Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 375 сообщений
Cообщения с меткой

линор горалик - Самое интересное в блогах

«  Предыдущие 30 Следующие 30  »
pmos_nmos

Линор Горалик

Суббота, 23 Февраля 2013 г. 14:56 (ссылка)


6ak (160x221, 4Kb)... Вот, скажем, у архитектора Т. есть семидесятитрехлетняя тетушка по материнской линии. Это такая, знаете, вопиюще хрестоматийная тетушка, которая всех любит, всегда сплетничает, варит высококалорийную углеводную еду и всех пичкает, дарит ненужные подарки и потом требует их предъявлять, целует детей большими мокрыми губами — и так далее. Ее все любят и никто терпеть не может. А у тетушки всплеск позднего среднего возраста, она переживает ренессанс. Она полюбила культуру и, по собственному выражению, все глубже ею напитывается. У себя в провинции она уже впитала все, что тут способно проистекать, и приезжает к племяннику в Москву. И начинаются две недели хоррора: выставка павлопосадских платков в Царицыно (на улице -40), дегустация меда из придонских хозяйств на ВДНХ (у одного ребенка ветрянка, второй почему-то постоянно облизывает кота, психолог говорит такое, что лучше, кажется, посадить дитя в тюрьму превентивно). Но как-то все переживают эти две недели, как не пережить. И все две недели тетушка сводит всех с ума требованием сводить ее на «камерный концерт». Кто-то рассказал ей, что в Москве бывают «камерные концерты» для избранных, и вот если она таким концертом не напитается, то зря каталась. Архитектор Т., умирая от любви и ненависти к дорогой тетушке, обзванивает друзей-музыкантов и действительно получает два билета на охрененный концерт, - особняк, первое исполнение, зал на 80 человек и т. п. И тетушка совершенно счастлива, но не забывает вынуть из архитектора Т. душу, чтобы он надел галстук, причесался и купил ей за каким-то лядом театральный бинокль. И концерт оказывается таким действительно прекрасным, что архитектор Т. прощает экстатически раскачивающейся тетушке даже бинокль, направленный на располагающийся в пяти метрах от нее ботинок виолончелиста. И тут посреди концерта у кого-то звонит мобильный. Ну, понятно, у тетушки. Телефон с адской громкостью играет Twinkle, Twinkle, Little Star. Но тетушка продолжает улыбаться и раскачиваться. Архитектор Т., задыхаясь от стыда, толкает тетушку. Тетушка продолжает улыбаться и раскачиваться. И тогда пунцовый архитектор Т. лезет трясущимися руками в ее сумочку — и ему на колени вывалится тетушкин слуховой аппарат. Тетушка, оказывается, всегда его перед концертами вынимает.

Метки:   Комментарии (12)КомментироватьВ цитатник или сообщество
красавицу_видеть_хотите

Когда слоны влюбляются... Линор Горалик

Пятница, 22 Февраля 2013 г. 21:29 (ссылка)

Это цитата сообщения IRIS Оригинальное сообщение

Когда слоны влюбляются...





- Что это? – спросила Дина.
- Это слон, - сказал Лу севшим голосом.
- О господи, - сказала Дина.
- Ничего себе, - сказал Джереми.
- Добрый день, - сказал Мартин.
- О господи, - сказала Дина.
- Он говорящий, - сказал Лу.
- Его зовут Мартин, - сказал Джереми.
- С ума сойти, - сказала Дина.
- Кажется, я влюблен, - сказал Мартин.


 
Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
pmos_nmos

Линор Горалик

Суббота, 09 Февраля 2013 г. 16:14 (ссылка)


03ak (240x156, 5Kb)  ... Вот, скажем, впавший в здоровую февральскую депрессию антрополог Ч. рассказывает своим московским друзьям, как, значит, с этой проблемой справляются обитатели Заполярья. Что, мол, когда советские исследователи впервые приехали спаивать обитателей Заполярья и менять свою душу на кобальт и газ, то уже через два месяца поддатые и оттого очень дружелюбные местные жители стали чуть ли не каждый день вынимать гостей из петли. А потом рассказали, что сами они со своей сентябрьской, октябрьской, ноябрьской, декабрьской, январской, февральской, мартовской и апрельской депрессией справляются следующим образом: как кто начнет рассуждать, что хорошо бы сейчас связать петлей моржовую жилу... Нет, повеситься там особо не на чем. Ну, хорошо, заточить моржовый клык и что-нибудь такое с собой сделать, — так его соплеменники наваливаются на него гуртом и для начала крепко связывают. И привязывают к санкам. А потом долбят прорубь и выталкивают связанного депрессанта на са-а-а-мый са-а-амый край. Чтобы лед трещал. Ну, депрессант, понятно, орет, ругается, грозит соплеменникам заточенным клыком, то своим, а то моржовым. А они выжидают минут 15-20, а потом аккуратненько оттаскивают клыкастого соплеменника от проруби обратно в мир живых. И месяца два-три после этого соплеменник очень бодр и весел, да и в следующие пару месяцев — стоит ему увидать санки, как он вздрагивает и немедленно хорошеет прямо на глазах. И антрополог Ч. из этого делает выводы о неравнодушии общины к страданиям индивидуума. А друзья его, обиженные намеком, уходят к батарее курить, и один из них говорит, что вообще-то ежедневно выталкивать антрополога Ч. на край проруби и в Москве можно.



— В Москве и прорубь ни к чему, — говорит архитектор Т. — В Москве в окно выталкивать можно.

— В Москве и окно ни к чему, — говорит политолог Ш. — В Москве к соседям выталкивать можно.



 

Метки:   Комментарии (8)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Книжный_БУМ (Автор -fox-cub77)

Линор Горалик "Недетская еда:БЕЗ СЛАДКОГО"

Вторник, 29 Января 2013 г. 22:22 (ссылка)


Я за то, чтобы эту книгу продавали в аптеке вместе с антидепрессантами! Способ применения этой "вкусной таблетки" от плохого настроения самый что ни на есть простой: можно до еды, можно после, можно даже вместо ( только не во время, а то есть вероятность ненароком поперхнуться от смеха), читать с любой страницы и получать удовольствие. Книга написана в жанре коротких заметок-зарисовок, передающих с почти фотографической точностью  реалистичные картинки из повседневной жизни. Совершенно обыденные ситуации,  десятками проносящиеся за день перед нашими глазами, которые мы не замечаем в суете, а даже и заметив, мгновенно забываем. Именно такие простые мгновения бережно фиксирует наблюдательный взгляд писательницы, имеющей дар слышать и видеть окружающий мир, замечая и находя забавное и удивительное в самом обычном. Все эти ее "картинки"- эссе кажутся знакомыми и узнаваемыми любому, кто читает книгу.



Хотела было для затравки привести здесь несколько  любимых цитат из книги, да растерялась: уж больно их много. Вообще всю книгу можно смело разбирать на афоризмы, Пока ее читаешь, тебя все время не покидает желание взять да и запустить самые "вкусные" и забавные кусочки в массовую рассылку по всем друзьям и знакомым: пусть и они порадуются. И все же нечего цитировать не буду, просто читайте и наслаждайтесь, и пусть каждый найдет здесь что-то свое.


Метки:   Комментарии (4)КомментироватьВ цитатник или сообщество
robot_marvin

В точку

Суббота, 29 Декабря 2012 г. 11:15 (ссылка)
Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Thanakwill

О ПОЛЬЗЕ БЫСТРОГО ЧТЕНИЯ

Четверг, 22 Ноября 2012 г. 11:30 (ссылка)

Вот, скажем, участники недавнего "Фестиваля медленного чтения "стонут на предмет невозможности читать столько, сколько нужно. Ну, потому что нет сил, времени, опять сил, времени вообще, никаких сил — и так далее. Все чувствуют себя неучами, дикарями и тупицами. Всех ест совесть.
— Можно пойти на курсы скорочтения, — говорит стонавший громче всех писатель К., тычась в Google. — Вот тут обещают, что за вечер ты научишься прочитывать триста страниц.
— Прекрасная мысль, — раздраженно отвечает писатель Т. — Так я просто мучаюсь, что не прочитал ни хрена, а так я буду мучиться, что не прочитал аж триста страниц. ("Пять историй про умственные нагрузки". Линор Горалик)

a08060d1ef45 (105x93, 15Kb)
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Странная_птица_Ло

из любимого

Среда, 14 Ноября 2012 г. 11:32 (ссылка)

жена пришла, а кошка пахнет чужими духами.

Линор Горалик (с)

Метки:   Комментарии (2)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Странная_птица_Ло

из любимого. грустное.

Среда, 14 Ноября 2012 г. 11:22 (ссылка)

Орудие Твое идет домой,

волочит за руку Орудие Твое,

Орудие Твое их ждет, расставив миски.

Орудие Орудью в коридоре едва кивает, отдает пакеты,

Орудие Орудию молчит.

Немного позже, после пива,

Орудие Орудию кричит: "Исчадие!"

Орудие встает, швыряет пульт,

идет в сортир и плачет.

Орудие Твое идет, ложится,

встает, берет таблетку и ложится.

За стенкою, разбужено, Орудье

боится, что теперь совсем конец.

Встает, берет медведя и ложится,

не спит и думает: "Медведь, медведь, медведь".


Как много, господи, орудий у тебя.

Всё раскаленные, с шипами.

Линор Горалик (с)
41857289 (600x442, 64Kb)

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Eternal_Inspiration

* * *

Среда, 07 Ноября 2012 г. 23:00 (ссылка)


Что ли и в этой классной комнате мало места, что ли и этот звонок звонит пока не по нам, а по старшим классам, что ли и мне тебе еще раз сдавать тетрадку, тебе еще раз вызывать меня отвечать с места, что ли опять тебе говорить мне идти к доске, что ли и мне по пустому проходу снова к мелку и к черной расстрельной этой стене – а что остается мне? Надо было не повторять ошибок, надо было слушаться, когда со мной говорят, надо, когда со мной говорят, смотреть тебе в рот, аккуратнее подставлять рот, надо помнить, еб твою мать, какой на нашем школьном дворике год, и не уходить глазами гулять, когда со мной говорят. И поэтому теперь, повинуясь твой руке, мне надо идти к доске, становиться лицом к стене, рукой обхватить мелок, этот звонок звонит не по мне, перемен не будет в ближайший год, все будет так, как сейчас, мы, кто остался в этом классе на третий год, – это особенный угнетенный класс, и мне еще много раз разбивать себе лоб, когда ты меня будешь учить молиться в живом уголке решеткой к мокрой щеке. Хорошая ученица видит даже в кромешной тьме, и поэтому я не надеюсь легко отделаться, а готова брать твой мел в рот и водить им округлой вязью, как меня научили однажды, когда я ехала в первом классе, в белом фартучке, в давнем прошлом, в давно погорелом месте. Хорошая ученица, и это известно мне, повторяет полученные уроки даже во сне, повторяет свои ошибки, чтобы как следует их запомнить и по весне по билету по струнке по порядку ответить тебе, как себе: кто мне все это говорил, кто мне все это говорил, кто меня каждой палкой учил и столькому научил, кто меня сделал лучше, чем то дерьмо, каким я была, когда ты меня получил. Что бы я тебе ни поставила, что бы ты ни поставил мне – каждая моя пара будет пластом лежать рядом со мною на простыне, каждая моя тройка понесет с обрыва и выбросит седока, каждая моя четверка будет большой и шершавой, как господня рука, каждая моя пятерка будет разменяна на пятаки, с твоей-то легкой руки.

Что ли и этого я не помню, что ли и в этой классной комнате я не вижу, кто стоит у стены, кто смотрит на меня со спины и глазами спрашивает: "Что ли мы тебе не видны? Что ли ты не узнаешь нас? Это мы, твои учителя, твои наставники с прошлой весны, что ли мел у тебя в руке дрожит не потому, что ты вспомнила, как мы учили тебя уму и сердцу, и как от наших указок ты капала кровью, но действовала по ним, – милым, честным, родным? Что ли и ты не помнишь, как в районе прошлой весны ты стояла в классной комнате у стены и тот, что корчился у доски, благодарил тебя за вправленные мозги, за уроки, за розги, за хорошо отвеченный волчий билет, за чеканный синтаксис, за отточенный оборот четвертовального колеса, за то, что это еще не все? Так же и ты, пожалуйста, узнавай нас, узнавай нас, мы твой старший правящий класс, – ты любила нас.

Это мы тебя поднимали с первым звонком, мы тебя учили пользоваться нашим мелком, мы тебя линейкой гладили по рукам, мы тебе на карте показывали Содом, – ты жалела нас. Мы тебя выводили к этой черной стене, мы тебя ставили к ней лицом, мы тебя учили правилам букв, мы тебе давали в рот и в гриву и в бровь и в глаз – ты благодарила нас".

Это они меня вызывают, и вот я иду к доске, бант роняю, цепляю парту колготками, прячу царапины на руке в рукав с кружевной манжетой и стою с мелком наголо, и сама начинаю писать сто раз начисто, набело – добровольно, просто затем, чтобы мне уже никогда не забыть, что иначе, что ли, у меня не бывало, и не будет, и, видно, не может быть, – потому что я выбрала их. Только все это лишнее, потому что я не хочу аттестат, потому что я не знаю, как поступать, когда закончится этот учебный год, потому что они все равно никогда и ни с кем не разрешать мне спать, никого не разрешат мне есть, ни за кого не разрешат мне пить, а будем только меня учить, учить и учить, – а я их буду любить. И поэтому я должна быть хорошей девочкой, и что ли пора уже взять мелок и писать сто раз и больше, на сейчас и впрок, – только бы ты, стоящий в этой классной комнате у стены, смотрел на меня со спины и говорил: "Хорошо, крепче только мелок держи, быстрее води, пиши, поспеши, пиши:

ТЕ, КТО ЛЮБИЛИ НАС – НИЧЕМУ НАС НЕ НАУЧИЛИ. НАС ВСЕМУ НАУЧИЛИ ТЕ, КТО НАС НЕ ЛЮБИЛИ.


© Линор Горалик

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Eternal_Inspiration

* * *

Среда, 07 Ноября 2012 г. 22:47 (ссылка)


Не поцеловать, губами не дотянуться

Станислав Львовский


Ахилл говорит Черепахе: повремени, ну повремени, ну погоди, повернись ко мне, поворотись, вернись, не ходи к воде, не уходи и не уводи меня за собою, я не пойду, остановись, посмотри – я падаю, подойди, подай мне воды, ляг со мной на песок, дай отдышаться, меня ведет, у меня в груди не умещаются выдох-вдох, пощади, – говорит Ахилл, – потому что я практически на пределе, пощади, дай мне день на роздых, день без одышки, день говорить с утра о малостях, жаться к твоей подушке, день отвезти тебя к стоматологу, прикупить одежки, день ухватиться за руки, когда лифт качнется, день не бояться, что плохо кончится то, что хорошо начнется. День, – говорит Ахилл, – только день – и я снова смогу держаться, только день, – говорит, – и мне снова будет легко бежаться, будет как-то двигаться, как-то житься, как-то знаться, что ты все еще здесь, в одной миллионной шага, в ста миллиардах лет непрерывного бега, – ты еще помнишь меня – говорит Ахилл, – я вот он, вот, задыхаюсь тебе в спину?

Черепаха говорит Ахиллу: слушай, ты чего это, что такое? Все нормально, гуляем же и гуляем, что тебя вдруг пробило? Посмотри, какая ракушка, посмотри – соляная кромка, а давай дойдем до воды, скоро можно будет купаться, скажем, через неделю. Слушай, посиди секунду, постереги мои туфли. Я хочу намочить ноги, думаю, уже нормально.

