу захотелось бы узнать об истинной популярности
своего фильма в провинциальном, так сказать, масштабе, то ему
лучше всего было бы посетить мой кинотеатр, разумеется, после
того, как его фильм откатается на центральных экранах города и
наконец начнет демонстрироваться у меня, а это -- через
три-четыре месяца. Как правило, если это плохой фильм, то на
сеансах -- одни завсегдатаи: наркоманы, проститутки, пьяницы,
бездельники и просто хулиганы. Хороший фильм, -- аншлаг в
зрительном зале и начальствующие и подхалимные голоса из трубки
телефона на моем рабочем столе по поводу билетиков.
В штате кинотеатра два киномеханика: один -- я, бывало,
заставал его врасплох, -- прильнет к какой-нибудь двери ухом
или выглядывает из-за какого-нибудь угла, -- лысый, уступчивый
и молчаливый; другой -- руки в брюки, в надменных поворотах
лица, со змеиной улыбкой на губах. Первый во время сеанса
всегда в кинопроекционной. Второй -- бродит из угла в угол по
этажам, коридорам и фойе или околачивается в зрительном зале:
глазеет на экран, укоряет в чем-то контролера, или напарника
Кирилыча, любителя выпить. Самого же зовут Палыч, надсмотрщик,
как я его окрестил про себя. В штате две уборщицы -- обе
пожилые женщины, очень уважающие меня: Марина Ивановна --
веселая, поджарая, невысокого роста, с озорными шутками и
народными присказками, в молодости -- участница художественной
самодеятельности. Лидия Ивановна -- отзывчивая, говорливая и до
слез чувствительная ко всему и ко всем вокруг, еще скажу о
контролере, а точнее, о контролерах. По штатному расписанию у
меня муж и жена: мужиковатая, разворотливая баба и муж --
длинный и худой, с широким размахом плеч, с отвисшими губами, с
виду тихий и улыбчивый, официально похаживает на чай к
библиотекарше на правах ее кума...
Библиотекарь, Зоя Карловна, вообще-то со странностями: то
задумчивая и заикающаяся, сладострастно сглатывающая слюну, то
заботливая и предусмотрительная, угощающая чаем, а то в упор,
быстро и ловко, а иногда просто стремительно выпроваживающая
меня, случайно зашедшего в библиотеку, обратно в коридор,
ссылаясь при этом на рабочую занятость или на то, что ей,
дескать, именно сейчас "очень необходимо поговорить с одним
человеком", с человеком, тихо сидящим в тот момент, как я не
раз тайком замечал, в складском помещении библиотеки.
С парадного входа мой кинотеатр выглядит довольно
монументально: во весь его двухэтажный рост -- четыре круглых
колонны из мрамора грязно-зеленого цвета. По обеим сторонам
здания, на протяжении всего зрительного зала, протянулись
длинные, коридорообразные беседки, тоже с колоннами, которые
заросли сплошной стеной дикого винограда. Фонари в беседках
вечно разбиты, и после ночного сеанса, проходя в сторону
троллейбусной остановки поодаль от зарослей винограда, часто
можно услышать: позвякивание бутылок или мужской надсадный
шепот и судорожные вскрики какой-нибудь бабы, словно некий
садист, больно и настойчиво, всаживает свой увесистый кулак в
живот ей, под дых! Баба вскрикивает, а он, не обращая внимания,
безжалостно ритмично продолжает "бить" ей в живот под дых.
Юра! Я заканчиваю свое письмо. О том, как живу вне работы
и чем занимаюсь в свободное время, я расскажу в следующий раз,
но эта весточка тебе от меня будет уже запечатана в другом
конверте.
Обязательно отвечай, пиши о себе, я заинтересованно жду!
Всего тебе доброго, до свидания!
С уважением, -- Сергей Истина, твой друг".

