"Друг кошек" 2009 №11
великие кошатники
Сказочник и кошки
Подготовила Елена ПАТРУШЕВА
По материалам сайта www.blackmile.ru
Сейчас далеко не все смогут ответить, не задумываясь, кто такой Евгений Львович Шварц. А ведь всего несколько десятилетий назад писателя считали едва ли не «главным сказочником» советской детской литературы. Его перу принадлежит около 25 пьес, по сценариям Шварца сняты фильмы «Первоклассница», «Золушка», «Дон-Кихот», «Обыкновенное чудо», «Убить дракона».
Илья Эренбург писал о Шварце как о «чудесном писателе, нежном к человеку и злом ко всему, что мешает ему жить». А еще Евгений Шварц был известен современникам как большой любитель кошек. И это неудивительно: умный, благородный и ироничный, он видел в кошках друзей, наиболее «созвучных» его характеру... Михаил Шапиро вспоминал: «Шварц садится отдыхать. На его коленях оказывается кот. Если бы коты играли в баскетбол, из-за этого наглого верзилы перецарапались бы команды всех ленинградских помоек. Он был бы ихним Круминьшем (Ян Янович Круминьш — советский баскетболист, один из сильнейших баскетболистов мира в 50-60-е годы XX века). Чудище зовется — котик. Он ходит по головам (в точном смысле этого слова), ложится посреди накрытого к обеду стола. Если хозяин работает, кот глядит в рукопись». Когда ленивого бандита купают, сообщает Шварц, он сначала цепенеет от ужаса, а потом лихорадочно кидается лакать воду из корыта. Он рассчитывает, что, если выпьет всю воду, его не в чем будет мыть!
Про котов Шварц знает все. «Как-то я спрашиваю, — продолжает Шапиро, — почему мой кот не выносит закрытых дверей: он долго кричит, но, стоит его выпустить из комнаты, как через минуту просовывает лапу в щель под дверью и пытается проникнуть обратно. «Да, — рассеянно подтверждает Шварц, думая о другом, — коты думают, что люди запираются от них, чтобы тайком есть мышей». Можно побиться об заклад, что он не шутит».
Шварц писал не только пьесы, но и сказки для детей. В «Рассеянном волшебнике» (журнал «Мурзилка», №№ 2-3, 1945) в кошку превращают лошадь, а потом ей возвращают первоначальный облик. Ничего в общем-то особенного, «лошадь так и осталась лошадью. Но, правда, завелись у нее кошачьи повадки. Пашет она землю, тянет плуг, старается — и вдруг увидит полевую мышь. И сейчас же все забудет, стрелой бросается на добычу. И ржать разучилась. Мяукала басом. И нрав у нее остался кошачий, вольнолюбивый. На ночь конюшню перестали запирать. Если запрешь — кричит лошадь на все село: «Мяу! Мяу!»
По ночам открывала она ворота конюшни копытом и неслышно выходила во двор. Мышей подкарауливала, крыс подстерегала. Или легко, как кошка, взлетала лошадь на крышу и бродила там до рассвета. Другие кошки ее любили. Дружили с ней. Играли. Ходили к ней в гости в конюшню, рассказывали ей обо всех своих кошачьих делах, а она им — о лошадиных. И они понимали друг друга, как самые лучшие друзья».
А до войны, в 1937 году, Шварц написал «Новые приключения Кота в сапогах», где предположил, что произошло с Котом в сапогах после того, как сказка Перро закончилась.