Ахилл говорит Черепахе: это ад непройденных расстояний, ад полушага, ад проходящего времени, следов от его ожога, ад перемен души, – говорит Ахилл, – и я все время не успеваю, не догоняю тебя и не забываю, какой ты была полторы секунды назад, какой ты была на предыдущем шаге, на перешейке, на прошлогоднем песке, на снегу сошедшем, вот что сводит меня с ума, – говорит Ахилл, – вот от чего я шалею, я пробегаю полдуши, чтобы оказаться душой с тобою, чтобы душа, – говорит Ахилл, – в душу, душа в душу, ты же переворачиваешь душу за этот шаг, и вот я уже дышу, как на ладан, а ты идешь дальше, даже не понимая, не понимая даже, и это, – говорит Ахилл, – я не в упрек, это, – говорит Ахилл, – я не имею в виду "не ходи дальше", это я просто не понимаю, как мне прожить дольше. Это так надо, я знаю, я понимаю, это иначе не может быть, но я хочу подманить тебя и подменяю себя тобою, какой ты была полторы секунды назад, но это же не обманывает никого, даже меня самого. Это бывает, такая любовь, когда не достать и не дотянуться сердцем, губами, воплями, пуповиной, не вообразить себя половиной и тебя половиной, но навсегда учесть, что воздух будет стоять стеною между тобой и мною. Я понимаю, – говорит Ахилл, – тут не может быть передышки и никакой поблажки, потому что это послано не для блажи и не для двух голов на одной подушке, но для того, чтобы душа терпела и задыхалась, но не подыхала, не отдыхала, и поэтому бы не затихала, и тогда, – говорит Ахилл, – понятно, что мне не положено отлежаться у тебя на плече, отдышаться, а положено хоть как-то держаться. Я не догоню тебя, – говорит Ахилл, – не догоню, это, конечно, ясно, не догоню – но наступит миг – и я вдруг пойму, что дальше бежать нечестно, потому что если еще хоть шаг – и я окажусь впереди тебя, ибо все закончится, завершится, и тогда еще только шаг – и ты останешься позади, и это будет слишком страшно, чтобы решиться, испытание кончится, все решится, можно будет жаться друг к дружке, есть из одной тарелки, в зоопарк ходить, и будет легко дышаться, только все уже отмечется и отшелушится, и душа вздохнет тяжело и прекратит шебуршиться. Никогда, – говорит Ахилл, – никогда, понимаешь, ни дня покоя, никогда, испытание, – говорит Ахилл, – это вот что такое: это когда ты гонишься, а потом понимаешь, что вот – протяни и схвати рукою, только зачем оно тебе такое? Все, что ты должен взять с этого пепелища, – это себя, ставшего только еще страшней и гораздо проще, все, что ты получаешь в награду за эту спешку, – это не отпуск с детьми и не пальцем водить по ее ладошке, но глубоко за пазухой черные головешки, горькие, но дающие крепость твоей одежке. Это я все понимаю, – говорит Ахилл, – но пока что у меня подгибаются ноги, сердце выкашливается из груди, пощади, – говорит Ахилл, – пощади, пощади, потому что я практически на пределе, пощади, дай мне день на роздых, день без одышки, пощади, ну пожалуйста, сделай так, чтобы я до тебя хоть пальцем бы дотянулся, ну пожалуйста, просто дай мне знать, что я с тобою не разминулся, не загнулся пока, не сдался, не задохнулся!

Черепаха говорит Ахиллу: Да прекрати же, пусти, ты делаешь мне больно!


© Линор Горалик

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lira_lara

Линор Горалик Пять историй про адаптацию

Понедельник, 25 Сентября 2012 г. 01:49 (ссылка)


 



 


 


 




 



Писатель, поэт, журналист. Родилась в Днепропетровске, с 1989 года жила в Израиле. По образованию – программист, 10 лет проработала в области высоких технологий. С 2000 года живет и работает в Москве.


 


Постоянный автор газеты "Ведомости", журналов "Сноб", "Новое литературное обозрение", "Теория моды". Автор нескольких книг прозы, стихов, переводов, публицистики, детских книг и монографий, а также индивидуальных выставок. Руководитель ряда коммерческих и благотворительных проектов в области культуры. 


 


Интересуется в основном людьми, животными и текстами, которые произносят те и другие.


 



 


 


Пять историй про адаптацию


 


 


1.


 


...Вот, скажем, во время недавней бомбардировки израильского юга недавно переселившийся в Беэр-Шеву писатель П. столкнулся с проблемой кота. По идее, каждый раз, когда звучала сирена, писатель П. должен был не просто переместиться в защищенную комнату сам, но и найти в трехкомнатной квартире охреневшего от сирены кота, вытащить его из-под мебели, отволочь в защищенную комнату и закрыть дверь, удерживая рвущегося наружу кота ногой. Кроме того, в защищенной комнате кота приходилось время от времени опять ловить и затыкать ему пасть, потому что вой кота перекрывал звуки радио и вой сирены, так что писатель П. не мог понять, отменена тревога или еще нет. Вдобавок после перепуганного кота комнату приходилось мыть и проветривать. Тогда писатель П. решил начать готовить кота к постоянной жизни в зоне боевых действий и отнес кошачью миску в защищенную комнату. Кот стал проводить в защищенной комнате большую часть времени, но при звуках сирены порывался ломануться из закрытого пространства наружу, сбивая с ног вбегающего писателя П. Тогда писатель П. стал при звуках сирены бежать к защищенной комнате, бросаться у порога на колени и перехватывать в объятия летящего ему навстречу кота. И в этом, конечно, было что-то такое трогательное, что бывает, по большому счету, только во время войны. 


 


 


2.


 


...Вот, скажем, интеллигент Т. признается, что покупает своим морским свинкам какой-то там сверхочищенный высокопафосный импортный корм по 650 рублей за килограмм, потому что его мучает нормальная интеллигентская тревога, что он этим самым свинкам что-то должен.


— А вы им в клетку кредитку киньте, — неожиданно говорит Гаврилов. 


— Чтобы они сами купили, чего захотят? — воодушевляется интеллигент Т.


— Нет, — говорит Гаврилов, — чтобы им было удобнее этот самый корм в дорожки сгребать. 


 


 


3.


 


…Вот, скажем, мелкий продюсер Л. загорается идеей провести конференцию под названием «Почему всё так плохо?» Серьезную, коммерческую, с платой за вход. Про механизмы неудач. Пригласить спикера про механизмы неудач в личной жизни, еще одного спикера — про механизмы неудач в бизнесе, еще одного — про механизмы неудач в творчестве, в общественной жизни, в самореализации... К сожалению, организовать эту конференцию мелкому продюсеру Л. не удается уже почти год по совершенно непонятным причинам. 


 


 


4.


 


…Вот, скажем, крепкая готичная девушка с намертво перепутанными синими косами и следами черной помады на зубах улыбается широкой американской улыбкой хозяину корейского ресторана в Мидтауне и ласково говорит ему на прощанье: «Это была такая прекрасная курица! Даже я не смогла бы убить такую прекрасную курицу!»


 


 


5.


 


...Вот, скажем, тель-авивский таксист говорит по телефону, произнося каждое слово с хорошим твердым аканьем: «Сестра тут у меня вышла за одного питерского... Да нет, он в Иерусалиме уже двадцать четыре года... Короче, за одного иерусалимского вышла сестра. А дети растут, понимаешь, питерские. Вчера говорю: “Дай, Итан, мне конфетку”, а он: “Это трюфель, дядя”». 


 



 


 



Booknik


 


Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество

«  Предыдущие 30 Следующие 30  »

<линор горалик - Самое интересное в блогах

Страницы: 1 2 3 [4] 5 6 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda