Мы стали такими кукольными в последнее время... Мы даже плачем глицерином, а, имитируя влюбленность, закапываем в глаза белладонну. Мы стали такими хрупкими или только в последнее время обратили на это внимание. Мы так легко ломаемся и ломаем. Мы так легко переживаем разрывы и обиды, но умудряемся плакать из-за потерянной перчатки. Мы так легко бьемся, цепляясь за углы и падая на пол. Мы все такие игрушечные...

И нам ничего не стоит наорать на кого-то известного, чтоб потом, отгородившись куртками, вылавливать плавающие чаинки. Отсылая сообщения, мы можем в 160 знаков вместить всю боль, о которой написаны тысячи книг. Никто не читал тех книг, и не знает слов.

Мы не пишем стихов, ведь это так не модно. Мы рисуем на запотевшем стекле, фотографируем чужие окна и коллекционируем людей, которые нас не позовут. У нас ничего нет.

Мы так просто бьем чашки, хоть и режемся осколками. Мы так нелепо уводим разговор от проблем, которых нет, к обсуждению отсутствующих, в душе повторяя: «Боже, прости меня, дурака...» Мы такие ненужные...

(с)Kadi

стихи. пусть будут просто чужие стихи.

это борьба. борьба с собой, тобой и теми, кого уже нет. и нет времени на усталость. она ярко и точно вписывается в происходящее. она есть, а все остальное уже на фоне.

я хочу, чтоб у моей весны был другой вкус. две недели. через две недели я куплю билет и уеду из этого города вечных воспоминаний. "тут зима намного дольше, чем обещано"(с)
мне кажется, что все в своей жизни я вычитала в чужих стихах...

корни боли
мне ли не знать, как внутри прорастает боль?
как просыпаться уродцем немым, на две
части разъятым. вчера умереть тобой,
выжить сегодня и выйти, захлопнув дверь,
вон из себя. что я - фокус? плацебо? знай,
чем бы я ни был, я пуст и бесплоден так,
что даже ты во мне выжить не смог, и нам
снова дышать не в ритм, начинать с листа
чистого. веришь ли? выкроить пять минут -
я бы успел, до-любил, до-узнал. ты ве...
лишние ли пять минут? кожу с рук стянув,
словно перчатки, ласкать тебя - чистый нерв...

в осиротевших ладонях росток пустив,
трижды обвил позвоночник мой горький злак.
это ли боль? или это не смог простить
ты, кто не помнит обид и не держит зла?(с)Stigga

все вокруг происходящее располагает к стихам. и всенепременно чужим. свои как-то не водятся. совсем уже привычно теряется смысл. пусть не всего, но уж очень многого. эти самые стихи больше не врезаются в память сами по себе. единственное, что помню - это в какой папке и под каким именем живут эти любимые строки.

с тобой ушло так много, что иногда становится грустно.

одно из самых любимых. автора, увы, не знаю...

Я боюсь не узнать,
Не понять, не заметить.
В диком грохоте пульса
Я боюсь пройти мимо.
Я боюсь на вопрос
Ничего не ответить;
Я боюсь, что вопроса
Не будет в помине.
Я боюсь, что с тобой
Разминёмся случайно,
Не рождённых детей
Не узнаю я отчество.
Я боюсь, что любовь
Вдруг останется тайной.
Я боюсь. Как боюсь я тебя, одиночество…

поменяла дизайн. сегодня первый день весны, моей весны. поэтому, и да будет свет. розовый, знаете ли, нынче не в моде, истерических бабочек тоже хватит.

ужасно все надоело. какая-то повальная тоска. но солнце светит, и это хорошо. скоро растает весь снег и вообще, наверное, станет замечательно.

Нет у меня непреданных друзей,
Но есть друзья предавшие однажды.
Их имена на знамени бумажном,
Сдаваемых без боя крепостей.
Есть только слово вечное - "люблю",
Есть только сердце в помертвевшей боли
И я сожму тоску в свои ладони
И у обрыва встану на краю.
Обрыва необорванная нить
И небо без конца и без начала,
И я сожму тоску, чтоб не кричала,
И отойду, чтобы хотелось жить. (с)Ника Турбина

Не допуская полуфраз,
Полуэмоций, полужестов,
Полуосмысленности глаз,
И полулжи, и полулести.
Полунакала получувств
И фальши полуоткровений,
Полубогов полуискусств
Полубезумствующий гений.
Мне тошен полуинтерес
Всех тех, кто полубезразличен.
Я полуангел, полубес
Для тех, кто полуобезличен.
Меня не манит полужизнь
И смерть, всего на половину,
Полупокой и полуриск:
Хочу вторую половину!!!
Я улыбаюсь в пол-лица
Улыбкой пьяного сатира –
Полупогибшее дитя
Полуразрушенного мира.(с)чужое, забытое

Надоело до чёртиков вот уж четвёртый, по-моему, месяц
делать вид, что тебя вообще не существует в природе,
с постной физиономией выслушивать грязные сплетни,
изображая драную кошку, которая, как известно, ходит

сама по себе, не подпуская врагов на расстояние метра,
(да и друзьям указано, на что я не терплю посягательств…)
Самодостаточность эта достала меня хуже пареной репы
или горькой редьки. Впрочем, в сложившихся обстоятельствах,

думаю, можно не обращать внимания на лексику-логику,
тем более, что хочется все "наше-с-тобой" скрыть в руинах
небоскребов отборного мата. Я разбавляю горчащим тоником
угнетенно-озлобленное настроение с тонким привкусом джина…

Так и спиться недолго, но я не доставлю тебе удовольствия
сокрушенно заламывать руки и прослыть "роковой женщиной".
Я еще не забыла твой полезный совет научиться грызть локти,
чтобы знать, чем заняться в приступе неукротимого бешенства,

когда я приду и увижу, что по ставшему привычным адресу
проживает мужчина, и с тобой у него нет ни малейшей связи.
Значит, кошка стала бездомной, вышвырнули за ненадобностью
на улицу – подыхать, смешали с мартовской липкой грязью.

Это письмо я пишу тебе ночью, в грохочущем нойзовом клубе,
за барной стойкой, в компании с бокалом мартини и VAC`ом,
только что выходила в "дамскую", да, как всегда, попудрить
носик: дорожки заснеженные давно уже мною обкатаны.

Пора завязывать с дрянью, но сегодня я так, для смелости,
а иначе ручка отказывается выводить твоё странное имя.
Способность собой управлять, называют, вроде бы, зрелостью,
но мне еще рано, а поздно вряд ли будет когда-то. Синего

цвета бумага, твоя любимая, видишь, я все ещё помню
твои привычки, вкусы и даже то, как ты сегодня выглядишь.
Признаваться в том, что я думаю о тебе, чуточку стрёмно,
мечтать, что ты думаешь тоже, не стоит: номер-то гиблый. Лишь

понимание этого мне не дает сорваться сейчас с катушек…
Я же теперь сумасшедшая, пользуюсь только мобильными:
И не надо смеяться ехидненько, это тебе не игрушки:
Надрывая слух, в ожиданьи твоих звонков, я взмыленной

лошадью – с места в карьер – будто бы вверх по лестнице
мчалась, чтобы оглохнуть от незнакомого женского голоса.
До сих пор боюсь проводов телефонных: хотела повеситься,
но, к счастью, научилась повышать свой жизненный тонус…

К чему это все?.. Ах, да: я хотела с тобой встретиться.
Можешь думать об этом желании все, что душе угодно.
Просто мне надоело вот уж четвёртый, по-моему, месяц
делать вид, что тебя вообще не существует в природе.(с)Stigga

я невероятно люблю Лену Кипер. и слишком лишним было бы объяснять, зачем и почему, но считаю ее невероятнейшим человеком. и такую харизму как у нее, не встречала больше вообще.

и вот я решила посмотреть, с кем же на этом сервере у меня совпадают интересы. Лену Кипер любить лишь еще одна девочка. НО! как же мне обидно, невероятно, что ее любят такие вот девочки. и вообще, страшные дети пошли, скажу я вам. не в обиду будет сказано. и пусть Лена Кипер и не Александр Солженицын, но.. хотя, что но. глупости все это.

но Лена Кипер до одури светлый и солнечные человек, так и знайте...

