Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 2698 сообщений
Cообщения с меткой

киргизия - Самое интересное в блогах

«  Предыдущие 30 Следующие 30  »
oryoberta

Атамбаев наградил Путина высшей госнаградой Киргизии — орденом «Манас» | Продолжение проекта «Русская Весна»

Среда, 22 Ноября 2017 г. 11:08 (ссылка)
infopolk.ru/1/V/news/151133...144a12aa01

Атамбаев наградил Путина высшей госнаградой Киргизии — орденом «Манас»


Глава Киргизии Алмазбек Атамбаев наградил президента России Владимира Путина высшей государственной наградой республики — орденом «Манас» первой степени, сообщила пресс-служба киргизского лидера ...

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_matveychev_oleg

Их истребляли с большой жестокостью

Воскресенье, 19 Ноября 2017 г. 15:00 (ссылка)

Почему в бывших советских республиках ненавидят все русское

Картина: Василий Верещагин. "Парламентёры. "Сдавайся!" — "Убирайся к чёрту!""

26 октября президент Киргизии Алмазбек Атамбаев подписал указ о переименовании праздника — День Октябрьской революции стал Днем истории и памяти предков. Отныне 7 и 8 ноября в республике будут вспоминать Туркестанское восстание 1916 года, когда в среднеазиатских владениях Российской империи началось сопротивление призыву на тыловые работы. Впрочем, в указе говорится, что движущей силой тех событий стало "стремление народа к свободе". В соседнем Казахстане восстание тоже считают частью национально-освободительного движения. Почему соседи и союзники России продолжают строить государственную идеологию на антироссийской риторике, "Лента.ру" спросила у доктора исторических наук Сергея Волкова.

"Лента.ру": Почему суверенные республики, которые образовались после распада СССР, не выбрасывают эту часть советского нарратива из своей официальной истории?

Сергей Волков: Потому что все эти лимитрофные новообразованные государства базируют сам факт своего существования на отторжении от России. Это единственное, что они могут сказать в оправдание собственного существования и объяснить, как они появились на свет. Естественно, им надо как можно больше фактов и обстоятельств, которые можно было бы поставить в вину бывшей метрополии. Любопытно, что правительства в названных странах — с точки зрения пропаганды РФ — считаются "пророссийскими" (как, впрочем, считались проводившие такую же политику Кучма и Янукович и поныне считается Лукашенко, при котором признак хорошего тона — возводить государственную генеалогию к Великому княжеству Литовскому и воспевать битву под Оршей как победу над русской агрессией).

Как это увязывается?

Дело в том, что руководство РФ и формально, и по сути является продолжателем не Российской империи, а ее антипода — СССР, при котором всякая борьба против империи и "царизма" — что социальная, что национальная — приветствовалась и восхвалялась, и эта оценка никогда официально не менялась. Это позволяет, конечно, сохранять лицо при подобных выпадах соседей и спокойно реагировать на претензии к исторической России: ну, империи нам не жалко, мы-то ведь с вами братья по СССР, поэтому ликвидация наследия времен империи или притеснение русского языка и культуры не вызывают официальных протестов. Исходя из советской правовой основы им и сказать-то ничего нельзя: они и в СССР считались "государствами" с правом на выход, а теперь и подавно имеют право делать что угодно. Но когда в бывших республиках начинают избавляться от советского наследия, следует немедленная и жесткая реакция на грани истерики. Поэтому в сколько-то экономически зависимых от России лимитрофах это если и делается, то тихо, без особого шума, а с наследием исторической России и чем-то вообще "русским" можно не стесняться.


Восстание 1916 года было вызвано попыткой призыва на тыловые работы

Разве русское и советское в этих республиках не синонимы?

Нет. Чрезвычайно показательно, что в Прибалтике, например, устранение остатков дореволюционного наследия, вопиющая дискриминация "неграждан", искоренение русского языка и подобные вещи не вызвали и десятой доли той реакции, которая последовала за переносом (не ликвидацией даже) одного советского памятника. Вот кириллицу в Казахстане отменять, переименовывать основанные русскими города или сносить в Алма-Ате напоминающую о Верном историческую застройку можно спокойно, но попробовали бы в той же Алма-Ате демонтировать мемориал Панфиловской дивизии — такой бы крик поднялся! Власти в этих странах отнюдь не глупы, практичны и прекрасно знают, что в РФ никто им не скажет: мы наследники Российской империи, и если вам угодно демонстрировать враждебность к ней, то мы учтем это и пересмотрим преференции в отношениях с вами.

Было ли восстание 1916 года в Туркестане национально-освободительным, как это считается в Казахстане и Киргизии?

Никаких сформировавшихся на тот момент наций в Средней Азии и Казахстане не было — даже по советским меркам. По нациям и территориям регион "нарезали" в советское время, а Казахстан и Киргизия, автономии в составе РСФСР, в качестве "государств" и вовсе были созданы росчерком сталинского пера накануне принятия Конституции 1936 года. Восстание было вызвано тем, что коренное население Туркестанского и Оренбургского генерал-губернаторств не несло общегосударственных повинностей (в частности, не подлежало призыву в армию), и когда в 1916 году там попытались набирать на тыловые работы, это вызвало возмущение, которое подогревалось исламистской и пантюркистской пропагандой, плюс активно действовали турецкие агенты.

Поднимать на щит участников восстания 1916 года удобно только в условиях "безответности" со стороны России, так как оно объективно носило характер геноцида, как сейчас принято говорить, "этнической чистки". Восставшие истребляли в основном мирных русских крестьян-поселенцев, и действовали с большой жестокостью. В советское время документы о восстании (которое, естественно, тогда приветствовалось) издавались со стандартными купюрами: "далее опущено описание совершенных жестокостей". Но в архивах эти документы полностью сохранились, и на их фоне пресловутый ИГИЛ (ИГ, экстремистская организация "Исламское государство", запрещенная в РФ) покажется вполне цивилизованной организацией. Если бы российское руководство хоть сколько-то ассоциировало себя со старой Россией, ему было бы чем ответить. Но прославляющие восстание прекрасно знают, что Россия промолчит.

То есть в ближайшее время мы не увидим альтернативных точек зрения на события 1916 года в официальных кругах?

Не увидим. Ни этим государствам, ни РФ не выгодно восстанавливать конкретную картину тех событий. Осуждать и критиковать за это среднеазиатские государства — вовсе смехотворно: они на том и стоят. В самой РФ власти смотрят на дело не с точки зрения интересов традиционной российской государственности, а как наследники советско-коммунистического режима (а наследие советской идеологии предполагает восхваление и поддержку "национально-освободительного" движения) и больше всего боятся обвинений в "великодержавности" и "империализме", так что предпочитают вовсе молчать.

Получается, отстранение от России — это естественная часть официальной истории постсоветских стран?

Абсолютно естественная. Если бы отделилась, скажем, Архангельская область, там бы появились книги о том, что поморы — никакие не русские, что Москва их угнетала... Да любой даже из чисто русских регионов (хоть Новгород, хоть Тверь, хоть Рязань и так далее) в таких случаях стал бы строить свою "суверенную государственность" на противопоставлении Москве, раздувая и возводя в ранг "героического прошлого" столкновения с Московским княжеством в XIV-XV веках. Повторюсь: эти государства ведут себя нормально, вызывает вопросы российская реакция.

Сотни тысяч граждан лимитрофов (и прежде всего той же Киргизии) едут сюда на заработки, при том что в идеологии этих республик заложена мысль, что Россия — это плохо. Логика их правителей безупречна: раз мы пострадали, а вы сами это если и не признаете, то как минимум не опровергаете, — значит, вы нам должны. Им никто не скажет: раз вы демонстрируете враждебность к совместной истории, мы меняем свою политику. Даже намеков на такое не было. Зачем же нашим соседям что-то менять в своей риторике? Им надо сплачивать население на основании чего-то и против кого-то. Вот они и сплачивают.

Антироссийская риторика по отношению к событиям 1916 года звучит в тех республиках, территории которых в свое время добровольно вошли в состав России. Нет ли тут противоречия?

Пожалуй, даже прежде всего в них. Ожидать в политике благодарности за то, что было века назад, — наивно. В политике все определяется не моралью или доброй памятью, а прагматическими соображениями. Да, Средняя Азия была завоевана, причем ни одно из разгромленных Россией ханств невозможно назвать "национальным государством" узбекского или таджикского народа, а казахские жузы и северные киргизы сами попросились под покровительство России. Но ведут себя они совершенно одинаково, потому что одинаково считают выгодным для себя изживать российское влияние и сплачивать население на национальной основе, рассчитывая к тому же в этой политике на дополнительный бонус в виде подачек со стороны враждебных РФ государств мира.


Население Туркестана и Оренбургского генерал-губернаторства не несло некоторых общегосударственных повинностей

Получается, что ситуация в официальной оценке исторических событий пока не изменится?

Не изменится. А с чего и, главное, зачем ей меняться при той позиции, которую занимает руководство РФ по отношению к правопреемству с исторической Россией? Хотя и выдвинут тезис, что РФ является преемником как Российской империи, так и СССР, но он совершенно смехотворен, так как они абсолютные идеологические антиподы: СССР не только полностью отрицал преемство с империей, но и базировал свое существование на противопоставлении и ненависти к ней. И на практике мы видим, что преемство РФ идет только от СССР, так что политика в отношении южных соседей — лишь еще одно тому свидетельство. При этом пропаганде РФ на собственное население выгодно представлять этих соседей как безусловно дружеские страны (должны же быть у России хоть какие-то друзья). Поэтому Москва будет молчать, а они — делать то, что считают нужным.

