Сижу вчера в клинике, работаю, пишу. А за окном - непрерывный крик:
- Има! Има! И-ма! Ииииима!
"Има" на иврите - "мама". Так кричат со двора домой все дети мира. Когда-то, много лет назад, мы отдыхали в Эстонии, в Пярну. Нашей квартирной хозяйкой была аккуратная пожилая эстонка по имени Евдокия Адамовна (я маленькая делала вид, что путаю, и упорно называла ее "Ева Адамовна", потому что была убеждена, что так лучше). Эта Евдокия Адамовна не одобряла вторую московскую семью, снимавшую жилье в том же доме. Свое неодобрение она объясняла так:
- Там девочка, она все время кричит "мама, мама!". Нехорошо все время кричать "мама, мама"!
Моя собственная мама на это философски вздыхала:
- А что она должна кричать - "Евдокия Адамовна"?
На двести тридцать девятой "име" за окном я начинаю искренне желать, чтобы там кричали "Евдокия Адамовна". По крайней мере, это вдвое больше информации на единицу времени - следовательно, слушать это без перерывов должно быть в два раза легче. Хотя бы теоретически. Практически, вопли за окном слышу не я одна, и соседки постепенно поднимают гул.
- Поднимись наверх!
- Перестань кричать!
- Эй, има, ты что там, оглохла?
- Хватит!
- Зайди домой и попроси оттуда!
- Има! Има! Има! Иииииимаааааааа!
Когда к сопрано соседок начинают присоединяться басы соседей, протагонист снисходит до объяснений.
- Я не могу к ней подняться, мне пока нельзя, - звучит хрипловатый мальчишеский говорок. И, без пауз, продолжает: - Има! Има! И-м-а!!!
- Почему? - возмущаются все. - Где твое мама?
Мальчик вздыхает:
- На небесах.