Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 30253 сообщений
Cообщения с меткой

рассказ - Самое интересное в блогах

«  Предыдущие 30
Oleska2112

Илья Кормильцев "Голый человек в лесу"

Суббота, 19 Мая 2018 г. 13:00 (ссылка)









 











3a1b1d83 (596x380, 140Kb)



О голом человеке в лесу мы узнали позже всех в поселке. С утра мы уехали на велосипедах на пруд и там провели весь день, купаясь и вылавливая банкой огромных и кусачих жуков-плавунцов. Вернулись мы к вечеру; родительские крики быстро растянули нас по дачам, но в этом не было ничего удивительного, поскольку настал час ужина.

ДАЛЕЕ
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
NIKALATA

Топор

Пятница, 18 Мая 2018 г. 18:27 (ссылка)



 























главная (487x47, 11Kb)



 



Кaк говорилa моя бабуля: «Позволяй себе быть дурочкой.



Всегда быть умницей — нервов не напасешься!»



oie_overlay (622x532, 330Kb)



 


Сегодня я поняла одну важную вещь. Самая нужная покупка в жизни женщины – это топор. Не шуба-сапоги-туфли-сумочка. Топор.Точно вам говорю. Я тут купила один. По акции, в супермаркете. Хороший такой, фирменный, с оранжевой длинной ручкой. Мне его предложила девушка-промоутер. “Хороший топор!–сказала она,–купите, пригодится!” 


 


 


Картинки по запросу женщина и топор


 


 


Я и купила.И не пожалела. Почти сразу и начал пригождаться. Положила я его сверху в тележку с продуктами и покатила к машине. Смотрю, а на парковке мужик так плотно к моей свою машину поставил, что мне двери широко не открыть и сумки туда не пропихнуть, а с другой стороны от машины -бордюр, и открывать двери неудобно. И сам мужик стоит рядом и сумки свои в багажник грузит. 


 


 


 














 



 



 


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_systemity

О зоо- и просто психологии

Пятница, 18 Мая 2018 г. 17:39 (ссылка)

Любовь к лошадям была моей слабостью. После окончания школы и поехал на ипподром, который располагался в окрестностях Баку и стал упрашивать, чтобы меня взяли в секцию конного спорта. На ипподроме были спортивные лошади, которые отличаются от обычных лошадей также, как инвалидная коляска от гоночного Феррари. Меня спросили, имею ли я опыт, на что я, не моргнув глазом, долго и с пафосом врал. Ничего абсолютно об уходе за лошадьми, о том, как их седлать, как вести себя в седле я не знал. Одна сердобольная девица, посещавшая занятия, рассказала мне, что делать с седлом, куда пристраивать уздечку и т.п. Увидев по её глазам, что она хороший человек и меня не заложит, я ей честно во всём признался.

Закрепили за мной толстую гнедую приземистую кобылу по имени Лигроин. Она меня за человека не считала и в первые дни просто не обращала на меня внимания. Я конечно пытался утвердиться в её глазах. Пока я её водил на поводке вокруг бассейна, из которого лошади пили воду, всё выглядело более или менее пристойно. Даже тогда, когда я вскарабкался на неё, она это легко пережила. Но будучи неисправимым нахалом, на 3-4 день я не просто выехал на ней в поле, я поскакал, ощущая себя настоящим ковбоем.


Так мы скакали некоторое время, пока не домчались до рельсов узкоколейки, которые ярко блестели на солнце. Моя кобыла испугалась рельсов и резко затормозила, отчего я съехал к ней на шею, потеряв опору в стременах. Ничего умнее я не мог придумать, как начать сильно дёргать за поводок. Тогда моя Лигроинша сказала:"Ну раз так, дуралей, получай то, что хотел!" Она перескочина через узкоколейку и бешенно понеслась. В отличие от Феррари, она на ходу взбрыкивала, но я так сильно вцепился в её шею, что меня было невозможно сбросить. Поняв, что её намёки до меня не доходят, Лигроинша внезапно дала тормоз, поднялась на задние колёса и так тряхнула капотом, что я, сделав в воздухе двойное сальто, приземлился на оба локтя.

Если бы не локти, то я бы получил все описанные в медицинских учебниках повреждения, начиная от сотрясения мозга и кончая опущением матки. Локти у меня были разбиты в кровь и потом долго болели. Когда я поднялся, моя кобыла стояла рядом, индифферентно поглядывая в сторону. Тут я сделал по неопытности большую глупость: я взмахнул руками перед её мордой. Она сверкнула налитыми кровью белками и умчалась вдаль, красиво играя своими толстыми бёдрами. Потом сердобольная девица объяснила мне, что размахивать руками категорически запрещено, лошади сильно пугаются. К вечеру я доплёлся до ипподрома, где обнаружил Лигроиншу, гуляющую, как ни в чём не бывало.

На следующий раз я попросил сменить мне кобылу на коня. Мне сказали, чтобы я запрягал Лимона. Я прошёлся по конюшне, нашёл денник с надписью "Лимон", запряг, вывел его из денника и вскочил в седло. Лимон постоял, подумал, неспеша повернулся мордой к конюшне и вдруг с места в карьер помчался назад в ворота конюшни. Если бы я не прижал голову, то превратился бы во всадника без головы. Поскольку я - человек упорный, то вновь вывел Лимона, отвел его на приличное расстояние от конюшни и вскочил в седло. Лимон, как и в первый раз, постоял, подумал и повторил свой фортель. К счастью поблизости никого не было и мой позор никто не наблюдал.

