Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 1424 сообщений
Cообщения с меткой

бунин - Самое интересное в блогах

«  Предыдущие 30
О_себе_-_Молчу

Настанет день - исчезну я...

Среда, 18 Мая 2016 г. 16:00 (ссылка)







0 600 1 (600x63, 8Kb)

Вверху по центру стоит синяя кнопочка-плеер. Прослушайте!!!

Метки:   Комментарии (15)КомментироватьВ цитатник или сообщество
M_Anufrieva

А ведь оно у меня есть, -- ты послушай, как я вздыхаю, -- ведь правда, есть?

Пятница, 14 Февраля 2014 г. 20:21 (ссылка)



Иван Алексеевич Бунин





Легкое дыхание




  


   На кладбище, над свежей глиняной насыпью стоит новый крест из дуба, крепкий, тяжелый, гладкий.


   Апрель, дни серые; памятники кладбища, просторного уездного, ещё далеко видны сквозь голые деревья, и холодный ветер звенит фарфоровым венком у подножия креста.


   В самый же крест вделан довольно большой, выпуклый фарфоровый медальон, а в медальоне фотографический портрет гимназистки с радостными, поразительно живыми глазами.


   Это Оля Мещерская.


   Девочкой она ничем не выделялась в толпе коричневых гимназических платьиц: что можно было сказать о ней, кроме того, что она из числа хорошеньких, богатых и счастливых девочек, что она способна, но шаловлива и очень беспечна к тем наставлениям, которые её делает классная дама? Затем она стала расцветать, развиваться не по дням, а по часам. В четырнадцать лет у неё, при тонкой талии и стройных ножках, уже хорошо обрисовывались груди и все те формы, очарование которых ещё никогда не выразило человеческое слово; в пятнадцать она слыла уже красавицей. Как тщательно причесывались некоторые её подруги, как чистоплотны были, как следили за своими сдержанными движениями! А она ничего не боялась -- ни чернильных пятен на пальцах, ни раскрасневшегося лица, ни растрёпанных волос, ни заголившегося при падении на бегу колена. Без всяких её забот и усилий и как-то незаметно пришло к ней всё то, что так отличало её в последние два года из всей гимназии, -- изящество, нарядность, ловкость, ясный блеск глаз. Никто не танцевал так на балах, как Оля Мещерская, никто не бегал так на коньках, как она, ни за кем на балах не ухаживали столько, сколько за ней, и почему-то никого не любили младшие классы, как её. Незаметно стала она девушкой, и незаметно упрочилась ей гимназическая слава, и уже пошли толки, что она ветрена, не может жить без поклонников, что в неё безумно влюблен гимназист Шеншин, что будто бы она его любит, но так изменчива в обращении с ним, что он покушался на самоубийство...


   Последнюю свою зиму Оля Мещерская совсем сошла с ума от веселья, как говорили и в гимназии. Зима была снежная, солнечная, морозная, рано опускалось солнце за высокий ельник снежного гимназического сада, неизменно погожее, лучистое, обещающее и на завтра мороз и солнце, гулянье на Соборной улице, каток в городском саду, розовый вечер, музыку и эту во все стороны скользящую на катке толпу, в которой Оля Мещерская казалась самой беззаботной, самой счастливой. И вот, однажды, на большой перемене, когда она вихрем носилась по сборному залу от гонявшихся за ней и блаженно визжавших первоклассниц, её неожиданно позвали к начальнице. Она с разбегу остановилась, сделала только один глубокий вздох, быстрым и уже привычным женским движением оправила волосы, дёрнула уголки передника к плечам и, сияя глазами, побежала наверх. Начальница, моложавая, но седая, спокойно сидела с вязаньем в руках за письменным столом, под царским портретом.


   -- Здравствуйте, mademoiselle Мещерская, -- сказала она по-французски, не поднимая глаз от вязанья. -- Я, к сожалению, уже не первый раз принуждена призывать вас сюда, чтобы говорить с вами относительно вашего поведения.


   -- Я слушаю, madame, -- ответила Мещерская, подходя к столу, глядя на неё ясно и живо, но без всякого выражения на лице, и присела так легко и грациозно, как только она одна умела.


   -- Слушать вы меня будете плохо, я, к сожалению, убедилась в этом, -- сказала начальница и, потянув нитку и завертев на лакированном полу клубок, на который с любопытством посмотрела Мещерская, подняла глаза.


   -- Я не буду повторяться, не буду говорить пространно, -- сказала она.


   Мещерской очень нравился этот необыкновенно чистый и большой кабинет, так хорошо дышавший в морозные дни теплом блестящей голландки и свежестью ландышей на письменном столе. Она посмотрела на молодого царя, во весь рост написанного среди какой-то блистательной залы, на ровный пробор в молочных, аккуратно гофрированных волосах начальницы и выжидательно молчала.


   -- Вы уже не девочка, -- многозначительно значительно сказала начальница, втайне начиная раздражаться.


   -- Да, madame, -- просто, почта весело ответила Мещерская. -- Но и не женщина, -- еще многозначительнее сказала начальница, и её матовое лицо слегка заалело.


   -- Прежде всего, -- что это за прическа? Это женская прическа!


   -- Я не виновата, madame, что у меня хорошие волосы, -- ответила Мещерская и чуть тронула обеими руками свою красиво убранную голову.


   -- Ах, вот как, вы не виноваты! -- сказала начальница. -- Вы не виноваты в прическе, не виноваты в этих дорогих гребнях, не виноваты, что разоряете своих родителей на туфельки в двадцать рублей! Но, повторяю вам, вы совершенно упускаете из виду, что вы пока только гимназистка...


   И тут Мещерская, не теряя простоты и спокойствия, вдруг вежливо перебила ее:


   -- Простите, madame, вы ошибаетесь: я женщина. И виноват в этом -- знаете кто? Друг и сосед папы, ваш брат Алексей Михайлович Малютин. Это случилось прошлым летом в деревне...


   А через месяц после этого разговора казачий офицер, некрасивый и плебейского вида, не имевший ровно ничего общего с тем кругом, к которому принадлежала Оля Мещерская, застрелил её на платформе вокзала, среди большой толпы народа, только что прибывшей с поездом. И невероятное, ошеломившее начальницу признание Оли Мещерской совершенно подтвердилось: офицер заявил судебному следователю, что Мещерская завлекла его, была с ним близка, поклялась быть его женой, а на вокзале, в день убийства, провожая его в Новочеркасск, вдруг сказала ему, что она и не думала никогда любить его, что все эти разговоры о браке -- одно её издевательство над ним, и дала ему прочесть ту страничку дневника, где говорилось о Малютине.


   -- Я пробежал эти строки и тут же, на платформе, где она гуляла, поджидая, пока я кончу читать, выстрелил в неё, -- сказал офицер. -- Дневник этот вот он, взгляните, что было написано в нем десятого июля прошлого года.


   В дневнике было написано следующее: "Сейчас второй час ночи. Я крепко заснула, но тотчас же проснулась... Нынче я стала женщиной! Папа, мама и Толя, все уехали в город, я осталась одна. Я была так счастлива, что одна! Я утром была в саду, в поле, была в лесу, мне казалось, что я одна во всём мире, и я думала так хорошо, как никогда в жизни. Я и обедала одна, потом целый час играла, под музыку у меня было такое чувство, что я буду жить без конца и буду так счастлива, как никто. Потом заснула у папы в кабинете, а в четыре часа меня разбудила Катя, сказала, что приехал Алексей Михайлович. Я ему очень обрадовалась, мне было так приятно принять его и занимать. Он приехал на паре своих вяток, очень красивых, и они всё время стояли у крыльца, он остался, потому что был дождь, ему хотелось, чтобы к вечеру просохло. Он жалел, что не застал папу, был очень оживлён и держал себя со мной кавалером, много шутил, что он давно влюблён в меня. Когда мы гуляли перед чаем по салу, была опять прелестная погода, солнце блестело через весь мокрый сад, хотя стало совсем холодно, и он вёл меня под руку и говорил, что он Фауст с Маргаритой. Ему пятьдесят шесть лет, но он ещё очень красив и всегда хорошо одет -- мне не понравилось только, что он приехал в крылатке, -- пахнет английским одеколоном, и глаза совсем молодые, чёрные, а борода изящно разделена на две длинные части и совершенно серебряная. За чаем мы сидели на стеклянной веранде, я почувствовала себя как будто нездоровой и прилегла на тахту, а он курил, потом пересел ко мне, стал опять говорить какие-то любезности, потом рассматривать и целовать мою руку. Я закрыла лицо шёлковым платком, и он несколько раз поцеловал меня в губы через платок... Я не понимаю, как это могло случиться, я сошла с ума. Я никогда не думала, что я такая! Теперь мне один выход... Я чувствую к нему такое отвращение, что не могу пережить этого!..."


   Город за эти апрельские дни стал чист, сух, камни его побелели, и по ним легко и приятно идти. Каждое воскресенье, после обедни, по Соборной улице, ведущей к выезду из города, направляется маленькая женщина в трауре, в чёрных лайковых перчатках, с зонтиком из чёрного дерева. Она переходит по шоссе грязную площадь, где много закопчённых кузниц и свежо дует полевой воздух; дальше, между мужским монастырем и острогом, белеет облачный склон неба и сереет весеннее поле, а потом, когда проберешься среди луж под стеной монастыря и повернёшь налево, увидишь как бы большой низкий сад, обнесённый белой оградой, над воротами которой написано Успение божией матери. Маленькая женщина мелко крестится и привычно идет по главной аллее. Дойдя до скамьи против дубового креста, она сидит на ветру и на весеннем холоде час, два, пока совсем не зазябнут её ноги в лёгких ботинках и рука в узкой лайке. Слушая весенних птиц, сладко поющих и в холод, слушая звон ветра в фарфоровом венке, она думает иногда, что отдала бы полжизни, лишь бы не было перед её глазами этого мёртвого венка. Этот венок, этот бугор, дубовый крест! Возможно ли, что под ним та, чьи глаза так бессмертно сияют из этого выпуклого фарфорового медальона на кресте, и как совместить с этим чистым взглядом то ужасное, что соединено теперь с именем Оли Мещерской? Но в глубине души маленькая женщина счастлива, как все преданные какой-нибудь страстной мечте люди.


   Женщина эта -- классная дама Оли Мещерской, немолодая девушка, давно живущая какой-нибудь выдумкой, заменяющей ей действительную жизнь. Сперва такой выдумкой был её брат, бедный и ничем не замечательный прапорщик, -- она соединила всю свою душу с ним, с его будущностью, которая почему-то представлялась ей блестящей. Когда его убили под Мукденом, она убеждала себя, что она -- идейная труженица. Смерть Оли Мещерской пленила её новой мечтой. Теперь Оля Мещерская -- предмет её неотступных дум и чувств. Она ходит на её могилу каждый праздник, по часам не спускает глаз с дубового креста, вспоминает бледное личико Оли Мещерской в гробу, среди цветов -- и то, что однажды подслушала: однажды, на большой перемене, гуляя по гимназическому залу, Оля Мещерская быстро, быстро говорила своей любимой подруге, полной, высокой Субботиной:


   -- Я в одной папиной книге, -- у него много старинных смешных книг, -- прочла, какая красота должна быть у женщины... Там, понимаешь, столько насказано, что всего не упомнишь: ну, конечно, чёрные, кипящие смолой глаза, -- ей-богу, так и написано: кипящие смолой! -- чёрные, как ночь, ресницы, нежно играющий румянец, тонкий стан, длиннее обыкновенного руки, -- понимаешь, длиннее обыкновенного! -- маленькая ножка, в меру большая грудь, правильно округленная икра, колена цвета раковины, покатые плечи, -- я многое почти наизусть выучила, так всё это верно! -- но главное, знаешь ли что? -- Лёгкое дыхание! А ведь оно у меня есть, -- ты послушай, как я вздыхаю, -- ведь правда, есть?


   Теперь это лёгкое дыхание снова рассеялось в мире, в этом облачном небе, в этом холодном весеннем ветре.


  


   1916

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Под_солнушка

Закат растрельный Адмирала. Матвей БЕЛЫЙ

Пятница, 07 Февраля 2014 г. 07:14 (ссылка)


 














 



 



 



 



 



«….Полнолуние, светлая, морозная ночь. Колчак и Пепеляев стоят на бугорке.

На мое предложение завязать глаза Колчак отвечает отказом. Взвод построен, винтовки наперевес. Чудновский шепотом говорит мне:

- Пора.

Я даю команду

- Взвод, по врагам революции - пли!

Оба падают. Кладем трупы на сани-розвальни, подвозим к реке и спускаем в прорубь. Так «верховный правитель всея Руси» адмирал Колчак



уходит в свое последнее плавание».

 





- Из воспоминаний И. Бурсака



 



 



 



И.А Бунин, выступая на панихиде по Колчаку в Париже в 1921 году, сказал:



 



Настанет день, когда дети наши, мысленно созерцая позор и ужас наших дней, многое простят России за то, что всё же не один Каин



владычествовал во мраке этих дней, но и Авель был среди сынов её.



Настанет время, когда золотыми письменами на вечную славу и память будет начертано Его имя в Летописи Русской земли.



 



—Общее дело. — Париж. — 7 февраля 1921. — Цит. по: Зырянов, П. Н. Адмирал Колчак, Верховный Правитель России.



 



 



 



 



 



Отсюда, в километре, стоит Храм, и рядом с ним-памятник адмиралу Колчаку. Берег Ангары рядом-каких-то метров 60-80. Именно в этом месте и бросили тело "Верховного правителя всея Руси" в прорубь...

Закат растрельный Адмирала

Матвей БЕЛЫЙ



 



Отсюда, в километре, стоит Храм, и рядом с ним-памятник адмиралу Колчаку. Берег Ангары рядом-каких-то метров 60-80.



Именно в этом месте (в ночь с 6 на 7 февраля 1920 года) и бросили тело "Верховного правителя всея Руси" в прорубь...



 



 



 



 



Скажите, где вы были,

Когда чужие кони поднимали пыль,

Когда кривые сабли головы рубили

И на крови сквозь кости рос ковыль?



Где были вы, когда на Поле Куликовом

За Русь сражался инок – Пересвет,

Где каждый третий пал в бою суровом...

Где были вы, скажите, где ваш след?



Или на Бородинском поле,

Где смерть за честь была для нас, славян,

Где русский дух сломил чужую волю, –

Вас в прошлом нет, не клевещите нам.



Чужое, неприкаянное племя,

Так нагло лезущее к нам в учителя,

Кичась прогнившей древностью своею,

Свой путь монетой грязною стеля,



Что принесло ты русскому народу,

Чтобы решать, как нам сегодня жить?

Ты! Паразитствующее сроду,

Теперь желаешь нам законом быть!



Мы для тебя – безродная скотина,

Презренная, как мухи на стекле,

Тебе России прошлое противно,

Но вспомни, ты на чьей живешь земле?



Что ж, упивайся, власть талмудной пыли,

Заняв на время наши храмы и места,

Но, помни! Мы не позабыли

Позорного предательства Христа...



 



Александр Васильевич Колчак



 



 



 



 



 


 




 

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
О_себе_-_Молчу

Весеннее / Иван Бунин

Среда, 29 Января 2014 г. 17:12 (ссылка)



Крупный дождь в лесу зеленом
Прошумел по стройным кленам,
По лесным цветам...

Слышишь?
...........– Звонко песня льется,
Беззаботный раздается
Голос по лесам.


Крупный дождь в лесу зеленом
Прошумел по стройным кленам,
Глубь небес ясна...

В каждом сердце возникает, -
И томит, и увлекает
Образ твой, Весна!


О надежды золотые!
Рощи темные, густые
Обманули вас...

Голос нежный и призывный!
Прозвучал ты песней дивной -
И в дали угас!

Иван Бунин
_0 0 молчу зел. т. (100x22, 5Kb)
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Larisa_Vini

Сердцем помню только детство...

Вторник, 21 Января 2014 г. 17:01 (ссылка)



Голубое основанье,
Золотое острие...
Вспоминаю зимний вечер,
Детство раннее мое.

Заслонив свечу рукою,
Снова вижу, как во мне
Жизнь рубиновою кровью
Нежно светит на огне.

Голубое основанье,
Золотое острие...
Сердцем помню только детство:
Все другое - не мое.

Иван Бунин




Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Пумпхут

Задротство сквозь века

Понедельник, 13 Января 2014 г. 18:18 (ссылка)

"Ты даже вообразить себе не можешь, как я вас ненавижу всех - неврастеников, эгоистов! Все для себя! Все ждете, что ваша ничтожная жизнь обратится в нечто необыкновенное!"
И.А. Бунин, "Без роду-племени". 1897 г.

"Я должен был это предвидеть, - сказал Иа-Иа. - Что ж, жаловаться не приходится. У меня есть друзья. Кто-то заговорил со мной не далее как вчера. А на прошлой неделе - или это было на позапрошлой? - Кролик сбил меня с ног и почти извинился. Общество, общество. Постоянно что-то происходит".
А.А. Милн, "Винни-Пух". 1926 г.

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Флорента

О феномене «последнего русского классика»

Воскресенье, 12 Января 2014 г. 23:25 (ссылка)




«Про это» лучше узнать от Бунина





07.11.2013



Дарья ЕФРЕМОВА




60 лет назад, 8 ноября, ушел из жизни Иван Бунин, первый русский лауреат Нобелевской премии по литературе. В этом году отмечаются две даты, связанные с Буниным, — в декабре отметят 80-летие присуждения ему награды шведской Королевской академии. О феномене «последнего русского классика» мы поговорили с председателем попечительского совета Бунинской премии, доктором философских наук, профессором Игорем Ильинским.



культура: Почему именно Бунин стал первым российским лауреатом? Номинировался ведь еще и Шмелев, более русский по духу писатель.  

Ильинский: Весь Париж думал, что премию получит не тот и не другой, а Мережковский. Иван Алексеевич и Вера Николаевна в день, когда решался этот вопрос, отправились в кино, новость застала их прямо в синематографе. Нельзя сказать, что Бунин не ждал награды. Очень ждал — и на то был ряд причин. Во-первых, они жили крайне бедно, если не сказать, прозябали в нищете. Второе, конечно, честолюбие. Бунин считал себя венцом русской литературы, а равными — только Толстого, Чехова и Горького. После получения премии часть средств раздал бедствующим в эмиграции русским поэтам и писателям, а оставшееся у него очень быстро разошлось. Аристократ, он любил жить на широкую ногу, так что в скором времени все вернулось на круги своя. 



культура: Бунин получил премию за совокупность произведений?  

Ильинский: Он так говорил. На самом деле, запись в грамоте следующая: «За правдивый артистический талант, с которым Иван Бунин воссоздал в художественной прозе типичный русский характер». 



Читать далее...
Метки:   Комментарии (3)КомментироватьВ цитатник или сообщество
sasha_psih

Литература русского зарубежья. Том 1 (1920 -1925) (Аудиокнига) » Скачать книги и аудиокниги

Пятница, 10 Января 2014 г. 16:14 (ссылка)
for-um.ru/22531-literatura-...kniga.html


После революции 1917 года в связи со сложившейся политической обстановкой из страны отъезжало большое количество граждан, которые стали создавать за рубежом «вторую Россию». Начавшаяся в 191
Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ada_Peters

Неизвестная шутливая поэма Ивана Бунина в письме Варваре Пащенко - 2

Среда, 08 Января 2014 г. 11:35 (ссылка)





Неизвестная шутливая поэма Ивана Бунина
в письме Варваре Пащенко - 2



И.А.Бунин и В.В.Пащенко. Полтава. 1892. Копия ГЛМ

Варвара Владимировна Пащенко (1870–1918) — первая серьезная любовь Ивана Бунина и, можно сказать, его первая (гражданская) жена. Ко времени их знакомства Варвара закончила гимназию, носила пенсне, придававшее ей излишнюю серьезность, участвовала в любительских спектаклях, была начитана, эмансипирована, мечтала об артистической карьере, а пока работала корректором в газете «Орловский вестник»
Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
голубая_незабудка

В кругу Бунина

Воскресенье, 05 Января 2014 г. 06:36 (ссылка)

Это цитата сообщения alina-vasilyok Оригинальное сообщение






Шикарный атмосферный аудиоспектакль по произведениям Ивана Бунина.



Одни только имена исполнителей позволяют предвкушать нечто замечательное: Ия Саввина, И. Костолевский, В. Тихонов, А. Баталов, и др.






bunin_17 (564x356, 41Kb)


Метки:   Комментарии (2)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Сентябряна

И.А.Бунин

Вторник, 31 Декабря 2013 г. 10:51 (ссылка)


Ночь прошла за шумной встречей года...
Сколько сладкой муки! Сколько раз
Я ловил, сквозь блеск огней и говор,
Быстрый взгляд твоих влюблённых глаз!

Вышли мы, когда уже светало
И в церквах затеплились огни...
О, как мы любили! Как томились!
Но и здесь мы были не одни.

Молча шла ты об руку со мною
По средине улиц. Городок
Точно вымер. Мягко веял влажный
Тающего снега холодок...

Но подъезд уж близок. Вот и двери...
О, прощальный милый взгляд! «Хоть раз,
Только раз прильнуть к тебе всем сердцем
В этот ранний, в этот сладкий час!»

Но сестра стоит, глядит бесстрастно.
«Доброй ночи!» Сдержанный поклон,
Стук дверей - и я один. Молчанье,
Бледный сумрак, предрассветный звон...

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Сентябряна

Иван Алексеевич Бунин - "Новый год"

Вторник, 31 Декабря 2013 г. 10:38 (ссылка)



52MSYHxopno (160x200, 162Kb)

-Послушай, сказала жена, - мне жутко.
Была лунная зимняя полночь, мы ночевали на хуторе в Тамбовской губернии, по пути в Петербург с юга, и спали в детской, единственной теплой комнате во всем доме. Открыв глаза, я увидал легкий сумрак, наполненный голубоватым светом, пол, покрытий попонами, и белую лежанку. Над квадратным окном, в которое виднелся светлый снежный двор, торчала щетина соломенной крыши, серебрившаяся инеем. Было так тихо, как может быть только в поле в зимние ночи.
133036361_mailservice (451x110, 48Kb)
- Ты спишь, - сказала жена недовольно, - а я задремала давеча в возке и теперь не могу...

Она полулежала на большой старинной кровати у противоположной стены. Когда я подошел к ней, она заговорили веселым шепотом:

- Слушай, ты не сердишься, что я разбудила тебя? Мне, правда, стало жутко немного и как-то очень хорошо. Я почувствовала, что мы с тобой, совсем одни тут, и на меня напал чисто детский страх...

Она подняла голову и прислушалась.

- Слышишь, как тихо? - спросила она чуть слышно. Мысленно я далеко оглянул снежные поля вокруг нас, - всюду было мертвое молчание русской зимней ночи, среди которой таинственно приближался Новый год... Так давно не ночевал я в деревне, и так давно не говорили мы с женой мирно! Я несколько раз поцеловал её в глаза и волосы с той спокойной любовью, которая бывает только в редкие минуты, и она внезапно ответила мне порывистыми поцелуями влюблённой девушки. Потом долго прижимала мою руку к своей загоревшейся щеке.

- Как хорошо! - проговорила она со вздохом и убеждённо. И, помолчав, прибавила: - Да, всё-таки ты единственный близкий мне человек! Ты чувствуешь, что я люблю тебя?

Я пожал её руку.

- Как это случилось? - спросила она, открывая глаза. - Выходила я не любя, живём мы с тобой дурно, ты говоришь, что из-за меня ты ведёшь пошлое и тяжёлое существование... И однако всё чаще мы чувствуем, что мы нужны друг другу. Откуда это приходит и почему только в некоторые минуты? С Новым годом, Костя! - сказала она, стараясь улыбнуться, и несколько теплых слёз упало на мою руку.

Положив голову на подушку, она заплакала, и, верно, слёзы были приятны ей, потому что изредка она поднимала лицо, улыбалась сквозь слёзы и целовала мою руку, стараясь продлить их нежностью. Я гладил ее волосы, давая понять, что я ценю и понимаю эти слёзы. Я вспомнил прошлый Новый год, который мы, по обыкновению, встречали в Петербурге в кружке моих сослуживцев, хотел вспомнить позапрошлый - и не мог, и опять подумал то, что часто приходит мне в голову: годы сливаются в один, беспорядочный и однообразный, полный серых служебных дней, умственные и душевные способности слабеют, и всё более неосуществимыми кажутся надежды иметь свой угол, поселиться где-нибудь в деревне или на юге, копаться с женой и детьми в виноградниках, ловить в море летом рыбу... Я вспомнил, как ровно год тому назад жена с притворной любезностью заботилась и хлопотала о каждом, кто, считаясь нашим другом, встречал с нами новогоднюю ночь, как она улыбалась некоторым из молодых гостей и предлагала загадочно - меланхолические тосты и как чужда и неприятна была мне она в тесной петербургской квартирке...

- Ну, полно, Оля! - сказал я.

- Дай мне платок, - тихо ответила она и по-детски, прерывисто вздохнула. - Я уже не плачу больше.

Лунный свет воздушно-серебристой полосою падал на лежанку и озарял её странною, яркой бледностью. Всё остальное было в сумраке, и в нём медленно плавал дым моей папиросы. И от попон на полу, от теплой, озаренной лежанки - ото всего веяло глухой деревенской жизнью, уютностью родного дома...

- Ты рада, что мы заехали сюда? - спросил я.

- Ужасно, Костя, рада, ужасно! - ответила жена с порывистой искренностью. - Я думала об этом, когда ты уснул. По-моему, - сказала она уже с улыбкой, - венчаться надо бы два раза. Серьёзно, какое это счастье - стать под венец сознательно, поживши, пострадавши с человеком! И непременно жить дома, в своем углу, где-нибудь подальше ото всех... «Родиться, жить и умереть в родном доме», - как говорит Мопассан!

Она задумалась и опять положила голову на подушку.

- Это сказал Сент-Бёв, - поправил я.

- Все равно, Костя. Я, может быть, и глупая, как ты постоянно говоришь, но всё-таки одна люблю тебя... Хочешь, пойдем гулять?

- Гулять? Куда?

- По двору. Я надену валенки, твой полушубочек... Разве ты уснешь сейчас?

Через полчаса мы оделись и, улыбаясь, остановились у двери.

- Ты не сердишься? - спросила жена, взяв мою руку.

Она ласково заглядывала мне в глаза, и лицо её было необыкновенно мило в эту минуту, и вся она казалась такой женственной в серой шали, которой она по- деревенски закутала голову, и в мягких валенках, делавших её ниже ростом.

Из детской мы вышли в коридор, где было темно и холодно, как в погребе, и в темноте добрались до прихожей. Потом заглянули в залу и гостиную... Скрип двери, ведущей в залу, раздался по всему дому, а из сумрака большой, пустой комнаты, как два огромных глаза, глянули на нас два высоких окна в сад. Третье было прикрыто полуразломанными ставнями.

- Ау! - крикнула жена на пороге.

- Не надо, - сказал я, - лучше посмотри, как там хорошо.

Она притихла, и мы несмело вошли в комнату. Очень редкий и низенький сад, вернее, кустарник, раскиданный но широкой снежной поляне, был виден из окон, и одна половина его была в тени, далеко лежавшей от дома, а другая, освещенная, четко и нежно белела под звездным небом тихой зимней ночи. Кошка, неизвестно как попавшая сюда, вдруг спрыгнула с мягким стуком с подоконника и мелькнула у нас под ногами, блеснув золотисто-оранжевыми глазами. Я вздрогнул, и жена тревожным шепотом спросила меня:

- Ты боялся бы здесь один?

Прижимаясь друг к другу, мы прошли по зале в гостиную, к двойным стеклянным дверям на балкон. Тут еще до сих пор стояла огромная кушетка, на которой я спал, приезжая в деревню студентом. Казалось, что еще вчера были эти летние дни, когда мы всей семьей обедали на балконе... Теперь в гостиной пахло плесенью и зимней сыростью, тяжелые, промерзлые обои кусками висели со стен... Было больно и не хотелось думать о прошлом, особенно перед лицом этой прекрасной зимней ночи. Из гостиной виден был весь сад и белоснежная равнина под звездным небом, - каждый сугроб чистого, девственного снега, каждая ёлочка среди его белизны.

- Там утонешь без лыж, - сказал я в ответ на просьбу жены пройти через сад на гумно. - А бывало, я по целым ночам сидел зимой на гумнах, в овсяных омётах... Теперь зайцы, небось, приходят к самому балкону.

Оторвав большой, неуклюжий кусок обоев, висевший у двери, я бросил его в угол, и мы вернулись в прихожую и через большие бревенчатые сени вышли на морозный воздух. Там я сел на ступени крыльца, закуривая папиросу, а жена, хрустя валенками по снегу, сбежала на сугробы и подняла лицо к бледному месяцу, уже низко стоявшему над черной длинной избой, в которой спали сторож усадьбы и наш ямщик со станции.

- Месяц, месяц, тебе золотые рога, а мне золотая казна! - заговорила она, кружась, как девочка, по широкому белому двору.

Голос её звонко раздался в воздухе и был так странен в тишине этой мёртвой усадьбы. Кружась, она прошла до ямщицкой кибитки, черневшей в тени перед избой, и было слышно, как она бормотала на ходу:

Татьяна на широкий двор
В открытом платьице выходит,
На месяц зеркало наводит,
Но в тёмном зеркале одна
Дрожит печальная луна...
- Никогда я уж не буду гадать о суженом! - сказала она, возвращаясь к крыльцу, запыхавшись и весело дыша морозной свежестью, и села на ступени возле меня. - Ты не уснул, Костя? Можно с тобой сесть рядом, миленький, золотой мой?

Большая рыжая собака медленно подошла к нам из-за крыльца, с ласковой снисходительностью виляя пушистым хвостом, и она обняла её за широкую шею в густом меху, а собака глядела через её голову умными вопросительными глазами и всеё так же равнодушно-ласково, вероятно, сама того не замечая, махала хвостом. Я тоже гладил этот густой, холодный и глянцевитый мех, глядел на бледное человеческое лицо месяца, на длинную чёрную избу, на сияющий снегом двор, и думал, подбадривая себя:

«В самом деле, неужели уже всё потеряно? Кто знает, что принесёт мне этот Новый год? »

- А что теперь в Петербурге? - сказала жена, поднимая голову и слегка отпихивая собаку. - О чём ты думаешь, Костя? - спросила она, приближая ко мне помолодевшее на морозе лицо. - Я думаю о том, что вот мужики никогда не встречают Нового года, и во всей России теперь все давным-давно спят...

Но говорить не хотелось. Было уже холодно, в одежду пробирался мороз. Вправо от нас видно было в ворота блестящее, как золотая слюда, поле, и голая лозинка с тонкими обледеневшими ветвями, стоявшая далеко в поле, казалась сказочным стеклянным деревом. Днём я видел там остов дохлой коровы, и теперь собака вдруг насторожилась и остро приподняла уши: далеко по блестящей слюде побежало от лозинки что-то маленькое и тёмное, - может быть, лисица, - и в чуткой тишине долго замирало чуть уловимое, таинственное потрескивание наста.

Прислушиваясь, жена спросила:

- А если бы мы остались здесь?

Я подумал и ответил:

- А ты бы не соскучилась?

И как только я сказал, мы оба почувствовали, что не могли бы выжить здесь и года. Уйти от людей, никогда не видать ничего, кроме этого снежного поля! Положим, можно заняться хозяйством... Но какое хозяйство можно завести в этих жалких остатках усадьбы, на сотне десятин земли? И теперь всюду, такие усадьбы, - на сто верст в окружности нет ни одного дома, где бы чувствовалось что-нибудь живое! А в деревнях - голод...

Заснули мы крепко, а утром, прямо с постели, нужно было собираться в дорогу. Когда за стеною заскрипели полозья и около самого окна прошли по высоким сугробам лошади, запряженные гусем, жена, полусонная, грустно улыбнулась, и чувствовалось, что ей жаль покидать теплую деревенскую комнату...

«Вот и Новый год! - думал я, поглядывая из скрипучей, опушённой инеем кибитки в серое поле. - Как-то мы проживём эти новые триста шестьдесят пять дней?»

Но мелкий лепет бубенчиков спутывал мысли, думать о будущем было неприятно. Выглядывая из кибитки, я уже едва различал мутный серо-сизый пейзаж усадьбы, все более уменьшающийся в ровной снежной степи и постепенно сливающийся с туманной далью морозного туманного дня. Покрикивая на заиндевевших лошадей, ямщик стоял и, видимо, был совершенно равнодушен и к Новому году, и к пустому полю, и к своей и к нашей участи, С трудом добравшись под тяжелым армяком и полушубком до кармана, он вытащил трубку, и скоро в зимнем воздухе запахло серой и душистой махоркой. Запах был родной, приятный, и меня трогали и воспоминание о хуторе, и наше временное примирение с женою, которая дремала, прижавшись в угол возка и закрыв большие, серые от инея ресницы. Но, повинуясь внутреннему желанию поскорее забыться в мелкой суете и привычной обстановке, я деланно-весело покрикивал:

- Погоняй, Степан, потрогивай! Опоздаем! А далеко впереди уже бежали туманные силуэты телеграфных столбов, и мелкий лепет бубенчиков так шёл к моим думам о бессвязной и бессмысленной жизни, которая ждала меня впереди...

1901









Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Сентябряна

Иван Алексеевич Бунин

Понедельник, 23 Декабря 2013 г. 15:08 (ссылка)
a4format.ru/pdf_files_bio/4603b59c.pdf

И цветы, и шмели, и трава, и колосья,

И лазурь, и полуденный зной...

Срок настанет — Господь сына блудного спросит:

"Был ли счастлив ты в жизни земной?"



И забуду я всё — вспомню только вот эти

Полевые пути меж колосьев и трав —

И от сладостных слёз не успею ответить,

К милосердным коленям припав.

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
ВЫШЕНЬ

БУНИН: "Серебряные россыпи"...Счастлив я, когда ты голубые

Четверг, 19 Декабря 2013 г. 15:20 (ссылка)

48117018_75g1113a (300x318, 76Kb)
Счастлив я...

Счастлив я, когда ты голубые
Очи поднимаешь на меня:
Светят в них надежды молодые -
Небеса безоблачного дня.

Горько мне, когда ты, опуская
Темные ресницы, замолчишь:
Любишь ты, сама того не зная,
И любовь застенчиво таишь.

Но всегда, везде и неизменно
Близ тебя светла душа моя...
Милый друг! О, будь благословенна
Красота и молодость твоя!

Иван БУНИН

Метки:   Комментарии (7)КомментироватьВ цитатник или сообщество
alina-vasilyok

"Жизнь Арсеньева" Иван Бунин (Аудиокнига)

Пятница, 13 Декабря 2013 г. 09:36 (ссылка)

Что-то давненько я не делилась своими запасами аудиокниг))) Ну, раз делюсь - значит, я начала новую вышивку)))
Одни из самых любимых моих классических произведений - написанные как "Детство, отрочество, юность". "Жизнь Арсеньева" - одна из таких книг. И, мало того, запись в исполнении Вячеслава Герасимова, в которого я влюбилась ещё со времен слушания Ивана Шмелёва, так, что теперь Шмелевские произведения у меня, даже когда читаю, а не слушаю, звучат в голове Герасимовскими интонациями и его голосом)))










oduvan (640x429, 78Kb)

Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Аноним

Среда, 01 Декабря 1970 г. 03:00 (ссылка)

Комментарии ()КомментироватьВ цитатник или сообщество

«  Предыдущие 30

<бунин - Самое интересное в блогах

Страницы: 1 ..
.. 15 16 [17]

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda