На сольник Циркадели!
Буду тусить в Северной столице с 29 апреля по 2 мая.
Есть желающие меня гулять? Желающие меня ночевать приветствуются отдельно!

Ты острожен так со мной,
Ты помнишь все мои слова...
Летим мы в тишине ночной,
Стирая крылья об асфальт...
И скорости 220,
И можно бы целоваться,
Но что-то держит,
И плавно колеса крутит,
И мы с тобой просто люди
В тонких одеждах...

Между нами постоянный непонятный бесконтактный секс
В разговорах в полувзглядах рядом мы или не рядом -
Секс

Я раскрываюсь по чуть-чуть,
И позволяю, но не много:
В глубины эти заглянуть
И ярче осветить дорогу,
И кресла откинуть просто ,
И в небе такие звезды
Рвутся в полночь,
А я завожусь так быстро,
И это такие искры, -
Ты же помнишь!


Между нами постоянный непонятный бесконтактный секс,
В разговорах в полувзглядах рядом мы или не рядом -
Секс

Или на оргазме или на любовь разломлю я тень твоих шагов...

(с)Мара

Капельками с неба - думал, плачу? -
Это просто звезды тихо тают;
Книгу Теплых Снов своих листаю,
Снова загадаю: сон - к удаче.
Просыпаясь с брызгами рассвета,
Допишу последний теплый сонник,
Запалю в стакане сладкий донник,
Буду песни петь тебе об этом...

Оно настанет уже через час.
В этот день я куплю билеты в Питер (если удастся).
И встречу Цитадель.
И буду с ними гулять.
И вечером будет их концерт.
На котором я увижу Щастье.
Все это будет завтра.
Надо ложиться спать, если я усну - завтра наступит гораздо быстрее!
Но не могу заставить себя отправиться баиньки. Меня переполняют позитивные эмоции сегодняшнего дня.
Выше крыши. Выше неба. Выше горизонта, за которым живет Завтра.

Как чудесно прошла сходка! Как прекрасен Филевский парк в этот период раскрывающихся почек! И какой народ собрался замечательный - и Веснушка в клетчатом пальто и с чудесными глазами, и обожаемая доча, такая вся яркая и прекрасная, и печальная Эленсурка со сногсшибательный лаком на ногтях, и Гелла-Анаша-Сандания, которые помахали хвостиками - и умотали, и волшебнейшая Аризонка (прости, я снова сбежала из клуба!), и Ангелиошка, чудесно-громкая, и много народа, который играл на гитаре, и Фомич (конечно же, Фомич!), и гламурный Феанаро... и я, такая вся нежно-влюбленная, прыгала там, веселилась...
Спасибо вам всем за чудесный день! Мур-мур-мур!

Семейный модерский подряд:

Полусонное... не открываю глаз:
Опахало ресниц напугает сон.
Я сегодня во сне увидала нас:
Нежный взгляд - и дыхание в унисон...
И боюсь отогнать золотой мираж,
В полудреме - спокойствие и туман,
И, покуда я сплю, ты тихонько смажь
Обнаженною радостью звезды ран.

Последний день цикла. С трудом заставляю себя открыть глаза по звонку будильника. Оторвать голову от подушки... совершенно невозможно! Не хочу!
Но нужно... последний день... зачет, в конце концов!

Читать далее...

И графоманам настал трындец...

Фенечка чо-то от меня хотел на тему фан-клуба.
Сказала, что из фан-клуба тоже уйду нафик.
Удивился.
Даже не знал, что я с форума ушла. Модераторский форум, по ходу, вообще не читает.
Разъяснила политику партии. Удивился. Откуда, говорит, в тебе столько пафоса? После этого вопроса я шлепнулась на оба полупопия сразу и долго сидела с раскрытым ртом... м-да-а-а... Фенечка, однако...

В раздумьях о возможном возвращении забралась на эпифорум в режиме "рид-онли". Нашла знакомый ник...
Блин, ну почему он так много постит? Задолбаешься читать "все посты пользователя". А так - читаю и радоваюсь.
Знаю-знаю! Сейчас придет Мое_величество_я и будет стебаться над моими глупыми постами) Танюшк, фразы "о мой господин!" здесь не будет. Я просто радоваюсь...радоваюсь человеку.

Решила напасть на больницу с тылу. Пробралась тихонечко между обшарпанными домами, временными заборами, протиснулась в полуоткрытую калитку, между покосившимися гаражами, выкрашенными в гламурно-голубой (ниже среднего удовольствие - иметь гараж возле выхода из Кащенко), еще в одну калиточку - и я уже на территории, прямо возле НАШЕГО корпуса. Меня едва не сбивает вылетающая из-за угла алая "Мазда"; за рулем - большеглазая женщина-девочка, на переднем сидении - незнакомая тетка, на заднем - длинноволосое чудо с хвостом. Отпрыгиваю с дороги в клумбу.
На занятии слушаю вполуха, рисую портрет преподавательницы. Ах, хороша, негодница!
Пытается договориться, чтобы нас отвели в отделение, не относящееся к кафедре. Возникают проблемы. Но потом нас таки ведут в острое отделение для мужчин.
Входим все вместе, причем как можно быстрее. Тесный коридорчик с множеством дверей, запах человеческого тела, которому слабость ума позволяет пренебрегать личной гигиеной. Почти бегом проносимся по всему коридору, в конце его нам открывают дверь, и мы заскакиваем в библиотеку, накрепко закрыв замок в хлипенькой двери.
Четыре кресла, распадающихся на части; в шкафу - книги, на полке стоит робот, склеенный из сигаретных пачек, а рядом - карандашный портрет молодой Пугачевой на куске альбомного листа.
В одно из кресел сажают больного: это беспрестанно смеющийся гражданин лет 45, в синей пижамке, тапочках, и с полуторалитровой бутылкой воды в руках. В процессе разговора он постоянно к этой бутылке прикладывается: от психотропных средств сильно сушит во рту.
Он рассказывает нам, что он изобретатель, за которым охотится КГБ. То есть досадила-то им его мать, а на нем отыгрываются. Очень высокоразвитый бред, на самом деле: мы разговаривали с ним больше часа, и ни один вопрос не поставил его в тупик.
Шизофрения...
Когда разговор заканчивается, уже зовут на обед. Мы снова пролетаем по коридору, сопровождаемые криком и завываниями; молодой больной мусульманской внешности, в трениках и с перебинтованной головой, громко распевающий "Афганистан", пытается смешаться с толпой студентов и выйти из отделения, врач ловит его за руку, больной оправдывается - мол, там такие девушки красивые...
Вылетаем в предбанник, а из-за стены все еще доносится его громкий плаксивый "Афганистан"...

В колонках играет - Gregorian - Moment of Piese

Сегодня свиданькалась.
Как в первый раз, честное слово.
Переволновалась...
Но было - чудесно. Весь центр прошагали - и угнездились на скамеечке в самом облиственелом сердце Нескучника.
И грелась ящеркой в лучах весеннего солнышка, спрятав окоченевшие лапки под чужую косуху...
И сидела на томике Маркеса, чтобы попу не испачкать...
И мурлыкала тихонечко, и чесала за ушком, как котенка...
Довольный сытый суккуб. Щаслиф.

Спасибо большое!
Я тебя не отгадала!
Весьма заинтригована))) такого мне никогда еще не писали!

АПД. Еще две штуки... от Ангела и, видимо, Пятки. Спасибо, девчонки! Я тоже вас очень люблю! Отвечу сразу же, как смогу - через какое-то время и сколько-то постов в журнале!

Точнее, тем, кто читает мой новый дневник.
IT-отдел в порядке живой очереди попросил меня вернуться. Я держалась и не сдавалась.
Вчера меня просил вернуться человек, из-за которого я ушла с форума.
Вы бы видели, как просил... я вообще-то не каменная, лап!

Посему вопрос. Я там кому-нибудь нужна, или вам меня здесь хватает?

Вчера ездила встречаться с одноклассниками на дому у нашей литераторши. Замечательно так посидели! Такие все стали взрослые, умные...
...думала я, пока не пришла пора прощаться. Дальше мы загрузились в ма-а-аленький лифт вшестером, и Эдик предложил - а давайте, мол, ПРЫГНЕМ?
Ну прыгнули. Не подумали, что вечер воскресенья, и нас могут вообще оттуда не достать.
Минут через 15 до диспетчера дошло, что мы не прикалываемся, а на полном серьезе застряли. И мы услышали голос свыше:
ПАССАЖИРЫ!!!
Мы (хором):
Да!
ВЫ ЗАСТРЯЛИ???
Мы (сгибаясь пополам от хохота, услышав столь логичный в данной ситуации вопрос):
Да!
А ЧО ТАКИЕ ВЕСЕЛЫЕ-ТО???

А дальше мы пели песни, и смеялись не переставая, и кое-кто очень громко хотел в туалет, и я даже не боялась, ну, останемся на ночь, -нестрашно!
Мы психи... и за это я нас люблю.

Однажды мне понадобился ник, чтобы зарегиться на форуме Dark Tower, и при этом не пропалиться (Спектр не выносит меня на дух). Я сидела и думала... а по радио передавали Паганини.
Я люблю Паганини. Особенно седьмой каприс.
А еще "Седьмой Каприз" - это группа, в которой когда-то играл Федор. Но все эти знаки свыше ничего не значат.
Изначально ник писался как C.A.Prise. И много где пишется именно так.
Но не здесь...

Опаздываю на занятие. Бегу по асфальтированным дорожкам, натянув капюшон по самые глаза, - в небе разверзлись хляби, и оттуда как-то беспонтово прыскает.
Пробегаю мимо странной тетушки в длинном пуховике поверх мятого медицинского халата, пытающейся ведерком отчерпать воду из огромной лужи возле крыльца нашего корпуса.
(Так это странно - НАШ корпус... в психушке...)
Влетаю в крохотный холл, на ходу срывая с себя куртку; навстречу мне выходят мои одногруппники. Выясняется, что нашу преподавательницу вызвали на консультацию в соседнюю больницу, и нас отправляют в другое отделение смотреть больных.
Снова то самое отделение, игровая комната с двумя дверьми без ручек, больные - женщины с обострениями.
На стуле вальяжно раскидывается преподаватель - тоже молодой врач, без халата, - некоторые психиатры их не носят, полагая, что халат - это барьер между врачом и пациентом. Глаза хитрые, морда наглая, самовлюбленная. Студентов за людей не считает. В процессе разбора темы становится понятно, что нормальных людей не существует. Потому что, к примеру, коллекционирование является одной из наиболее распространенных сверхценных идей. Я тут же вспомнила про своих обожаемых мышек... у меня сверхценная плюшево-мышиная идея!
Хитрый взгляд из-под полуопущенных век, замечание как бы вскользь: студенты-медики занимают почетное второе место по распространенности шизофрении. После физмата.
И кстати, чуть ли не каждый год некоторых студентов госпитализируют прямо с экзамена. Благо приемное отделение в соседнем корпусе.
Наслаждается произведенным эффектом. Сволочь.
Открывается с обратной стороны дверь, ведущая в отделение, в комнате появляется молодая девушка с отсутствующим взором. Ей пододвигают стул, она опадает на него, словно кленовый лист, лишенный хлорофилла и солнечной ласки.
У девушки мания величия. Она уверена, что выйдет замуж за шейха, который пробирается к ней тайком, притворившись родственником другой больной. Она считает себя лучшей пианисткой в мире. Девушку просят сыграть что-нибудь, она играет "Лунную сонату", потом что-то из Рахманинова. Действительно, умеет играть.
...но она никогда не моется и не меняет одежду.
Следующая больная - теща, которая считает, что ее зять хочет ее изжить, гипнотизирует ее. В голове она слышит некие команды, подаваемые его голосом.
Последняя больная - тоже молодая девушка, которая слышит космические голоса. Избранная межпланетной ФСБ.
Тут я понимаю, что начинаю сходить с ума. Психиатр все так же ехиден, смеется в сторонку над бреднями больных, один его взгляд способен стереть студента в порошок.
Резервы человеческого мозга огромны. Но не бесконечны.
Я чувствую себя на грани помешательства. Но тут занятия заканчивается.
Убегаю из отделения сломя голову. Мне кажется, что если меня догонит преподаватель - меня госпитализируют. По науке такое называется "бред преследования".

Утро (уже не самое раннее - психиатры так рано не просыпаются). Солнце светит прямо с неба, просто льет свой свет сошедшим с ума водопадом, потреявшим линейность и двухмерность. Территория Кащенко в такие дни больше всего напоминает приморский санаторий. Та же флора, то же благолепие, и маленькие красненькие корпуса с ажурными балкончиками. Прямо от ворот поднимаешься по дорожке вверх - и становится заметно, что эта часть больницы расположены на пригорке.
Иду неспеша - цепляю взглядом что-то, чего до этого не замечала.
На одном из домиков висит табличка "Клуб. Профком. Библиотека". В окне второго этажа из-за занавески выглядывает гриф электрогитары... один из методов реабилитации и лечения психов - терапия творчеством.
Психи упорно здороваются со всеми проходящими. Не здороваются только рабочие-гастарбайтеры в синих комбинезонах, которые по идее обкладывают кирпичом больничные стены, а на практике - сидят на лавочке и зубоскалят, обсуждая проходящих мимо девушек.
Вот и наше отделение. Замечаю, что все вывески в этом отделении выполнены выжиганием по дереву. А над самым входом - огромная надпись в славянском стиле: "Вера. Надежда. Любовь".
Оставь надежду, всяк сюда входящий...
В комнате, где мы занимаемся (это комната психотерапии) уже сидит этот, с хвостом, откликающийся на "Виктор Юрьевич"; у него красные глаза и насморк, он все время шмыгает носом и пытается развлечь нас до появления нашей женщины-девочки. Разбирать тему ему кажется неуместным - каждый препод объясняет по-своему, и он просто общается с нами на разные психиатрические темы. Мы с Маринкой всерьез задумываемся о профессии сексопатолога. Наконец, волосатому это надоедает, и он оставляет нас одних.
Наша подгруппа послушно засыпает в мягких креслах для психотерапии, а обезьянки-"вэшки" начинают обсуждать всякие "интересные проблемы" типа "Светка-Светка, а ты когда впервые себя за сиську потрогала?" На Женькиной фразе "Мы рукоблудством не занимаемся!!!" входит Виктор Юрьевич и говорит: "Ну займитесь уже хоть чем-нибудь!"
Хихикали в кулачок.
Наконец, пришла Наталья Сергеевна, мы обсудили тему, и волосатый повел нас в соседнее отделение - больных смотреть.
Отделение для острых больных. Женское. Железная дверь без ручки, волосатый открывает нам ее, мы проходим в крохотную каморку, из нее - через еще одну дверь без ручки - в игровую комнату. Из комнаты есть еще одна дверь - в отделение. Туда нас не поведут.
Рассаживаемся кружком на креслах и стульях. Препод уходит за больной. "Вэшки" сразу же аккупируют тренажер и начинают на нем тусоваться. Мы рассматриваем это странное место...
Как и везде, здесь много цветов, вперемешку живые и искусственные. По стенам развешены картинки, возле диванчика стоят две гитары, одна, правда, всего с четырьмя струнами... всюду мягкие игрушки, почему-то очень страшные, но, наверное, это неважно, отделение-то взрослое... и телевизор. Конечно, телевизор. Как будто смотреть его полезно для психики.
Дверь из отделения открывается ключом-ручкой, который каждый врач носит в кармане, и в комнату входят волосатый и женщина. На женщине треники и вытянутая футболка, длинные сальные волосы заплетены в неровную косичку. Взгляд потухший.
Она садится на стул и рассказывает нам, что у нее бывают видения, она слышит голоса, она может читать мысли, только это все неправда, потому что она неизлечимо больна.
Ее жаль.
Врачи тоже испытывают жалость. Почти как люди.
Когда волосатый открывает дверь в отделение, чтобы выпустить больную, в его руку вцепляется странное существо в цветастом халатике с коротко остриженными волосами.
- Доктор, возьмите меня! Поговорите со мной! Задавайте мне ваши вопросы!
Волосатый сдается под напором больной, и она тоже оказывается перед нами.
Эта женщина не считает себя больной. Она религиозная фанатка. Не сектантка, нет, - она сошла с ума сама по себе, уже давно, лет пятнадцать назад. В первый раз она поступила в психбольницу после того как услышала Глас Божий, повелевший ей выбросить все вещи из окна. В этот раз она сломала себе нос, молясь Господу. "Заставь дурака молиться - он себе и лоб разобьет..."
Она агрессивна, она пытается доказать, что вменяема. Задаем вопросы. Один из "вэшек" задает потрясающий вопрос: "А вы нос как сломали - об пол или об стену?" Думали, она его разорвет...
Наконец, ее отпускают. Мы переодеваемся, и выходим в предбанничек. В нем сидят двое посетителей в ожидании врача. Пожилая дама с пучком и... роскошно одетая готка. Занавес.

Раннее (по моим совиным меркам) утро. Измеряю ботинками чудовищно красивую территорию Кащенко. Понимаю, что территория мало того, что идиллически прекрасна, так еще и бесконечна.
Лабиринт...
Наконец, кто-то из прохожих (сотрудников? больных? длинное потертое пальто, свободные штаны и кеды...) выводит чуть ли не за руку к корпусу.
За тяжелой железной дверью - душно, и лестница с сеткой вместо перил ведет наверх. Наверху - три тяжелых двери без ручек, все закрыто. Одна из этих дверей - моя, но она еще заперта. Психиатры не приходят раньше половины десятого... я не знала.
Выхожу во двор, опадаю несезонным листом на лавочку. Небо сереет на глазах, покрывается пеленой, словно око, которое плакать собирается. Над головой - стая ворон, от их хриплого "кра-кра" хочется либо спрятаться под лавку, либо пойти и немедленно повеситься.
Небесное Око таки решает расплакаться, но робко и несмело. Изморось... стреляю сигарету, и долго курю без всякого удовольствия, сидя на скамейке на территории психиатрической больницы.
Вспоминаю "Над кукушкиным гнездом". Виски начинают ныть в ожидании лоботомии... я с ума здесь сойду.
Наконец, приходят первые, самые ранние преподы. Милая женщина-девочка лет 27, в чудовищно короткой юбке и на острых, как игла шприца, шпильках, отправляет нас в другой корпус, а сама едет за нами на своей хорошенькой ярко-алой "Мазде". Молодой доктор городской больницы...
Санаторное отделение для пожилых. Благообразные бабульки в махровых халатиках, смотрят дружелюбно, переговариваются - смотри, Зин, сколько докторов пришло, теперь-то нас точно вылечат. Пытаюсь не смотреть на них, но глаз жадно ловит, - потолки по 5 метров высотой, всюду цветы-цветы-цветы, в холле стоит телевизор, диванчик и снова много цветов, там сидят два тихоньких (на вид) дедка, что-то смотрят.
Миловидная женщина-девочка надевает халат нараспашку; она разговаривает с симпатичной картавостью, отчего-то хочется сдаться ей с потрохами, рассказать, что я суицидница, заберите меня, Наталья Сергеевна, вылечите меня!
Тоже лет 27, длинные волосы собраны сзади в курчавый хвостик, на лице невнятная поросль, щеки пухлые, и улыбка в целом добрая, - он редко ведет группы, поэтому и с нами заниматься не будет, просто посидит, пока преподавательница сходит на кафедру, откуда ей позвонили. Рассказывает, чем мы будем заниматься. Пожалуй, ему еще сильнее хочется сдаться. На лечение.
Занимаемся недолго: держать нас дольше двенадцати преподаватели считают кощунством. Выходим с улыбками. Интересно. И вроде бы без напряга. С теми же улыбками начинающих имбецилов отмеряем территорию в обратном направлении - оранжереи, туи, крохотная часовенка, люди-люди-люди, старенькие пальтишки, и все здороваются, проходя...и солнце светит с глянцево-лазурного неба, и греешься на тротуарах между кипарисами, и так спокойно, так радостно...
...там, где утром кружили вороны, и три тетки из спокойных больных помогали дотащить до корпуса ведерки с завтраком, и тлела в пальцах сигарета, недонесенная до рта рукой, не привыкшей держать эту странную дымящуюся штуку, и ныли виски в ожидании лоботомии...

Девочка с зацелованными волосами... В мире раскрытых книг и разбросанных карт Таро новая мода - плакать на ветру... и тогда, в потоках разноцветной туши, рождается - Слово.
И горит синим пламенем.

Я снова с вами. Для начала попытаюсь установить некую преемственность, копипасты из первого дневника. А там - будем жить дальше...