Катастрофа

Я находился в своем рабочем кабинете. Тишине не
сиделось на месте: она поскрипывала ножками стула,
отшаркивалась от моих подошв и деловито шелестела бумагами.
Запечатанное письмо в Москву я отложил в сторону. Солнечный
зайчик, лежавший на столе, словно прищемил конверт к черной
полировке. Я откинулся на спинку стула и немного посидел так,
ни о чем не думая.
И тут тишина в кабинете побледнела и грозно ощетинилась.
Несомненно, на площади извергал монолитный шум шквал
автомобильных сигналов. Любопытствуя, я покинул кабинет,
напрямик прошел малое фойе и торопливо вышел из кинотеатра на
обшарпанную солнцем площадь.
Будто цветочная гирлянда из гудящих свадебных машин
окольцевала площадь. Вокруг жениха и невесты суетливо густела
толпа родственников и гостей, просто зевак и любопытных.
Какая-то неведомая сила сдвинула меня с места и потащила к
толпе. Уже через минуту эта сила вытолкнула меня в спину в пяти
метрах от главных виновников торжества и моего беспокойства.
Мой взгляд отметил жениха только лишь как черное пятно.
Девушка в белом кружевном платье и фате выглядела
очаровательной невестой!.. Курносая, голубоглазая, высокий
умный лоб, длинные вьющиеся волосы!.. Наши взгляды столкнулись,
и она, как мне показалось, кокетливо улыбнулась в мою сторону,
но лучше бы она этого не делала, потому что я сразу же узнал
ее! Кто-то из ее подруг стал поправлять ей фату, и девушка на
какое-то мгновение отвернулась в другую сторону.
-- Наташа! -- выкрикнул я и неожиданно для себя попятился
назад, толпа проглотила меня, и я увяз в самой ее гуще.
Вынырнув ненадолго над головами, я увидел, как невеста,
обернувшись, заинтересованно выискивала в толпе того, кто ее
окликнул.
-- Наташа! -- выкрикнул я еще раз, не столько для того,
чтобы она меня заметила, на это надеяться было уже трудно, --
толпа совсем как трясина связывала меня по рукам и ногам, -- а
выкрикнул я, скорее для того, чтобы убедиться, что я не ошибся,
что девушку действительно зовут Наташа и что это та самая
Наташа!.. Наташа, которую я повстречал прошлой ночью, видимо,
во сне... Сон, сон, сон -- пульсировало у меня в голове.
И я действительно не ошибся: невеста поднялась на цыпочки,
выискивая меня по голосу!.. Но в следующий момент меня уже
больше не было видно: широкая спина какого-то мужлана выросла
перед моим лицом. Видимо, потому что я начал интенсивно
подпрыгивать на месте, оттаптывая окружающим ноги, где-то через
минуту толпа вытолкнула меня на свободу. Сон, сон, сон --
продолжало пульсировать у меня в голове!..
Я шел обратно к кинотеатру и рассуждал: если верить сну,
то Наташа там, во сне, -- жила среди мертвецов, в нашем
понятии, земном... Но здесь она в образе невесты еще жива!.. В
следующее мгновение страшная мысль пронзила меня, я подумал,
если верить сну, который я видел прошлой ночью, то Наташа не
может больше существовать!.. Во сне она была невестой, и,
значит, ее должны, -- что за глупости приходят мне в голову, --
похоронить в этом белом кружевном платье и фате!.. Господи! Не
может быть!.. Но покойники действительно часто предстают в снах