Я ещё несколько раз повторял этот номер. В перерывах между скачками в конюшню со всего духа я давал Лимону куски сахара, которые он, подлюга, съедал без малейшего чувства благодарности ко мне, после чего продолжал меня позорить в моих глазах. В конце концов я озверел, далеко отвёл от конюшни коня, вскочил в седло и натянул уздечку. Лимон тоже, видимо, устал от этих однообразных действий: он попросту рухнул на бок. Каким-то чудом я умудрился на ходу выпростать ногу и не стать калекой. Я отвёл Лимона в денник и уехал домой.

Потом я ещё пару раз приезжал на ипподром просто пообщаться с лошадьми. Я слегка прихрамывал, сказал, что сильно ударился, подымаясь по лестнице, и никого не запрягал. От доброжелательной девушки я узнал, что Лимонов в конюшне двое. Тот, с которым я экспериментировал, был бешенный. Какие-то у него были временные нейро-гуморальные проблемы. Когда мне сказали запрягать Лимона, то назвали масть коня, а в лошадинных мастях я совершенно не разбирался, на чём и погорел. Сердобольная девушка отвела меня к другому Лимону, который улыбался и ласково смотрел на нас. Девушка сказала: "Лимон, дай язык!" Лимон вытащил огромный язык, на который девушка положила кусок сахара. Заниматься конным спортом я прекратил, но лошадей почему-то полюбил ещё сильнее. Раньше так сильно я любил только ишаков.






https://systemity.livejournal.com/4846906.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_systemity

О зоо- и просто психологии

Пятница, 18 Мая 2018 г. 17:39 (ссылка)

Любовь к лошадям была моей слабостью. После окончания школы и поехал на ипподром, который располагался в окрестностях Баку и стал упрашивать, чтобы меня взяли в секцию конного спорта. На ипподроме были спортивные лошади, которые отличаются от обычных лошадей также, как инвалидная коляска от гоночного Феррари. Меня спросили, имею ли я опыт, на что я, не моргнув глазом, долго и с пафосом врал. Ничего абсолютно об уходе за лошадьми, о том, как их седлать, как вести себя в седле я не знал. Одна сердобольная девица, посещавшая занятия, рассказала мне, что делать с седлом, куда пристраивать уздечку и т.п. Увидев по её глазам, что она хороший человек и меня не заложит, я ей честно во всём признался.

Закрепили за мной толстую гнедую приземистую кобылу по имени Лигроин. Она меня за человека не считала и в первые дни просто не обращала на меня внимания. Я конечно пытался утвердиться в её глазах. Пока я её водил на поводке вокруг бассейна, из которого лошади пили воду, всё выглядело более или менее пристойно. Даже тогда, когда я вскарабкался на неё, она это легко пережила. Но будучи неисправимым нахалом, на 3-4 день я не просто выехал на ней в поле, я поскакал, ощущая себя настоящим ковбоем.


Так мы скакали некоторое время, пока не домчались до рельсов узкоколейки, которые ярко блестели на солнце. Моя кобыла испугалась рельсов и резко затормозила, отчего я съехал к ней на шею, потеряв опору в стременах. Ничего умнее я не мог придумать, как начать сильно дёргать за поводок. Тогда моя Лигроинша сказала:"Ну раз так, дуралей, получай то, что хотел!" Она перескочина через узкоколейку и бешенно понеслась. В отличие от Феррари, она на ходу взбрыкивала, но я так сильно вцепился в её шею, что меня было невозможно сбросить. Поняв, что её намёки до меня не доходят, Лигроинша внезапно дала тормоз, поднялась на задние колёса и так тряхнула капотом, что я, сделав в воздухе двойное сальто, приземлился на оба локтя.

Если бы не локти, то я бы получил все описанные в медицинских учебниках повреждения, начиная от сотрясения мозга и кончая опущением матки. Локти у меня были разбиты в кровь и потом долго болели. Когда я поднялся, моя кобыла стояла рядом, индифферентно поглядывая в сторону. Тут я сделал по неопытности большую глупость: я взмахнул руками перед её мордой. Она сверкнула налитыми кровью белками и умчалась вдаль, красиво играя своими толстыми бёдрами. Потом сердобольная девица объяснила мне, что размахивать руками категорически запрещено, лошади сильно пугаются. К вечеру я доплёлся до ипподрома, где обнаружил Лигроиншу, гуляющую, как ни в чём не бывало.

На следующий раз я попросил сменить мне кобылу на коня. Мне сказали, чтобы я запрягал Лимона. Я прошёлся по конюшне, нашёл денник с надписью "Лимон", запряг, вывел его из денника и вскочил в седло. Лимон постоял, подумал, неспеша повернулся мордой к конюшне и вдруг с места в карьер помчался назад в ворота конюшни. Если бы я не прижал голову, то превратился бы во всадника без головы. Поскольку я - человек упорный, то вновь вывел Лимона, отвел его на приличное расстояние от конюшни и вскочил в седло. Лимон, как и в первый раз, постоял, подумал и повторил свой фортель. К счастью поблизости никого не было и мой позор никто не наблюдал.

Я ещё несколько раз повторял этот номер. В перерывах между скачками в конюшню со всего духа я давал Лимону куски сахара, которые он, подлюга, съедал без малейшего чувства благодарности ко мне, после чего продолжал меня позорить в моих глазах. В конце концов я озверел, далеко отвёл от конюшни коня, вскочил в седло и натянул уздечку. Лимон тоже, видимо, устал от этих однообразных действий: он попросту рухнул на бок. Каким-то чудом я умудрился на ходу выпростать ногу и не стать калекой. Я отвёл Лимона в денник и уехал домой.

Потом я ещё пару раз приезжал на ипподром просто пообщаться с лошадьми. Я слегка прихрамывал, сказал, что сильно ударился, подымаясь по лестнице, и никого не запрягал. От доброжелательной девушки я узнал, что Лимонов в конюшне двое. Тот, с которым я экспериментировал, был бешенный. Какие-то у него были временные нейро-гуморальные проблемы. Когда мне сказали запрягать Лимона, то назвали масть коня, а в лошадинных мастях я совершенно не разбирался, на чём и погорел. Сердобольная девушка отвела меня к другому Лимону, который улыбался и ласково смотрел на нас. Девушка сказала: "Лимон, дай язык!" Лимон вытащил огромный язык, на который девушка положила кусок сахара. Заниматься конным спортом я прекратил, но лошадей почему-то полюбил ещё сильнее. Раньше так сильно я любил только ишаков.






https://systemity.livejournal.com/4846906.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Оксана_Лютова

Михаил Булгаков. «Стальное горло»

Пятница, 18 Мая 2018 г. 13:03 (ссылка)


В день 127-летия со дня рождения М.А. Булгакова «Избранное» публикует одно из произведений цикла «Записки юного врача» – рассказ «Стальное горло». В основе этого рассказа история реальной операции, проведенной 25-летним Булгаковым во время его работы земским врачом в селе Никольское Смоленской губернии в 1916-17 гг.





Михаил Булгаков в 1916 г. и его диплом об окончании медицинского факультета Императорского университета св. Владимира (Киев)

Читать далее...
Метки:   Комментарии (4)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Галина_Петайкина

Когда меня освободят

Четверг, 17 Мая 2018 г. 23:41 (ссылка)


Кресло противно скрипело, раскачиваясь взад-вперед. Неприятный монотонный звук сводил с ума.





***



Помню, когда был маленьким, очень любил шелковицу. Во дворе росло старое раскидистое дерево, и я частенько влезал на самую верхушку. Вечером потихоньку пробирался домой, перепачканный чернильно-фиолетовым соком и безумно довольный собой. Конечно, влетало от родителей по первое число: за испорченные вещи, потраченные нервы… да мало ли за что? Ночью лежал в кровати, прислушиваясь к дому. Он стенал и жаловался на «недомогания»: протекла крыша, мыши прогрызли проводку, треснуло оконное стекло. Я зачаровано внимал рассказу, узнавал историю предков, постепенно уплывая в сон. Пожалуй, то было самое счастливое время. Мы переехали, когда мне исполнилось шесть, до того снимали квартиру. Потом, заболел мамин дядя, требовался постоянный уход.  Родители решили поселиться в старом доме, рядом с одиноким родственником. 



- Так будет лучше, - говорил папа. – Подумай, сколько денег мы выкидываем на съемное жилье! А в школу и в селе ходить можно. Человек он старый, долго ли протянет? Можно и потерпеть. 



- Так будет лучше, - соглашалась мама. 



А меня никто не спрашивал. 



Я рос воспитанным ребенком, поэтому первым делом поздоровался:



- Здравствуй, наш новый домик!



- Кар! – прокричала ворона с блестящими черными перьями. Просто дома не умеют разговаривать по-человечески и никогда не отвечают маленьким мальчикам.



Двухэтажное деревянное жилище, с всхлипывающими при каждом шаге ступенями, старыми портретами на стенах и лоскутными одеялами, казалось очень таинственным. Думалось, что уж здесь точно обитают приведения. К счастью, встретиться с ними тогда не довелось. Я любил быть один, предпочитая играм с ребятами придумки. Облазив всевозможные углы в помещении и в окрестностях, забравшись туда, где найти не смогут, представлял, что стану капитаном корабля, отважным пиратом, мушкетером или разведчиком. 



Дяде становилось хуже, но лечь в больницу он отказывался наотрез. 



- Дома и стены помогают, - повторял он. – А больница… А что больница? Кто там будет возиться с древним дедом?



 Но чем дальше, тем несноснее становился характер родственника. Память тоже стала сдавать позиции. Папа так и говорил: «Характер несносным стал у вашего дядюшки, да и память позиции сдала!» Бывало, забыв, куда положил ту или иную вещь, начинал доставать родителей. Мама расстраивалась, частенько плакала, отец срывался, возмущенный человеческой неблагодарностью. И только мы с ним жили дружно. Чувствуя свою ненужность другим. Я прибегал к старику после очередного кошмара, забирался с ногами на кровать. Укутавшись пуховым одеялом до самого носа, слушал удивительные пиратские сказки.



 - Дед! Тебе не надоело болеть?– спросил как-то я.



- Эх, дружочек, еще как надоело! Но пожить-то хочется. Очень я жизнь люблю, понимаешь? И извести меня никому не удастся, пусть не надеются! Родные пенаты всегда защитят. А коли уж что, так и с того света достану. Сумасшедшим меня кличут? Как бы сами рассудка не лишились. 



Тогда мне стало действительно жутко, захотелось немедленно сбежать в свою комнату. Дядя видимо почувствовал страх ребенка и поспешил успокоить: 



- Извини, не хотел напугать тебя! Давай, вернемся к пиратам. 



Больше тему жизни и смерти мы никогда не затрагивали. 



Так пролетело пять лет. Естественно, став старше, я прекратил ночные набеги в комнату престарелого больного. Более того, даже стал стыдиться нашей душевной близости. Появились товарищи, с которыми было намного интереснее проводить время. Мы пинали мяч на футбольном поле, катались с ледяных горок, играли в квача и вышибалу. Я замечал, что в доме нарастало напряжение. И я не мог не понимать, что рано или поздно прогремит взрыв. Но даже не предполагал, во что все выльется. 



Однажды, вернувшись вечером с прогулки, застал очередной безобразный скандал: дядя хрипло кричал, что родители спрятали его очки, чтобы лишить возможности читать новости. Слюна пузырилась в уголках старческого рта, глаза округлились, он топал ногами и размахивал руками, напоминая умалишенного с картинки в учебнике. Мне стало противно. Взбежав по ступеням и захлопнув дверь в свою комнату, засунул голову под подушку, отгораживаясь от шума. Понятия не имею, сколько прошло времени, но когда решил выбраться наружу, крики уже стихли. Я решил спуститься на первый этаж, проведать старика. В коридоре столкнулся нос к носу с папой, узнав, куда направляюсь, он попросил подождать до завтра: мол, больной плохо себя чувствует, не стоит его беспокоить. Честно говоря, тогда вздохнул с облегчением: идти не очень-то хотелось, просто считал это своим долгом. Наскоро перекусив, собирался вернуться к себе, и тут услышал разговор родителей в кладовой:



- Не знаю, как мы могли решиться на такое! – всхлипывала мама. – Это самое настоящие убийство, а мы с тобой – убийцы. Как бы то ни было, но он был родным человеком. 



- Прекрати немедленно! Мы никого не убивали, - осадил ее папа. 



- Не дать лекарство во время приступа – это ли не преступление? Мало того, ты даже запер дверь, чтобы он сам не смог сходить за таблетками. 



- А что ты хотела? Сколько нам надо было еще ждать, пока Господь приберет деда? Я на такое точно не подписывался! Он же всю душу из нас вынул. Замотал совсем со своим брюзжанием. И еще кресло его жуткое скрипит и скрипит, точно никакого сладу: ни днем, ни ночью не прекращает раскачиваться. 



- Ну, теперь уже прекратил, - вновь шмыгнула носом мама. 



- Да, теперь точно прекратил. 



«Не хочу ничего этого знать! Не хочу слушать!» - в панике подумал я, закрывая уши руками и убегая в комнату.



Меня била крупная дрожь. Зачем было подслушивать? Что теперь делать с этим знанием? Может, дед еще жив и стоит попробовать отпереть дверь, спасти его? Нет-нет-нет! Я не могу, просто не могу войти в комнату, вдруг он лежит страшный, мертвый на полу? Ох, от родителей опять же влетит, что лезу, куда не надо. В конце концов, я – просто ребенок, может неправильно понял? Лучше притвориться, что ничего не произошло. Да, так и сделаю. С этими мыслями, умылся, переоделся и лег спать. Ночью приснился дядя. Старик печально смотрел на меня, качая головой: 



- Значит, и ты, дружочек, предал меня? Ну, что же, да будет каждому дано по делам его. 



Я проснулся с сильно бьющимся сердцем, в насквозь пропитанной липким потом футболке и до утра боялся сомкнуть глаза. Плакал, жалея то ли деда, то ли себя.



 Мама очень удивилась, когда войдя утром в комнату, обнаружила уже собирающегося в школу сына. А я раздумывал над тем, что приготовил сегодняшний день, одновременно понимая: рассчитывать на то, что все обошлось – глупо. Спустившись вниз, застал родителей у комнаты родственника. Замок уже был открыт, и они стучали, поочередно громко окликая дядю. Естественно, ответа не было. Тогда мама демонстративно широко отворила дверь. Я хотел отвернуться, не смотреть туда, но не мог. Дед лежал ничком, головой в сторону входа, с раскиданными руками-ногами. Мама с папой усиленно изображали ужас, скорбь, панику – все те эмоции, которые были бы естественными в подобной ситуации, если бы не одна деталь: над умершим склонились его убийцы.



 Я смутно помню, как отец вызывал скорую помощь, медики констатировали смерть, дом наполнили «оханья» соседей. В голове сменяли друг друга картинки: вот дядя рассказывает пиратские истории, качает головой, предрекая расплату, лежит, посиневший, на полу комнаты. Меня тошнило от пережитого ужаса. Да, старик «пилил» родителей, но убивать за такое... Он же никому не сделал плохо.



- Неужели даже на помощь не позвал? – визгливо поинтересовалась соседка. Я вздрогнул, услышав «неудобный» вопрос.



 - Нет, представьте себе! – удручено покачала головой мать. – Я даже несколько раз стучала, спрашивала, не нужно ли чего, но ответа не последовало, а он очень не любил, когда беспокоили. Решила, что уснул. Ах, если бы я только знала! Никогда себе не прощу! 



- Что ты, что ты, голубушка, не вини себя! – замахала руками собеседница. 



Я выбежал на улицу, не в силах смотреть на разворачивающийся спектакль. 

Дядю похоронили на следующий день, и мы зажили обычной жизнью, будто его не было вовсе. Родители все чаще ссорились, дело шло к разводу. Пожалуй, расставанием бы и закончилось, если бы не… 



Впервые кресло заскрипело на девятый день после смерти хозяина. Мы собрались за столом для поминального обеда, когда услышали мерзкое «и-и-и-и» из комнаты усопшего. Выпучив глаза, мама рванула на звук. Через пару минут она вылетела из дядиной спальни, трясущимися руками указываявглубь помещения. 



- Т-т-там, - заикаясь, пролепетала мама. 



- Ну, и что же «т-т-там» любопытного? – с явной издевкой поинтересовался отец. 

За столом находилась только наша семья, притворяться смысла не было. 



- Кресло раскачивается. Само, - словно испугавшись собственных слов, мама тут же закрыла рот руками.



 - Эка невидаль, точно ветер небось расшатал. 



Отец встал и вразвалочку направился посмотреть на «расшатанный ветром» предмет мебели. Мне тоже стало интересно. Любимое старое кресло-качалка старика стояло возле окна и действительно раскачивалось изо всех сил, поскрипывая полозьями. Папа подошел и передвинул кресло подальше, придержав руками, чтобы стояло ровно. 



- Вуаля, точно? – рассмеялся папа. 



Кресло простояло спокойно ровно минуту и вновь закачалось пуще прежнего, чуть не подпрыгивая на месте от усердия. 



- Ааа… - заголосила мама, прижав руки к груди. 

Папа повторил попытку переставить кресло, но оно, где бы не находилось, продолжало скрипеть, действуя на нервы



- Тьфу! Чертовщина какая-то, - в сердцах сплюнул отец и потащил кресло на улицу. 



Подбежав к окну, я увидел, как злостного нарушителя спокойствия изрубили топором в щепки. Честно говоря, мы с мамой вздохнули с облегчением, в надежде на завершение истории. А утром, за завтраком вновь услышали скрип: кресло стояло возле окна целехонько, словно не было уничтожено накануне. Папа целый день демонстрировал дурное настроение, был более дерганным. 



- Давай, уедем? – предложила вечером супругу мама. 



- С ума сошла, точно! Куда мы поедем? Может, у тебя еще есть родственники с жилплощадью? Работа здесь, дом, ехать нам некуда.



 Мы остались. Папа «таял» на глазах, за две недели он буквально высох, превратившись из молодого здорового мужчины в мрачного старика. Стал замкнутым, молчаливым, временами с безумным видом начинал хохотать, выкрикивая что-то вроде: «Врешь, не возьмешь! Мы еще поживем, точно!» Взял отпуск на работе. От маминых расспросов отмахивался, как от надоедливых комаров. Одно лишь радовало мою неокрепшую душу: родительские скандалы прекратились. Спать было совершенно невозможно: кресло не прекращало стенать ни днем, ни ночью. Иногда удавалось забыться тревожным сном, но и там донимали кошмары. Как-то ночью услышал крики снизу, из дядиной комнаты. Я сбежал по ступеням и обнаружил отца подле кресла. 



- Что тебе от меня надо? Давай, скажи мне! – орал он. – Крови захотел, точно? Ну же, не бойся. Хотя, тебе-то чего уж бояться? Нееет, это ты нас с ума сводишь. Что, думаешь, меня в психушку упрятать, точно? Ха, хрен тебе с редькой, не выйдет! Сейчас я мигом твои домики порушу. 



Мама стояла, сжавшись подле стены. И тут я заметил блеснувший в руке безумца нож. Мой язык, казалось, присох к небу. Хотелось накричать на папу, заставить прекратить так себя вести, но не удалось произнести ни слова.



- Пожалуйста, Денис, не надо! – всхлипывала мама, только отец на нас не реагировал. Он перехватил поудобнее страшный инструмент и вонзил прямо в сердце. Захрипел, падая, но еще до соприкосновения тела с полом, стало видно, как из замершего кресла встает призрачная фигура дяди, а от папы отделяется такой же прозрачный силуэт и занимает освободившееся место. 



Крик застрял в горле, я зажмурился, мама лишилась чувств. Свидетелями чего мы только что стали? Что делать одиннадцатилетнему мальчишке? Звать на помощь? Кого? Как объяснить произошедшее? Рассказать правду? Нет, тогда уж точно за свихнувшегося примут. Я сбегал на кухню, набрал полный стакан воды и, вернувшись, побрызгал на маму. Придя, наконец, в себя, она взглянула на меня, перевела взгляд на дядину комнату и завыла. Кое-как удалось уговорить родительницу позвонить в неотложку. Вновь дом напоминал человеческий улей: сбежались соседи, приехали милиция и скорая. Почему люди смакуют чужое горе, слетаясь в такие моменты, подобно насекомым? С жадным любопытством внимали все маминому рассказу, выпытывали малейшие подробности. Сталкиваясь позднее с такой бесцеремонностью, пришел к выводу: большинству согревает душу осознание, что у ближнего жизнь сложилась еще хуже, кого-то судьба бьет больнее, а значит собственное бытие не столь ужасно. 



Похороны отца прошли как в тумане. Мало что помню относительно того времени. Разве что скрип раскачивающегося кресла, разговаривающую неизвестно с кем маму и отвратительную плаксивую погоду. Я жил с постоянным ощущением непрекращающегося кошмара. Словно чудовищу стало тесно во сне, оно выбралось наружу, а назад не заталкивается, как ни старайся. Стал сторониться приятелей, вновь скрываясь в потайных местах, и ждал новой беды.



 Мама покончила с собой через месяц, наглоталась таблеток. Я обнаружил ее утром возле отвратительного кресла. Никогда не был особо близок с матерью или отцом, но это не умаляло чувство утраты. Я горевал за ними так, как может лишь ребенок, оставшийся один на всем белом свете. Все же любовь и привязанность к родителям рождаются вместе с нами, эти чувства изначальны и совершенно не зависят от поступков взрослых или взаимности. И только подслушав разговор маминых подруг, задумался о перспективе попасть в детский дом. Как оказалось, зря, подобное мне не грозило: на похороны приехала папина двоюродная сестра, которая сразу после траурных мероприятий, увезла племянника в другой город. Тетка попалась верующая, большую часть времени проводила в молитвах, а ее забота об осиротевшем мальчишке заключалась в том, чтобы накормить, одеть, обуть, ну и предоставить возможность обучения. Меня такое отношение нисколько не смущало, давно к такому привык. Более того, даже чурался излишнего внимания.



 



Прошло пятнадцать лет. Постепенно память о пережитом ужасе не то чтобы стерлась, скорее притупилась острота восприятия. Но иногда, во сне, чудовище высовывало омерзительную морду, нашептывая, что история не окончена. Потом я встретил Марину. Стали строить планы на будущее, но о чем можно мечтать, не имея за душой ни гроша? Тетка все чаще заговаривала о завещании в пользу церкви. Постойте, а как же дядин дом? Ведь я являюсь единственным наследником! Любимой о желании посетить родное гнездо не сказал, иначе пришлось бы озвучить всю неприглядную семейную историю. Просто сообщил о неожиданной командировке. 



Как бы то ни было, я вновь оказался на месте трагедии. Так уж случилось, что добрался сюда в пятницу, а заняться бумагами думал с понедельника. Сейчас же осматривал стены, в которых пережил самые страшные моменты детства. Вот и кресло-качалка, словно не было стольких лет, продолжает скрипеть, как прежде. Ничего, надо перекантоваться всего-то неделю. Выйдя, запер дверь в дядину комнату. Правда, от визгливого «ииии…» отгородиться не удалось.



Дорога в детство вышла изматывающей, и я решил лечь пораньше. Конечно, не успев сомкнуть глаза, окунулся в ужас: ожившие во сне родственники протягивали руки, умоляя присоединиться к ним «там». Дед грозил пальцем, хитро щурился и говорил: «Что же ты, дружочек, землю-то еще топчешь? Пора уж, пришло время, заждалось кресло!» Мама уговаривала освободить ее, накидывая на мою шею удавку. Пробуждение было не из приятных. Мокрая майка липла к телу, во рту пересохло, а сердце грозило проломить грудную клетку. Это просто кошмар, не по-настоящему! Уф, вернулся на свою голову! Скрип кресла отдавался болью в голове. Повернулся на бок, в этот момент снизу послышался окрик:



 - Сынок! Замени, пришла твоя очередь! 



По телу мурашки забегали табунами. Ох, твою же… Да ну его нахрен такое имущество! Бежать, бежать как можно скорее! Я вскочил с кровати и, натягивая на ходу брюки, рванул вниз. Краем глаза успел заметить открытую дядину комнату с беснующимся креслом. Схватился за ручку входной двери. Ключ, где ключ? Хорошо помню, он торчал в замке. Надо собраться с мыслями! Посмотреть на полу. И здесь нет. Ну-ка, внимательнее, приподнять коврик: может, зацепился. Да блин, где этот злосчастный ключ? Попробовать разбить окно…



- Сыночек, куда же ты собрался? Мы не можем опять тебя отпустить, - ласково увещевала матушка. – Раскачивать кресло так утомительно, вконец измучилась. Не бойся, умирать совсем не больно. Ну же, будь хорошим мальчиком! 

Я почувствовал, как сильные руки ухватили под локотки и потащили к креслу. Из последних сил упирался в пол пятками, старался вырваться, надо же только добежать до окна, но удача была не на моей стороне. Повернув влево голову, увидел призрак отца, справа – радостно улыбался дядюшка.



- Давай, сын, точно уже пришла твоя очередь, - протягивая веревку, сообщил папа.



- Я не хочу! Дайте мне просто уйти, - ни на что не надеясь, прошептал я. Из глаз полились слезы. Не хочу умирать! Я никого не убивал, за что? Спасибо, мамочке с папочкой! Пусть бы сами и расплачивались, почему еще и меня тянуть в яму?



- У тебя теперь есть только один выход, дружочек, - подмигнул дед.



Да, иного выхода и впрямь не наблюдалось. Эти не отпустят. Какая там жалость! Им было пофиг на меня как при жизни, так и после смерти. С тех пор ничего не изменилось. Надо покончить со всем поскорее. Тяжело вздохнув, я взял веревку, накинул петлю на шею, подтянул поближе кресло, и, встав на него, набросил второй конец удавки на торчавший с потолка крюк. Вот и все. Возможно, когда-то освободят и меня. Бросил последний взгляд в окно, где занимался рассвет. За окном бушевала весна. Разве есть природе дело до человеческих трагедий? Пока распускается хоть один цветок – жизнь продолжается. Оттолкнувшись ногами, закачался, поскрипывая полозьями.



 



КОНЕЦ

Метки:   Комментарии (6)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Огненная_Плетельщица

Записки Старших. Записка 2

Среда, 16 Мая 2018 г. 19:19 (ссылка)


- Мир такой забавный,- эти слова прозвучали от на вид молодой девушки с волосами пшеничного цвета до лопаток. Они были растрепанны, пряди неряшливо падали на лицо, но, на удивление, все смотрелось так органично и необычно, что взгляд незнакомого человека обязательно бы завяз на этой детали, постепенно переходя на темные синие, почти что черные глаза. И незаметно появилась бы симпатия и восхищение. Это всегда происходило, без исключений.



- Что молчишь, будто язык прикусил? – обернулась назад, отвлекаясь от пристального наблюдения за горной грядой.



Хаос удивленно на нее посмотрел и еле заметно усмехнулся своим мыслям.



Мало кто мог похвастаться, что хорошо знает Тэль, ну, или как она была известна среди них, Войну. Холодная порой, циничная, она так сильно любила жизнь и мир вокруг, что Хаос не мог сдержать искреннего восхищения при ее виде.



- Слушаю тебя и пытаюсь понять, какой смысл ты вложила в слово «забавный».



Тэль по-птичьи наклонила голову вбок.



- Много смыслов,- через какое-то время вынесла вердикт. Развела руками, плавным движением обведя силуэт далеких гор.- Мир противоречив. Далеко и близко. Светло и темно. Небо и земля. Мир, готовящийся к войне, и война ради мира. Забавно, не находишь? Все так расплывчато и непонятно, хотя и границы вроде бы четко очерчены.



Девушка оборвала себя, понимая, что все ее ощущения не передать словами. Что весь ее опыт и интуитивное знание этого мира не поместить в короткие и резко звучащие звуковые вибрации, издаваемые горлом, и называемые словами.



- Этим он и прекрасен,- Хаос был сегодня умиротворен и не прочь поговорить.- Все эти границы, определения - полная ахинея, придуманная людьми, ничего более. Чужие попытки вместить необъятное в клетку одного узкого смысла. Разве можно передать что такое, ну например, темнота одним коротким словом «темнота»? Она ведь для каждого разная. Для одного ребенка, испуганно смотрящего в окно – это страх, полный ужас, искривленные руки, тянущиеся снаружи. Для другого – лучшее укрытие, что могло бы быть для того, кто расклеивает плакаты на день рождения мамы. Для разведчика – лучшая подруга. И для каждого из нас существуют тысячи смыслов одного слова.



- И многотканным полотном предстает перед нами реальность,- отозвалась Тэль, показав, что внимательно слушает, хотя и не смотрит на случайного собеседника. Хаос негромко рассмеялся, узнавая свою фразу и вспоминая события, при которых он подобное сказал.



- Именно, Война, именно так. И огненные языки пламени в безумном хороводе перекраивают ее,- продолжил памятные слова мужчина, зная, что сейчас на лице Тэль появилась редкая, но воистину прекрасная улыбка, от которой светлеет мир.



И как подтверждение в лицо дыхнул ветер, наполненный ароматами горных трав, душистых, невероятно приятных на запах. И солнце выглянуло из-за туч ненадолго, улыбнулось миру, пробежалось по далекой водной ряби речки, подарила облакам нежный золотистый цвет, и снова спряталось в смущении.



- Хорошие были времена,- Война посмотрела на мужчину в своем обыкновенном спокойствии. И только легкий прищур глаз позволял угадать, что девушка улыбалась.



- Просто нас было меньше,- пожал плечами Хаос.- А теперь вон сколько появилось из рассказов людей. Когда раньше нам хватало Сказочника, чтобы поведать о прошлом, теперь же появилось еще около десятка мутных личностей. Темный Ужас, ведающий проклятьями старины, Рассказчик Легенд и Небылиц, да всех сразу и не припомнишь!



Война тряхнула волосами и достала из кобуры револьвер. Медленным движением провела по исцарапанной рукояти и вытащила из потрепанного кармана черной джинсовой куртки патроны. Большим пальцем правой руки нажала на еле заметную кнопку: с тихим щелчком выбросился влево. Играючи подбросила патроны в воздух и резким движением поймала их. Синие глаза блеснули непонятным чувством.



- Грядут перемены,- ее голос наполнился зловещей силой. Хаос поморщился: он не любил, когда устами подруги вещали иные ветра. Иными они звались не оттого, что пришли с других миров, нет, просто невозможно было словами передать суть этих многогранных сил, знающих обо всем и одновременно пребывающих в неведении.- Они неизбежны, таков этот мир. И мы любим его за это. Когда-то мы так же родились под этим солнцем, так же искали свой путь, так же казались себе мимолетным видением, готовым растаять в лучах рассвета.



Девушка медленно, не торопясь, засовывала патроны в барабан. Первый, второй. Легкие кусочки металла, всего пару грамм, а как смертоносны. Всего шесть сверкающих смертей, ну или же спасенных жизней, смотря, как применит оружие хозяйка.



Хаос с долей интереса позволил себе подумать об этом, представляя множество возможных исходов, предшествующих событий, слез, смеха, возможно благодарности и облегчения. Варианты сменяли друг друга в хаотичном водовороте мыслей. Миг. И буря утихомирилась, умиротворенная тишиной, но готовая всколыхнуться в любой момент.



- Тэль? – негромко позвал мужчина.



Девушка обернулась, вскидывая подбородок в вопросе.



- Забавно, ты одна из немногих, кто не оставил свое человеческое имя в прошлом,- Хаос давно об этом думал, давно хотел поинтересоваться: «Почему?», но все никак не находил подходящего момента. Он подозревал, что и сейчас Тэль попросту проигнорирует повисший в воздухе неозвученный вопрос. Или же переведет тему в сторону.



Война прикрыла на миг глаза. Открыв, устремила взгляд куда-то за плечо мужчины, в далекую темную бездну, что плескалась внизу, за их плато на вершине небольшой горы. Где-то там, где царила тень, была небольшая щелка, ведущая вглубь в пещеры. Там подобно бездонному океану жила тьма, безмолвная, вечная и такая бесчеловечная… нет, не так… лишившаяся человечности, забывшая что такое сочувствие, интерес, что такое жизнь. У нее осталась лишь пустота. Нельзя было винить тьму в том, что она лишилась чего-то важного, у нее не было ни шанса изменить свой взгляд на нынешнюю и грядущую вечность, а вот у них была.



- Имя очень важно. Оно первый и последний якорь, за который можно зацепиться, когда мир катится в бездну, когда рассыпается осколками. Это происходит с каждым из нас, когда идет перестройка сознания. У некоторых это болезненный процесс, другим же переход дается играючи. Но каждый в процессе вот этого швыряния в бушующих водах находит истинного себя… по-крайне мере считается, что истинного. Новое имя – новая судьба, отличная от человеческой. А человек – это эмоции, чувства, страсти, мечтания, это жизнь,- намек на лукавую улыбку прочертил ее губы, когда Тэль посмотрела прямо в глаза Хаоса.- Ты ведь это и сам знаешь. Мне не захотелось становиться такой бездушной и пустой, как древние - это было также одним из витков непрерывных изменений мира.



Хаос медленно кивнул, понимая, о чем говорит девушка, но переживал небольшую ломку привычного мира. Он не ожидал, что его давняя подруга, бывшая старше него, могла думать настоль глубоко, что до таких глубин с опаской доходил он, Хаос! Это было… неожиданно.



- Скажу по секрету, ты ведь не выдашь меня? – наклонила голову, зная, что друг неглуп, и делать этого не станет. Да и доказал он верность уже давно.- Победу в войне одерживают не правые, а те, кто успел привлечь ее внимание, кто заслужил симпатию. Не победу, ее не существует – это эфемерное понятие, приписываемое слишком большому количеству явлений и событий, чтобы стать кем-то одушевленным. Так что войну выигрывают те, кто привлек эту самую даму, только,- Тэль перешла на шепот, придвигаясь чуть ближе и задорно сверкая глазами. Сейчас мужчина верил в то, что девушка сохранила многое от людей,- Война-то дама ветреная, влюбчивая. Ее сердце редко принадлежит одному человеку долго. Но об этом тсс!



Мир рассмеялся. Стая ворон с криками пролетели мимо. Ветер сбился, разбиваясь о выступы горы.



С щелчком Война вернула барабан на свое место и покрутила револьвер в руке. Сейчас она походила на древних воителей. Ее стойка, уверенность, осанка. Твердый взгляд, азарт, смешанный с ноткой безумия в глубине глаз.



- А сейчас мне пора. Время, мой милый друг,- ее силуэт стал смазываться, а голос становиться все менее отчетливым.- У туристов намечается битва с медведями, а мне уж больно понравился тот черненький художник в их группе…



Не было спецэффектов, просто в какой-то миг Тэль перестала находиться рядом с Хаосом на этом плато. Мужчина был уверен, что сейчас ее можно найти в том месте, куда она некоторое время назад пристально смотрела, но был ли в этом смысл?



Через несколько месяцев на известной выставке картин появилось два портрета неизвестной девушки. «Валькирия» и «Горная дева» покорили зрителей своей эмоциональностью и красотой…

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Валера_Столыпин

Цыганская порча

Среда, 16 Мая 2018 г. 06:03 (ссылка)


6426046_006_jean_dieuzaide_theredlist_png (515x700, 63Kb)



Цыганская порча




    Тихий, солнечный день, замечательное, настроение. Наконец-то, Антон, приехал в Москву. Отца отправили служить далеко на север, вся семья, естественно, отправилась с ним. Как же иначе: куда иголочка, туда и ниточка. В семьях военных, иначе не бывает. К сожалению, ненадолго, на каникулы. Зато квартиранты, которым сдали квартиру на время северной службы, освободили ему с братом комнату. Как приятно встретить школьных друзей, прежних соседей, да и просто знакомых.
Читать дальше
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Валера_Столыпин

Дом для любимой

Вторник, 15 Мая 2018 г. 17:52 (ссылка)


6426046_1313928906_23316_www_nevsepic_com_ua (700x465, 97Kb)



Дом для любимой




  «Я куплю тебе дом у пруда в подмосковье и тебя приведу в этот собственный дом. Заведу голубей и с тобой, и с любовью.  Мы посадим сирень под окном...» — поет некий лирический персонаж, голосом Михаила Круга. Прочувствованно,  выводит шансонье, балладу о романтике, мечтателе, душа от мотива и повествования, разлетается в клочья. Эмоции и чувства слушателя, бурлят, вызывая сочувствие, заставляют сопереживать. Вот, ведь, какая жизнь, какая любовь! И нет никому дела до того, что мечтатель, всего-лишь теоретик, чувствительный, не в меру, идеалист. Что по жизни он, недотепа, неудачник, что никогда у него ничего не было, нет и скорее всего не будет. « А пока ни кола, ни двора и ни сада, чтобы мог я за ручку тебя привести. Угадаем с тобой, самому мне не надо, наши 5 номеров из 6-ти...» — разрывает он оголенные чувства Марата, сорокапятилетнего предпринимателя, тоже не очень удачливого. По совести сказать, были и у него моменты взлетов. Были...
Читать дальше
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество

«  Предыдущие 30

<рассказ - Самое интересное в блогах

Страницы: 1 ..
.. 15 16 [17]

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda