В колонках играет - Депеш, Прэшес
Настроение сейчас - отличное

Бесконечен мой путь во вселенной,
Изменяются имена и города.
От меня – веселой и обыкновенной
Не останется скоро следа.

Я продолжу свой путь в Париже (?!.)
И не знаю – вернусь ли сюда.
Никогда я не стану вам ближе,
Если только… спустя года

По приказу кого-то свыше
Окажусь я в знакомом дворе.
Вспомню вкус деревенской вишни,
Засмеюсь в унисон детворе.

Ну а нынче я дома – гадаю
На картах таро не спеша:
Сколько стран я еще поменяю
И кому достанется моя душа.

Вы когда-нибудь танцевали?
Нет, не так как все мы танцуем в местах общественных, под воздействием алкоголя, шумной компании и задевая конечности соседей? А так, чтобы танцевала душа, упавшая в самую колыбель уснувшего «я», а потом вышедшая отдохнуть из уставшей клетки? Когда она не сидит и смотрит на ваше лицо, не жалеет вас, не думает, что же будет завтра, через год, через двести или пятьсот лет: в какое лицо ей тогда будет суждено смотреть? А когда Она танцует, дышит порывисто и игриво? И когда под утихающую мелодию она возвращается к потолку вашей памяти не тихо вздыхая, а ликуя.. ликованием своим отстукивая ритм вашего сердца и рисуя картины ваших мыслей?
Мне кажется, что вчера я впервые танцевала именно так... Это было мое теперь уже привычное фламенко по понедельникам. Может это была я, может - моя душа, а может мы впервые взялись за руки и станцевали вместе… Непередаваемое ощущение. Ничто в жизни не приносило мне еще такой радости, такого упоения и счастья, что зовется гармонией: ни ласковые объятия годовалого племяшки, ни взращенные и созданные собственными руками цветы и букеты, ни победы на, в общем-то, любимой работе, ни дурманящий аромат нежности со стороны родного и близкого человека …

Я помню, как после танца быстро переоделась и буквально выбежала на набережную.
Серо-коричневая грязь, обнявшая мои сапоги, громко чавкнула.

И если бы не простуда, я бы так и не уснула, словно провалившись в самую колыбель своего танцующего «я».

От чего-то начало жечь ступни.. Я остановилась и вдруг заметила, что вокруг раскаленный песок.. Лето пело и цвело красками и ароматами, солнце, обычно ласковое и дружелюбное, не приятно кусало за спину, плечи, затылок. Я приложила ладони к раскаленным щекам и почувствовала, что они в песке. «Пить..пить и передохнуть», - подумала я.
Я снова бежала.. бежала по камням, пескам и дорогам, обжигающим до боли и слез.

Темная, прохладная комната. Белые стены и розовый пол, пластмассовая люстра. На потолке написаны времена года. Осень выделена жёлтой краской, весна зачеркнута.
Запах гари и сырости создавал впечатление, что я нахожусь в густом лесу и стою по колено в снегу, а за окном была жара.. Тишина давила на глаза, а темнота на виски – было трудно шевелиться и дышать. Пустота этой комнаты сгущалась и оседала на ресницах, отдаваясь эхом страха.
Щелкнул ночник.
Стол. Стулья. На стульях за столом сидят две мои дочери. Та, что помладше (ей, кажется, около пяти), плачет. Она хрупкая, с тонкой шеей и длинными ручонками. Вторая, очень красивая, с голубыми бабушкиными глазами и копной рыжеватых волос, читает книгу без обложки. Я подхожу к столу, обнимаю обеих, и чувствую их страх. Моя младшенькая утыкается мокрым личиком мне в живот, а второе голубоглазое чудо держит меня за руку и что-то шепчет.
День как день: страшно и неспокойно, неспокойно и страшно.

Вещи разбросаны. На столе грязь. Крыши нет. «Хорошо, что лето», - думаю я.
И будто совершенно случайно я вижу его лицо: теплый родной взгляд, густые черные брови, траурную ленту уголком. Это мой муж. Не знаю когда, но он погиб. Не знаю, война ли, но все воюют.
Вот почему так темно и сыро в доме. Вот почему плачут и тоскуют мои дети.

Глубинная боль и страх плотно поселились в наших душах.
Я выбегаю на улицу и знаю, что мне нужно забрать детей и идти за те горы.
Но я никуда не пойду – верх бессмысленности достигнут.

Уложила детей, пью воду и плачу.

ПС: Я не замужем. И у меня нет детей. В Петербурге осень: холодная и знакомая. Размеренность моей комфортной жизни действует упоительно.
Так почему этот страх сегодня ворвался в мою жизнь через этот сон?
Как и за что он смог зацепиться?

В поднебесном, вечернем платье,
В безымянной и смятой маске
Я ступаю вперед - к проклятью
За твоею греховною лаской.

Светел дом твой: в нем смех и веселье,
В нем улыбки, песни и пляски,
Только я с ледяного похмелья
Упиваюсь украденной лаской.

Только я остаюсь за порогом,
Всех гостей провожая взглядом,
Говорил, что мне станешь Богом,
Обернулся - звенящим адом.

Там скупы и угрюмы краски
Пламя огненного языки...
Я вкусила запретной ласки
И теперь я томлюсь от тоски.

По пыльным дорогам – одна и один
Шагают, неведомо где.
Он на юг, а она не с ним.
Поглощена в холодной мечте.
Опущены руки – один и одна
Живут, не замечая мир.
Она молчит, а его душа полна
Тускло-светлых и грустных картин.
Больно сердцу – одна и один
Смотрят вниз слепыми глазами,
И их мысли опаснее мин
За глухими, большими стенами.
Вечно врозь – один и одна
Бродят по пыльным дорогам.
У них общее – только страна,
Да одним они дышат смогом.

Мой странный город очень стар,
Очень загадочен и дождлив –
В нем струны плачущих гитар,
Но иногда он угрожающе молчалив

Мой город – в моем окне,
В тусклом свете узкого переулка,
В самом далеком, забытом сне,
В той тетрадке в украденной сумке,
Нарисованный черным карандашом
Слегка смазанный в вечной спешке…
С благородным, изящным лицом
И с румянцем, как будто с пробежки.
С грустными, голубыми глазами
И с мудростью в уголках губ.
С самыми теплыми голосами:
Моих родителей, любимого и подруг.

Почему я такая не равнодушная ко всему?
Ощущение, что все эмоции мира сконцентрированы во мне..иногда..и часто.

Вчера впервые поняла, что от переживаний и стресса может не только выворачивать на изнанку, мутить, слезить и торкать на творчество.. но бывает и пустота.

Раньше думала, что знала пустоту. Ан-нет, я пожала ей руку лишь вчера вечером.
Я, лентяище, с удовольствием выполняющая только работу мозга и души, - перелопатила всю квартиру. Все убрала и перемыла.
Покрасила ногти в темно-фиолетовый цвет. Настроение должно отражаться на внешности. А мне нынче темно.

Кошмары мне больше не снятся.
Зато ночь эту провела будто не во сне, а в забытьи.

Проснулась в половину 5-ого утра от того, что онемела вся правая часть тела - от щеки до мизинца. Перевернулась. И первый раз почувствовала, что дышу...будто раньше и жила без дыхания своего - веселого. Задышала и стало больно, во всем теле. И еще почувствовала я такое хмурое удивление. Пахло только моими духами. Любимый Пако Рабан не порадовал...

Встала. Села. Включила свет и посмотрела на себя в зеркало - увидела осунувшееся похудевшее бледное лицо. Свое. И показалось, что за ночь во мне стало на 4 кг меньше. Такая была слабость в теле и бледность лица.

Втянула аромат своих волос. Подумала, что плохо быть лысым...

Заплакала и легла снова спать.

Утро пришло неожиданно. Заиграло мелодией в моем мобильнике, засветилось свежими красками.
Открыла шторы. Розы, герберы... Красиво.
Туман.
С трудом поела. Затошнило.
Одела потрясающего цвета шарф. В тон - брошь и перчатки.

Нахуй. Переживу.

Стартовая цена не указана.

Во сколько в твердой и не очень валюте можно оценить улыбку, смех, радость и слезы? Одним словом – эмоции?
Сколько монет мы отсыплем молодому цветущему парню, балагурящему на все лады при продаже паленных дисков? Сколько стоит его неподражаемо-забавная речь и жаркая, до рези в глазах острая хитрость?
Накинем ли полтаху бармену, с суетливо-участливыми глазками и ловкими, на зависть легкими движениями?
А сколько дадим на обед дымчатому, пушистому, пьяняще-очаровательному котенку, где-нибудь на переходе Пл. Восстания - Маяковская?
И сколько протянем надрывающемуся музыканту, с его хриплым, но столь любимым сердцу: «Одинокая птиииица ты летаааешь высокооо, И лишь безуууумец был спосоообен так влюбиться»…
Сегодня, не знаю каким таким образом, в наш офис с охраной, кучей чопорно-любезных сотрудников и мягко журчащим кулером, как бабочка впорхнула пухленькая девчушка с огромной сумкой. И нараспев, зычно и с юморком начала: «Дамы и господа! Судари и сударыни! Сеньоры и сеньориты! Сограждане!»…
Ах, чертовка! Все так и обомлели. Уверена, они лихорадочно соображали как же сюда пробрался торговый агент.
Это же милое, упитанное создание, между тем порхало от одного стола к другому и вещало о неслыханных доселе историях, которые откроются нам, простым смертным, на страницах чудо - журнала.
Я откровенно любовалась. И улыбалась. Не только подкрашенными уголками губ и искорками удовлетворения в глазах, а еще где-то там, под горлом… где жжет и ноет, когда влюбляешься.
На удивление тонкая рука с точеными пальчиками протянула мне экземпляр. Чертовка весело чирикала, и все еще угнетала своей оживленностью моих давно потухших коллег-сухарей.
Я купила аж 2 номера. 40 рэ. Забавно;)

Нам судьбу обмануть не дано,
Но она нас обязательно обманет.
За окном не весна и темно,
И пустые перчатки в кармане.
И ступенек – почти миллион,
Почти сотни не пройденных улиц,
На земле и на небе – неон…
Фонари в одночасье проснулись.
Только где-то (в душе ли?) тоскливо
От горящих на небе витрин.
(Твои пальцы – плакучая ива,
И глаза твои – тысячи зим).
Все не считанные мною пролеты,
Лифты, подъезды и провода.
Как судьба – то паденья, то взлеты,
Как погода – солнце и холода.

Я захлопнула дверь, обернулась –
И по грязным ступенькам одна.
Мое сердце (смешно!) улыбнулось –
Чуть устало, как будто от сна.

Зазвенело ключами движенье,
Все, что дорого – только оно!
Я уверена, я без сомненья:
Нам судьбу обмануть не дано

Он никогда не думал, что это может быть так сложно…. Нет, ОНИ никогда не думали об этом.

На сером асфальте остались следы от вечернего дождя. Или от ночного…а, быть может, дождь шел до сих пор. Капли весело ударяли по стеклу, подоконнику и, будто бы икая, падали в бесконечные озерки. Каждая лужица забавно смеялась первыми солнечными вспышками и отражала небесно-голубые, все еще молодые глаза моей мамы.

Где-то, через несколько домов, кто-то пытался завести старую, не красивую машину. Шум мотора будил соседей, раздражал и злил. Но никто не вышел.

Впервые весна была так прекрасна. Я ощущала запах – настоящий, весенний, который нельзя сравнить даже с запахом моря – приторно-соленым, мучительно-желанным, вечно ожидаемым… Я всю ночь просидела около открытого окна, радуясь ее светлому, почти неправдоподобному блеску… Я не могла и предположить, что природа действительно так невероятна и удивительна. Я любовалась ею, как многие любуются своим ребенком, старинной брошью, любимой картиной Куинджи… Я была очарована.

Все это было началом чего-то большого и важного.