в одеянии, в котором их похоронили!.. В противном случае, --
все это нелепая случайность, бред... Ну, конечно же -- бред! --
успокаивал я себя.
На ступеньках кинотеатра я обернулся назад: я увидел
смеющиеся, радостные лица ребятишек, пробежавших мимо меня в
сторону свадьбы... И все же мне захотелось закричать на всю
площадь: "Спрячьте, спасите невесту!.." Но в следующее же
мгновение, я сам удивился подобному желанию, бред какой-то,
неотступный бред... "Все будет хорошо!" -- успокаивал я себя...
И вот, на моих глазах, -- свадебная толпа начала как бы
уплотняться и затихать.
"Что-то случилось!" -- подумал я...
-- Что там случилось? -- спросила меня подошедшая ко мне с
пустым ведром в руке уборщица Лидия Ивановна.
-- Не знаю, -- не отрывая мучительного взгляда от толпы,
ответил я и пожал плечами.
В это время к нам подошел киномеханик Палыч, он уже успел
все узнать: это было видно по его ехидному обличью.
-- Здравствуйте, Сергей Александрович, -- услужливо
произнес он.
-- Здравствуйте, Палыч, -- безрадостно ответил я и пожал
его протянутую руку.
-- Что там случилось? -- поспешила спросить теперь уже у
Палыча Лидия Ивановна.
-- Невеста в обморок упала, -- ответил он так, словно
произнес фразу: отстань от меня!..
-- Ой, Боже ж ты мой! -- всплеснула руками Лидия Ивановна,
и упущенное ведро звякнуло у ее ног. -- Это же Наталка,
соседская, воспитанница моя...
-- Там она, у дерева лежит! -- крикнул Палыч вдогонку
уборщице так, словно имел в виду: тебя там только и не хватало,
старая!.. А повернувшись ко мне добавил: -- Вызвали скорую.
Зачем?.. Нашатырь под нос в таких случаях, -- и все в
порядке!.. -- он смачно сплюнул в сторону, непризнанный и
обиженный. Видимо, там он уже посоветовал подобное, но его
послали ко всем чертям! И правильно сделали!..
Я стоял не шелохнувшись. Одновременно чувство страха и
необъяснимой радости, да-да, именно радости, переполняли
меня!.. Чувство страха -- за человеческую жизнь, за нормальное
состояние собственной психики! И чувство радости, а точнее --
сумасшедшего восторга от прикосновения к неведомой тайне!..
Одновременно очень хотелось кому-нибудь обо всем этом
рассказать, поведать о том, что я знал, что это случится, что
невеста должна обязательно, неминуемо... -- но я боялся этого
нестерпимого желания и этих щемящих мою голову мыслей! Если я
сейчас заговорю об этом вот с ним, например, и я посмотрел на
Палыча, тот стоял, скрестив руки на груди, оттопырив губы, то
он, вполне нормальный человек, -- скорее всего сочтет меня
сумасшедшим, в лучшем случае -- человеком со странностями или с
температурой!.. И, слава Богу, -- я смолчал. Не заговорил.
Мои мысли были прерваны сиреной скорой помощи. Машина
выкатила на площадь. Сон, сон, сон -- пульсировало у меня в
голове! Колеса прошипели шинами по асфальту, заскрипели
тормоза. Не помню что, но что-то ответив на непонятный мне
вопрос Палыча, я, словно отлепившись от площади, словно в
каком-то объеме тишины, удалился в прохладную глубину
кинотеатра.
-- Все будет хорошо... Все будет хорошо!.. Это только
обморок, -- словно кто-то идущий за мною по пятам наговаривал
мне в затылок...

