РЕДУТ «ПОСЛЕДНЯЯ НАДЕЖДА»
- Солнце садится. Мне скоро в дозор.
- Что? А, в дозор. – Джастин очнулся от задумчивости, поднял голову. – В дозор… А я вот… Уже никогда… – Его правый, единственный глаз подозрительно блестел, и Сигурд отвел взгляд. Он не хотел видеть слез. Только не это. Не надо этого. Каждый исполняет свой долг до конца, до тех пор, пока еще способен держать в руках оружие. И Джастин свой долг исполнил. И не его вина, что он стал теперь для крепости бесполезной обузой. Он уходит домой с почетом, со своим клинком, как и подобает ветерану и с наградой от казны, достаточной для того, чтобы открыть небольшой трактир на одном из многочисленных королевских торговых путей. Он сможет в спокойствии и достатке доживать свои дни в пределах далекого беззаботного Королевства, которых он никогда еще не видел. Ему больше не придется ни о чем заботиться, он заслужил отдых. Все рано или поздно уходят домой. Все, кому посчастливится дожить до этого. И потому не надо слез. Все исполняют свой долг.
- Сколько лет мы прожили вместе, Сигурд?
- Не помню. Лет пятнадцать, если не считать приюта и монастырской школы.
- А я вот помню. Четырнадцать с половиной. Через несколько дней будет ровно четырнадцать с половиной. Я теперь все буду помнить, обо всем буду только вспоминать. Все, все осталось там… Вчера… Позавчера… В этом вся наша с тобой разница теперь. – Он смотрел прямо перед собой и медленно кивал головой в такт словам. – В этом теперь вся разница. У тебя еще есть что-то впереди, а у меня... Только прошлое.
- Сигурд промолчал. Что он мог ответить? Утешать? Но как утешать, какими словами утешать, когда чувствуешь и переживаешь все точно так же, как он? Джастин, лучший друг, единственный, пожалуй, друг, с которым они прослужили вместе столько долгих лет, Джастин уезжает сегодня. И они, наверное, да что там наверное – наверняка! – никогда больше не увидятся. Потому что в этом мире практически невозможно встретиться вновь, если между вами больше, чем несколько десятков лиг. Они будут писать друг другу. Говорят, что письма иногда доходят, и они, конечно же, будут их писать, но Сигурд знал, что все это бесполезно. Он с самого начала понимал, что едва лишь караван, с которым уедет Джастин, пройдет сквозь крепостные ворота – они навсегда потеряют друг друга. И тогда это станет равносильно гибели Джастина, потому что от него не останется ничего, кроме воспоминаний. Это неизбежно, от этого никуда не деться. Сигурд вздохнул, выпрямился.
- Брось, Джастин, думай о том, что впереди. Тебя ждет новый дом. Твой.
- Может быть, я еще зайду к тебе в гости.
- Может быть… Давай выпьем. – Джастин потянулся к бутылке, взял ее левой рукой – правой не было.
- Ты же знаешь – мне в дозор.
- Да знаю я! – Джастин в раздражении махнул рукой. – Понимаешь, Сигурд, я до сих пор всегда твердо знал, где мое место, я всегда верил в то, что на этом месте я незаменим, что если я ошибусь, никто уже ничего не исправит, если я струшу и отступлю – все покатится к черту. Я привык стоять здесь, привык к незаменимости, к лишениям, к опасности. – Он опустил голову на грудь, и слова его доносились глухо и чуть слышно. – Я привык гордиться тем, что я солдат «Последней надежды», и я не думал о том, что все это может закончиться вот так… Уж лучше бы мне погибнуть тогда.
- Сигурд взглянул в окно. Пора было кончать. Лучше – сразу.
- Мне пора, Джастин. – Он встал, подошел к другу. Это теперь навсегда разделит их. Ему – в дозор, а Джастин после вечерней службы в храме отправится доживать свои дни в мире и спокойствии в пределах далекого, почти нереального Королевства. В мире и спокойствии, которые защищают Сигурд и те, кто служит рядом с ним, которые уже никогда не сможет защищать сам Джастин. Некстати подвернулся этот проклятый караван, они еще так много не успели сказать друг другу.
- Уже пора? – Джастин встал. Неловко пожав левую руку друга, Сигурд повернулся, чтобы уйти, но Джастин остановил его: - Подожди… Еще немного… Может, хоть ты знаешь, что мне теперь делать?!
- Сигурд только покачал головой в ответ. Он не знал, что делать бывшему солдату Гарнизона в местах, где по ночам можно бродить в одинчку и без оружия, думая о том, какие сегодня звезды, о красивых женщинах, да просто, в конце концов, о своих делах, а не о том, из-под какого камня на тебя бросится очередная айнарская тварь. Никто, наверное, не знал. Жизнь покажет… Он повернулся и молча вышел в коридор. Дверь закрылась, тихо скрипнув. Вот и все. Джастин навсегда ушел из его жизни.
- Сигурд глубоко вздохнул и, стараясь не оборачиваться, быстро пошел в сторону Юго-Восточного бастиона. До удара колокола, возвещающего о смене дозорных, оставалось совсем немного и надо было еще успеть добежать до арсенала.
- Он двигался как во сне, не задумаясь, сворачивал в нужные коридоры, замедлял шаг перед редкими патрулями, дабы стражники успели узнать его и не прицепились. Все это было с детства привычно и в порядке вещей. Обо всем этом можно было не думать, отвлечься, потому что движения были отточены до неимоверности, потому что сотни раз он уже проходил именно этими коридорами и еще сотни раз ему предстояло пройти ими, потому что привычен был, сколько себя помнил, образ жизни городов-крепостей, спрятанных в толще скал, привычно было ощущение постоянной готовности и долга, привычна вера в свои силы и в знание и умение тех, кто стоит во главе, привычно ощущение избранности Гарнизона, который охраняет мир и спокойствие людских земель, не требуя ничего взамен. Все это было привычно, настолько привычно, что даже страшно было представить себе, что придет и его время оставить эту жизнь и жить дальше по другим законам, в других условиях, чуждых и непонятных. Как предстояло в скором времени Джастину…
- Он вошел в арсенал, открыл один из сундуков и принялся натягивать кольчугу. Времени оставалось в обрез. Потом захлопнул крышку, взял с полки подзорную трубу и вышел в кольцевой коридор, а затем бегом поднялся по винтовой лестнице в башню.
- Сэр Рэдфорд уже выразительно косился на лестничный люк, недовольно оттопырив нижнюю губу, лейтенанты Рейнольдс и Кэррион стояли позади него с каменными лицами.
- Сигурд посмотрел на часовых. Все в порядке, можно еще успеть отдышаться и привести себя в порядок после бега по лестницам, но он предпочел демонстративно щелкнуть каблуками и вытянуться по стойке смирно. Сэр Рэдфорд, не говоря ни слова, двинулся к выходному люку, часовые направились за ним.
- Смена караула заняла ровно столько времени, чтобы успеть сосчитать до тридцати – строго по уставу. Сигурд занял свое место между двумя мощными квадратными зубцами и все для него исчезло, осталась лишь тянущаяся далеко за горизонт мертвая земля Айнарской долины и такое же мертвое бледно-голубое небо. Он стоял на продуваемой всеми ветрами смотровой площадке, он снова был на краю Королевства, на краю людского мира, готовый к любым неожиданностям, готовый, если потребуется, в любое мгновение выхватить меч и броситься на стену бастиона. Он снова был на своем месте.
За его спиной лейтенант Кэррион вводил новую смену дозорных в курс происходящего вокруг. Сигурд постарался сосредоточиться и ничего не упустить, хотя в крепости уже давно не происходило ничего нового. Да, с полудня у самого горизонта болтается несколько групп каких-то тварей (а может, и не тварей, кто их разберет), да, караван – тот самый, который увезет Джастина, - будет выходить через Подземные ворота (можно подумать, в последнее время хоть один верхом ходил), да, рейнджерский отряд будет возвращаться через двенадцатый тоннель (а мы здесь причем, это вообще следующая вахта?), да, пароли на ближайший день для тех, кто возвращается раньше срока (понадеемся, такого не случится). Все как обычно, лейтенант замолчал, все трое дозорных отсалютовали ему сжатыми кулаками и одновременно развернулись в сторону долины. Вахта принята. Теперь до полуночи они будут держать в руках судьбу крепости. Возможно, даже судьбу Королевства.
Он старался не думать о Джастине, но это не удавалось. Дозор пока был слишком спокойным, а осмотр земли и неба вместе с пристальными взглядами в подзорную трубу не могли отвлечь его от воспоминаний. Они родились в разных крепостях, но оба были потомственными солдатами. И оба рано остались сиротами, даже не помнили ничего о своих родителях. Возможно, это и предопределило их судьбы - те– кто воспитывался в приютах, не желали в жизни иного пути, кроме службы в Гарнизоне. Они попали в один рейнджерский отряд и вместе прослужили, оказывается, четырнадцать с половиной лет. А до этого пять лет вместе в монастыре. И одиннадцать лет в приюте. Женились – Джастин почти на год раньше, - но потом их отряд перебросили сюда, в «Последнюю надежду», а жены остались в «Королевском кольце», одна работала на грибной плантации, вторая была лекарем… Разлука в крепостях Пояса Верности равносильна разводу даже по церковному уложению, потому что взаимное сообщение между крепостями еще хуже, чем даже со столицей. Сигурд писал раза три, но ни разу не получил ответа, да и не надеялся на ответ. Он знал – такова судьба любого, кто служит в Гарнизоне. Так уж устроен мир. Лишь немногие уходили в отставку – это называлось «Почетной отставкой» – и отправлялись в людские земли. Никто не желал этого, никто не представлял, чем он будет заниматься там. Тем более в такое время, когда война еще не закончена, когда она еще тлеет и иногда вспыхивает с новой силой то тут, то там. Жизнь в пределах Королевства вообще казалась нереальной, почти никто из живущих в крепостях никогда не бывал там, и они знали об этой жизни лишь из новостей, передаваемых Стражей путей от редких караванщиков. Тишина, благодать, безопасность… Эти рассказы воспринимались отвлеченно, воображение не могло помочь представить все это. Каждый помнил лишь бесконечные коридоры и залы замурованных в скалах крепостей, полностью закрытых, недоверчивых, настороженных, всегда готовых к бою, к тому, чтобы защитить жизнь Королевства даже ценою собственной гибели. Король и его подданные были скорее символом, чем реальностью. Реальностью было постоянное ожидание опасности.
Резкий звук колокола отвлек его от размышлений. Сигурд не заметил, как его рука поднесла к глазам трубу – руки в такие моменты уже давно действовали независимо от него. Лучи заходящего солнца освещали мертвую равнину и в его свете на самом краю видимости медленно проступала редкая цепочка человеческих фигурок. Сигурд машинально прикинул расстояние до стен и еще до того, как лестница заскрипела под сапогами сэра Рэдфорда, он уже понял, что происходит. Беженцы, обычная группа беженцев, всего десятка полтора человек. Такие группы все реже и реже, но все-таки пробираются сквозь искаженные земли к крепостям. Вот только эти идут слишком уж шустро для истощенных людей, да и раненых там не видно. И направляются они не к главным воротам, а аккурат к пятому тоннелю. А в остальном – самые обычные беженцы.
Три месяца назад тоже были обычные беженцы. Тогда их решили встретить на подступах к крепости, ведь выжить после заката за стенами могут лишь очень умелые или очень везучие. Два десятка рейнджеров вышли навстречу. Обычное задание, которое приходится выполнять раз в полтора-два месяца, если ты служишь во Внешней страже Гарнизона.
Джастин и Сигурд шли во втором отряде, вслед за командиром группы. Солнце уже зашло, когда они достигли каравана и собрались начать досмотр. Беженцы, как оказалось, принесли сюрприз – обычное дело, каждый десятый человек в окрестностях теперь с сюрпризом. Первый десяток погиб мгновенно, никто не успел даже схватиться за оружие, после чего тварь бросилась на Сигурда и его людей. Доппельгангер успел разорвать троих и изувечить Джастина, прежде чем издох. Сам Сигурд тогда тоже надышался испарениями ядовитой крови и, после того, как их уже утром подобрали, был переведен на время выздоровления к дозорным. Потом он снова вернется к рейнджерам. Джастин уже не вернется никогда.
- Маг говорит, что один из них несет в себе сюрприз, - раздался сзади скрипучий голос сэра Рэдфорда – Либо гигантский паук, либо мантикора. Согласно уставу, группа должна быть уничтожена на подходе к стенам. Дозор, тревога по бастиону!
- Есть.
Такого давно не было. Это будет хорошим прощальным салютом для старины Джастина, подумал Сигурд, дергая за веревку тревожного колокола. К тем, кому сейчас предстояло умереть, он не испытывал абсолютно никаких чувств, он просто слишком хорошо знал, что и паук, и мантикора – одинаково тупые, злобные и вечно голодные твари, так что группа в любом случае обречена. Просто вахтенной смены вполне хватит, чтобы повыдергать пауку все его восемь лап еще до того, как он взберется на стену, а вот мантикора… Так или иначе, арбалетчики уже высыпали на галерею, магик священнодействовал над своим кристаллом… Сейчас эти, там, внизу, переберутся через второй ров и тогда залп заговоренных стрел и рукотворные молнии чародея разорвут одержимого в мелкие клочки, вывернут наизнанку его зловещие потроха и сделают долину хоть немного более пригодной для жизни. В этом и состоит основная задача Гарнизона – обуздать Хаос и сделать долину вновь такой, как была когда-то.
На стене послышался заунывный голос мага, тут же заглушенный сухим треском брошенной вниз молнии и слитным хлопком нескольких десятков арбалетов. Короткий надсадный рев твари – мантикора все-таки – снова треск, и тишина. Все, появившиеся по тревоге на стене, расходились по своим местам, а в мастерских, поднятые по той же тревоге, еще только начинали прикидывать, сколько стрел понадобится изготовить взамен выпущенных сегодня. Сигурд подписал приговор невезучим беженцам, позволившим Хаосу обмануть себя, простым ударом в колокол и вовлек в его исполнение все три с лишним сотни солдат, стоящих на вахте. И тем или иным образом привлек к этому все тысяча восемьсот тех, кто населял крепость. И тех, кто стоял в дозоре, и тех, кто отдыхал в маленьких комнатах-кельях, и тех, кто трудился в лазаретах, на грибных плантациях, в мастерских, кузницах и рудниках. Это было их общим делом, и каждый из них постоянно ощущал свою сопричастность этому общему делу. Они не представляли себе иной жизни, они никогда не хотели иной жизни. Они слышал рассказы о том, как живут в людском пределе, но к такой жизни не стремились. Они с детства впитали в себя ощущение того, что нет в мире цели более высокой, чем стоящая перед ними, и что они не могут позволить себе иной жизни, пока у них еще остаются силы держать в руках оружие, пока еще не кончилась война и земли вокруг отравляет ядовитое дыхание Хаоса.
Почти сразу же после того, как с группой беженцев было покончено, в комнату Джастина постучали и голос, судя по глухости, принадлежащий кому-то из Стражи путей – что они там, вечно простуженные, что ли? – пригласил его пройти к каравану, который в ближайшее время уйдет по двенадцатому тоннелю. Вещи были уже собраны, да и какие особые вещи могут быть у солдата? Он встал, оглядел еще раз свою комнату и вышел в коридор. Лестница, снова лестница, новый коридор… Идти было трудно. Он кое-как доплелся до места, довольный, что никого не пришлось просить о помощи. Он не встретил на пути ни единого человека, да и не хотел никого встретить. Войдя в небольшую келью, Джастин кое-как разместился на узкой деревянной скамье и стал ждать. Скоро сюда зайдет кто-нибудь из Стражи путей и отведет его в пещеру, где ждут фургоны и люди, не знающие слова «тварь». Чужие люди.
Это было его последней мыслью. Жесткая скамейка вдруг оказалась очень уютной, нежные прикосновения невидимых рук тихо и незаметно погрузили его в сон. Мертвенный холод пришел неожиданно и принес с собой густой бледный туман, быстро заполнивший камеру. А когда он рассеялся, неестественно высохшее тело того, кто еще недавно был Джастином Эссеном, рейнджером крепости «Последняя надежда» поднялось и на негнущихся ногах вышло через внешнюю дверь. Неизвестно откуда взявшийся в подземелье ветерок унес остатки трупного запаха. Келья снова была пустой и безукоризненно чистой.
Мертвый маг, навечно застывший на троне в малом зале Верхнего донжона, растянул высохшие губы в улыбке. Нет, ему уже давно неведомы были ни смех, ни слезы, просто заботливо хранимые от времени заклятиями мышцы помнили ту работу, которую часто делали при жизни. Он пробудился от смертельного сна два с половиной года назад. Через четверть час после того, как тело Джастина присоединилось к Страже путей, в Верхнем донжоне ударил колокол, извещая Гарнизон об уходе каравана. Сигурд с тоской посмотрел в ту сторону, где должен располагаться двенадцатый тоннель, туда, где торговый караван увозил из крепости его лучшего друга, не подозревая о том, что этот караван никогда не прибывал в «Последнюю надежду», что Стража путей, встречающая и провожающая караваны, уже давно мертва и новости из Королевства мертвецы собирают из обрывков собственных воспоминаний. Еще через час лейтенант Стражи путей, как всегда, закованный в глухие доспехи, принес написанные магом письма из столицы для командования крепости. Сидящий в донжоне мертвец действовал безупречно, неизмеримо повышая живучесть крепости в условиях полной изоляции. Никто ничего не заметил, никто ничего не заподозрил. Им незачем было знать о том, что «Последняя надежда» теперь и правда последняя уцелевшая крепость во всем Поясе Верности. Им незачем было знать, что два с половиной года назад в Крепость-Корону, откуда герцог Вэнс командовал Гарнизоном, как-то пробрался гхол и чудом уцелевший архимаг взорвал арсенал, чтобы хоть такой ценой уничтожить исполинского сухопутного кракена. Что Королевство уже более полувека было мертвой пустыней, и последний из его городов угас девять лет назад в бессильных попытках справиться с опустошившей страну эпидемией.
Им незачем было знать все это.
Автор: Даламар