иногда я схожу с ума. для этого так мало нужно. мне даже кажется время от времени, что я не имею права считать себя нормальным адекватным человеком.

хочется плакать. так редко случается подобное, что я решаю, что об этом надо всенепременно написать. слезы - это красиво. так я считаю. и лишь некоторые могут их себе позволить такими - настоящими. я не могу. вообще никакие не могу себе позволить. "разрыдаться б в ладони, да нечем". и я не считаю это силой.

хочется чего-то безумного. вычеркивающего тебя из серой реальности, - только твоего. я хочу попасть в этот мертвый город. я не могу отказаться от этой мысли уже третий год. но сейчас, под самое 20-тилетие, я действительно хочу туда попасть. я ищу людей, какие-то списки. я хочу этой мертвой тишины, осознания, что вот группа людей, и вы единственный на весь 50-ти тысячный город. пустые разбитые окна, полуразрушенные декорации той, прошлой жизни. говорят, там очень много кукол. по всему городу разбросаны старые забытые куклы. у меня почти получилось. я просто хочу, чтоб эти книги, фильмы и фотографии, собранные и посмотренные мною с 12-ти лет воплотились во что-то реальное. мне действительно нужно увидеть все своими глазами.




а второе, что не дает мне спокойно спать, это такое вещество, как лсд-25. я не знаю отчего, но вопрос нужно ли его легализировать в официальной медицине, напрочь засел в моем сознание.

пожалуй, я действительно много думаю. а что мне еще остается?
я не хочу любить и зависеть от одного конкретного человека.
мне куда проще так. в мире море интересных вещей.

так вот, второе, это то, что я хочу испытать на себе этот загадочный лсд-25. желательно, под медицинским наблюдением. чтоб мне не захотелось выйти в окно, чтобы войти в заходящее солнце. "голливудская дива Ава Гарднер, бесконтрольно приняв ЛСД свыше 200 раз, несколько месяцев видела в зеркале вместо своего лица оголенный череп".

иногда я схожу с ума. только бы не трогать прошлое. все что угодно, только бы не назад. редко, но я очень отчетливо туда возвращаюсь. обрывая себя на полупути чем угодно. пусть даже мыслью о том, что лсд-25 - куда интереснее. а ведь и интереснее.

в чем-то еще такой наивный ребенок. как же я устала от тебя. и все твои крайности, все принципы уже давно пора забыть. раньше ты верила всем, теперь - никому, раньше ты искала в свою жизнь как можно больше новых людей, "настоящих", как ты их называла, теперь же ты не разговариваешь даже с теми, с кем была близка. что разделило все на "до" и "после"? если бы я могла определить это хотя бы для себя.

ты разбрасываешь эти бесполезные буквы по разным страницам. и все чаще на черном фоне. он успокаивает, не мешает даже. а смысла в этом совершенно нет. ты так и не уловила суть, ты так и не научилась жить "без".

но ты улыбаешься. твоя улыбка - это единственное, что мне в тебе нравится. я бы изменила даже этот нелепый зеленый цвет глаз, но улыбку бы оставила.

пережить сотни маленьких жизней. и в самом начале очередной разговаривать с самой собой.
как это на меня похоже.

черно-белыми узорами свою жизнь вдоль тетрадных полей прорисовываешь, стараешься. каждый новый виток считая правильным и единственным. не получается. злость прячется в бело-зеленых капсулах. такое себе смирение. покорное. когда-то было страшно, теперь лишь изредка, под утро приходит это липко-навязчивое, но уже в тени, чувство страха. страха смерти, вечной рутины и собственной незаметности. с ним легко бороться: прозрачно серым дымом пропуская через легкие.

если бы ты только была жива.

ведь все раньше было другим. мыльные пузыри вдоль набережной, солнечно-весенней, переливаются радугой. небо, отражаясь в глазах, многообещающе улыбается. и все помниться слишком близким, почти родным.

и намеренно не помнится тот день, когда тебя не стало в моей жизни. а черно-белое всегда было привычным.

это не дневник в нормальном значении этого слова, это место, куда я буду складывать всевозможные буквы себе любимой. что бы не забыть, да и вообще, мало ли зачем они мне понадобятся?...