Здравствуй, Александр!
Я вынужден извиниться перед тобой за стилистику и некоторые нюансы содержания своих писем, которые являлись игровыми и призваны были и тебя увлечь в переписку в метафорической и иронической форме.
Ты воспринял мои эскапады слишком всерьез, хотя, безусловно, твое мнение от этого нисколько не стало менее для меня ценным, но напротив.
Должен признать, что кривой матерщиной и восклицательными знаками моя действительность не ограничена, она, скорее, такова, что не может быть выражена словами, а это уже и совсем не плохо.
Я несколько спровоцировал тебя на откровенный разговор, и очень хорошо, что он получается сейчас, так что и сам я прекращаю кричать и материться, но предлагаю, в скою очередь, и тебе задуматься над некоторыми вещами, которые должны будут продемонстрировать тебе, что коль скоро мы все-таки люди, то все хотя бы отчасти из одного теста сделаны.
Ты полагаешь, что я значительно отказываю себе в радости познания, в свободе мышления и выбора пути.
Но в не меньшей степени я поражен тем, что и до сих пор ты относишь какое-то неопределенное большинство людей к "овощам", или еще к какому-нибудь там низшему классу, к существам недостойным ни любви, ни жалости, ни внимания.
Поверь, для меня, в свою очередь, это - нонсенс, и тем более в совокупности с тем, что понимание любви как движущей силы мира у нас с тобой более или менее едино.
Позиция, кажущаяся мне близкой, базируется на том, что вне собственных желаний мы, будучи людьми социальными, формируемся во многом посредством той среды, в которой находимся, и не можем иначе никак обрести человечность в том или иной виде, как посредством контакта с другими людьми, и притом, в первые годы нашей жизни, с людьми жившими уже до нашего появления на свет.
Я сознательно высказываю свою мысли расплывчато, поскольку не выношу давно радикализма в суждениях мирового масштаба.
Так вот, всякого человека я представляю как некий набор заданных качество и устремлений (векторов духовного, личностного развития), который оказывается активирован и материализован посредством общества, в котором личность оказывается после рождения и далее в течении жизни.
Нет никакого сомнения, что всякий человек, даже бродяга в переходе метрополитена, неотличимый для некоторых гордых душ, как будто, от валяющегося тут же окурка, тем не менее, оставляет свой след в нашей душе, большой или малый, ведь непременно подсознательно бывает сравнен с нами самими, оценен сообразно нашему человеческому опыту и нашим собственным способностям и умениям, вызывает в нас ряд особых, гуманистических ассоциаций, в отличие от какого-либо предмета или животного.
Как ни разделяй ты людей на классы или группы, я говорю тебе - твое разделения есть суть уникальное выражение через твою душу (через твой разум) социальных, то есть общественных сил, вклад в которые вносят и самые неказистые бродяги, идиоты и подлецы и самые достоевщинские галягины и самые вкусно пахнущие, свежие девушки, в том числе и те, чьи только фотографии можешь и ты увидеть на названном мною портале.
Коль скоро люди научили нас говорить, читать и писать, люди продали нам напечатанные другими людьми книги, люди стали нам друзьями или врагами, любовниками, учителями, рабами или господинами и сделали это в городах, на улицах, в зданиях построенных третьими людьми (не надо только сальных шуток, увязывающих слово "любовник" и перечисление локаций), то разве не получается, что каждый наш шаг сообразован с контактом со следами уже отошедших в иной мир или энергиями живущих среди нас душ, а значит, и развитие наше, и наши поиски происходят вследствие поступков, мыслей, движения, внешности даже тысяч других людей, причем, вот и нюанс, далеко не только тех, от кого нам хотелось бы так или иначе зависеть, но от всех вообще, кого мы только не встречаем.
Если бы в твоей деревне не было Галягина и интернета, то теперь, по меньшей мере, мы не смогли бы с тобой переписываться, не говоря о прочих последствиях этого дурацого предположения о том, что твоя (а это уже противоречие. ТВОЯ или МОЯ судьба иной явно быть не может) судьба могла быть иной.
И заключая эти мысли, нельзя не признать, что мы являем собой ничтожные, но равноценные детали единого организма под названием общество, и, даже покидая общество как таковое (какое бы то ни было), мы совершаем абсолютно социальный поступок, ничуть не менее значимый для всех прочих людей, оставшихся частью целого, чем смерть какого-либо из его представителей.
Вот и выходит так, что нет никаких "овощей", потому, что собственно овощи, съедобные плоды некоторых растений, не способны оказать на тебя по силе своей то воздействие или влияние, чем какой бы то ни было человек.
А если так, то любая Судьба допустима (уже потому, что перед нами в нашем большом, просторном городе разворачивается все многообразие судеб, и хотя оно не бесконечно, но для нас все-таки к бесконечности близко), и любая Судьба возможна для любого из нас.
А твоя или чья-либо оценка имеет здесь только значение, сообразное тому, насколько важную роль позволительно тебе в этой чужой Судьбе играть.
Кто назначил тебя дежурным по апрелю, Серков?
Хочешь ты или нет, но тебя формируют и подвигают к поступкам сотни тех самых неприятных дядек, тетек, мальчишек и девчонок, которых ты имеешь несчастье местами презирать.
Ну хорошо, люди у нас в основном хуевые, но разве не изменится твоя жизнь, если они все исчезнут, а раз так, то можно ли презирать их - не за поступки их, а за саму их жизнь?!
Ага, вот тут ко времени вспомнить и о солипсизме.
Если быть честным, для меня он давно рифмуется с "идиотизмом", хотя и остается приятным панцирем, куда всегда можно забраться, если жить становится неуютно и непредсказуемо.
Ибо тот соллипсизм, который понимаем мы с тобой оба, отрицает существование вообще чего-либо кроме единственно того... во что мы верим, во что мы ХОТИМ и МОЖЕМ верить, и таким образом отправляет сознание в нокаут раз и навсегда.
О чем бы мы с тобой ни спорили, наши споры оказываются тем самым двоемыслием, когда оба мы понимаем, что они бессмысленны, и проще сказать друг-другу (и всему свету вообще) "пошел на хуй", а потом стать счастливым... поверив в свое счастье, но с другой стороны, спорить (и вообще - ЖИТЬ) отчего-то интересно и прекращать это занятие не хочется.
Не кажется ли вам,(СЭР,)что причина гениальности солипсизма в его восхитительной простоте, но и только, и ни в чем кроме нее, поскольку он имеет несчастье описывать...не работающий ни в какую механизм, а, вернее, описывает работу истинного механизма бесполезнейшим образом, не имеющим никакого практического применения, ничуть не лучшим, чем масло описывается классически прилагательным "масляное"!
Дело в том, что поверить во что-либо оказывается возможным только непременно совершив некоторые поступки, получив некоторые знания, пройдя через контакты с неким количеством людей, затратив определенные физические энергии, и все это и прочее в том количестве, которое оказывается достаточным, чтобы наше сознание смогло воспринять, а наш дух прочувствовать нечто желаемое, что и являлось для нас целью наших стремлений.
Иными словами, я не представляю возможным поверить во что-либо (более точно - ОЩУТИТЬ своим разумом и духом), что не СУЩЕСТВОВАЛО бы где-либо вне меня, за исключением, извините,
расстройства желудка или иных физических болей моего организма.
И не имеет значения, конечно, в какой форме существует это нечто, во что я верю. Только ли это заметка или фотография в газете (ах, Оруэлл!), или действительно нечто, что можно пощупать, услышать ухом или носом (вы-то знаете, что запахи - "слышат"?), всего важнее признать, что то, что мы верим, заключает в себе кроме названного качества - непременной способности в той или иной форме СУЩЕСТВОВАТЬ, еще и способность существовать в потребной и доступной именно нам ФОРМЕ, еще и при этом отчего-то быть нам НУЖНЫМ, для физического ли выживания, для достижения каких-то социальных или духовных целей.
Книга Оруэлла прекрасна, как положение именно новой ВЕРЫ, ибо многим своим читателям она дала НУЖНЫЕ им для жизни знания в понятной и легко усваиваемой ФОРМЕ, но далеко не совершенна.
Если мы с тобой попробуем скрывать от других те аспекты реальности, которые кажутся нам невыгодными, то у нас это может получиться совершенно естественно, и будет это называться ложью.
Но если мы попробуем скрыть что-либо от себя, то уже достигнем успеха лишь в той степени, насколько окажутся более для нас важными иные аспекты нашей жизни, которые позволят нам замаскировать или будто бы не замечать те, что мы желаем сделать не существующими.
Иными словами, наш мир может быть каким угодно, как и наша Судьба, но он всегда зависим от нашего социума и не может замыкаться на нас самих, он действительно существует вне нас так, как именно мы способны его воспринять, интерпретировать и употребить для жизни.
Однако, само это существование совершенно определенно, поскольку универсального механизма обретения веры во что-либо вне зависимости от среды, знаний и личностных сил не существует в принципе в нашем сознании, и для всякой веры и для всякого неверия требуются основания, явно определяемые внешней, СУЩЕСТВУЮЩЕЙ, средой.
Мы можем возжелать быть счастливыми, и неприменно определенно, вследствие каких-то для нас понятных событий, но попробуй стать счастливым некой абстрактной силой своей воли, не прибегая к более существенным поступкам, не прибегая к контакту с окружающим миром!
Мы попросту не обладаем такой силой, только знание позволяет нам сообразовать наши желания с тем путем, который необходимо преодолеть для их достижения.
Между тем, ты писал мне также и о другой ВЕРЕ, которая есть суть явно не "признание чего-либо существующим" (например, куска говна), а сила самой любви к чему-либо, побуждающая двигаться в указуемом этой любовью направлении во имя обретения гармонии, земного счастья или небесного рая.
Ты пишешь мне, что мое стремление к вере есть суть "ребячество", как и большая для меня беда, отучающая меня "думать".
Серков, ты стремишься к святости и раю, к обретению абсолютного духовного равновесия и гармонии с миром, на которых ты смог бы въехать в небеса, и по-своему в этом деле ты безусловно прав, так что я могу только восхищаться тобой и преклоняться перед тобой, как перед истинным подвижником.
Это правда, и потому твои слова я воспринимаю крайне внимательно, но у тебя всюду сплошь случаются прорехи, которые залатать можно только той самой ребяческой "верой".
Например, каким местом следует думать, чтобы обвинять меня в неспособности предаваться этому занятию, которому сложно вообще дать определение.
До сих пор тебе не приходилось жаловаться на мою бескомпромиссность и неспособность аргументировать свои убеждения, так разве ты полагаешь, что в моей религии существует хотя бы нечто, чему я не смог бы дать объяснение?
И при этом ты полагаешь, что действительно знаешь ответы на все вопросы хотя бы своей жизни и ведаешь ее наперед?
На все эти вопросы есть ответ и положительный, и отрицательный.
Вероятно, положение вещей таково, что количество знаний в мире и сам мир бесконечен, а значит мы, и малые, и великие, обречены строить все наши поступки и все наше движение только единственно на вере, определяемой, что я прикинул выше, социумом, средой как таковой (совокупность неодущевленной составляющей нашего мира и мира животных) и нашим внутреннем, заданном генетически (а еще есть слово "реинкарнация") направлении духовного развития.
Не будучи до конца способными познать большинство вещей, мы поступаем так или иначе, сообразуясь с нашим убеждением, основанном на имеющихся малых знаниях, что получим некий ОПРЕДЕЛЕННЫЙ (нашим сознанием, ну и интуицией) РЕЗУЛЬТАТ, желаемый нами или нами допустимый.
Как всякий необразованный деревенский мудак, я воспользуюсь примерами.
Так, многие люди выходя из дома поутру, полагают что через некоторый промежуток времени окажутся где-то "на работе", и большинство из них действительно оказывается там, хотя есть те, кто по пути вынужден куда-либо неожиданно (или не очень ожидаемо) свернуть, в том числе и на небо.
Но и напротив, желая свести счеты с жизнью, можно и думать забыть о гнилости веревки, которой мы решаем доверить наше умерщвление, а она непредсказуемо (или предопределенно свыше, и это относится ко всему в жизни а, Саня?) нашу жизнь сохраняет, вовремя обрываясь.
Примеры во всем, в любую минуту. Я пишу эти строки, веря, что ты их прочтешь (но оставляя возможным, что нет), однако, совершенно до этой самой минуты не представлял, что сейчас могу заниматься вообще чем-то другим или взять, да и стереть этот текст.
Боясь случайно закрыть окошко этой страницы, я все время копирую текст в буфер обмена, чтобы спасти его, но при это не задумываюсь о том, что в окно может влететь обожаемый мною, как все "военное", танковый снаряд и покончить с моими философствованиями до следующей жизни.
Иными словами, я верю в то, что ЖЕЛАЮ, предполагаю то, чего опасаюсь, или воспринимаю, как менее желаемое, но вообще - ВОЗМОЖНОЕ, но при это и допустить не могу НИЧЕГО ИНОГО, что выходит за пределы моих ЗНАНИЙ.
А коль скоро знания бесконечны (я думаю, отрицать это как-то не модно), и происходит порой многое из того, о чем прежде и не знал, то и выходит, что только ВЕРА (и увы, слепая или подслеповатая) определят все наши поступки, и не важно, насколько эта "ВЕРА" религиозна и системна - она есть абсолютный спутник всего и вся в нашей жизни, единственное возможное решение в условиях аксиоматической и постоянной нехватки знаний для принятия решения, единственно верного на все 100%.
Рассуждая о желании обрести веру, фанатизм, я не полагаю возможным поверить разом во что угодно (это невозможно , в какую-нибудь глупость, которая обязательно вызвала бы всеобщее отторжение, но именно обрести такие ЗНАНИЯ, которые позволили бы мне счастливо путешествовать дальше по жизни, будучи УВЕРЕННЫМ в своем успехе и, действительно, этот успех достичь (или хотя бы верить в его достижимость до смерти, снимающей все вопросы).
По твоему выходит, что некто, кто ежедневно и практически круглосуточно читает одни и те же молитвы и поклоняется истиво божеству, и не читает более ничего и нечему более не поклоняется, думает хуже, чем ты, путешественник, сверхчеловек и будущий (в это ВЕРЮ я) святой?
А по-моему он очень даже замечательно ДУМАЕТ, что его ВЕРА, его служение Господу принесут ему блаженство и рай в будущем, как и приносят ему поддержку и силы сегодня, и нет никаких причин что-то менять.
Стремление искать и анализировать информацию свойственно неспокойным душам, свойственно той части человечества, которая имеет инородный предмет в ягодицах, а оснований считать эту часть человечества, хоть я и сам к ней принадлежу, более совершенной, чем другая, у меня нет - мир, согласно моей ВЕРЕ (основанной на моем ограниченном знании), диалектически гармоничен в системном многообразии людских культур и характеров.
"Расширение горизонта", "желание вернуться в узкий корридор, находясь в открытом поле", "неумение думать", "овощизм" - это только метафоры, только эмоции, облеченные в звук! За ними я не способен, не будучи тобой, выловить никаких мыслей, из числа тех, которые у тебя с этими понятиями ассоциируются.
И эти понятия есть суть символы твоей ВЕРЫ, с которыми ты настолько стал един, что даже не считаешь нужным дать им определение в письме к иному человеку, обладающему иной, собственной религией, а потому понять их по-твоему никак не способному.
Как там расшифровывает слово "мышление" Александр Серков?
Явно не так, как я, раз считает, вопреки моим собственным убеждениям, что думать я не умею.
"Белая Роза", "Фонтанка", "Вино, женщины, сигары", "Любовь, Победа, Чудеса", "Книга", "галягинизм", "Судьба" - вот образы моей религии, и, поверь, они также прекрасны, глубокомысленны и невероятно реалистичны и сильны.
Тебя что-то возмущает в моем поведении, в моих словах, но и то и другое можно интерпретировать многообразно, и твоя интепретация не является, конечно, истинной, как и ничья (в том числе моя собственная) иная.
Мне нужна описанная несвобода, мне нужна цель, указанная "дланью Господней" (вот так прямо, тянущейся из облака), мне нужно счастье кричать "есть!" и стремительно выполнять приказы, и оттого, что я поведал тебе всю эту жуть, ты счел меня несвободным и глупым.
Ха ха ха! Ах, Александр, а все-то моя "несвободность" и могущество разума в этом вопросе зависили от...не обижайтесь, от силы моего воображения.
Я мог свободно (!) рассказать Вам что-нибудь иное, менее сенсационное, как например, что являюсь я "великим героем, одержимом и поддерживаемым высшими силами и идущим своим великим путем к всесокрушительной Победе", и вот тогда увидели бы Вы каменного истукана, мрачно шествующего поперек людей, городов, стен, лесов и полей, уничтожаюшего все на своем пути, шествующего за яркой белой звездой в черном морозном небе в окружении ангелов и бесов, охраняющих его, и подивились бы Вы степени моей свободы. Ха ха ха второй раз.
Вы позабыли, что я не только читаю книжки, но, как и Вы, иногда их писал, а значит, не могу жить без ярких художественных образов, иллюзий, мечтаний и метафор, составляющих мой мир. Не могу я и без ролей, и в том числе и социальных, и хочется мне, интересно мне опробывать себя самого на месте различных личностей.
Не верьте Вы людям! Мало ли чем и кем называют они себя! Всего важнее, насколько не расходятся с делом их слова, с поступками их, с трудными для них решениями.
Я люблю себя уничижать, а другие, напротив, возвышать, имея в виду, что вокруг только "быдло", а вот "нормальных пацанов" почти не осталось. Никого не узнаете? Шучу.
Вот на военном флоте, где радостно кричал я "есть", весь окружающий меня мир, и на утлом, колючем стальном корабле, и в Новороссийске, казался мне театром, где играл я первую роль, а все прочие люди и предметы жили единственно с тем, чтобы сделать меня сильнее и краше, чтобы приоткрыть мне истину, чтобы стать частью прекрасного сюжета моей Судьбы!
"Персонажи" - говорил я. Это не так обидно, как твои "овощи", Саша.
Так что же удивляться, что я радостно (подчеркиваю - радостно) кричал "есть", если потом, после очередного головокружительно дня, совершенно насыщенный религиозным благодатным восторгом, я втягивал в легкие густой, пряный дым шоколадных сигар (какой я был дурак, что курил! ), и, пялясь в рассыпанный на черном южном небе ковер ярких звезд, счастливо плакал и мог только вымолвить: "спасибо, Господи"?
Вот, пора нормально, не выебываясь, понять, что такое "свобода", и все станет на свои места.
Обычно принято полагать, что "свобода" - это "возможность делать то, что ты хочешь".
Как только некто в обществе начинает желать убивать людей, так немедленно его кидают в клетку ради защиты именно "свободы", но, понятно, что защищают при этом свободу его жертв - быть живыми и достигать свои желания, так что здесь противоречия нет, разве что само слово употребляется и к месту и не вовсем.
Я предлагаю более, как мне кажется, близкое к сущности близких понятию "свобода" проблем, определение - свобода - это та степень, в которой личность обладает всеми необходимыми для самореализации ресурсами.
Свобода в абсолюте - это, также, совокупность всех названных ресурсов, необходимых нам для достижения всех наших целей здесь и сейчас.
Ключевые слова, спорные, но и делающие это определение отличным от основного, это "самореализация" и "здесь и сейчас".
Смысл добавления первого в том, чтобы указать, что свобода абстрактной быть не может никогда, но всегда является ориентированной личностно и индивидуально, и никак иначе.
Обещая свободу гражданам от страха, государство обязано уничтожать преступность, но при этом ограничивать свободу самих преступников, а противоречия с чьей-то чужой свободой практически неизбежны в любом деянии, совершенном среди людей.
Нет, Александр, свободы для тебя и меня, есть только мои и твои интересы, которые мы стремимся так или иначе защитить, и если я добровольно полагаю возможным довериться своей "Судьбе", "указанию свыше", то это есть не желание лишиться свободы, но сознательный выбор (выбор, сделанный сознанием. Или сердцем. определенной стратегии.
"У меня нет выбора" - это означает только и только, что выбирать я ничего другого НЕ ХОЧУ, и не стану.
Вторая фраза, второго определения, "здесь и сейчас", предлагает нам обсудить проблему того, что, в сущности, все мы НЕ свободны так или иначе, и свободны никогда быть не можем, покуда у нас есть некие цели или желания.
Мы не можем достичь многие наши желания и цели немедленно, мы обязаны бороться за них, а в борьбе обретаем новые желание и новые цели, а значит и новые препятствия на нашем пути, так что конца этому нет.
Здесь начинаются восточные религии, призывающие нас отказаться от желаний и в этом (в уничтожении необходимости выбора и борьбы за свои интересы как таковых!) уже обрести свободу, под которой здесь понимается явно что-то далеко не европейское "делай, что хочешь", да, наверное, в наших языках мы не найдем другого подходящего слова. Это уже не мой вопрос.
Да ведь и кроме того, что "приказы" бывают сладкими и радостными, поскольку сообразны собственным целям, можно также просто представить, что выполнение самых идиотских чужих поручений отлично убивает чувство собственной важности, воспитывает "неделание" и предоставляет прочие уникальные возможности роста, прямо предписанные Кастанедой.
"Слепая вера", "ребячество и мальчишество", говоришь?
А в чем состоит ВАША свобода выбора, Александр? Верите или нет, но я Вас узнал сразу, издалека, и мне не показалось ни на миг, будто Вы сильно изменили себя и свою жизнь за эти годы, и я очень просто Вас представил идущим по эволюционной прямой.
Дочка у Вас родилась, да ведь и прежде уже девушка у Вас была, в походы Вы всегда ходили, материально были обеспечена слабо - все то же.
Вот то ли дело Игорек! Столько Чудес, столько невероятных свершений! ХА ха ха!
Шутка это, не имейте обиды.
Нет никакого темного, сырого и длинного "корридора" или просторного, ветренного русского "поля" - это суть образы, в равной степени могущие быть увязанными нами с любой жизнью, какой бы мы не жили.
Мне ж похуй, Саша, есть у меня выбор или нет, когда у меня есть желания - вновь обрести Чудеса, от которых скоро и сладко стучит сердце, переспать с женщиной, прокормить семью, открыть вновь в своей душе веру и связь с небом, и эти желания мне следует достигать, или убедить себя отказаться от них, но и на последнее тоже требуется желание и воля ("последнее желание" ).
"Выбор", как философская категория, абстрактен, а я - весьма определен, и страдаю от того, что мое сердце не лежит ни к одному из ИЗВЕСТНЫХ мне решений, но нуждается в БОЛЬШИХ (ударение на "О"!) знаниях для его нахождения и принятия. В этом только вся и печаль.
Корридор, поле - как ни скажи, а дай лучше денег в долг.
Вот настала пора под конец разобрать твои советы.
Во-первых, мне очень приятно, что они поступили ко мне, поскольку далеко не всякий человек на моем пути вообще стремиться уделить мне некоторое время, не говоря уже о том, насколько многое значит для меня твое внимание, воспринимаемое мною как судьбоносное.
Однако, советы твои вряд ли могут помочь мне, поскольку, как я понимаю, относятся они К ТВОЕЙ СУДЬБЕ, а различия меж нами видны непременно с первого взгляда, и не заметить их нельзя.
Ты предлагаешь мне то, посредством чего возвеличиваешь мощь своей души многие годы - аскезу.
Я хотел бы в связи с ней заметить только, что аскеза эта явно еретична по отношению к христианским монашеским учениям, поскольку полагает возможным и нужным "много трахаться" и читать много "мирских" книг (и, собственно, только их), меж тем как в этих "разных" книгах может оказаться соблазн отказаться от выбранного пути, а не только знания, расширяющие горизонт!
Отказ от онанизма (в иных обителях напротив истощали плоть многочасовым онанизмом!), молчальничество, отказ от мирской суеты (новостей), наркотиков (алкоголя и табака) более или менее объяснимы, но в скупе с названными противоречиями все-таки системности не создают.
Получается очень индивидуальная система жизни, вероятно, которой придерживаешься ты, и система эта запрещает тебя открывать себя другим людям, полагает необходимым получать постоянно книжное знание, одновременно ограничивать во всем, кроме собственно соитий, свою плоть, путешествовать и нести лишения строгой бедности в быту.
А не возможно ли, что гораздо большего просветления сумеешь ты достичь в монашеской келье, темной и маленькой, где уже ничто не станет отвлекать твой дух от служения небесам? Иными словами, не более ли эффективно для развития духа затворничество, чем туризм, при равной степени отдаленности от людей? Или отшельничество, то есть отправление на Алтай ни на пару недель, а на весь остаток жизни? Я и не думаю шутить или смеяться, я предлагаю тебе, в этот раз я-тебе, задуматься о том, куда ты идешь и как тебе лучше достичь своей цели.
Я могу прекрасно понять, что происходит с твоей душой, могу отдаленно почувствовать, какой силой и каким светом наполняется она, но скажи, разве твой путь может быть единственно верным, или вообще - единственным, и как этот путь может сделаться моим?
Немало раз, сдав дичайшим образом, в табачном дыму, с помощью каких-то шпаргалок, очередную сессию, обретя или потеряв работу, я говорил себе - "Игорек, теперь у тебя есть время отдохнуть, есть время для того, чтобы предоставить своей душе покой! Читай книги, размышляй неспешно, прогуливайся по Фонтанке и забудь о своих страстях!"
Никогда еще меня не хватало более, чем на день-другой.
И я не вижу причин ломать свою страстность, свою отчаянность, бурность - не аскетизм, но движение среди культур и людей, постоянная борьба, постоянное взаимодействие с миром, кажутся мне моим путем, достойным укрепления духа и открытия новых знаний.
"Настоящая" жизнь в моем понимании это ровно та, которая сообразована с достижением некой высокой социально значимой цели, с борьбой за идеалы, значимые для многих (хотя бы воображаемых, но и это важно!) людей, но не для меня одного и спасения моей души.
Жертвенность, альтруизм, вера в земной рай, в котором будут жить, окрыленные Любовью новые, прекрасные люди - вот то БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ, что определяет всю прочую мою философию, все прочие аспекты моего бытия.
Мне очень хочется казаться жестоким, чудовищно кровавым, но в действительности в основном я добр, в основном я ориентирован на любовь к миру и стремлюсь эту любовь преумножить.
Это путь - один из бесконечности, но это тот единственный путь, которому радо мое сердце.
Потому скрываться и прятаться мне нельзя, ненавидеть нельзя тоже, а следует просто служить самому себе, служа хоть каким-то людям, выполнять избранный мною долг.
Мне кажется, свое видение мира я более или менее Вам изложил.
Пишите мне хотя бы малый ответ и не исчезайте уже более, прошу Вас!
Удачи Вам!