Часть первая. НАЧАЛОСЬ
Мертвец
Ночь продолжается
Кладбище
Письмо
Катастрофа
Посетитель
В тот же день
Вечером того же дня
Любовь (Рассказ)


* Часть первая Н А Ч А Л О С Ь *

Мертвец

Я вскочил с дивана полусонный, внезапно потяжелел всем
телом и ощутил высоту пятого этажа. Казалось, что моя крохотная
комната и весь крупнопанельный дом сейчас вот-вот растворятся в
июльской ночи и я упаду на землю. Несколько секунд я стоял и
пошатывался на месте. Потом сделал два стремительных шага к
распахнутому окну и оторопел.
На уровне живота в меня в одно мгновение вонзилась
ослепительная лента молнии. Обдало прохладой...
Через минуту облепившее меня светоносное облако отплыло в
сторону и рассеялось.
Прямо от моего подоконника, улетая в ночную глубину,
начиналась прозрачная радуга. Она напоминала тонкую, довольно
широкую и разноцветную полосу из хрусталя, на ощупь жесткую, но
покрытую невидимой воздушной мягкостью, и была холодна, как
снег. Моя ладонь озябла, пальцы покрылись инеем, и я отдернул
руку. Вдруг мои глаза как бы совершенно самостоятельно от тела
медленно поплыли в нескольких сантиметрах над радугой в сторону
кладбища. Радуга вдалеке зависла низко над ним.
Невероятными усилиями я заставил себя оглянуться и увидел
позади себя, в черном квадрате окна, силуэт человека,
замершего, как манекен. В этом манекене я узнал очертания своей
фигуры.
Ощущая какую-то устремленность своего необычного
состояния, я равнодушно отвернулся от удаляющегося манекена в
окне. Я уже рассматривал совсем низко под собой металлические
кресты, ограды, черные деревья, кустарник... Так я постепенно
узнавал кладбище, залитое дымным светом полнолуния. Но
одновременно с этим я видел начало радуги у подоконника,
чувствовал, что стою у себя в комнате у окна. Эта
двойственность, объемность моего зрения, ничуть не смущала
меня. Наоборот, казалось, что вот так я видел всегда!..
Где-то на уровне человеческого роста от земли, едва не
касаясь стройного тополя, радуга оборвалась, и мой взгляд
как-бы остановился, завис...
Я захотел пощупать ствол дерева, прикоснуться к ограде. Я
отчетливо видел глубокие трещины коры, острые наконечники
ограды, казалось, шарил по ним рукою, но понимал, что дрожащими
пальцами все-таки ощупываю подоконник!..
Земля внизу подо мной как-то картинно, всей плоскостью
пошатнулась, шевельнулся один из могильных холмов...
От испуга мои глаза как бы отпрянули назад, на середину
радуги. Я всмотрелся вдаль и вскоре увидел, как некий
крохотный, черный комочек клейко вскарабкался по тополю на
радугу и стал быстро увеличиваться в размерах, приближаться ко
мне. В следующее мгновение мои глаза были уже со мной, как бы
во плоти, и я отшатнулся за штору, чтобы меня не было видно.
В спичечную щель между шторой и стеной сквозь стекло я
рассмотрел черный силуэт человека, беззвучно шагающего по
радуге. Еще через несколько мгновений человек подошел вплотную
к моему окну и остановился, словно прислушиваясь. Немного
помедлив, он шагнул на подоконник осторожно, точно боялся, что
подоконник сделан из картона. Я затаил дыхание и замер,
мертвея...
Человек плавно спрыгнул с подоконника в комнату и, будто
зная, где я, резко повернулся ко мне лицом...
Я тут же узнал его. Это был Саша -- друг моей юности. Но
он же давно умер?!
-- Ты же мертвый! -- выпалил я.
-- Не кричи, -- сказал он, -- да, я действительно умер, но
ты же меня сам позвал.
Я постарался вспомнить, когда?.. В памяти что-то смазано
промелькнуло, но я так и не понял что и лишь неловко пожал
плечами в ответ.
-- Ты позвал -- я пришел...
И тут страх, доселе обуявший меня, исчез, испарился,
словно был сдут с меня какой-то неведомой вспышкой ветра, и,
подхваченный радостью, я бросился здороваться. Мы крепко пожали
друг другу руки. Приятно было, после стольких лет разлуки,
снова, плечо к плечу, заговорить с другом, и тут же я заговорил
о самом главном:
-- Саша, есть ли Бог на свете?
-- Я не могу тебе ответить на этот вопрос...
-- И все-таки, ты мне ответь: есть ли Бог на свете?!
-- Понимаешь... Как тебе ответить, -- он словно подыскивал
подходящие слова...
-- Да как есть, так и говори, -- мне не терпелось услышать
эту великую тайну...
-- Тьфу... -- сплюнул Саша, -- что ты сразу с такими
вопросами пристаешь! Мы с тобою столько лет не виделись, можно
о чем-нибудь и другом поговорить! -- и он улыбнулся.
-- Нет уж... Ты мне зубы не заговаривай! Я ведь тебя
серьезно спрашиваю.
-- Хочешь, я тебе покажу, как мы живем? -- перебил меня
Саша.
-- Конечно хочу, покажи! -- обрадовался я.
-- Ну, пойдем со мной.
-- Далеко?
-- Спустимся во двор.
-- Но ведь тебя увидят соседи. Ты же мертв. Будет
переполох!
-- За это не волнуйся, идем...
Мы спустились по лестничной клетке и оказались во дворе.
Яркий солнечный день обступил нас со всех сторон. "Но ведь
сейчас ночь..." -- мысленно возразил я сам себе и тут же забыл
об этом, потому что удивился еще больше, навстречу мне шла
соседка Вика. Я поздоровался с нею, но она как-то особенно
плавно проплыла мимо, совершенно не обратив на меня внимания...
А ведь мы не так уж безразличны друг другу!
-- Это что за чертовщина?! -- возмутился я и вслух
обвинительно окрикнул девушку: -- Вика!.. -- Но она продолжала
удаляться, не оборачиваясь. -- Вика... Вика! -- выкрикнул я
раздраженно. Однако девушка уже скрылась в подъезде.
-- Ты опять кричишь, -- подчеркнул Саша. И тут я
распсиховался.
-- Но это же невероятно! Пройти мимо! Почему она не
поздоровалась?
-- Посмотри вокруг повнимательнее, -- спокойным тоном
предложил Саша. -- Мы живем так же, как и вы. Только вы нас не
видите и не ощущаете...
Я зло и недоверчиво огляделся по сторонам. И
действительно: прямо на футбольном поле нашего двора стояли
какие-то ветхие хижины.
"Что за хлам навезло сюда домоуправление?" -- подумалось
мне.
Повсюду бегали полуголые детишки. У одной из хижин сидели
на деревянной лавке старики в белых полотняных одеждах. Саша и
я зашагали по направлению к хижинам. Старики почтительно кивали
нам, когда мы проходили мимо.
В глазах, казалось, двоится!.. Тут же шныряли жильцы из
соседних пятиэтажек, они проходили сквозь хижины, детей и
стариков! Словно два кинофильма одновременно проецировались на
один экран. Но больше всего я удивился, а точнее, ошалел от
неожиданности, когда толстая, неповоротливая женщина с потным
красным лицом, тяжело дыша, протопала сквозь меня!
Я ничего не понимал: я проходил сквозь кого-то или кто-то
проходил сквозь меня? Я терялся в догадках: кто реален, а кто
-- нет! Увлекшись двойственностью, я неожиданно столкнулся с
девушкой. Чтобы не упасть, интуитивно, мы мгновенно и крепко
обнялись. Девушка расхохоталась и прошептала мне на ухо:
-- Молодой человек, можно подумать, что вы всю жизнь
торопились ко мне в объятия!
Я держал ее за талию. Девушка слегка откинулась назад, ее
руки были у меня на плечах. Мы смотрели друг другу в глаза. В
белом кружевном подвенечном платье и фате она выглядела
очаровательной невестой. Курносая, голубоглазая, высокий, умный
лоб, длинные вьющиеся волосы...
-- Нам пора возвращаться, -- услышал я за спиною Сашин
голос. Девушка вырвалась из моих объятий и побежала прочь, но,
пробежав десятка три шагов, она обернулась и выкрикнула в мою
сторону:
-- Меня зовут Наташа. Наташа... -- И лукаво добавила: --
Запомни... -- Она помахала мне рукой и скрылась в одной из
хижин...
-- Нам пора возвращаться, -- снова я услышал Сашин голос.
За распахнутым окном продолжала царить ночь, у подоконника
висела радуга. Мы попрощались у меня в комнате, и Саша уже
отошел по радуге несколько шагов в сторону кладбища, как я,
опомнившись, окликнул его вопросом:
-- Саша, ты же мне так и не ответил: есть ли Бог на
свете?! -- Он обернулся, промолчал...
-- Бога нет! Но есть что-то вроде него! -- донеслись до
меня его плавные слова...
Вскоре Саша превратился в крохотную черную точку, а потом
и вовсе исчез. Радуга растворилась, словно растаяла...
Уставший, я прилег на диван. Закрыл глаза. И уже начал
проваливаться в сладкую черную бездну дремы, как почувствовал
чьи-то настойчивые хлопки по моему плечу и требовательный,
знакомый голос над моей головой:
-- Сережа, вставай, ты просил разбудить.
Я открыл глаза: за распахнутым окном было светло. Уже из
прихожей послышался голос мамы:
-- Я пошла на работу. Завтрак на столе...
Хлопнула входная дверь, на лестничной площадке затихали
шаги...

Ночь продолжается

Неожиданно утреннюю тишину в квартире пронзительно
подчеркнул звонок в прихожей. Я смахнул с себя простыню,
вскочил с дивана и быстро натянул спортивные штаны. Босой и без
рубашки, я приоткрыл входную дверь на себя и одним глазом
выглянул на лестничную площадку: на пороге стояла соседка Вика.
Я открыл дверь пошире и вышагнул из-за нее целиком.
-- Ты что, еще спишь?! -- заулыбавшись и прихихикнув,
спросила Вика, окинув меня с головы до ног изумленным взглядом.
-- Здорово... Проходи... -- буркнул я и распахнул дверь
настежь. Вика шмыгнула в прихожую и заговорила быстро, словно
оправдываясь, снимая ловкими движениями руки босоножки:
-- Твоя мама уже минут двадцать как ушла на работу, я
видела ее с балкона... Вот я и подумала, что ты, по крайней
мере, уже не спишь.
Одной рукой я протирал слипающиеся глазах, другой --
показал Вике в сторону моей комнаты, приглашая ее пройти. Она
поняла без слов, привыкшая к моим причудам. Я захлопнул входную
дверь. Уже из моей комнаты Вика, видимо, как всегда усевшись на
диван, заговорила спокойнее, с расстановками:
-- А знаешь, я принесла тебе книгу в подарок!
-- Какую? -- открыв дверь в ванную и приостановившись,
спросил я.
-- Автор -- Гуревич...
-- Да Бог с ним, с автором, -- называется как?
-- А называется: "Возрожден ли мистицизм?"
Наступила пауза...
-- Ты что замолчал? -- обеспокоилась Вика. -- Тебе не
нравится название?
-- Ночь продолжается! -- произнес я громко.
-- Что? Какая ночь?! Что ты там говоришь?
-- Нет, ничего... О чем книга, говорю? -- Я еще стоял у
входа в ванную.
-- Мис-ти-ка... -- заклинающе прошипела Вика.
-- Какая мистика? -- шутливо осведомился я.
-- Ты что, не знаком с этим словом? -- обрадовалась она и
с восторгом знатока добавила: -- Потусторонние дела!..
-- А, хорошо! -- отозвался я уже из ванной. -- Я сейчас
приду полистаю и оценю, только умоюсь.
-- Давай быстрее, я..
Вика еще говорила что-то вдогонку, но, заглушив ее голос,
из открытого крана вонзилась в мои ладони шипучая струя воды, и
мелкие брызги ударили мне в лицо...
Умывшись, я закрутил кран, вода перестала шуметь, и снова
проявился голос Вики. Я слышал, как она читала вслух выдержки
из принесенной книги и комментировала их. Я сдернул с вешалки
мягкое полотенце и начал промокать лицо, потом присел на край
ванны. Я отчетливо слышал все, что говорила и читала Вика, но
до моего сознания сквозь барьер прошлой ночи доносились лишь
обрывки некоторых фраз:
-- "Разве не представляет интерес тот факт, что, например,
новое "тело", которое якобы..." -- Вика останавливала чтение,
приводила в пример свою двоюродную бабку -- трижды умиравшую. И
снова продолжала читать: -- "Астральное тело" оказывается..."
"Ночь продолжается", -- подумал я, но к следующему отрывку
прислушался повнимательнее: -- "Характерно, -- громко
продолжала читать Вика, -- что обычные, "земные" реакции в
известной мере смещаются, становятся более причудливыми.
Например, одна женщина, "наблюдавшая" себя и то, что
происходило возле санитарной машины, со стороны, видела все
крупным планом, и, напротив, отдаленно. Это напоминало
своеобразный "наплыв" при киносъемке. Изменение
пространственной перспективы несомненно отражает определенные
особенности..."
Я поднялся с ванны, повесил полотенце на вешалку и
быстрыми шагами, стремительно вошел в свою комнату.
-- Ну-ка, дай книгу, я гляну, -- потребовал я.
-- На, -- Вика кокетливо протянула мне книгу.
Я впился в абзац, только что прочитанный Викой. Перечитал
его дважды. Захлопнул книгу и осторожно положил ее на
журнальный столик поодаль.
-- Ночь продолжается, -- произнес я, уже как заклинание,
откровенно глядя Вике в глаза, и ухнул на диван.
-- Ты что, не выспался? -- спросила она и подсела ко мне
поближе. Я улыбнулся и попытался ее обнять. Она отпрянула на
другой конец дивана к окну.
-- Перестань! -- она поправила юбку. -- А знаешь как мне
досталась эта книга?..
-- Знаю! -- отмахнулся я.
-- Как? -- назойливо спросила Вика.
-- В наследство от трижды умершей бабки! -- наигранно
обижаясь, ответил я. Вика снова подсела ко мне, прилегла на мои
колени. Я нагнулся и поцеловал ее в губы.
-- Понимаешь, -- сказала она, -- я вчера ехала очень
поздно вечером домой от подруги, конечно, на автобусе... В
салоне было только два пассажира, я и еще один тип в очках,
одно стекло треснутое зигзагом, вот так, -- и она указательным
пальцем начертила зигзаг в воздухе возле моего глаза. -- Не
доезжая универсама, водитель остановил автобус, вышел в салон и
потребовал предъявить билеты для контроля. Я тут же предъявила.
А тот, в очках, билета не имел, долго рылся по карманам, но не
нашел денег -- заплатить штраф. И тут он неожиданно обратился
ко мне и предложил купить у него эту книгу. Я отказалась, мол,
зачем она мне, да еще -- за три рубля! Тип начал меня
упрашивать, убеждать, что книга хорошая и что ее можно вполне
подарить жениху или, на худой конец, -- соседу.
-- На худой конец, соседу, -- вмешался я, -- имеется в
виду -- мне... Мне, на худой конец!.. Так-так... И что же было
дальше? -- я покачал недовольно головою, подчеркивая иронию и
шутку.
-- Ну перестань перебивать! -- не замечая, а может, не
принимая моей шутки, оправдывалась Вика. -- На худой конец --
слова не мои, а того типа!..
-- Так, значит, не твои?.. -- допрашивал я.
-- Нет! -- Вика сделала вид, что обижается всерьез, а
может и действительно обиделась.
-- Точно не твои? -- не успокаивался я, входя в азарт.
-- Нет, нет, нет! Дурак! -- не выдержала Вика.
-- Кто дурак?! -- торжествующе стиснув Викины щеки в своих
ладонях, промычал я.
-- Ты! -- вырываясь, выкрикнула Вика.
-- Кто-о? -- наигранно устрашающе протянул я.
-- Ты, ты, ты, ты, ты...
Но больше уже никаких слов у Вики не вырвалось. Все вокруг
покачнулось и словно остановилось... Я надолго поцеловал Вику в
губы...
Вынырнув из-под моей головы, Вика снова села рядом со
мной. Поглаживая мои волосы, заглядывая как-то нетерпеливо в
мои глаза, она заговорила ласково, полушепотом:
-- Когда я услышала, что книгу можно подарить соседу, -- я
разжалобилась и купила ее, -- уплатила штраф за этого идиота!
Вчера было слишком поздно заходить в гости, вот я сегодня с
утра пораньше и принесла книгу -- тебе...
-- Спасибо, -- щекотно я прошептал в самое ухо Вике. Она
хихикнула и, словно маятник, откачнувшись в сторону, снова
прильнула ко мне. Я обнял ее плечи. С минуту мы сидели молча.
-- Сережа, почему ты до сих пор не женишься?
-- Человек должен сделать что-то сам, -- сказал я, --
понимаешь, сам, как человеческая единица, а потом уже
продолжить свой род. Мое убеждение: человек не может получить
морального права продлевать свой род, если он -- не
самореализован, не самовыразил себя, себя... Понимаешь?..
-- По-твоему, я поспешила и не имею морального права иметь
Оксанку? -- удивилась Вика.
-- Женщина другое дело, -- пошутил я.
-- А что, женщина не человек по-твоему?!
-- Я еще не разобрался в этом.
-- Ну, у тебя и философия! Ну, ты и даешь! --
расхохоталась Вика. -- Скорее разбирайся, а то...
-- А то что? -- игриво прислушался я.
-- А то, -- Вика плотно прижалась ко мне так, что
хрустнули у нее косточки. -- А то. Я не знаю, что я с тобой
сейчас сделаю!..
-- Ну вот, и нечеловеческие объятия! -- съязвил я.
-- Женские объятия, женские, -- подсказала Вика,
заглядывая мне в глаза.
-- Да, уж это точно, -- нечеловеческие, -- утвердительно
кивнул я...
Неожиданно Вика словно опомнилась от забытья, словно
пришла в себя:
-- Мне уже пора идти домой, -- сказала она решительно.
-- Посиди еще пожалуйста, -- попросил я.
-- Оксанка может скоро проснуться -- кормить ее надо
будет. А тебе уже скоро на работу!
-- Вот еще! -- возразил я. -- Я еще с полчаса могу быть
дома.
-- Ну хорошо... Ты будь, а я пошла.
Я с неохотой проводил Вику. У входной двери она
остановилась.
-- Я завтра утром загляну, можно?
-- О чем речь! -- повеселевши, ответил я. -- Приходи
обязательно. Я буду ждать -- не человека!
-- Женщину, -- тихо добавила Вика, как-то задумчиво и
нежно.
Я немного сконфузился и добавил:
-- И женщину тоже, -- и я прикоснулся губами к Викиной
щеке. Вика ушла.
Я подошел к зеркалу в прихожей и пристально посмотрел себе
в лицо:
-- Тридцать, -- рассуждал я про себя, -- седые волосы
частенько вырываю, и до сих пор в чем-то не уверен. А Вике --
двадцать, но она уже успела пожить замужем и разойтись...
Решительная она все-таки... В шестнадцать -- родить Оксанку!
Наскоро позавтракав, я ушел к себе в комнату и прилег на
диван поваляться минут пятнадцать и тут вспомнил, что именно
сегодня хотел начать заниматься Хатка-йогой и проснулся для
этого пораньше, а вот не получилось.
Я оглянулся на журнальный столик и прочел на корешке
подаренной мне книги таинственную надпись: "Возрожден ли
мистицизм?"

Кладбище

Лежа на диване, я закрыл глаза и совершенно неожиданно для
себя стал вспоминать события трехдневной давности...
Могила была еще совсем свежая. Из-за громадных венков
выглядывала табличка с фотографией нового покойника. Надпись на
табличке гласила: "Незнамышев Валерий Геннадьевич 1970 -- 1988
гг." Бумажные цветы перешептывались на догоравшем ветерке
вечера. Они шелестели, словно высушенные под солнцем. Я
неторопливо проходил мимо, осторожно шагая по узкой ветвистой
тропе между могил, и невольно посматривал на фотографию
Незнамышева. Казалось, с какой-то безысходностью
"осматривается" покойник вокруг... Повсюду теснились
накренившиеся в разные стороны кресты, словно некогда
расшатанные сумасшедшими ветрами. Послышался громкий шорох в
глубине кладбища. Точно огрызнувшись на кого-то, протяжно и
злобно вскрикнула ворона. Она встрепенулась в небо и, бесшумно
пролетев почти над моей головой словно черная тряпка, упала за
высокий и сучковатый куст сирени напротив... Я посмотрел ей
вслед, огляделся по сторонам и, смахнув ладонью засохший комок
грязи с почерневшей доски, присел на теплую от солнышка
деревянную лавку у могилы друга...
За много покойных лет уставший смотреть в одну точку со
своей фотографии, он глядел так, словно больше не узнавал меня.
Я уже давно не был здесь. Но было похоже, что он не узнавал не
только меня, но и весь окружающий мир. Он забыл все и
навсегда...
Фотографии у меня часто вызывают определенный размах
сомнений и рассуждений. Сомнений -- нужны ли они; рассуждений
-- если да, то зачем? Вот и Саша, друг, знал ли он тогда, когда
фотографировался, а я помню тот день, что он смотрит не просто
в объектив фотоаппарата, а на это печальное кладбище?..
И так, немного порассуждав про себя, я внутренне умолк и
просидел минут пять в кромешной тишине ни о чем не думая. Все
вокруг молчало: могилы, фотографии покойников, кресты.
Глухонемое пространство обступало меня.
На языке вертелось одно слово: Саша... Оно как бы
пробегало по кругу и снова: Саша... И, немного помедлив, опять
-- Саша... И вдруг это слово вымолвилось вслух. Я оторопел,
внутренне, строго покосился на себя, как бы оценивая
происходящее, огляделся по сторонам -- никого не было... Я не
узнал свой голос и, прислушиваясь, повторил громче: -- Саша...
-- После чего помедлив две-три секунды, я заговорил, обращаясь
к таинственно обступившей меня невидимости, глядя на фотографию
друга: -- Саша... Здравствуй... -- Я еще раз огляделся по
сторонам и подумал: "Пожалуй, слово "здравствуй" неуместно,
больше подходит... -- Покойной земли тебе, Саша, друг, --
последнюю фразу я произнес опять вслух.
Я продолжал говорить, уже теперь не обращая внимания ни на
что: -- Ты прости меня, Саша... Я давно не был на твоей
могиле... Но, сам понимаешь почему. Мы, живые, весьма
ограниченны! Мы редко выходим из игры, за черту жизни, чтобы
посоветоваться со смертью. Нам некогда советоваться!.. Нам
некогда мудреть!.. Но одно я понял в жизни: без почтительного
отношения к смерти -- нет совести. Совесть -- это совет. А кто
может дать самый высший совет, чтобы оценить что-то и кого-то в
жизни -- только смерть.
Помню, что в подобном духе я еще долго продолжал
размышлять вслух и не заметил, как рассказал перед фотографией
друга о том, чем живу, что делаю... Я поведал о своих бедах и
радостях, и еще о многом и многом. И уже не помню, как это у
меня получилось, но в конце своей, если так можно выразиться,
надмогильной, исповеди, я заговорил вопросительно, почти что
требовательно:
-- Саша, ты никогда не верил в Бога. Но ты так мало прожил
-- семнадцать лет!.. И тебе многое простительно... Может, тебе
покажется смешным, но мучит меня вопрос, который уже давно
решили для себя атеисты: есть ли Бог на свете?.. Честное слово,
Саша... У меня высшее гуманитарное образование, а я сомневаюсь,
что Бога нет... И в этом признаться могу только здесь, тебе...
Саша... Ответь, скажи мне -- есть ли Бог на свете?
Я вздрогнул всем телом, лежа на диване. Воспоминания
отступили.
Да, это было именно так... Именно так я просил...
Господи!.. Вот почему Саша приходил ко мне прошлой ночью во
сне... Только во сне ли?.. Во сне?..
Я подскочил с дивана, быстро оделся, завернул свой завтрак
в газету, уложил его в дипломат и выскочил на лестничную
площадку. Взявшись за дверную ручку, я, словно раздумывая,
медленно потянул входную дверь на себя. Протяжно щелкнул замок.
Я сделал несколько быстрых шагов вниз по ступенькам, но,
постепенно замедляя шаг, на какое-то мгновение сердцем
почувствовал, как что-то таинственно и беззвучно будто
шевельнулось за дверью. Я на ходу оглянулся на дверь: она была
заперта. "Возрожден ли мистицизм?" -- вынырнуло из памяти
название книги. Я отмахнулся от него рукой, быстро спустился на
первый этаж и вышел на свежую улицу утра... На работу!..

http://www.livevideo.com/video/9053237D85914BC5821...it&tx_site=bigoo.ws&tx_cid=132

Опрос среди мужчин в возрасте от 20 до 40 лет.
«Представьте, что Дьявол предложил вам несметные богатства, но взамен Дьявол требует весь
ваш словарный запас, правда, в своем лексиконе вы можете оставить только одно слово…», выбор за вами.
После долгих раздумий девять из десяти мужчин оставили слово:
— Сосать!!!

Небольшая зарисовочка...


О,"Черноморец" - ты наша гордость и слава,
И мы будем с тобой до конца
Нам не нужны твои призы и награды,
Нам только нужна твоя игра.
Для нас ты всё равно чемпион,
Мы это помним и знаем,
Тебе от нас низкий поклон
Ведь вместе с тобой мы всегда побеждаем...

Не будем мы ждать когда [Вырезано цензурой] напьётся в гавно
чтоб гимн какой-нибудь спеть в твою честь,
Поднимем бокалы с пивом и скажем одно,
что мы будем жить пока ты есть...
Мы будем ходить по барам,напиваться и кричать,
как сильно мы тебя любим,
Валяясь в грязи и блевоте мы не будем молчать,
и в таком состоянии мы тебя не забудем.

Мы протрезвеем и пойдём сново в бой
и пусть враги садять на своих могилах цветы
Мы будем драться за тебя "Черноморец", ты наш клуб родной
Хана вам хохлы,мы вам вкатим пизды...

Я точно знаю что Zo-sh1t хотел бы иметь такие татуировки...