Роберт Берновский
Источник


https://matveychev-oleg.livejournal.com/6484872.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
moskit_off

В Киргизии мятеж и резня 1916 года стали государственным праздником

Четверг, 09 Ноября 2017 г. 20:31 (ссылка)



7 ноября в Киргизии станет государственным праздником — «Днем истории и памяти предков». День Октябрьской революции в среднеазиатской стране будет отмечаться как кульминация многовековой борьбы киргизов за право на национальное самоопределение. 7 и 8 ноября должны стать праздничными днями, когда жители страны будут отдавать дань памяти «жертвам восстания против Российской империи» в 1916 году, а также жертвам репрессий советского периода. 

Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
robot_marvin

Идиоты (я имею ввиду не авторов публикации)

Среда, 01 Ноября 2017 г. 18:22 (ссылка)
https://phys.org/news/2017-...mummy.html

А вполне конкретное руководство одной маленькой гордой республики.

Outrage after Kyrgyzstan reburies its only ancient mummy

October 31, 2017 by Tolkun Namatbayeva

Scientists have called for Kyrgyzstan's only mummy to be immediately dug back up after the 1,500-year-old relic was taken from a museum and hastily reburied on the eve of a presidential election in a decision celebrated by self-professed psychics.

The female mummy was put back in the ground in mid-October in the same dusty corner of southern Kyrgyzstan where it was discovered in 1956 after a sudden ruling by a state commission.

The decision was made despite strong opposition from the only archaeologist on the commission and culture minister Tugelbai Kazakov, who played the decisive role in the call, resigned on Saturday.

Kazakov said the mummy had been largely neglected by scientists and the country lacked the finances to keep it in good condition.

But some have said the timing of the reburial—on the eve of a bitterly fought presidential election—indicates the influence of superstitions that have gripped the Central Asian country's turbulent politics in the past.


Read more at: https://phys.org/news/2017-10-outrage-kyrgyzstan-reburies-ancient-mummy.html#jCp

Что можно сказать? Дикари-с...
Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Доклад Керенского о мятеже 1916 года

Воскресенье, 29 Октября 2017 г. 14:27 (ссылка)



О другой стороне медали, в продолжение темы https://colonelcassad.livejournal.com/3770886.html о мятеже 1916 года. Доклад Керенского по итогам расследования причин произошедшего.

Доклад А.Ф.Керенского о событиях 1916 года в Туркестане на закрытом заседании Государственной думы 13 декабря 1916 г.

Государственная дума Российской империи отправила в Туркестан край свою комиссию в составе представителя фракции трудовиков Александра Керенского и члена мусульманской фракции Кутлу-Мухаммеда Тевкелева. Секретарь мусульманской фракции Мустафа Шокай (Чокаев) был прикреплен к комиссии как помощник и переводчик. Доклад о работе комиссии сделал А.Керенский.



КЕРЕНСКИЙ. Господа члены Государственной Думы. События, которые мы должны обсудить, произошли довольно много времени тому назад, но последствия их сказываются до сих пор, и они будут еще долго сказываться в жизни не только Туркестана и Степных областей, но и всей России. Сегодня я хотел бы, перед вами изложить объективно, по возможности; по документам все, что произошло в Туркестане и Степных областях. Думаю, что в этом вопросе, вопросе, касающемся далекой окраины, вопросе, касающемся политики нашего государства по отношению к "инородцам" в далекой Азии, едва ли между нами могут быть те сложные и многогранные разногласия, которые разделяют нас по многим или почти по всем-вопросам государственной жизни внутри России. События эти, Господа, не только внесли экономическое разрушение, не только нарушили спокойное течение жизни в огромных областях России, но они были соединены с жертвами как со стороны русского, так и туземного населения. Погибло несколько тысяч (2-3) русского населения и много десятков тысяч туземного. Разобраться в причинах этих ужасных трагических событий, установить виновников этого происшествия и попытаться найти те корни, которые вызвали события в. Туркестане, и предотвратить их в будущем — вот задача, которую я себе ставлю.

Вы помните, Господа, что 25 июня 1916 г. появилось Высочайшее повеление, опубликованное 6 июля 1916 г. в собрании узаконений и распоряжений правительства, № 182. Этим Высочайшим повелением "для работ по устройству оборонительных: сооружений и военных сообщений в районе деятельности армий" призывалось мужское инородческое население Империи "в возрасте от 19 до 43 лет". Я утверждаю, Господа, что этого Высочайшего повеления в порядке, каком оно было издано, издано быть не могло. Я утверждаю, что само Высочайшее повеление нарушило основной закон Российской Империи, 71 статью, говорящую о том, что "русские подданные обязаны отбывать повинность" только "согласно постановлению закона". В этом указе сделана ссылка на закон о реквизиции, прошедший по 87 статье, но эта ссылка совершенно не верна. Да и сам указ говорит, что нужно только определение возрастов и установление подробных правил выработать "применительно к порядку закона о реквизиции".

И, действительно, если вы возьмете статьи 137, 138, 139 и следующие статьи закона о реквизиций по приказу 1914 г. по военному ведомству, то вы увидите, что правила о реквизиции не предвидят того случая, который предусмотрен указом от 25 июня. Правила о реквизиции предоставляют командующим войсками и местным начальникам армии, во-первых, призывать в принудительном порядке к работам все местное население, именно "местное население" для работ на месте и, во-вторых, все население без исключения. Действительно мы знаем случаи на фронте и в ближайшем тылу, когда для рытья окопов, для возведения валов и других сооружений обороны в крепостях призывается в порядке реквизиции "все местное население" для исполнения тех или иных работ.

В данном случае туземцы были привлечены именно как таковые, не как местные, жители, не распоряжением данного начальника армии или даже военного министра для работ в данной местности, они были привлечены как инородцы, одновременно во всей Российской Империи. И раз это так, то несомненно, что привлечение, т. е. возложение новой повинности на целый "разряд" русских граждан, именующихся инородцами, возложение новой повинности могло произойти только в порядке статьи 71, т.е. законодательным путем. Таким образом, самое содержание указа, опубликованного 6 июля, "не подлежало распубликованию в собрании узаконений и распоряжений правительства. И Правительствующий Сенат должен был задержать распубликование этого Высочайшего повеления, как нарушающего основные законы.

Кроме того, господа, в статье 93 Основного Закона совершенно точно установлено, в каком порядке на местах приводятся в исполнение, в действие новые законы или новые указы Высочайшей власти. Там говорится, что на местах тот или иной "закон" правительства начинает действовать только со времени получения в данном месте соответствующего номера собрания узаконений и распоряжений правительства. В случае же, если правительство считает данную меру необходимой провести в порядке экстренном, это должно быть особо оговорено в самом законе.

И, действительно, даже уже во время войны, когда в порядке Верховного управления были расширены полномочия местным главнокомандующим и командующим армиями, то в Высочайшем указе от 29 августа 1914 г. было сказано в пункте 5: "Привести настоящий указ в исполнение по телеграфу". Между тем, в Высочайшем повелении от 25 июля такого пункта не содержится. Местная власть не имела права приступить к выполнению этого Высочайшего повеления вне условий, статьей 93 предусмотренных. А Председатель Совета министров и министр, внутренних дел никоим образом не могли по телеграфу еще в конце июня, т.е. до распубликования в собрании узаконений и распоряжений правительства, требовать "по телеграфу" от местных властей немедленного и неукоснительного исполнения Высочайшего повеления от 25 июля.

И, наконец, господа, предъявляя, это Высочайшее повеление "к исполнению" местным властям, министр внутренних дел и Председатель Совета Министров не считали для себя даже обязательным выполнение точной воли, изложенной в Высочайшем указе. В пункте 2 Высочайшего повеления говорится: "Определение возрастов инородческого населения, подлежащих привлечению к работам, а равно установление подробных правил привлечения их к сим работам применительно к порядку, заключающемуся в Высочайше утвержденном мнении Военного Совета от 3 августа 1914 г., предоставить соглашению министра внутренних дел и министра военного". Отдавая распоряжение по телеграфу выполнить Высочайшее повеление немедленно, министр внутренних: дел и Председатель Совета Министров, а также и военный министр не выполнили пункт 2 Высочайшего указа. До сих пор не существует этих "подробных правил, установленных по соглашению министра внутренних дел и министра военного", и до сих пор в порядке, указанном в пункте 2 Высочайшего повеления, не предусмотрено, какие возрасты инородцев должны быть привлечены к этой трудовой повинности.
Таким образом, господа, вы видите: при обнародовании в жизнь одного только Высочайшего повеления от 25 июня были нарушены все, какие только можно было и нарушить, основные и не основные законы Российской империи. Этот факт, этот случай очень характерен, потому что здесь вы видите не только пренебрежение со стороны министров к основным законам, не только их полное игнорирование интересов и нужд страны, но и признание себя самих абсолютными самодержцами Российской Империи, признание, что для их министерской воли никаких ограничений не существует. Даже точную волю Верховной власти для себя они считают совершенно необязательной.

И если бы, господа, после такого проведения в жизнь Высочайшего указа 25 июня не было бы никаких последствий, если бы по существу этот указ действительно заключал бы в себе какую-нибудь логику, какое-нибудь соответствие с требованиями жизни, если бы не было после этого тех роковых последствий, которые переживала страна, и тогда бы мы имели полное право сказать, что такой метод действий, такое исполнение Высочайшего повеления, такое управление государством — недопустимо. А если вы представите себе, что случилось после объявления и проведения в жизнь этого указа, то, господа, может быть, не нужно будет так далеко искать виновника этих происшествий, может быть эти виновники гораздо ближе, может быть именно эти виновники — те самые люди, которые этот указ издавали?! Как ни скверны законы Российской империи, но и в них есть известная логика и известный смысл. Например, при объявлении новых мер в отношении населения, управляемого в особом порядке, имеющего, так сказать, некоторые своеобразные условия быта, закон предусматривает некоторые особенности. Статья 205 Учр. Мин. говорит, что "в отношении мер, принимаемых для благоустройства общей пользы и казенного имущества в крае, вверенном, управлению генерал- губернатора", эти меры не предпринимаются иначе, как "по предварительном истребовании соображений и заключений" генерал-губернатора.

Посему при принятии таковых мер, в законодательном или административном порядке в предположении, подносящемся на утверждение, необходимо излагается подробно мнение местной власти об этой новой мере. И эта 205 статья также не была выполнена. Ко всему тому, что я говорил, надо прибавить, господа, еще, что для самой местной власти, для самого Туркестанского генерал-губернатора, генерал-губернатора Степного и всех губернаторов, для всей местной администрации этот указ свалился, как снег на голову, так же, как он свалился и на само население. Не потрудились даже, проводя такой огромной важности меру, не потрудились даже опросить сначала местную власть: "Считаете ли вы это возможным, и если вы считаете это возможным, то в каком порядке и когда это нужно привести в исполнение, кого нужно позвать, какие местные условия требуют особых, так сказать, мер для того, чтобы не вызвать серьезных осложнений". Ведь, господа, Туркестан и Степные киргизские области — это не Тульская или Тамбовская губерния.

На них нужно смотреть, как смотрят англичане или французы на свои колонии. Это огромный мир со своеобразным бытовым, экономическим и политическим содержанием. И старый закон, закон, создавшийся еще при Сперанском, когда еще оставалась частица здравого государственного ума в русском высшем управлении, тогда, господа, были предусмотрены те пути, и те средства, какими нужно управлять окраинами. При таких обстоятельствах 25 июня появляется, т. е. подписывается, а 29 июня телеграфно сообщается на места к немедленному исполнению указ в его голом виде: Телеграмма гласит следующее: "Немедленно, привести в исполнение Высочайшее повеление от 25 июня и призвать к соответствующим работам взрослое туземное население от 19 до 43 лет".

Господа члены Государственной Думы, все, кто здесь сидят, без различия ваших партийных убеждений и точек зрения, я спрошу вас, если бы в Тамбовской или Московской губернии внезапно была бы издана новая мера, которая требовала бы немедленного, во время разгара полевых работ, увода куда-то в неизвестные пространства всего мужского трудоспособного населения, я спрашиваю вас, господа члены Государственной Думы, что в этой Тамбовской и Тульской губернии такая нелепая или сумасшедшая мера могла ли быть выполнена, а если бы она начала применяться, то какие последствия были бы в этой Тамбовской губернии?! Я утверждаю, господа, что те же самые последствия были бы и, может быть, гораздо в большем размере, чем они были в Туркестане и Степных областях.

Представьте себе положение и местной администрации, которая получает такой указ, подписанный не только министром внутренних дел, но и Председателем Совета Министров, (Этот министр, кстати сказать, отличался не только теми свойствами, которые включаются в понятие теперешнего русского министра, но, кроме того, и поразительным невежеством в порядке управления того государства, во главе которого он стоял. В телеграмме, например, в Туркестан было сказано: исполнение этой меры поручить "инородческому управлению", — во всем Туркестане вовсе не существующему).

И вот для того, чтобы представить себе значение этого указа, на минуту отвлечемся от развития событий, которые были после указа, и представим себе положение вещей в Туркестане и Степных областях накануне объявления этого Высочайшего повеления. Говорят, и говорят даже со Скамей правительственных, как недавно в военно-морской комиссии, говорят без всякого основания, что это "движение", о котором я буду говорить, после, "подготовлялось", что это есть "результат панисламистской, немецкой" или какой-то еще другой пропаганды. Так вот я утверждаю, господа, что накануне объявления Высочайшего повеления в Ташкенте во всей Роcсии не было области, не было края более спокойного, более мирно настроенного и менее внушающего какие бы то ни было опасения, чем Туркестан и Степное генерал-губернаторство. Это я могу подтвердить фактами. Ведь, в то время, господа, в продолжение всей войны не в Туркестан, а из Туркестана везлись русские войска.

Я опросил всю местную, администрацию, конечно, не в буквальном смысле слова "всю", но представителей всех, так сказать, рангов и степеней, я говорил со всем местным населением, и с теми, которые пострадали от того движения, которое потом было. Все они единогласно утверждали, что до момента объявления Высочайшего указа никаких малейших признаков на возможность этих событий в Туркестане не наблюдалось. Например, убитый в Джизаке уездный начальник Рукин был так уверен в спокойствии населения, что, когда ему сказали, что в Старом Городе идут беспорядки, он пошел туда пешком, не взяв с собой даже шашки, а с одним фотографическим аппаратом, в сопровождений только переводчика, совершенно уверенный, что никакой опасности ему от "волнений" быть не может. В том же самом уезде русские женщины: акушерка, сельская учительница, которых я потом спрашивал в больнице, — в продолжение всей войны жили в глухих местах Туркестанского, края без всякой охраны и не только без всякой охраны, но и в отсутствии хотя бы одного русского мужчины, жили одни женщины среди местного населения.



Кроме того, господа, ведь в продолжение всей войны с местного населения беспрерывно шли реквизиционные сборы, сборы лошадей, кибиток, верблюдов. Население жертвовало и жертвовало в огромном количестве, и когда с них собирали эти деньги, когда производили реквизицию, им все время говорили: "Давайте больше, потому что никакой другой повинности во время войны вы не несете и не будете нести". Вот, предо мною один из отчетов, подписанный местным администратором по организации помощи семьям ушедших на войну русских поселенцев в сельскохозяйственных работах, которая выразилась в сумме около 100 000 руб., слишком 100 000 руб. Отчет кончается так: "Вместе с тем, комиссия не отставляет светлой надежды на отзывчивость жертвователей и особенно на отзывчивость тех полудиких кочевников, далеко стоящих от культурной жизни, которые, главным образом, на своих плечах выносят всю тяжесть материальной помощи семьям защитников, ушедших на фронт". Это говорится о тех самых "полудиких кочевниках", которых потом превратили в сознательно замышлявших "измену и восстание против Российской Империи". Это те самые, кочевники, которых теперь беспощадно десятками тысяч истребляют, планомерно и систематично. Я, господа, цитирую вам этот документ не для того, чтобы вызвать у вас сострадание и сказать, что они требуют к себе более внимательного отношения потому, что они жертвовали и помогали, ушедшим на войну, - это для меня не довод, я считаю, что всякий гражданин имеет право пользоваться защитою законов, как бы он к чему бы то ни было ни относился, — я говорю это для того, чтобы иллюстрировать перед вами, насколько там был глубокий тыл, насколько там действительно было тихо и спокойно.

И почему же вдруг 29 июня получается указ, а 7 июля происходят уже первые беспорядки? На какой почве, что их вызвало? Я категорически и совершенно определенно вам отвечаю: причиной всего того, что произошло в Туркестане, является исключительно центральная власть, объявившая и проведшая в жизнь беззаконное Высочайшее повеление беззаконным порядком, с нарушением всех элементарных требований закона и права. Это они (указывая на места правительства) являются виновниками того, что они разрушили эту цветущую окраину, это они создали там условия, при которых местное население начинает голодать. Это они, господа, виновники того, что ко всем фронтам войны прибавился новый Туркестанский фронт. Вы представьте себе то, что я говорил о содержании указа, и вы поймете, для вас станет совершенно очевидным все, что было и должно было быть, когда он дошел на места.

Но, ведь, кроме того, что заключалось в самом указе, есть еще местные условия, есть быт, есть экономические условия жизни данного населения. Высочайшее повеление, проведенное без обсуждения на местах, без всякой подготовки, шло настолько вразрез со всем укладом местной жизни, что оно совершенно не могло быть проведено, в действительности в жизнь, и даже момент проведения выбрали самый невозможный, самый неудачный из всех моментов, которые только можно было выбрать. В это время не только в Туркестане был разгар сельскохозяйственного сезона, который по местным условиям кончается не в августе, а к концу октября. Но не только эти "от 19 до 43 лет" люди были заняты на полях и в садах, — в это время у мусульман был величайший в году праздник — происходил великий мусульманский пост, так называемая, "Ураза", когда все мусульманское население с восхода до захода солнца — а вы знаете, какой длинный летом день, — не пьет и не ест ничего и только ночью предается моленью, а также подкрепляет себя пищею. Это время самого острого нервного подъема, это время, когда все мусульманское население исключительно уходит в исполнение своих религиозных нужд и бодрствует в продолжение целой ночи, исполняя свой религиозный обряд.

Наконец, имейте в виду, господа, что в Туркестане положение женщины совершенно другое. Там, именно в Туркестане, уход с сельского хозяйства мужчины делает семью совершенно беспомощной, потому что местные туземные женщины — это единственная мусульманская женщина в мире, оставшаяся в таком положении именно в Российской империи — мусульманская женщина здесь абсолютно лишена всякой возможности сноситься с внешним миром, потому что даже на улице она появляется в особой одежде, с особым, совершенно плотно закрывающим ее занавесом на лице, и ей запрещено вступать в какую бы то ни было беседу, в какой бы то ни было разговор с посторонним мужчиной. Таким образом, самая возможность ликвидировать урожай, привезти его на базар, сдать хлопок откупщикам исключается, если уходят все взрослые мужчины из семьи. Я не буду, господа, перечислять вам все остальные причины, которые уже подготовляли местное население к тому, чтобы этот указ был воспринят чрезвычайно болезненно. И я думаю, что, если бы эта мера была продумана первоначально на местах, если бы она была проведена согласно указаниям местных людей и местной власти, то всех этих "недоразумений" не было бы.

Получив этот указ, исполняющий должность туркестанского генерал-губернатора собрал совещание со всеми губернаторами края и на этом совещании они обсуждали, как привести в исполнение эту меру, и находили, что ода невыполнима. Но ведь закон для русского чиновника вещь второстепенная, — приказание начальства - это всё для него и он всегда его исполнит. И в этом огромном совещании местных представителей власти нашелся только один губернатор, генерал Гиппиус, который имел гражданское мужество подать особое мнение и не подчиниться такому безумному распоряжению власти. Это был единственный губернатор, который сказал: "Мера такого содержания, и в таком порядке проводи¬мая, не может быть благополучно проведена: вы скорее, господа, думайте не о том, как ее проводить, а о том, как усмирять население и как бороться с теми последствиями, которые вызовет эта мера".
Он подал такое особое мнение, и он у себя в Фергане отказался выполнять распоряжение генерал-губернатора, провел своим порядком эту меру, достигнув того, что там не было таких беспорядков, как в других областях, как, например, в Семиречье. За это он получил чисто русскую благодарность. Этот единственный человек, так поступивший и так правильно понявший свой гражданский и административный долг, был немедленно отчислен от исполнения своих, обязанностей, якобы за неподчинение распоряжению высшей и верховной власти. Ясное дело, что генерал Гиппиус поступил так не потому что он гуманист (военный и гуманист - вещи не совместимые), а просто здраво мыслящий государственник, бòльший государственник, чем его начальство.

В начале июля было сделано распоряжение всем губернаторам, приставам, уездным начальникам и т.д. о том, чтобы, немедленно составить списки всего мужского населения "для, взятия их на окопные работы". Господа, этот самый слух, это сообщений о том, что берут все мужское население на окопы куда-то, в действующую армию, было понято населением совершенно превратно, и, понято не без участия местных властей. Это было понято, господа, таким образом, что все местное туземное население отправляется на фронт для того, чтобы копать окопы и подготовлять оборонительные сооружения впереди, перед русскими солдатами, т.е., что все туземцы будут безоружные под расстрелом как с немецкой, так и с русской стороны. Что понималась эта мера, как взятие не только в окопы, но даже "в солдаты", — я могу подтвердить одним документом, который у меня есть. Должностное лицо, объявляя населению о призыве, говорит: немедленно составить списки "для взятия в солдаты" местного населения; А Степной генерал-губернатор, генерал Сухомлинов, подтверждает это мое заявление тем, что он, этот генерал- губернатор издал особое объявление, где говорит: "До сведения моего дошло, что среди населения распространяются слухи о том, будто бы киргизы привлекаются на работы по устройству окопов в места между нашими и неприятельскими передовыми боевыми позициями и что, таким, образом киргизам грозит неизбежный расстрел с той и с другой стороны".

Вот эти слухи, циркулирующие среди населения, генерал- губернатор опровергает. Но вы знаете, господа, что значит для русского населения опровержение какого-либо администратора! И как можно было бороться с теми — не слухами, распространяемыми отдельными, людьми, — а общим убеждением, которое охватило всю массу населения только путем таких объявлений, в то время, когда вот именно этого требуемого Высочайшим указом порядка призыва не последовало до сих пор, когда вся местная власть сама не знала, как разъяснить эту меру населению, и для чего, и куда, собственно говоря, все эти туземцы будут направлены? Даже официальный орган Семиреченского губернатора той именно местности, где были наиболее острые беспорядки, устанавливая причины волнений, говорит, что одной из причин были те слухи, и те разговоры со стороны русских людей, которые "дразнили" местное туземное население, говоря киргизам, что их повезут в окопы, что их будут там безоружных убивать, что их будут там "кормить свининой", и т.д., и т.д.

Но, господа, и эти слухи играли второстепенную роль сравнительно с теми действиями, которые последовали на местах немедленно после объявления Высочайшего приказа. Я говорил вам, что я считаю Высочайшее повеление единственной причиной событий, и утверждаю, что этот приказ невыполним и не был выполнен на местах. И это подтверждается тем, господа, что действительно в том порядке, как это было предусмотрено здесь в Петербурге, нигде этот Высочайший указ не выполнен. Везде от системы принудительного набора, от системы "повинности" местная власть должна была немедленно перейти к системе откупной. Исполняющий должность Туркестанского генерал- губернатора, весьма ограниченный администратор, хотя, может быть, прекрасный военачальник, генерал Ерофеев, в одном из своих приказов даже так и пишет о туземцах, "откупившихся" от необходимости идти на фронт.

И вот эта купля и продажа, которая началась на местах в связи с действиями администрации, и вызвала то возмущение, которое началось среди местного населения. А действия администрации заключались в том, что, получив этот приказ, явно невыполнимый, местная администрация сразу сообразила, что перед нею открывается новый небывалый золотой фонтан. Они сразу поняли, что это новый источник невероятного, сказочного обогащения; новый источник эксплуатации и вымогательства населения. Эта купля и продажа Высочайшего повеления, это стремление к немедленному обогащению, "пока не поздно", создали вакханалию на местах. Я, господа, не буду останавливаться на отдельных случаях и не буду перечислять вам и останавливаться на виновности Петрова, Иванова, Сидорова — это слишком маленькие люди, чтобы занимать внимание высокой палаты, но я решительно возражаю против той версии, которая принята теперь и правительством, версии, которая всю вину за вымогательства и взятки слагает на местную низшую туземную администрацию. Это, господа, совершенно неверно.
Туземная администрация, эти "минбаши", т.е. сельские старосты, "аксакалы" и т.д., и т.д., они были только агентами в руках той русской администрации, которая и раньше в тесном союзе и именно через этих своих агентов обогащалась, вымогая и эксплуатируя население. Это верно, потому что многие из этих администраторов русских уже смещены со своих должностей, и в одном из приказов Туркестанского генерал-губернатора Куропаткина прямо говорится о том невероятном размахе — я сейчас вам найду этот приказ, говорится о "целом ряде самых возмутительных лихоимств и вымогательств".

И что это верно, это я могу подтвердить и тем, что без различия как в Ташкенте, так и в Семиречье, как в Самаркандской области, так и в Ферганской, как в Туркестане, так и в Степных областях, волнения местного населения всегда и самым точным образом совпадали с моментом составления списков. Да, господа, неужели вы сами не знаете русской администрации, неужели вы можете сомневаться, что сделал Иванов или Петров, носящий форму чиновную, когда ему представлялась возможность на свой вкус и взгляд определить, какого возраста данный "Махмудка"! Ведь вы имейте в виду, что посемейных списков там нет, — воинская повинность в Туркестане не введена, и потому, установить, кому 19, а кому 18 лет, кому 43, а кому 53 или 45, кому 30, кому 48 — невозможно. Это нужно было делать на взгляд. Вы понимаете, что значит, когда местная администрация начала по взгляду определять, кому сколько лет!
Сколько они получили в карманы от этого определения, и как пострадало местное население, которое старалось тщетно доказать, что этому 60-летнему старику (одного я сам видал), "по ошибке", по списку оказывалось 30 лет, потому что он не мог заплатить 300 р., а мальчишке в 25-30 лет оказывалось 50, потому что он богатый человек. И ведь в жалобах, которые шли к нам от местного населения, они не ограничивались только туземной администрацией. Но кто же мог осмелиться — какой сарт или киргиз посмел пожаловаться начальству на этого "тюрю", на этого местного "господина" в военной полицейской форме, когда их безнаказанно, как собак, пристреливал в это время всякий, кому было не лень?

Вы представьте себе состояние этой загнанной, запуганной, терроризированной массы! Вы представьте себе положение женщин, у которых отнимали всех мужчин, которых оставляли на произвол голода и нищеты! И недаром первые беспорядки, которые были 5 июля в Ходженте, были, как мне говорил один из представителей жандармской власти, — "бабьим бунтом". Туземные женщины вышли на улицу, хотя не имели права, как я уже говорил, показываться ни одному постороннему мужчине, вышли без "чадры", бросались под ноги казачьим лошадям, умоляя лучше, их убить, чем заставить умирать голодной смертью (ГОЛОС слева: "Позор"). Вы знаете, что это было первое движение во всем Туркестане и во всех сартовских областях, за исключением Джизакского уезда, не пострадал ни один русский человек.

А кто пострадал? Пострадали, эти низшие агенты, эти исполнители приказаний уездного начальника, обиравшие местное население, эти минбаши, т.е. сельские старосты, волостные писаря, которые составляли эти "списки". Население являлось и требовало уничтожения этих списков, как незаконно составленных, требовало, чтобы прекратили с них вымогательства. Когда приехал новый генерал-губернатор Куропаткин - к сожалению, слишком поздно — все это было признано, все эти факты были установлены. Таким образом, каждый, кто знает историю событий в Туркестане, должен признать, что никаких других причин волнений, кроме самого указа и формы, и способа его исполнения, не было. И как только принимались меры к тому, чтобы изменить порядок исполнения этой меры, как только начинали обращаться с местным населением более или менее прилично и разъясняли ему, что от него хотят и как нужно это делать, сейчас же исчезали эти волнения, прекращалось это "восстание", как здесь называют это теперь в Петербурге. Почему же?! Если бы были глубокие местные причины, если бы был заговор, если бы было "иностранное влияние", почему же они вспыхнули вместе с указом, и вместе с фактической отменой Этого нелепого распоряжения г. Штюрмера они сейчас же исчезали.

























http://kghistory.akipress.org/unews/un_post:7039 - цинк

Через 3 месяца человек прочитавший этот доклад встанет во главе России, а еще через несколько месяцев навсегда покинет страну.

https://colonelcassad.livejournal.com/3772068.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Киргизский мятеж 1916 года в воспоминаниях семиреченского духовенства

Суббота, 28 Октября 2017 г. 21:35 (ссылка)



После публикации материала про отмену празднования 7 ноября в Киргизии https://colonelcassad.livejournal.com/3766413.html, один из читателей прислал интересный материал представляющий из себя сборник аутентичных свидетельств местного духовенства заставшего в Туркестане мятеж 1916 года, который привел к массовым жертвам с обеих сторон и серьезной депопуляции Восточного Туркестана, последствия чего сказывались до 30х годов XX века. Стоит напомнить, что формальной причиной мятежа послужили попытки царских властей привлечь киргизов к тыловым работам на фронте, хотя очевидно накал резни имел более глубинные причины связанные с недостаточной интеграцией части народов Туркестана в состав Российской Империи и копившаяся годами этническая и религиозная ненависть.


ОТЧЕТ ПРЕОСВЯЩЕННОГО ИННОКЕНТИЯ, ЕПИСКОПА ТАШКЕНТСКОГО ТУРКЕСТАНСКОГО. Г. ВЕРНЫЙ. 1916 ГОД.


Минувшим летом горы и степи Туркестана видели в своих пределах повторение кровавых походов Тамерлана. Начиная с половины июля туземцы, пользуясь ослаблением русского населения, стали нападать на железную дорогу, жечь и грабить русские города и деревни, разрушать телеграф, почтовые станции, церкви, школы, убивать людей, захватывать скот и всякое имущество, оставляя после себя груды пепла и трупов. Седьмого сентября, когда в Верном были получены более или менее верные сведения из пострадавших местностей, я поспешил телеграфировать Святейшему Синоду следующее донесение: "Иссык-Кульский монастырь разграблен туземцами, семь монахов убиты, архимандрит с прочими иноками приютился в соседнем приходе. Десять приходских церквей, двадцать пять селений вокруг озера Иссык-Куль сожжены, несколько тысяч человек убито, остальные вывезены в Пржевальск. Скот уведен в горы, все имущество погибло. Войска восстанавливают помощь беженцам. Почтовое и телеграфное сообщение с Пржевальском прервано".

В настоящее время, когда порядок повсюду уже восстановлен, я имею возможность изложить дело гораздо пространнее, заимствуя материал непосредственно из донесений духовенства.
Так, настоятель градо-Джизакской церкви (Сыр-Дарьинская область) Дмитрий Морозов сообщил следующее:

"Туземцы г. Джизак и всего Джизакского уезда в июле взбунтовались, восстание это подготовлялось, по-видимому, давно и по всему Туркестану, при участии посторонней агитации и было ускорено в Джизаке[10] призывом рабочих из туземного населения на тыловые военные работы. Впервые восстание началось в г. Джизаке в назначенный день набора рабочих, а именно 13 июля 1916 года. Туземцы, не пожелав дать рабочих, перестав повиноваться русским властям и Государственному строю, отделившись от русского государства, объявили Джизакский уезд независимым Джизакским ханством. Учредив свое правительство, избрав себе хана и министров, организовали свое войско, или, вернее, банды из туземцев, объявив священную войну и тут же убив три человека русских, возвращавшихся из соленого озера Тускана, где они лечились, и пошли войной на русский город Джизак. По пути толпа туземцев повстречалась с начальником Джизакского уезда, который в сопровождении полицейского пристава, двух туземцев - переводчика и полицейского чина, выехал в туземный город Джизак, на место возникновения бунта.

Как только они въехали в толпу туземцев, то сейчас же были окружены толпой и все четверо зверски убиты. Сделав начало злодеяния, банда туземцев, около 4 тысяч человек, двинулась на русский город с намерением так же расправиться и с русским населением г. Джизака. Но, пройдя немного толпа повстречалась с отрядом солдат местной караульной команды в количестве 29 человек, который следовал за уездным начальником. С неистовыми криками, вооруженная палками, кетменями, шашками, ножами, приделанными к палкам вроде пик, и другим туземным оружием, толпа стала напирать на команду, стараясь окружить ее. Не желая быть окруженными и подавленными толпой, команда дала залп по толпе и, отстреливаясь, стала отступать к казармам, расположенным в крепости между русским и сартовским городами.

Возле казармы толпа почти вплотную подошла к команде. На предложения начальника караульной команды разойтись, туземцы ответили, что они не разойдутся до тех пор, пока не уничтожат солдат и русских жителей города. Тогда командой было дано несколько залпов по толпе. Толпа, не выдержав огня, или, вернее, порешив расправиться с гарнизоном и русским городом потом, когда к ним прибудет с уезда подкрепление, разделилась на две толпы. Одна направилась на вокзал, зажгла там нефтяной бак, который и послужил сигналом восстания для всего уезда. Избив несколько человек-стрелочников, туземцы попортили телеграф и местами путь, намереваясь также поджечь и станцию Джизак. Но это не удалось, благодаря находчивости служащих и своевременно принятым мерам начальником караульной команды, который успел послать на станцию несколько человек солдат, пять запасных винтовок и 200 патронов. Вооружившись винтовками и своими дробовиками, служащие и солдаты сели на паровозы и, маневрируя по путям, стреляя с паровозов по нападавшим сартам, обдавая их контрпаром, чем и спасли станцию от поджега, а женщин и детей от неминуемой резни.

Видя свой неуспех на станции, толпа двинулась вдоль дороги по направлению Ташкента, разрушая и сожигая все по пути; на ближайших казармах, полуказармах и будках вырезав всех служащих, главным образом женщин и детей. К этой толпе присоединились также туземцы с ближайших кишлаков, разрушив во многих местах путь, повалив телеграфные столбы, порвав провода. Сожгли станцию Ломакино и Обручево и 18 небольших деревянных мостов. Но служащим станции Ломакино и Обручево удалось спастись на проходившем поезде, который следовал в Джизак, но от станции Джизак, подобрав служащих, поезд пошел задним ходом обратно, так как дальше путь был попорчен, горели мосты. Обратно поезду пришлось двигаться уже по горевшим мостам и пробиваться сквозь сартов, которые усиленно портили путь, желая задержать поезд. Но поезду удалось добраться до станции Черняево благополучно.

Другая толпа от казарм направилась по загородом и поравнявшись с противоположной стороны в конце города с казармами военно-пленных офицеров, которых было около 10 человек, стала спускаться к ним. При военно-пленных офицерах караул был усиленный и состоял из 20 человек солдат. Подпустив на 50 шагов толпу, караул открыл по толпе залпами огонь. Толпа, не выдержав и здесь огня, повернула обратно и пошла тоже на путь железной дороги, и стала так же портить путь, повалив телеграфные столбы и порвав провода, но не все, убив несколько женщин и детей железнодорожных служащих. Но здесь толпа большего разрушения не успела сделать, благодаря маневрирующим поездам, вооруженным служащими и солдатами, а большой мост окарауливался всегда солдатами из 12 человек, которые также залпами отражали сартов.

Главная цель первой и второй толпы была прервать сообщение с Джизаком, чтобы не дать возможности получить подкрепление со стороны Ташкента и Самарканда. И действительно, с Ташкентом телеграф не работал, и сообщение было прервано, а с Самаркандом, хотя с перерывами, телеграф работал, и движение поездов после небольшого исправления пути было восстановлено.
Первая помощь была получена со стороны Самарканда, а именно: ночью с 13-го на 14-е пришла небольшая часть солдат, и того же, 14-го числа в 11 часов прибыла сотня казаков.
Того же 14-го числа сарты тоже получили большое подкрепление со стороны Богдана из резиденции своего хана.

<...>

В 4 часа дня со станции Милютинской прибыл случайно воинский поезд конского запаса в количестве 60 человек нижних чинов, но без оружия, которые приведены были к церкви. Здесь их вооружили винтовками.
Соорганизовав отряд под командованием помощника уездного начальника, пошли в туземный город на розыски уездного начальника полковника Рукина, полицейского пристава штабс-капитана Зотоглова, переводчика и полицейского чина, которых нашли убитыми в туземной части города, на пустынном месте, в яме, неподалеку от базара. Трупы всех четверых были привезены в покойницкую при городской больнице, а 16-го мною отпеты и погребены на Джизакском городском кладбище.
В виду того, что толпы сартов весь этот день бродили вокруг города и везде была слышна стрельба и было дознано, что сарты намерены сделать нападение ночью на русский город, начальник гарнизона приказал всем жителям покинуть город и перейти из храма в крепость в казармы под защиту солдат.

В 6 часов вечера все ушли из города, я остался один в городе, решив, по долгу пастыря, не оставлять вверенный мне храм до последней минуты своей жизни. Закрыв храм, приготовив запасные Дары, Антиминс и миро на случай, если будет нападение на храм, я намеревался Дары потребить, Антиминс и миро сжечь, чтобы не достались на поругание фанатикам туземцам, а потом и самому умереть в храме. Но Господь был милостив над своим храмом и мной, грешным, - нападение сартов не состоялось, потому что подкрепление к ним пришло только утром в 9 часов.

<...>

В 9 часов утра вокруг города появились большие скопища сартов конных и пеших, и стали было спускаться с гор в город, но их встретили залпами солдаты и жители. Завязалась перестрелка с обеих сторон, нападение было отбито, но с нашей стороны был убит один солдатик, которого и принесли ко мне в церковь. И так все время продолжалось до прибытия карательного отряда.
16 июля, с прибытием артиллерии, установили пушки и начали громить туземный город. Всем как-то вздохнулось свободнее.
Из крепости в храм сначала пришли два семейства, а потом более и более. В храме спасающиеся вели себя днем и ночью с должным благоговением чинно. Днем храм всегда был открыт для спасающихся, так как вокруг города постоянно появлялись толпы сартов, разгоняемые солдатами и казаками.
С 13 по 20 июля я почти беспрерывно находился в храме, утешая прихожан словом и делом. Тут же и отпевал убитых. Во время беспорядков богослужения совершались мною в храме неопустительно, чем и поддерживалось душевное настроение прихожан.

С прибытием карательного отряда труд мой увеличился во много раз: напутствие больных, погребение убитых воинских чинов и граждан. Всего убитых было погребено мною и отпето 31 человек, из коих: семь человек военных и восемь граждан на Джизакском кладбище и 16 человек граждан отпеты мною заочно, а преданы земле на местах убиения. Всего же убито в городе и Джизакском уезде более ста человек, которые были отпеты другими священниками. Во время беспорядков вверенная мне церковь и церковное имущество не пострадали.
На братской военной могиле, которая находится в туземном городе, с памятника был сорван туземцами русский герб, который мною отыскан и водружен на место. На памятнике имеется надпись и дата: "Здесь погребены русские воины, павшие при взятии города Джизака в 1886 году 18-го октября", - а в 1916 году 13 июля, ровно через 30 лет, совершилось восстание туземцев и город Джизак пришлось снова завоевать".
Дополняя сообщение своего соседа, настоятель Самсоновской церкви (той же Сыр-Дарьинской области) Алексей Бызов пишет:
"Узбеки и сарты Джизакского уезда 13 июля сожгли две железнодорожные станции Ломакино и Обручево. Самый вокзал в Джизаке отстояли, но население города пострадало: убит начальник уезда и пристав. Особенную панику на крестьян узбеки нагнали тем, что, не довольствуясь избиением, издеваются над женщинами, детьми, всячески уродуя их... Волнения происходят по всем городам Самаркандской, Ферганской, Сыр-Дарьинской областей, и нигде не обошлось без жертв"...
С запада мятеж туземцев постепенно распространялся к востоку и в начале августа с особой силой вспыхнул около Верного. Здесь было сожжено пять почтовых станций, испорчен телеграф, уведен скот и разграблено несколько селений. Самый город Верный был поставлен в осадное положение: все городские улицы по распоряжению военного начальства, были перегорожены несколькими рядами кольев с заостренными верхушками в шахматном порядке, колья были перевиты колючей проволокой. Ведущие в город мосты были разобраны, за проволоками вырыты окопы, деревья, заграждающие горизонт были уничтожены; в соответствующих местах расставлены пушки, войска выведены на позиции, по окрестностям выведены разведчики, все мужское население города получило оружие и патроны.

7-го августа мятежники подошли к селению Пригородному (около 100 верст от Верного), убили трех женщин на поле и одного мужчину в селении. Священник Смоковский собрал население около молитвенного дома, устроил баррикады и организовал оборону, пока не подоспели казаки и не освободили осажденных.
8-го августа большие скопища киргиз показались по другую сторону Кастекского перевала и напали на село Быстрицкое.
"Рано утром, - пишет местный настоятель Демидовский, - я услышал тревожный звон в набат и поспешил скорее бежать к зданию волостного Правления. Здесь я застал много народу, окружавшего привезенную из гор порезанную киргизами местную крестьянку Величкину, которая была еще в сознании и просила меня исповедать ее и приобщить Святых Христовых Таин, что мною и было сделано.
После этого часа через два стали видны выступавшие из гор большие толпы киргиз, и к этому же времени прибыло несколько солдат, сопровождавших казенных лошадей из Пржевальска (из них три солдата были легко ранены, а одного киргизы увели в горы, раздели донага, тяжело ранили и отпустили едва живого), которые сообщили, что невдалеке от поселка на них напали киргизы, отбили и угнали лошадей в горы, а сами двигаются по направлению к поселку. Решено было оставить поселок и двигаться по направлению к Белому Пикету, дабы соединиться с тамошними людьми и дружнее отразить нападение.

<...>

На другой день (9 августа) ехали многие крестьяне в село за хлебом и я поехал с ними забрать остальное церковное имущество, но нашел молитвенный дом ограбленным: святые иконы, кресты, хоругви валялись на земле, престол и жертвенник опрокинуты, одежда с них и священнические облачения похищены, школьный и свечной шкафы разбиты; некоторые дома ограблены. Моя квартира и все имущество также разграблены. Я с семьей нахожусь в крайне тяжелом положении, ибо в квартире, кроме немытого белья, ничего не осталось.

Через 4 дня к нам прибыли крестьяне села Орловки, которые, пользуясь ночной темнотой, бежали, так как днем большие скопища киргиз окружало село и невозможно было никому прорваться. Несколько крестьян зверски убиты и некоторые тяжело и легко ранены. Скотину всю угнали киргизы в горы, а все остальное имущество орловцев пограблено, дома сожжены, в числе которых сгорел и молитвенный дом со всем церковным имуществом.
Накануне праздника Успения прибыли к нам беженцы из села Столыпина со своим причтом, которых сопровождали военные власти, по распоряжению которых все мы (т. е. быстрореченцы, орловцы, бело-пикетцы и столыпинцы) под вечер 15 августа переправились с большой опасностью через реку Чу в село Михайловское, в котором находимся и по настоящее время за исключением столыпинцев, которые эвакуированы в Верненский уезд.
После нашего отступления киргизы подожгли село Белый-Пикет, где также сгорел молитвенный дом. Оттуда мной были спасены священные сосуды и священнические облачения, а все остальное сгорело".
Того же 8 августа подвергся нападению восставших киргиз, коих было до 2000 человек, приход станицы Самсоновской.
"Во время набега восставших, - сообщает священник Шароватов, - население при 8-10 огнестрельных орудиях спасалось и защищалось в школьном здании, находящемся на церковной площади. В защите принимали участие мужчины и женщины, и даже подростки - дети. В таком положении жители находились 11 суток и освободились только по приходе войск.

У станичников часть домов разграблены, а скот почти весь уведен. Окрестности станицы, в особенности пастбища, клевера и сено выжжены. Прилегающие к станице мельницы, пасеки и хутора разграблены и сожжены, а владельцы их частью убиты, частью уведены в плен и частью без вести пропали.
Всех убитых пока насчитывается более 33-х человек, из коих 11 станичных жителей, 14 пасечников и 8 из Васильевской партии. Все погибшие погребены в братской могиле на церковной площади. Уведенных в плен и без вести пропавших около 17 человек и из этого числа большая половина женщин и детей. Также было раненых человек 60 (из которых 32 тяжело раненых) и больных приходящих ежедневно до 100-150. Как за ранеными, так и за больными с христианским самоотвержением и любовью ухаживает один лекарский помощник г. Герко, благодаря которому все и раненые, и больные остались живы, а 28 августа благополучно эвакуировались в Токмакскую больницу.

<...>

Нападение со стороны киргиз делалось регулярно каждый день, начиная с раннего утра и до вечера. Ночью же оставляли в покое, что давало населению возможность запастись картофелем и водою.
В таком осажденном положении жители находились с 8 по 21 августа. Затем пришедшими из Верного войсками были освобождены и эвакуированы в станицу Самсоновскую, где находятся и по настоящее время и где им переселенческим начальством устроен питательный пункт.
Все эти 13 дней выдержанной осады крестьяне неустанно молились - читали акафисты: Спасителю, Божией Матери и Святителю Николаю Чудотворцу; пели молитвы и некоторые псалмы. Кругом баррикад ежедневно на рассвете обходили с иконами и с пением псалма: "Живый в помощи...". Всем же этим руководила послушница Верненского женского монастыря Евдокия Самилкина, приехавшая еще зимой в Новороссийское к своим родителям для поправления здоровья. За свое спасение население благодарит Господа Бога.

Всех погибших от киргиз насчитывается 15 человек, из числа которых 11 человек убито при осаде, 4 убито за селом, 3 пропавших без вести и 2 человека уведены в плен. Всех раненых около 23 человек, в том числе тяжело раненых 12.
На следующий день, т.е. 9 августа, киргизы уже подошли к селению Столыпино, Пржевальского уезда, и, по описанию священника Зимовнова, напали на жителей, работавших в поле и многих убили. Потом моментально окружили само селение.
"Мы, - говорит названный священник, - с 8-ю солдатами, которые стояли в нашем селении, решили защищаться во дворе почтового отделения, как более удобном, куда старший унтер-офицер Линник приказал немедленно собраться всему населению. Люди вошли во двор, а солдаты, разделившись на две партии, залпами отбивали наступление киргиз, которые немедленно вошли в селение, угнали крестьянский скот, разграбили и с обоих концов зажгли его. До вечера мы отбивались, а вечером прибыли два казака из Нарына и с помощью наших солдат отбили атаку киргиз и не дали киргизам в первый день покончить с нами.

Ночью атак не повторялось, Но все время киргизы рыскали толпами по селению, грабили и зажигали еще не сожженные дома, мы же все бодрствовали, окарауливая свои семьи и временную крепость.
10 августа, лишь только рассвело, киргизы возобновили атаку и быстро окружили нас и горевшее селение.
Часов в 8 утра на киргиз в тыл напали 7 казаков, оставшиеся караулить трупы почтово-содержателя Кумбель-Атинской станицы Баженова с его сыном, казненных киргизами. Киргизы атаковали казаков. Наши солдаты и два казака выручили этих казаков, которые привезли изрезанную жену Баженова с детьми и на время рассеяли толпы киргиз, окружавших и стрелявших в нас. В этой схватке убит старший унтер-офицер Линник.
Киргизы не остановились, а быстро стали собираться и наступать на нас.

Часов в 11 утра на киргиз напали казаки под командой прапорщика Букина, пришедшие нам на выручку из Нарына. Помощь себе из Нарына мы вызвали по телеграфу, благодаря тому, что 9-го утром случайно в селении оказался механик Дзюбенко, у которого был с собой карманный аппарат. Посредством этого аппарата, со столба, механик передал телеграмму о нашем критическом положении в Нарын атбашинскому участковому начальнику Хахалеву, который сам прибыл с казаками выручать нас. С ним прибыли два судьи из Нарына, товарищ прокурора Комаринец и почтовый надсмотрщик. Ударив в атаку в тыл киргизам, они рассеяли их и выехали на нашу временную крепость, из которой мы защищались.
Со слезами на глазах мы встретили этих спасителей. Долго кричали им "ура" и бросали шапки вверх. Сейчас же было дано распоряжение военного начальства немедленно выкопать окопы, наложить деревянных брусьев от строящейся в селении церкви, наложить мешков с шерстью, что было и исполнено крестьянами. Народ был расставлен по постам; я, как священник, остался во дворе крепости, чтобы успокаивать женщин, стариков, детей не кричать, не плакать, а держаться твердо, уповая на Бога. Тут же была мною устроена общая молитва с народом, которая продолжалась почти всю ночь. Усердно молился народ об избавлении от неприятеля, слезы лились у каждого молящегося. Киргизы же толпами ездили и грабили оставшееся имущество крестьян.

11 августа киргизы опять кругом облепили нас. Казаки, солдаты и крестьяне в окопах, каждый на своем месте, готовились принять атаку киргиз. Последние не замедлили броситься на нас. В эту минуту был настоящий ад: киргизы лезут к нам, стреляют и кричат во все горло "ур", "ур" - значит "бей". Залпами наши казаки отбивали их. Падали кучами убитые киргизы, падали и русские и, несмотря на это, лезли обезумевшие киргизы через трупы своих, желая уничтожить русских.
Такое горячее сражение продолжалось до вечера, а вечером киргизы зажгли базар, который был еще целым. Зажгли все лавки, которыми был окружен наш двор, т. е. временная крепость. Мы и гарнизон наш оказались в огне. Дым, смрад стал душить каждого из нас. Женщины и дети все плачут. Каждая мать обняла своих детей и горько над ними плакала. Многие просили у меня прощения грехов, как у своего пастыря, а иные подходят и просят благословения мужественно умереть.
Молитва наша была услышана Богом. В самую критическую минуту, когда все уже решили умереть, казаки решили сделать последнюю атаку на киргиз, говоря, что если умрем, то сделаем и киргизам дело, которое они долго будут помнить. Несколько человек незаметно пробили стену крепости со стороны Нарына и с криком "ура" бросились в атаку. Поднялась ужасная стрельбы, и киргизы, вероятно подумали, что это еще пришли на помощь нам из Нарына казаки, бросились бежать. В атаку бросились с казаками и некоторые крестьяне. Очевидцы и участники этой атаки говорят, что трупами убитых киргиз были усеяны все улицы базара.

Отбив киргиз от места нашей крепости, военное начальство приказало немедленно запрягать лошадей в брички и забирать только одних людей, имущества и одежды не брать, и отступать на Токмак. Ни одежды, ни харчей, - никто ничего не взял. Наш молитвенный дом стоял в стороне от селения и нашей крепости, в сартовских постройках, и из него мы взять с собой ничего не могли, так как киргизы нас отрезали от него.
Мы выехали, когда молитвенный дом еще не сгорел, но кругом пылали постройки. Все церковное имущество, документы, два Антиминса, Святые Дары и прочее осталось в молитвенном доме и погибло от огня. Успел я только захватить флакон со Святым Миром, которое недавно было получено от отца благочинного и висело оно на иконе в моей квартире. Взятое мною Святое Миро в первый день наступления киргиз и все время битвы висело у меня на груди. В моей квартире осталось церковно-строительных документов на 7500 рублей, остались все книги по постройке церкви, а также все мое имущество. Проникнуть в квартиру было невозможно, да и увести было нельзя: все брички переполнены народом, которого было более 500 человек. Давка была невозможная. Никому не хотелось остаться и попасть в киргизские руки. С большим трудом мне и псаломщику пришлось поместить свои семейства. Свои же лошади были под казаками. Убрались в 5-10 минут и, охраняемые казаками, выехали из селения.

Всю ночь ехали без нападения, а утром нас встретила на станции Ново-Дмитриевской масса киргиз, которые залпами стреляли в нас. Залпами отбивались казаки, а мы с обозом бежали впереди, укрываясь в камнях от выстрелов, дабы скорей пройти это опасное место. В этом нападении мы потеряли несколько человек крестьян и одного солдата.
Киргизы долго преследовали нас. Все время нашей езды по Боамскому ущелью то спереди, то сзади нападали на нас шайки киргиз, которых отбивали казаки. За все это время ни лошади, ни люди ничего не ели, а питались одной водой.
Приехали к мосту через реку Чу, называемому интендантским. Мост сожжен. Пришлось переправляться через реку верхом на лошадях по пояс в воде. Потрудились над переправой народа казаки и солдаты, которые всех перевезли. Некоторые решились поехать через воду на бричках и большинство бричек вода опрокинула, люди потонули. Утонуло человек семь. По пути почтовые станции, караван-сараи все ограблены или сожжены; жители или убежали, или убиты. Ни души русской нигде не встречалось. Полный разгром везде. По дороге валяются брички, разбитые мешки семян, шерсти и прочее.
На выезде из щелей нас опять встретила большая партия киргиз. Открыли по нам учащенную стрельбу. Наши отстреливались, делая перебежку, и тем скорее выводили нас на простор. В этом сражении у нас убито 7 лошадей, из которых две лошади священника, одна псаломщика, а остальные казачьи.

Из 58 бричек, выехавших из Столыпина, приехали в старый Токмак только 8 бричек. Остальные или были потоплены в реке Чу при переправке, или брошены на дороге ввиду усталости лошадей. Взрослые бежали пешком, а дети ехали. Обувь на людях почти вся по камням побилась, - поэтому бежали босые. У многих лилась кровь из ног и многие от боли плакали. Поселились в старом Токмаке совместно с жителями селений Быстрицкого, Орловского и Белопикетского, которые жили в караван-сарае, оставив свои жилища.
Там мы, совместно со священником о. Иоанном Демидовским, отслужили молебен с акафистом Успению Божией Матери и, при большом стечении молящихся, возблагодарили Бога за спасение нас.
Прожили два дня, где большинство спасшихся исповедались и причастились Святых Таин. Оттуда нас начальство перевело в село Михайловское, где общество нас и кормило в течении трех дней. В Михайловском мы соборне с о. Иоанном Демидовским и о. Михаилом Колосовым служили две Литургии, на которых причащалось много народа.
Из Михайловского взял нас и наших столыпинских прихожан Верненский подрайонный чиновник и перевез в свой подрайон. Прихожан наших разместили по селениям: Бургун, Чиен, Кастек и Казанско-Богородском, где им сейчас же оказана продовольственная и материальная помощь. Мы же со своими семьями прибыли в Верный".

Но самый ужасный день для населения Пржевальского уезда был 10 августа. В этот день киргизы напали на селения: Преображенское, Бобриково, Михайловское, Валериановку, Лизогубовку, Паленовку, Лепсинское, Иваницкое, Богатырское и другие. Описывая события этого дня Преображенский причт говорит следующее:
"Обрушившееся на нас страшное бедствие, начавшееся 10-го минувшего августа, застигло нас неожиданно, а потому и растерянность среди жителей была страшная. Правда, о том, что среди киргиз началось брожение и готовилось всеобщее избиение русских, для чего киргизы готовили всякого рода оружие, ходили слухи еще в первых числах августа, но кто об этом решался доносить начальству, тому грозили тюрьмой и уверяли, что все обстоит благополучно.
10-го августа, около 10-ти часов утра, стало известно, что на заимках и на пашнях русские жители перебиты киргизами и все табуны крестьянского скота угнаны в горы. Набатным звоном церковного колокола все жители Преображенского были собраны к церкви, а через несколько часов сюда же было свезено все более ценное имущество крестьян. Сами же крестьяне, от мала до велика, оставив свои жилища, разместились в ближайших к церкви домах, как то: в здании и ограде министерской школы, в причтовых домах, в женской церковной школе, в церковной ограде и сторожке, женщины с малыми детьми заполнили церковь вплоть до иконостаса и проводили там дни и ночи. Богослужение, кроме Литургий, совершалось в церковной ограде.
Плач детей, истерические рыдания матерей, крики мужчин, готовившихся отражать врага - все сливалось в общий гул. Картина получалась такая, которую нельзя описать словами.
К вечеру того же дня все улицы, ведущие к церкви, были забаррикадированы телегами, железными боронами, плугами и всем тем, что могло служить преградой готовящихся к нападению врагам. К ночи вокруг села был расставлен усиленный караул, чтобы не дать возможности киргизам зажечь село, что было их главной целью. Наблюдательный пункт был установлен на колокольне, откуда было видно, что Преображенское со всех сторон окружено тысячными скопищами киргиз, среди которых, судя по их движениям, происходили какие-то совещания.

Во время ночных наблюдений видно было, как киргизы жгли заимки, маслобойни и мельницы, и при этом в разных местах высоко приподнятыми зажженными фонарями, наклоняя их в ту или другую сторону, делали какие-то условные знаки.
В осадном положении преображенцы были два дня и не теряли времени, усиленно готовились к обороне. За эти два дня были возведены окопы вокруг села. Работали не только мужчины, но и женщины, и вообще все, кто мог работать.
12-го августа с самого утра по всему было видно, что киргизы готовятся к нападению, что и подтвердилось.
Часов около 12-ти дня лавина киргиз, тысяч до четырех, с неистовым криком скатилась с уступа гор с северо-восточной стороны, к реке Тюп, протекающей у самого села.
Наши стрелки, в числе которых было 8 человек солдат, посланных для исправления телеграфа, и до пяти стражников с маковых плантаций, засевшие под обрывом кладбища, дали два-три залпа, остановившие наступление, а выстрелы из самодельной пушки заставили киргиз отступить, и таким образом, с Божией помощью первая атака была отражена, что нас несколько ободрило.

Не прошло и трех часов, как киргизы сделали второе наступление с юго-восточной стороны, которое преображенцы встретили более стойко и дали такой отпор, что киргизы обратились в бегство и понесли, как говорят, потери убитыми более двухсот человек, в числе которых был убит видный главарь Раскельды Бериков. Энергичная защита преображенцев так подействовала на киргиз, что они стали держаться на расстоянии 4-5 верст от села.

<...>

Общее число беженцев достигло 6000 человек, все они радушно были встречены Преображенцами и размещены по домам.
28 августа с наблюдательного пункта было замечено громадное облако пыли со сторона села Александровского. Облако это широкою полосою двигалось вдоль почтовой дороги по направлению к Преображенскому.
Посланы были разведчики, которые, возвратившись, сообщили, что к Преображенскому движется громадное скопище киргиз, не менее 10000, со своими семьями и награбленным по всему северному побережью Иссык-Куля скотом и имуществом, занимая все пространство от почтовой дороги до предгорий. В сумерки, не доходя 3-4 верст до селения, это скопище остановилось, выставив сильный заслон.
Находившиеся в Преображенском хорунжие Пермитин и Фон-Берг, имея под командой отряд в 160 человек и несколько взводов местной дружины, в виду наступившей темной ночи, вступить в открытый бой не решились. Расставив сторожевые посты вдоль киргизского заслона, так провели всю ночь.

На рассвете видно было, как киргизы узкой полосой у самых гор шли поспешно к Сан-Ташу. Нужно полагать, что так шли они в течении всей ночи.
Часов в 5 утра начался бой, продолжавшийся до 4-х часов пополудни. Киргизы упорно защищались, но, наконец, обратились в бегство, бросая на пути не только свое имущество, но детей и жен.
Потери киргиз были 1000 человек. Оставленный киргизами скот (рогатый и овцы) исчисляется сотнями тысяч.
Не обошлось без урона и с нашей стороны: у нас оказались убитыми два казака и один храбрый дружинник, из крестьян села Преображенского. Кроме того, мы потеряли одну самодельную пушку.
После этого боя, как установлено разведочными отрядами, киргизы удалились от Преображенского на значительное расстояние.
5-го сентября мы встречали, а 6-го молитвенно проводили отряд войска в 1400 человек под начальством подполковника А. И. Гейц.
Из этого отряда оставлен у нас гарнизон в 224 человека при 2-х офицерах, выделены охранные команды для Иссык-Кульского монастыря и селений: Сазановки, Семеновки и Григорьевки.
Слабое наше слово не может выразить и малой доли всего того, что пережили мы за последний месяц.
Вверенная нам церковь особых убытков не понесла, но от долгого пребывания в церкви сотен женщин, детей и дряхлых стариков, приносивших с собою пищу (жили в церкви четверо суток), полы, стены, иконы и лампады сильно загрязнены; загрязнена и ограда, сторожка и двор вокруг оной".

<...>

Михайловский настоятель, священник К. Синусов, сообщает:
"Около 2-х часов дня 10 августа через мой поселок проехал вестовой с криком: "Спасайтесь, киргизы идут". Большинство крестьян, и я тоже, были в степи - жали хлеб. Конечно, те, которые были в поселке, страшно перепугались, наскоро запрягли лошадей, посадили женщин и детей (последние полураздеты и босы) и, почти ничего не взявши из имущества, помчались в город.
На пашне об опасности я узнал от крестьян, бежавших со степи, на которых напали киргизы и избили их. Когда я приехал в поселок, крестьяне были уже в сборе и все мы принялись укрепляться на Димитриевской улице; обставили бричками и железными боронами эту часть поселка и забрали в укрепление женщин и детей.
Киргизов не было видно и ночь мы провели в укреплении спокойно, хотя все время пришлось быть настороже, и назначить усиленные разъезды.
На другой день 11-го августа утром киргиз нигде не было видно, и все мы разошлись по домам, думая, что днем они не будут наступать.
В 8 часов раздался набат и все жители собрались в укрепление.

<...>

Ночь в нашем укреплении прошла, как и предыдущая.
12 августа киргизы не нападали, были только разъезды. Мы продолжали укрепляться: окопались кругом и напустили воды в арык. В город послали за снарядами и подкреплением. Всего хуже было то, что у нас не было снарядов, так что своим кузнецам пришлось готовить пули и спешно ковать пики для защитников.
Посланные нами не принесли из города ничего утешительного: в помощи было отказано.
13 августа, рано утром я сам с двумя вооруженными верховыми пробрался в город просить помощи и разрешения переправить население Михайловского в Пржевальск, так как в поселке оставаться без снарядов было опасно: защитников, способных носить оружие, было человек 50, а нуждающихся в защите женщин и детей человек до 800. Киргизы могли подавить нас своею огромною массою.
Помощь сначала была обещана, а потом опять отменена. Пришлось ехать обратно без снарядов и подкрепления.

<...>

Длинный обоз беженцев двинулся в путь. Трудно было переправиться вброд через многоводный Джиргалан. Мост через эту реку был сожжен киргизами еще в ночь с 10 на 11 августа. Путешествие было благополучно, так как главные силы киргиз были направлены к селу Преображенскому. Итак все мои прихожане, слава Богу, прибыли в город невредимы, нет ни одного ни убитого, ни раненого, но убытки огромны и крестьяне страшно разорены".
Валериановский настоятель доносит следующее: "Десятого августа, часов в 5 вечера, послышался на улице крик: "Киргизы режут людей". На этот крик я вышел на улицу и мне представилась следующая картина: народ бежал по улице и кричал: "Киргизы угнали скот, а людей убивают".

https://ru.files.fm/u/q5u88sgg - скачать полностью

https://colonelcassad.livejournal.com/3770886.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
alekzavaz

Кыргызская империя унижает Россию (Романов Роман)

Пятница, 27 Октября 2017 г. 23:01 (ссылка)
infopolk.ru/1/200/watch?v=t...0645cb7399

Кыргызская империя унижает Россию (Романов Роман)



Кыргызская империя унижает Россию (Романов Роман) ...
Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество

«  Предыдущие 30 Следующие 30  »

<киргизия - Самое интересное в блогах

Страницы: 1 ..
.. 3 4 [5] 6 7 ... 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda