Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 897 сообщений
Cообщения с меткой

шлепки - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
IrenaGala

Тапочки-шлёпки крючком. Описание вязания.

Воскресенье, 07 Октября 2018 г. 17:48 (ссылка)

Это цитата сообщения Ромашка_2012 Оригинальное сообщение

Тапочки-шлёпки крючком. Описание вязания






Все, в основном, вяжут тапочки спицами. А мы будем вязать крючком! Ведь некоторые не умеют или не любят вязать спицами. Вот вам и выход.


Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Enigmatica

Какая красота! В таких шлепках ножкам будет тепло и комфортно.

Суббота, 29 Сентября 2018 г. 22:40 (ссылка)


Какая красота! В таких шлепках ножкам будет тепло и комфортно.



 


Фотография


Далее:
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ivanov_I

Надька с Тонькой из печи...

Четверг, 21 Сентября 2018 г. 01:56 (ссылка)

keym16b (700x700, 69Kb)


МЕСТО ДЕЙСТВИЯ:



Краснокаменск



Химкомбинат «Ударник соцтруда»



Третий коллектор



31 августа 1989 год



13.30



 



...Надька наполнила очередное ведро, опустилась в изнеможении рядом с ним... ей было плевать что вокруг все было покрыто одним сплошным черным слоем ядовитой пыли, что стоило коснуться и та моментально словно рой раскаленных пчел, окружала ее беззащитное тело плотным облаком в добавок к той беспросветной мгле что царила тут, в подтопочной камере куда раз за разом были вынуждены лазить узким лазом Надька и Тонька - эта прошмандовка Зинка очень удачно заглянула "на секундочку" к мастеру, да видать та то секундочка затянулась... и верно, сейчас Зинка сбросив с себя тощий халатик стояла на коленях, уперев руки в стену и стараясь не закричать принимала очередную "палку" от дышавшего словно тот бежал впереди паровоза, извергавшего дивный аромат перегара, чеснока и пота мастера - Зинка была готова чтобы ее оттрахал весь комбинат разом, только чтобы не спускаться туда... вниз, только чтобы не лезть в ту та черную дыру и поэтому в этот день Зинка была особенно учтива и ласкова хотя ей так хотелось дать мастеру в морду и ему самому заткнуть в толстую жопу его вонючий хрен но... пока все было с точностью до наоборот...



Тонька и Надька работали с самого утра вдвоем - Надька тогда первой полезла в узкую топку - чтобы попасть к месту работы нужно было пролезть до самой стены и, подняв тяжеленную дверцу, спуститься вниз на несколько метров где и находился этот гребаный шлакоулавливатель - проклятый черный мешок с решетчатым потолком - там было невероятно темно - Тонька притащила с собой тусклую лампу-керосинку что дарила жалкий светлячок желтого, совершенно безрадостного света - откуда бесконечно сыпалась зола...



Видно сюда не спускались годами - на стенах, на потолке и на полу были невероятные наросты - шлак был рыхлый сверху, но основание его было каменно-твердым... это дошло до Надьки когда спустившаяся в след за нею Тонька приволокла с собой тяжеленную кувалду и лом...



И ко всему прочему тут было невероятно жарко и душно - было очень тяжело дышать через кусок тряпки что обматывал их лица - не прошло и трех минут как Надька была мокрая от пота что струился по ее грязному телу, делая его отвратительно липким...



 



Надька работала словно в аду... Тонька сделав несколько взмахов кувалдой задохнулась и, упав на колени, бесконечно долго кашляла... кашляла страшно, задыхаясь и казалось еще немного она выплюнет свои и сердце и легкие и просто от надрыва снимет и оставит тут свою голову, а сама выберется из черной бездны в не менее наполненный грязью и жарким грохотом цех...



Поэтому кувалдой приходилось махать Надьке - она перехватив ее двумя руками била, целясь в темноту - чадящую лампу она поставила на лесенку чтобы та хоть как-то освещала окружавший их кромешный ад - старалась вкладывать в каждый удар всю свою силу но... больше чем три раза подряд она не могла ее поднимать - Надька задыхалась, ее сердце бешенно колотилось внутри и его удары глухим эхом отдавались в пульсирующих кровью висках...



- Давай! Давай! Быстрее надо, - если Надька замирала больше чем на минуту кричала ей в ухо Тонька но ее крик таял словно лед в горячем мареве беспросветной тьмы...



Надька, шире расставляя ноги что по щиколотку уходили в скрипучий пепел поднимала кувалду и вновь наносила несколько ударов что отдавались гулким... пугающим этом во тьме...



Вновь следовал перерыв и вновь она пыталась бить в одно и то же место в надежде отбить от стены кусок шлака что с грохотом, поднимая невероятное облако пыли, падал вниз... к из ногам...



А Тонька, втягивая воздух с каким-то пронзительным свистом, лопатой собирала в ведра - то были невероятные брезентовые чулки на круглом железном ободе - золу, наполняя очередное ведро вытаскивала его по лестнице вверх, затем спускалась вниз за вторым и волокла к зияющей топке...



Если Надьке было плохо то Тонька едва не теряла сознание при каждом шаге тем более когда приходилось собрав силы тащить впереди себя ведра...



Когда Надька в первый раз выбралась с двумя ведрами в цех она была просто черная... ее голое с неприкрытой пи..дой разгоряченное потное тело блестело словно антрацит, Тонька сидела подле наполненных до краев огромных железных носилок, больше походивших на тележку без колесиков, уронив голову на руки... она сидела голой на грязном, залитом маслом и прочей гадостью разбитом бетонном полу совершенно опустошенная... когда Надька тронула ту за плечо она встрепенулась - ее больные, наполненные слезами глаза ничего не выражали и прошло секунд пять пока она осознала что происходит и где находиться...



Те первые носилки Тонька тащила впереди, а Надька сзади - они шли медленно - проклятая тяжесть оттягивала руки, босые ноги то и дело напарывались на полу на острые металлические стружки или торчащие из пола куски арматуры но не это больше всего конфузило и унижало Надьку а те откровенные похотливые взгляды что буквально разрывали ее тело, обжигали и кусали ее груди и яростно хотели ворваться в ее самое сокровенное... это напомнило ей работу в бригаде дорожных работ но от чего то там не было так мерзко и отвратительно липко...



Они вытащили носилки из цеха на улицу и, жмурясь от все еще яркого летнего солнышка, еще добрые сто метров волокли их к краю ямы, бредя по щиколотку в буро-серой луже что заливала эту сторону здания цеха... а вывалив шлак долго, минут десять сидели на перевернутых носилках и отдыхали, с наслаждением втягивая практически чистый воздух...



Ни Надька ни Тонька не хотели возвращаться туда но... они не распоряжались своей судьбой



 



Второй раз они тащили носилки еще через полчаса и первой шла Надька, Надька была полностью голой если не считать болтавшейся на шее куска грязной тряпки... она не могла прикрыться - ее груди, ее животик, ее ножки - словом вся она была открыта самым грязным и непотребным взглядам - кто-то провожал их сальными шутками и предложениями "бросай к х..м свою е..ную носилку - иди ко мне... п..день!".



А Надьку больше пугало то что еще несколько заходов в печку и она окончательно вся пропитается этой черной сажей, что превратит ее в законченную закопченную замарашку и она никак не сможет от всего этого отмыться а завтра... завтра первое сентября и ей так хотелось хотя бы одним глазком увидеть торжественную линейку, посмотреть на одетых в белоснежные фартучки с кружевными бантиками школьниц, посмотреть на нарядных учителей что поведут счастливых первачков в классы...



За мечтами она не сразу поняла что носилки с грохотом упали на пол а вместе с ними и Тонька упала - она лежала недвижимо на грязном полу... широко расставив ноги так что все ее прелести были видны собирающемуся вокруг как на ярмарку рабочему люду...



Надьке никто не помог когда она подхватив подмышки Тоньку волоком тащила ее к выходу, усадив на голую землю а потом бегала в туалет чтобы набрать в ржавый ковшик воды чтобы хоть как то облегчить той страдания...



- Я не могу... - оставь меня... шептала ей Тонька когда Надька вытирала ей мокрой грязной тряпкой лицо...



- Ты посиди... я поношу одна... - говорила сбивающимся голосом Надька...



Был первый час...



 



...Надька едва успела отскочить в сторону когда не месте где она стояла рухнуло половина прикипевшего к потолку шлака - Надька перед этим отчаянно молотила кувалдой - Надька стояла широка расставив ноги и, сжав рукоять у самого основания широко размахиваясь била где-то в темноте над головой... ей было отчаянно страшно что случиться завал и она останется тут... под грудой этих вековых отложений но преодолевая страх, преодолевая резь в слезившихся глазах, вдыхая через раз воздух, стараясь чтобы как можно меньше пыли попадало в ее легкие она молотила и молотила пока сверху с грохотом не посыпались черные куски... она почти в панике сделала несколько шагов назад, вжавшись в угол, закрыв голову руками...



Но - обошлось в потом она бесконечно долго вытаскивала и таскала на себе, взвалив на спину мешок набитый шлаком, несколько раз падала на колени от чего по ним текла черная, смешанная с грязью кровь...



И как проклятая... на совершенно ватных ногах, плача от бессилия Надька раз за разом возвращалась в черную бездну чтобы вытащить очередной камень а Тонька сидела... сидела и сидела - когда Надька проходила мимо она вроде как улыбалась ей или так казалось самой Надьке что размазывая сопли опять уходила волоча за собой по грязному полу пустой мешок...



Было уже часов шесть вечера когда Надька все же подошла к сидевшей недвижимо подруге - только сейчас она поняла что та почти не дышит и вся ее грудь перепачкана кровью - Тонька кашляла так что была вся перепачкана вся! А Надька, постоянно подгоняемая криками мастера, похабщиной рабочих и страхом, животным страхом ходила и ходила мимо глядя на лицо женщины и так не сообразив подойти ближе...



 



...бросив мешок Надька побежала не разбирая дороги искать медпункт, где ее встретили совершенно спокойно, точнее резким окриком "Это что?! Ну ка вон отсюда!" и никакие ее уговоры не заставили уже переодевшуюся после рабочего дня медсестру пойти посмотреть что с Тонькой...



Надька сама не знала как но умудрилась вызвонить больницу и вызвать скорую, а потом опять бежала - она так и не оделась и бегала сверкая пятками забавляя встречавших ее безумной пляской сисек - бежала назад рыдая что может быть слишком поздно но...



Тоньку погрузили и увезли в больницу а Надька в изнеможении сама села на то место где на камне много часов просидела ее напарница - Надька не знала что успела вовремя вызвать помощь - еще буквально чуть и Тонька задохнулась бы...



 



...Надька не видела как по цеху в сопровождении с мастером и еще какими то дядьками ходила стройная грудастая блондинка - девушка спала уронив голову на грудь, а проснувшись уже ближе к полуночи пошла в туалет где, попив водички чтобы хоть как-то заглушить голодные вопли желудка, бесконечно долго мылась, скреблась под ледяными струями пытаясь смыть с себя грязь, найденным кусок кирпича вместо пемзы терла... терла до крови пятки стараясь их хоть чуть привести в нормальный вид, зубами грызла ногти, вычищая из под них грязь не замечая боли...



... должно быть уже было утро - замечательное утро первого дня осени когда Надька чужой расческой распутывала скрученные в один клок волосы, раздирая и часто выдирая их и только после этого она решилась на самое важное и страшное - ей нужна была одежда - во что бы то ни стало ей нужно было что-то приличное чтобы можно было хотя бы облезлым чучелом появиться у школы чтобы если не посмотреть то хотя бы послушать...



Но все узкие как школьные пеналы шкафчики были закрыты - она смогла открыть Тонькин откуда взяла ее облезлое с глубоким декольте и выцветшее, разорванное подмышками платье - Надькины груди болтались словно два арбуза в авоське но ничего лучшего Надька найти не могла - ее грязный, замызганный вонючий до отвращения халат не шел ни в какое сравнение с этим платьем.



Там же Надька нашла себе сланцы - к потерявшей форму подошве с кусками засаленной тряпки что хранило воспоминание о сгинувшей белоснежной стельке были привинчены ремешки из проволоки - обувая их Надька знала что она разотрет в кровь ноги но ничего лучшего не было и она заспешила к выходу чувствуя себя дрянной воровкой что было омерзительно и гадко - когда ее неприкрытые груди и шмоньку разглядывали голодные глаза и порой щипали за соски бесстыжие лапы Надька чувствовла себя самой последней нищей опустившейся шлюхой что теперь докатилась до воровства у подруги что едва не погибла по ее милости...



Ей было очень гадко но ее гнало вперед непонятное чувство сметения и радости от ожидания этого дня и... она почему-то точно знала что он приехал и сегодня они обязательно встретятся - от одного этого ей хотелось бежать куда глаза глядят но вместо этого Надька упорно шлепала по направлению к своей бывшей школе....



 


Метки:   Комментарии (7)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ivanov_I

Надька: да че хочешь с ней делай!

Суббота, 02 Сентября 2018 г. 02:26 (ссылка)


           МЕСТО ДЕЙСТВИЯ:



Краснокаменск



улица Верхнелитовская



площадь перед Центральным рынком



23.30 30 августа 1989 год





.

ZtGbWBSwnmc (604x604, 241Kb)



             - Отдай!



           - Не отдам! - он кинул ее шлепок своему подвыпившему друг наслаждаясь ее страданием и глубиной отчаянья что все сильнее и сильнее захватывала ее.



              - Отдай!



            - А что ты сделаешь? А, - шлепок словно теннисный мячик пролетел мимо Надьки, жалобно хрустнул об асфальт и деревянная подошва раскололась на две части - второй давно был заброшен на крышу магазина подле которого они и поймали возвращающуюся с работы Надьку...



 



            ...- Че ты ссышь! Давай! Весело будет! Или ты че, гордая да? Тебе не приятно когда к тебе прикасаются такие парни как мы, манерная что ли? - он схватил Надьку, напугав ее до глубины души, выскочив словно черт из-за угла, совершенно четко рассчитав момент когда девушка поравняется с ним  - благодаря ее шлепкам-стукалкам Надьку можно было услышать за километр...ну, чуть меньше. - Или я не в твоем вкусе? - Он развернул Надьку грубо схватив ту за плечи, посмотрел в ее наполненные страхом глаза и с силой толкнул ее к своему другу, - видно, Колян, ты ей больше нравишься...



            - Мне эта вонючая соска не нужна! - ответил Колян, делая шаг назад и мастерски подставляя подножку девушке, наблюдая как Надька вскрикивая падает на мокрый от дождя асфальт...



            Письмо выпало из-за распахнувшегося халата и аккуратно порхнуло к ногам Коляна...



            - Не смей, гад, его трогать! Это моё! - Надька практически вскочила на ноги когда ее выверенным ударом по лодыжке лишили опоры и она опять упала в лужу, тут же попыталась встать по оказалась прижата к земле подошвой другом Коляна, чей грубый башмак сейчас стоял на спине Надьки, вжимая ту в асфальт...



            - Ну ка посмотрим, что там у нас! Ах! Любовфффффффь! Слышь, Колян, ну на как позырь, на!, - Надька с ужасом  смотрела как грубые, жирные от селедки и мокрые от пива пальцы вскрывают конверт с письмом от ее мальчика что остался ТАМ...



            - Заткнись сука! - Колян развернулся и ударом ботинкав лицо Надьке отправил ту опять на асфальт - она отлетела на несколько метров, несколько раз перевернувшись, содрав себе кожу на голых плечах и застыв на асфальте словно тряпичная, затасканная грузная кукла что негодный мальчишка схватил только для того чтобы бросить.



            - Ну ты че, Колян! Читай давай! Читай, пусть девка послушает! - подначивал Кольку друг.



            - Моя любимая Надюшка! - с выражением прочитал первую строчку а затем... он разорвал письмо в мелкие клочья со словами "этот девчячий бред пусть сами читают" Колян рванулся к лежащей на земле Надьке, принявшись наотмашь хлестать ее по лицу, пытаясь привести девушку в чувство...



            Он словно озверел от ласковых слов что носила Надька у себя за пазухой не решаясь открыть чтобы не выпустить мгновение счастья и не поверить что это действительно происходит с нею и есть в этом мире кто-то-кто ее просто любит... бескорыстно и просто так...



            Надьке письмо передала Ирка третьего дня, а той отдала почтальонша что прекрасно знала какие отношения у Надьки с ее матерью - что та сразу же разорвет письмо женщина и отдала его Ирке - та просто лопалась от любопытства но все же удержалась от его прочтения... И три дня Надька носила письмо под халатом до работы, а на работе сразу же прятала конверт на самое дно своего шкафчика, чтобы вечером забрав конверт снова держать его ближе к сердцу, слыша как ее сердечко начинает учащенно биться тук...тук...тук...



            Теперь письмо было разовано в клочья и ветер гонял его обрывки по пустынной мостовой, по трамвайным путям, прибивая к бордюру и стене магазина с вывеской "Промтовары"



             



             Колян остановился около продолжавшей лежать без чувств - она была в сознании просто решила что если сейчас ее начнут раздевать или того лучше пихать кой-чего ей в рот то она вцепиться зубами в тот-то кой-чего и будет сжимать их пока тот-то мелкое вонючее кой-чего полностью не оторвется от столь глупо распорядившегося им тела...



            - Ты че! Ты че с ней сделать хочешь? - друг остановил Кольку когда тот расстегнул ширинку и уже готов был для начала...



            - Да че хочешь с ней делай - кто тебе что сделает? Ты видишь тут кого?! Тебе ничего не будет, брат! Ты посмотри девка лежит - бери е.и... пиз..и... че хочешь делай - она твоя, братуха! Хочешь зае..и ее до смерти... хочешь... что хочешь с ней делай! Че встал? Ссышь, да?!



             - А ты че меня на слабо берешь? Давай - ты только пи..ть можешь! Сссышь, да! Я -  его спич прервал скрип тормозов патрульного "Уазика" что вырулил с проулка на проезжую часть - осветил их фарами - патруль был далеко но пацаны рванули с места - Колька даже не успел пнуть Надьку напоследок, чувствуя у себя на затылке свет фар служебного автомобиля...



 



            ...Надька поднялась не сразу... она лежала и тихо плакала, даже не всхлипывая, практически не дыша... ее так поразили слова "Тебе ничего не будет!" - да... им бы ничего не было, скорее всего никто даже бы не узнал что Надька исчезла, никто... за исключением Ирки, что хоть и была сама подарок но пыталась заботиться о Надьке как могла, а Надька о ней и том, кто жил у нее внутри...  



 



            ...Надька собрала все до единого кусочка письма и медленно пошла дальше, к сараю где можно было хотя бы чуть-чуть отдохнуть.



 



            ...Надька знала что это не конец и что они возможно будут ее ждать в следующий раз.



 



            ...Надька знала что с этого дня у нее в кармане будет лежать заточенный кусок прутка и знала что ни дай бог... но она отрежет уродам все выпирающие части тела...



 



            ...Надька шла босиком, совершенно не представляя как она завтра будет работать в цехе куда ее вернули из ее сортира, поставив с Тонькой к печи...



 5510680680_db9b8bc36d_b (700x466, 395Kb)



            ...босая Надька вошла в последний день лета что встретил ее проливным дождем.



 



 


Метки:   Комментарии (2)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ivanov_I

Наташкино школьное лето: Ленки приехали...

Среда, 02 Августа 2018 г. 00:13 (ссылка)


220825 (465x700, 147Kb)



         МЕСТО ДЕЙСТВИЯ:



Краснокаменск,



ГОУ ЗШИ ДОД с УИП и ГП



            1 августа 1989 год



17.10



 



Вера Константиновна в бешенстве швырнула ручку – та чиркнув по столу исчезла с ее глаз как исчезали многие неугодные ей ученицы. В задумчивости посидев за столом несколько минут, изучая развешенные на стене ее кабинета хлысты, кнуты и плети, Феоктистова вышла в коридор – Наташка гадина ленивая его плохо помыла и на полу еще были видные следы побелки – и отворив соседнюю дверь остановилась на пороге «Порочной»... вдыхая аромат свежей краски и ее безупречного вида...



Она была прекрасна – пустой светлый класс с установленным по середине станком для порки – рядом с ним трибуна для лектора и... все! Только идеально выкрашенные полы, стены и широкие окна... и тишина...



Но вместо ожидаемого наслаждения триумфом, Феоктистова чем дольше стояла на пороге тем сильнее наливалась гневом и раздражением – в школе последние несколько дней висела тишина: ремонт замер уже как третьи сутки был недвижим после того как она выгнала бригаду шабашников – разлюбезный сынок помочь ей отказался и единственной ее рабой была эта тупая, еле передвигающая ноги Наташка что сейчас красила забор.



Да и ту она собиралась завтра выгнать – это овца смела топтать своими грязными босыми ногами полы в ее храме просвещения и дисциплины!



А еще вот уже как три минуты Феоктистова вслушивалась в непрекращающийся смех, смех что доносился откуда-то с улицы, все приближался к ее школе и вот уже его раскаты зазвучали совсем рядом - она сделала несколько шагов, остановилась в коридоре у окна в котором и увидела их...



 



Наташка плакала уже часа три к ряду и все это время она красила кажущийся бесконечным забор – больше похожий на могильную оградку, да и то сваренную ооочень пьяным мастером – школы, увенчанный пиками, розочками, завитушками и прочими «изысканными композициями»...



Наташка плакала зная что через двенадцать часов за ней приедет инспектор и увезет ее на казенной машине в СИЗО а там она поедет на перережимку и отправиться на девять долгих лет на кирпичный завод...



Феоктистова ее предупреждала позавчера, вчера и сегодня что если она не найдет себе приличную одежду взамен лохмотьев и шлепки – ее участь решена и никакие слезы и мольбы ее решение не изменят.



Наташка даже не поняла как они оказались рядом... она была полностью сосредоточена на своих мыслях о том что суетиться все равно без толку и том что все ее усилия ни к чему не приводят, становиться только хуже и... к тому же все не возвращается и не пишет ни строчки Динка и дом наверное уже разграбили или заняли бомжи и что если она попадет на завод то очень быстро там сгинет и...



- Тетя, а тут можно заработать, а? Нам работа нужна, - от неожиданности Наташка выронила кисть и та скользнув по ее ноге, смачно шлепнулась на асфальт, оставляя на всем пути жирные капли...



- Что? - Наташка только сейчас увидела их.



Перед ней стояли три девчонки – загоревшие и свободные они заливались звонким смехом, весело препирались меж собой и с интересом смотрели по сторонам.



Они были такие одинаковые и такие разные...



Одна стриженная под мальчишку, вторая с длиной косой, а третья с художественным светлым беспорядком на голове; две из них были в ярких цветастых майках явно перешитых из каких-то тряпок, третья была в безрукавке – бывший школьный мальчиковый пиджак; две были в коротких рваных джинсовых шортах, а та что с косой в столь же короткой юбке; обуты были в разбитые шлепки – «светленькая» в какие-то несуразные дырявые тапки с торчащими наружу пальцами; «безрукавка» в остатках туфлей с трикотажным заштопанным верхом и без подошвы под пальцами а с беспорядком на голове в старых босоножках с отрезанными сто лет назад задниками...



Из всех пожитков у них была одна сумка и от них веяло что они умеют общаться с красками, штукатуркой и прочими стройматериалами... Наташка не ошиблась – три Ленки были малярами-штукарурами в поисках работы...



Вообще их звали Скормненькая, Светленькая и Стройненькая.



Феоктистова тоже в них разглядела что искала – наглых сучек выскочек что будут крутить жопами и трясти сиськами, но тем не менее открыв окно велела Наташке проводить их в школу – ей нужно было заканчивать ремонт.



 



...Она наплела им с три короба, наобещав кучу денег и прочих прелестей, расписав и надавив на нужные нотки, выведав прошлое, настоящее и будущее – Вера Константиновна была очень хорошим педагогом, тонким психологом и знатоком юных душ, позволив в первый вечер переночевать в школе в спортзале на матах...



- А у тебя времени осталось до утра, милочка! – заявила она Наташке.



 



...тем же вечером Бедная рассказывала им историю своей жизни – они болтали сидя на матах, пили пиво и бесконечно смеялись, а когда Наташка дошла до истории про порку так те вообще залились смехом со словами «да теть Наташ, хватит...»



Бедная не сказала ни слова только молча встала, отошла на три шага и, повернувшись к ним спиной, сняла с себя остатки халата...



Девки без слов таращились на ее изуродованную кнутом спину...



Потом они долго разговаривали... разговаривали пока Наташка не заснула а Ленкам не спалось но все же часа через два Светленькая и Стройненькая тоже заснули а Скромненькая пошла бродить по школе испытывая странное чувство... одной в пустом здании...



Ленка ходила из кабинета в кабинет не находя ничего интересного кроме незавершенного ремонта и строительного мусора.... пока не поднялась на третий этаж и не тронула дверь кабинета № 34...



Она стояла на пороге залитой луной «Порочной»...



А спустя секунду уже мчалась назад сверкая босыми пятками и вопя во все горло "Девки! Девки! Я такое нашла"...



 



Продолжение с поркой следует.



 


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ivanov_I

Наташкино школьное лето. Часть 1

Вторник, 24 Июля 2018 г. 23:53 (ссылка)

765079312 (599x700, 182Kb)


МЕСТО ДЕЙСТВИЯ:



Краснокаменск,



Государственное учреждение образования



«Закрытая школа-интернат для одаренных детей



с углубленным изучением предметов



и гимнастической  подготовкой»



(сокращенно ГОУ ЗШИ ДОД с УИП и ГП)



 



июль 1989 года



 



            К началу августа Наташка-уборщица была готова вздернуться – она не задолбалась... она вые..лась...



            Эта старая сука Феоктистова вытрепала... выжала... ее всю – Наташка даже не вспоминала про Динку что случалось с нею крайне редко – у нее не осталось сил: бывшая завучиха обзавелась двумя подчиненными что кране рьяновзялись за работу – Наталке утром нарезали задачи на день, а вечером на ночь...



            Она падала где придется – падала и засыпала; Наташка больше месяца не ходила домой – она даже боялась представить что ее там жжет и тем более что ждет её на огороде...



 



            А в школе полным ходом шел ремонт – от крыши до подвалов и прилегающей территории. Работали бригады, сдирали и перестилали полы, меняли крышу, сбивали и клали новую плитку в сортирах, меняли сами сортиры и окна, передвигали стены...



            И всем заправляла Феоктистова что в своих туфлях-ходулях бегала везде, во все совала свой нос и почти всегда заставляла переделывать – она была полностью поглощена идей – фикс сделать из своей родной сорок второй лучшую... самую лучшую школу-интернат  во всем Крае...



 



            Наташка не считала, сколько народа работало в этих прекрасных стенах... да и не хотела – Наташка бегала... она должна была успевать всюду, быть везде и при этом один хрен она была дурой, тупой курицей, тупицей, ленивой жирной сукой и далее по тексту.



            Наташка выносила, убирала, оттирала весь этот срачь... ее ноги обутые в самые разбитые шлепки, что можно было представить – Феоктистова не терпела ее босых ног – учреждение образования, а не пристанище деревенских шлюх – были все в краске, побелке, строительной грязи... она несколько раз наступала на торчащие из пола гвозди, а на мелкие порезы и растрескавшиеся пятки уже и внимания не обращала...



            Ее столь же грязный, разошедшийся на спине халат – висел только на узких полосках ткани на ее худых плечах – был мокрый от пота уже к обеду... а к вечеру Наташка просто падала...



            К тому же в отличии от тех же рабынь-каторжанок, Наташку не кормили в принципе – она же... не осужденная?



            Наташка побиралась у строителей – были те что ржали и предлагали кой чего попробовать на вкус, на что Наташка умела ответить обидно и емко, были те что сами звали ее – она присаживалась, скорее старалась скорее проглотить еду и бежать дальше чтобы уши не резал пронзительный визг «Нашка! Где ты ленивая сука!»...



            К двоим Наташка принципиально не подходила и не подошла бы даже если бы они были ее последней надеждой...



Обе были наши старые знакомые – мать Вальки и она же Надькина бабка и Зинка – Надькина (но уже понятное дело другой) мать.



Первую взяли кладовщиком, вторую вахтершей.



Наташка прекрасно знала и про одну и про вторую поэтому не говорила им ни слова, тем более что бабка чистила ее с утра и до вечера гоняя с позволения Феоктистовой Наташку по всей школе, подкидывая в конце дня задач на ночь, а вторая сидела у входа за столом, читала газету, ныла что получает копейки, через слово повторяя «Мне за это денег не платят. Мне все равно»...



Эти две дамы были в школе с начала ремонта...



Когда Наташка таскала ведра с песком, раствором, кирпичи и рулоны линолеума, руберойда и секции отопления – им было все равно. Им за это не платили.



Им не платили когда Наташка отмывала коридоры от побелки Валькина бабка перекрывала воду и Наташка бегала с ведрами на колонку;



Им не платили когда Наташка красила, белила, мазала и засыпала прямо где работала...



Им тем более не платили когда «космонавт» Толичка Майоров прячась из-за угла стрелял в Наташку из рогатки норовя попасть в груди...



            ... они спасли ее когда Наташка была готова завалить любую из трех достававших ее сук топором, пошенкать их в мелкий винегрет, начинить пирожки и продать на рынке.



            Три девчонки-малярши появились в школе в начале августа когда по кабинетам, по коридорам уже установили колодки, станки для порки в совершенно немыслимых позах, когда в кабинете № 34 оборудовали «Порочный» или «Порочный зал»...что только покрасили е еще не опробовали ни разу...



 




Метки:   Комментарии (5)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ivanov_I

Валька... комбинат... ЧП

Суббота, 07 Июля 2018 г. 10:31 (ссылка)

Hard_Labor_37 (700x537, 104Kb)


МЕСТО ДЕЙСТВИЯ:



Краснокаменск



Химкомбинат «Ударник соцтруда»



Третий коллектор



19.20 13 августа 1989 год



 



Валька видела клоаки...



Точнее, пока она не попала сюда, она думала что видела клоаки...



Её новое место работы было сущим адом – наполненное постоянным паром, свистом, грохотом что закладывало уши, ядовитыми испарениями и новейшим оборудованием (на бумаге) – на самом деле тут был смонтирован всякий хлам, отслуживший свой век, а из него жали... жали и жали.



Все текло; ломалось – когда рванет было только вопросом времени, но в руководстве это никого не интересовало, как в свое время не интересовало и Вальку... когда та была в руководстве - сидя в кресле в своем кабинете... толкая речи с трибун... готовя обоснование снижения расценок... не думала что окажется в клоаке... как-то она даже не задумывалась о том что тут работают люди.



И когда она обсчитывала снижение расценок – Валька хорошо это помнила – особенно потрудилась чтобы порезать расценки тут: частые аварии, не выполнение плана, высокие затраты на ремонты и тд... и тп – еще тогда у Вальки были месячные – она была злая что стерва и оттянулась с калькулятором и ручкой по полной.



- Они плохо работают – там лентяи и лодыри! – заявила она на защите своих предложений.



Начальник отдела тогда на нее только посмотрел.



Сейчас Валька была тут – оказалось что людей тут много... даже очень – в основном женщины... с детьми, что хотят есть.



Валька еще не до конца поняла как она попала...



 



Конечно же ее узнали – она думала что ее разорвут сразу, обольют какой-нибудь гадостью или растворят в кислоте – наивная! Она хотела так легко соскачить.



- Теперь, гадина, ты сама узнаешь как тут работают «лентяи и лодыри», - сказала ей в раздевалке женщина



 



...Валька не спала уже тридцать шесть часов, не ела она еще больше – она металась по цеху, часто не понимая что ей говорят, и бежала назад – потому как все нужно было делать очень быстро.



Она так смешно выглядела в остатках замызганной грязной ночнушки, полностью порванной, со множеством больших дыр... ее груди, ее п..да были видны всему белому свету – запахнуться не было ни малейшей возможности – Валька постоянно ходила с ведрами – литров по пятнадцать каждое;



 



Комбинат гремел... а цех был на седьмом небе от счастья и этим счастьем для них была Валька.



Только ленивый не давал ей указание!



Только ленивый мог отказать себе в удовольствии пройти мимо нее не сказав и слова, а еще лучше случайно наступить и... случайно наступить грубым «пролетарским» сапогом на ее босых пальцах... наслаждаясь видом ее мокрых глаз.



Этим страдали мужики – коих в цехе было не так много – человек десять Руководство, мать его.



Остальные были женщины... одетые в грубые робы... в сшитые из мешков жилетки, в рваные юбки, столь же разорванные халаты... женщины от мала до велика, многие кто провел в непроглядной ядовитой оглушающей мгле цеха всю жизнь...



Женщины потешались над ее киской, мужики норовили ущипнуть за болтающиеся сиськи.



Среди работниц были и такие что жалели её, были те, кого не коснулись ее идеи... сокращения, оптимизации относились к ней... никак. Они пришли уже работать в новых условиях – молодые девчонки что не знали другого и не с чем им было сравнивать.



Но девяносто семь процентов Вальку ненавидели – они желали ей только больших унижений, страданий и боли.



 



Когда Валька вернулась на завод её сразу же определили в хозяйственную бригаду Третьего коллектора – в тройку к Тоньке и Зинке.



Зинка – тощая, худая как жердь малолетняя пиз..нь, имела постоянную прописку на х... мастера, а Тонька пахала за двоих как проклятая у самых печей – ей было непонятно их назначение, да и думать там было некогда и незачем.



Тонька работала в удущающем жаре, от чего испарения, выбросы пара и разлившиеся по разбитому черному от грязи, топлива, сырья пола были просто невыносимы.



Тонька ходила голой по пояс... с нее градом тек соленый пот... её юбка являла собой ужасные лохмотья - на заднице справа на юбке была огромная дыра в четверь самой юбки – бок был вырван безвозвратно – она зацепилась когда полезла в подтопочное пространство устранять очередную течь и потом ломилась прочь чтобы не свариться заживо при этом глубоко разодрав себе бедро...



Половина ее задницы была голая, но от постоянной грязи ее тело это почти сливалось с грязной юбкой.



Тоньке было стыдно ходить в таком виде за пределами цеха и каждый выход на территорию являл для нее постоянное унижение – она старалась отмываться как могла; просила девчонок приносить ей сюда еду или накинув чужие лохмотья шла сторонясь встречных...



На ее ногах были шлепки... Босиком в цехе ходили, точнее едва передвигались человек пять самых нищих, превратившихся в полускелеты женщин....



Но шлепки эти были порваные и разношенные – у Тоньки была нога тридцать восьмого размера, ее тапки тянули на тридцать пятый...Одна шлепка была остатками матерчатой балетки с оторванным носом и оторванной подошвой под пятками, а вторая черной балеткой из кожзама.



Но тоже без пятки и с размочаленным в хлам передком, подвязанным проволокой кое-где...



Но они хоть как-то защищали ее ноги.



Вальку же поставили на работу в подтопочное помещение где было еще жарче – Тонька из куска тряпки сделала себе маску на лицо; Валька обходилась без этого – она бегала либо с ведрами, либо ишачила с киркой и лопатой в подкотельном, стараясь не обвариться, не раствориться и не свалиться чтобы не задохнуться – путь вниз шел по узкой винтовой лестнице, куда подняться было уже достижение – в подкотельном было очень пыльно и темно – достойное место для Вальки.



Тоньке некогда было жалеть Вальку – ее никто не жалел саму. Она старалась не думать о ней -  у Тоньки хватало своих забот; кроме как у топок эту неделю она работала и за Зинку что казалось если не кончала сама, то сидела под столом и ублажала очень близкого друга Мастера – Тонька не винила ее: Зинка решала из общую проблему – в их комнате в бараке нужно было поменять окно. После возвращения на комбинат Тонька спала на газете в комнате Зинки, так что... говорить было нечего



Но ни приход Вальки, ни то что Зинка уже сосасть не могла – ее воротила одна эта мысль – ни адов труд Тоньки у топок, ни другое не волновало всех работников цеха – завтра должны были запустить новую магистраль – было мнение что она рванет и угробит всех кто работал в цехе. И от этого всем было не хорошо.



 



… первый пуск пятой магистрали системы охлаждения и перекачки сырья прошел не удачно, что ставило под вопрос выполнение заранее увеличенного в расчете на новые производственные мощности годового плана.



Вчера утром на проходной кобината был арестован сотрудниками НКВД главный технолог этого трижды проклятого Третьего коллектора – старый Мыхалыч что всячески оттягивал новые пуски и защищал своих – вместо него назначен старшим какой-то безмозглый лысый тип, что не отличал паяльник от напильника, не говоря уже о всех нюансах технологи химического производства.



- План будет выполнен, - этот лысый гоблин что занял место Михалыча, щелкал каблуками и ссылался на речи Генерального секретаря из вчерашней программы «Время». – мы увеличим давление…



Возражать там было не кому да уже и без толку.



- Записать в протокол. Я в правление, - поставил точку в совещании – не совещании, а тупом и гнусном фарсе, где самая гнусная и отъявленная ложь звучала величественно и красиво, а правда – важная составляющая тонкого химического производства – замалчивалась и попиралась как выдумки буржуазной пропаганды…



Совещание закончилось в 10.03, а в 10.15 на пульт управления третьим коллектором  поступила команда поднять давление



- Е..ать! О чем они думают! – начальник смены не стеснялся в оценке ситуации, но не выполнить приказ сверху он не мог. 



Давление подняли... в помощь Тоньке отправили и Зинку и всех кто попал под руку – топки не закрывались – уголь, что-то похожее на уголь все летело туда...



Было страшно. С каждой лопатой страх только рос и крепло мнение что живыми им не выйти – сами роют себе могилу...



Все замерло в ожидании.



 



Проверять состояние трубопровода отправили Вальку – она спускалась вниз чувствуя как стынет все ее нутро – она понимала что находиться на волоске от смерти. Там все дышало ядом, стены были жуткого зелено-черного цвета, пол был залит непонятно чем и все дышало ужасом и ожиданием катастрофы...



Валька попыталась поспорить в первый же день – её оттащили в насосную, отметелили по почкам, пригрозив если и дальше будет рыпаться медленно растворить в кислоте, еще раз сунули, напомнили о её «гениальных решениях» - она обосновывала снижение расценок с целью экономии средств на строительстве и вводе в эксплуатацию коллектора.



Валька больше не спорила – она прописалась в том подвале, знала какой вентиль нужно будет открыть в случае сильной утечки и спустить пар, попутно собирала лопатой грязь и жижу, задыхаясь и выползая к двери чуть передохнуть – пол был залит липкой дрянью и бежать в случае чего было почти бесполезно.



 



... днем тринадцатого августа и без того мрачный коридор был заполнен сизым паром, трубы гудели и что то ухало, из стыков сильней чем обычно, текла вонючая зеленая жижа – Вальку едва не обварило – она успела отпрыгнуть в сторону, влипнув в как муха в коричнево-красную жижу, что заливала половину ширины коридора – выбралась, барахтаясь и спотыкаясь, босая добежала до выхода из подвала – система трещала и выла.



Развязка была близка.



Люди шушукались в грохоте цеха.



Руководство замерло в ожидании



Страх проник в каждого.



Это случилось в половину девятого вечера четырнадцатого августа.



...Тонька ковыляла к проходной... позади нее вырывался оглушительный свист, что-то ухнуло – в небо поднимались выбросы пара, где-то вдали отвратительно ревела сирена – её рев пронизывал её тело до печенок – Тонька сразу подумала о трубопроводе, зная что в журнале конечно же осталась надпись «без замечаний...



Как надоела эта ложь и обман!



Сегодня  Тонька была в том коридоре – она вынуждена была помогать Вальке. После того как она прошла по той зловонной липкой каше ёё ноги страшно чесались – она только ополоснула их водой, перед тем как мыть главный коридор -  покрылись какими-то белыми пятнышками, кое-где начинали вздуваться и лопаться язвочки – что было с Валькиными ногами Тонька не думала... её подгоняли с работой.



Вдали она увидела свет от мигалок пожарной машины, еще одной – только сейчас заметив густой черный дым, что вырывался из технологического ангара



- Господи, а ведь ... – только успела подумать Тонька



Её мысли остановил страшный силы взрыв – казалось лопнула земля, превратившись в кашу из черного дыма, огня и искореженных металлических обломков – сильная волна горячего воздуха отбросила её в сторону – она тут же выбралась, бешено озираясь по сторонам – метрах в ста от неё полыхало пламя...



Тонька не помня себя ринулась прочь...



 



... как часто у нас бывает, тришкин кафтан лопнул... не там... совсем не там где ждали, но от этого было не легче.



Случилось так что не пострадал никто – пожар и взрыв разметала технологический ангар...



Во время взрыва Валька выползла умыться и чуть отмыть от липкой грязи ноги и всю себя – это было дополнительным фактом халатности с ее стороны: покинула пост, писала в журнал брехню... не докладывала... так еще и специально попала именно сюда чтобы отомстить за свои унижения – мотивы преступления были на лицо.



Вальку арестовали и увезли в следственный изолятор на допрос.



Пожарные и аварийные службы трудились всю ночь – потушив у утру пожар.



Утром Тонька, Зинка и все... все... шли на работу.



Давление пока не повышали – собрали вместо этого совещание.



Третий коллектор продолжал работать.



 



Этим утром Надька и пришла устраиваться на комбинат – конечно же – ее взяли с радостью.



Девчонка была невероятно горда собой.



 



Вальку вели на допрос.




Метки:   Комментарии (6)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ivanov_I

Публичное унижение Ирки

Понедельник, 29 Мая 2018 г. 00:58 (ссылка)

People_____People_on_the_ruins_of_the_house_107590_ (700x525, 121Kb)


МЕСТО ДЕЙСТВИЯ



Краснокаменск,



Большая народная улица, дом 5



14.40 дня, 14 августа, + 31



 



...Ирка рыдала и рыдала - она не могла сдержать своих слез! Её всхлипы, поначалу скромные но все дальше и дальше более громкие, жалобные и отчаянные гулким эхом отражались от потрепанных обшарпанных стен, метались в хаосе по засыпанному строительным мусором, заваленному битым кирпичом и стеклом полу, вырывались через провалившуюся крышу!



А она кричала в голос – она просто заливалась слезами и исходила криком, заранее, как всегда зная что никто не обратит на неё внимания, никто не подойдет, никто не пожалеет и не скажет «Ну успокойся... зачем так... все образумится...» никто не прижмет к себе не обнимет и не поцелует и опять она заснет на засаленном черном матрасе прижимая грязные ладони к животу, в глубине коего творилось маленькое чудо...



Она убеждала себя, уговаривала, умоляла что её нельзя нервничать, пыталась сдерживать слезы, погасить растущую внутри себя рвущуюся на волю истерику и... не могла ничего с собой сделать!



Не могла!



Не хотела!



И не собиралась сдерживаться!



Ирка просто исходила слезами словно прорвавшая плотину вода сметает все на своем пути покуда не кончатся отведенные ей силы...



Она слишком долго терпела, копила, убеждала себя в обратном, опять терпела унижения, лишения, голод... ходила босой и почти голой по морозу ублажая его блажь и вновь ходила в обносках ублажая уже её блажь, позволяла посторонним лыбиться на её груди, на её едва прикрытую жопу, на её порой источавшую ароматы и помытую только слюной п..ду, не так давно позволила этой сальной потной скотине поиметь её как последнюю шлюху и...



 



Ирка знала, что она должна терпеть; Ирка знала, что у неё нет другого выхода, у неё не будет другой жизни чем  утра до вечера вытирать чужие плевки и драить подъезды, выставив на обозрение свою жопу; Ирка знала что сама обрекла себя на подобную участь но...



 



...Её буквально раздавил приступ слез и сдавленного крика – она каталась по усыпанному мелкими обломками, исбеленному штукатуркой полу этого брошенного здания – Ирка, закрыв голову руками, рыдала уткнувшись в пол лицом, словно в подушку, словно в плечо любимого...



 



Но сегодня она пережила ранее невиданное унижение – то были самые горькие и обидные минуты во всей её жизни.



...прошло недели три как внутри неё была зачата новая жизнь;



...прошло пару недель как Пончик таскала её за сальные волосы, накидав пощечин, орала не своим голосом:



- Я тебя суку удавлю!!!!!!!!!!



- Я тебя сгною с твоим выродком в канаве!!!!!!!



- Я тебе вырву все что у тебя движется!!!



- Я тебя... – пока Ирка не ответила ей что она сделала с Прожком (муж Пончика – Иркиной начальницы по подметальному делу в ихнем жеке), чего госпаже-гражданке Пончик с её толстой жопой и не снилось – Ирка умела отвечать и общаться с такими как эта но...



... на завтра Ирка не получила зарплату; после обеда к ней на участок нагрянула комиссия и выявила массу, просто огромное количество недостатков за что Ирка была оштрафована на пятнадцать рублей – все что осталось у неё от оплаты за ту кровавую порку на той даче;



... через неделю Ирка скрепя сердцем отнесла на рынок в ломбард не давно купленные вещи – жрать хотелось больше;



... а сегодня утром, окончив мести дворы, подтянув старые дырявые штаны, застегнув одинокую пуговицу на явно тесной ей жилетке и стараясь не потерять разбитые шлепки с бумажно-линолеумной подошвой она пошла в женскую консультацию...



...Ирка знала что ничего хорошего не выйдет – но... она все же жила в этой стране, была её гражданкой, ей что-то полагалось...



 



- Выйдете вон! Вон я сказала! Вначале помойтесь и оденьтесь так чтобы ваша п..да была видна только доктору - не каждому встречному! С какой помойки вы пришли сюда? Тут учреждение здравоохранения, а не приют для бездомных б..дей! Что? Беременная?! Подцепила заразу а теперь ребенком прикрываешься?! Пошла отсюда, пока ментов не вызвала и... когда заходят в поликлинику... нужно обувать бахилы... – высказала ей отловив у самых дверей швабра в белом накрахмаленном халате, а весь коридор смотрел, затаив дыхание... слушал... а она стояла молча и, должно быть впервые в жизни не знала что ответить...



 



Потом Ирка долго шла... шла просто куда глаза глядят... шла не думая о том как она выглядит, не думая что она вернется в свой сарай и будет жить там покуда не придет время рожать, что она сделает себе метлу с огромной ручкой и такую же швабру когда будет уже тяжело наклоняться что... как она будет замерзать зимой и... как ей хочется чтобы на всей этой планете или хотя бы в этом долбанном городе хотя бы на часок ни осталось никого кроме неё...



 



Эти слова «Выйдете вон...» она скорее согласилась чтобы её прилюдно поимели всеми непристойными способами у обосанного забора словно помойную кошку но... чем услышать еще раз в свой адрес такое.



Да, она скорее всего полная законченная дура но... зачем с ней так? Ведь она хотела просто что-то поменять а вышло... чтобы она ни делала ничего не могло её избавить от нищеты, тряпки да метлы.



 



Так она случайно нашла этот старый, скрытый кустами и крапивой дом и войдя туда, разревелась от отчаяния, жалости и собственного бессилия.



Ирка наверное в первый раз для себя признала что она нищая.




Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ivanov_I

Босая нищая Надька: и осенью и зимой...

Суббота, 27 Мая 2018 г. 01:59 (ссылка)


ee70853604 (360x480, 27Kb)



2159390 (429x650, 232Kb)



 



Вместо предисловия



 



...Надька продолжала работать у тетки Натальи прачкой, дворником, подсобным рабочим, относила какие-то корзины и свертки по адресам и знакомым Хозяйки а в середине октября (прошедшие месяцы я никак не забыл и думаю что будет одна-две истории) Салтыкова велела отправляться Надьке километров так за... тридцать в деревеньку Ванино... в аренду...



На ближайшие месяцы новым Хозяином Надьки стал некий дядь Ваня.  



Надька ушла в чем была – полуразвалившихся деревянных сабо и остатках тряпки на поясе и почти голыми сиськами.



Тетку Наталью не интересовали проблемы Надьки.



 



МЕСТО ДЕЙСТВИЯ:



Новопокровский район Краснокаменского края



Колхоз «Заря»



25 октября, + 12



 



… в пять утра Надьку подняли на работу - ей дали огромную метлу, приказав мести двор…



На ферме работало человек десять – все женщины. Мужчин в этот день она не встретила за исключением Хозяина, длинного хлыста Вани по прозвищу «прораб» и еще троих что сновали туда сюда, покрикивая и подгоняя работающих.



 Куда бы она ни шла, везде слышала крик: ближе к вечеру на её глазах ногами били женщину, а потом таскали её волосы – босую и растрепанную..



А еще ужасно лаяли собаки – Надька решила что это волкодавы…



 Надька работала целый день не выпуская метлу из рук, а вечером, когда начало темнеть её окрикнули и отвели в сарай, что справа от большого  серо-белого здания откуда пахло травой и навозом. Там было не так холодно – валялся на земляном полу матрас, на стене висела одна вонючая спецовка.



Надьку не покормили - поджав босые ноги она уснула.



Это была единственная ночь когда она спала с таким комфортом



30 октября 1989 год + 15



 В шесть часов её подняли на работу.



… картофельное поле начиналось в полукилометре от деревни и… не заканчивалось.



Надьку первый раз вывели на работу в поле – кроме неё на работе был еще десяток женщин – худых и уставших, одетых очень просто, если не сказать проще некуда. Человека три из них были босые, остальные в старых сандалях, одна из них была в рваных галошах.



И никто не разговаривал меж собой – это больше всего поразило Надьку. Только Надьку оставили в поле, а остальных повели дальше – на соседнее поле, где начинали убирать сахарную свеклу.



Надьку как самую неквалифицированную рабочую силу оставили здесь – уборка основного урожая завершилась, оставалось собрать весь неликвид – всю мелочь. Для этого в начале поля стоял большой контейнер – Надьке дали два необъятных ведра, приказав собирать всю мелочь



- Все собираешь, паршивка! Ясно! Все как бля пылесос! -  её инструктировал один из трех подручных Хозяина – они все были невысокого роста, худосочные, невероятно вонючие (помесь пота, навоза, перегара и непонятно еще чего) и просто грубые.



- Вперед. К вечеру должно быть пятьдесят ведер…



… Надька поползла на коленках, разгребая землю и засохшую траву выбирая оттуда больше похожий на горох картошку. Такую мелочь даже они при всей прижимистости не собирали а тут это нужно было убирать да еще в таком количестве…



Надька собрала первое ведро за полчаса, второе за полчаса и еще минут десять она тащила их по очереди к контейнеру, а потом возвращалась назад.



Тряпка на коленях протерлись, а по другому нё неё не получалось – она боялась наказания за плохо сделанную работу, замирая от страха за что её накажут сегодня вечером -  за не выполнение нормы выработки или за плохую работу…



 К обеду она насобирала пять ведер – очень много времени уходило на хождение туда сюда.



 День клонился к вечеру, девочка не разгибалась, ползала и искала а никак не получалось набрать больше тридцати ведер. Её спина невыносимо болела, руки оттягивали тяжеленные ведра и очень хотелось есть – украдкой она ела сырую картошку, но не зная не рисковала есть её много, но все равно пыталась наесться ею..



За ней пришли около восьми вечера – Надька как раз возвращалась назад с ведрами картошки – переставляя их по очереди. Уловив тяжелый взгляд она сжалась ожидая удара, но этого не было. Ей велели возвращаться, а по возвращению она пока совсем не стемнело подметала двор.



6 ноября + 5



Утро выдалось холодным – плюс пять - Надька шла хлюпая носом и кашляя поддерживая на ходу сползающую с пояса тряпку - неделю подряд её гоняли на сбор мелочи, изредка давая в помощь еще одну женщину.



Надька жутко уставала, ей очень хотелось есть и спать. Надсмотрщики проезжая мимо обязательно кричали оскробления, а вчера её первый раз ударили – просто так, проезжая мимо на лошади.



Хозяин кричал на неё, но не бил – ей все равно было страшно. Она жестоко уставала, у неё не было сил таскать ведра но она упорно старалась хорошо работать, каждый раз вечером и немного днем валясь словно мертвая.



Надьку кормили один раз в день – картошкой или кашей – один раз забыли покормить, тогда хозяин и его слуги напились и гоняли на тракторах по округе крича и ругаясь, стреляли – вечером за ней никто не пришел и она ночевала в поле, боясь наказания.



С каждым днем её заставляли работать все больше – погода портилась а неубранного поля оставалось еще много…



Вечером она наконец прочитала слова на выцветшей табличке что была прибита на центральных воротах – «Соревнование есть высшая форма трудового сознания»…



 



11 ноября + 6



 



Надьку первый раз избили – её высекли плетью, высекли сильно, до крови – она кричала и извивалась а плеть все полосовала её бока.. она получила ударов тридцать… но то была бесконечная боль – мать порола её но не так больно – она кричала и вздрагивала при каждом ударе.



Причем её пороли стоя – он заставил её согнуться, стоять и на ногах перенести избиение. А когда она падала, заставлял подняться и снова бил… Надька кричала криком, но слезы не текли из её глаз, а в ушах стоял вопль матери: «Что ты не кричишь? Не больно! Не больно! Ах не больно – сейчас я тебе устрою! Тварь! Сучара! Мразь!!! И ать! Ать! Ать!..



 …когда Надька истерла тряпку дочиста хозяин чтобы девка не светила своей грязной п..дой кинул ей столь же старые оборванные чуть ниже колен треники разорванные между ног и грязную футболку  – правда её ноги были столь грязные что нельзя было отличить где истлевшая ткань, а где её кожа – а вчера и штаны порвались на заднице по швам… поэтому на работу она вышла в одной майке – столь же убогой и истлевшей.



Это и не понравилось хозяину и он её наказал. Наказал, а потом полуголую девочку отправил возить воду с родника, что был почти в трех километрах от фазенды – так любимая мама называла дачу, так женщины втихаря называли этот ад.



Надька знала дорогу – её уже приходилось ходить туда и тоже в наказание: долгий долгий путь по дороге вдоль поля.



День был бесконечный – она привозила по две фляги, а там нужно было их налить и ведра ей никто не давал. Для этого их нужно было снять с тележки, потом поставить – благо труба выходила высоко над землей… никто не спрашивал как это она делала.



Сходить туда и вернуться обратно в первый раз у неё заняло два с половиной часа, второй раз уже три.



Тележка была с длинной ручкой впереди, с скрипучими колесами что жалобно выли, нагоняя на неё тоску и отчаяние… Она не знала что ждать, да и наверное не думала нечеловечески уставая на работе.



Мысль о доме – точнее о другом доме часто посещали её, этим она и держалась, но представляя там мать, сразу же мучительно хотелось заплакать – ведь если бы она хоть раз, хоть совсем маленький разик послушала её то сейчас бы Надька учила уроки, а не шла с саднящей от утренних  побоев спиной по дороге.



 



Во второй раз по дороге назад Надька встретила одну из тех женщин – она ни говоря ни слова протянула ей комок тряпок…



- Носи, дочка…



- Спасибо, - прошептали её губы…



И еще два раза ходила она на источник, но ноги как-то увереннее шагали по дороге и тележка тянулась легче – впервые за долгое время Надька получила поддержку и понимание со стороны чужого, совершенно постороннего человека.



Её звали тетя Вера – она жила в деревне и работала на этой ферме, вкалывая как проклятая ведь все их имущество было в собственности у Ванина Ивана Сергеевича – Хозяина огородов, полей и крестьянских душ. 



…Она отдала ей старую кофту и перешитую затертую юбку – Надька все это спрятала под кустом чтобы потом забрать, вечером, а чтобы больше не попасть «под раздачу» нашла в поле какую-то тряпку и обернув ею талию ходила дальше. А уже вечером, засыпая – она с такой благодарностью думала о этой женщине, что слезы выступили у неё на глазах… Но Надька уже спала.



 



20  ноября 1989 год



минус 2 пасмурно



 



…Кутаясь в кофту она как и предыдущие дни, босиком выходила из своего сарая – хозяева с каждым днем все больше наседали (она не знала что скоро приезжала к ним проверка – и у них такое бывало) от чего все приходило в постоянное движение.



Надька опять шла в поле, трясясь от холода заканчивать собирать картошку – она копалась там одна – маленькая чумазая девчонка и ни от кого её не было помощи – каждое утро женщин колонной уводили дальше, на уборку сахарной свеклы и вечером они возвращались оттуда, бывая в изнеможении падая на грязную дорогу.



Надька с ужасом и страхом смотрела как к упавшим подлетал на коне высокий худой, и низким сиплым голосом начинал сыпать отборной бранью, порой бил не слезая с коня, бил плетью.



Вчера он бил несчастную женщину что подала её тряпки – она сама ходила босой в изорванном халате, что едва прикрывал её грязное тело.



Сегодня утром они опять шли вместе… Надька шлепала чуть позади колонны, кашляя и кутаясь в тряпки, в впереди гнали женщин – но она смотрела ни отрываясь на последнюю… она едва шла, неуклюже перебирая босыми ногами, спотыкаясь и периодически падая… вставала и пыталась догнать впереди идущих.



Её одежда совсем разорвалась и если перед ней шли более-менее одеты, она шла почти голой – Надька даже сквозь утренние сумерки видела её ребра, буквально слышала сиплый хрип, что вырывался из её горла…



И сердце её сжималось от страха и горя. Надька с замиранием сердца видела что та женщина очень страдала, а этот высокий, на коне не видел… не хотел видеть яно определив её себе жертвой и при каждом удобном случае подгонял её ударом плети… несчастная шла не оборачивалась, только сжималась и вся съеживалась при очередном безжалостном ударе.



Им оставалось подняться в небольшую гору, потом их дороги расходились в стороны когда несчастная упала… Надька замерла в ужасе ожидания…



И тогда надсмотрщик не дожидаясь ударил её по голой спине так что кожа лопнула и несчастная закричала… страшно и хрипло… Надька с криком «Неееееееееееееет!» бросилась опрометью на какую были только способны её ноги и упав женщине на спину, закрыла собой её…



Удар кнута пришелся ей вдоль спины… потом еще один.. потом следующий… она кричала и все сильнее прижималась к её грязному худому телу, впитывая сквозь сырые тряпки её хрипы, отчаяние и боль…



Колонна молча стояла не в силах выговорить ни слова, онемев пока в глубине не раздался отчаянный крик



- Бабаньки, да что же это такое! Стой, окоянный…



… А Надька зажмурившись и провалившись в боль только сильнее вжималась в тело совершенно незнакомой женщины, что подарила ей болю тепла, стараясь хоть как то сказать ей спасибо…



После десятого удара Надька потеряла сознание – её спину заливала кровь…



… этим днем она больше не пошла на работу – её отволокли в коровник, сдав местному фельдшеру, что бывало оказывал помощь… Колонна двинулась дальше в поле -  из нёе выбрали двух худосочных, отправив на картошку.



Мертвое тело осталось лежать на дороге – по местным законам Надька стала наследницей её вещей – разодранного халата и совершенно убитых шлепанцев сорокового размера. 



26 ноября      



+6 дождь пасмурно 2 м/с



 



… рано утром она очнулась от удара по лицу – Надька открыла глаза – по крыше лупил дождь от чего её матрас промок и вонял отвратительно.



- Отдохнуть не устала? Вперед, - перед ней стоял тот длинный, с лошади.



… Её выгнали на работу дав огромную тяпку и отправив рубить и сгребать сорняки вдоль дороги.



Надька ни сказав ни слова сгорбившись и всхлипывая носом медленно и безразлично принялась за работу – она знала о смерти и это тяжким бременем легло на её маленькую душу.



Дождь то усиливался, то переставал – её лохмоться промокли и прилипнув к телу словно жгли стылым огнем – чужие тряпки с чужого плеча. Ей опять чудилась мать – своя, натуральная – словно сейчас выйдет, начнет орать и больше никого на этом свете нет из тех, кто мог бы её защитить.



Этим серым промозглым утром она была как никогда устала и одинока.



6 декабря      



+3 дождь пасмурно 2 м/с



 



… она не успела согреться за ночь – вновь оказавшись на улице. Только сегодня грязи было еще больше и она столь дико и неуместно смотрелась на этой дороге - разбитой и разъезженной с этой огромной тяпкой в своих жалких обносках. Дождь моросил весь день, каждой каплей пронизая её насквозь.



Сегодня как и вчера она продолжала убирать вдоль дороги, а откуда-то из полей несся долгий протяжный крик.



 



10 декабря    



+3 переменно пасмурно 3 м/с



 



… по утрам начинало подмораживать и стылые тряпки не давали никакого тепла – грязная тряпка что была когда-то юбкой мешала ходить, из груди вырывался постоянный хрип, к которому добавился еще и свист и жестокий кашель. Её знобило и ломало – сопли не переставали.



Как не переставали и кустарники, которые она вырезала огромными садовыми ножницами, пытаясь удержать их обеими руками.



Сегодня Надю опять били – опять плеткой, она только широко открывала рот и кричала не надо!!!



 



14 декабря    



-5 пасмурно 5 м/с



 



Накануне она провинилась и сегодня была обречена на вечный холод – её заставили возить воду. Из того же источника, только теперь телега была больше – на четыре фляги и они были настолько большие… Надька даже боялась подумать на сколько они были большими и тяжелыми. Они стояли на телеге… гораздо больше той что была тогда. И тогда было не так холодно.



Сегодня пошел первый снег, задувало и было так пасмурно что казалось упадет земля на небо и раздавит её словно букашку…



Сегодня у неё было ведро – огромное, его нужно было тоже поднять и вытащить. И ветер. И холод…



Надька худая грязная девочка в убогих обносках медленно со скрипом толкала телегу, ступая по присыпанному первым снегом земле босыми грязными ногами. Ветер разрывал буквально на части её истертую юбку, задувал под порванную кофту, когда она ходила одиноко шла по дороге, постепенно растворяясь в дали.



А в обед пошел дождь… Надька как раз возвращалась назад с телегой во второй раз. Она завязла в полутора километрах от фермы и бедный ребенок промучился до вечера, но она так и не смогла вытащить её.



Вечером Надю наказали – он всыпал ей пятьдесят ударов кнутом! Она кричала и извивалась, ей было нечеловечески больно и холодно, а он бил и бил…



 



20 декабря     -8 пасмурно



 



Надьку… босую выгнали на работу как только рассвело, велев идти к телеге и без неё назад не приходить. Шел снег и от того её босые следы медленно заметались свежей порошей, а она, выставив в сторону босые пятки ломом и лопатой разбивала вокруг колес застывшую грязь, а потом волокла её назад, на ферму…



Ей наградой была… горячая вода впервые за то время что она работала на этой ферме. Она сидела опустив руки, потом ноги в ведро и боялась узнать когда это счастье кончиться…



25 декабря    



-11 переменно



 



На завтра её определили помогать ремонтировать старый коровник – если раньше худая одежонка Надька была вся в грязи, то теперь она перемазалась побелкой, краской, превращаясь из красивой умной девочки в запуганную замарашку…



27 декабря    



- 9 малооблачно



 



Дул ледяной пронизывающий ветер, десятый день стояли морозы а её ноги так и не знали обуви. Надька продолжала ходить босой. Сегодня было почти минус десять и из её вырывался пар, а ноги жутко раскрасневшись, кололи тысячи иголок, когда она опять таскала неподъемные ведра на стройке…



 



30 декабря    



-2 снег малооблочно 4 м/с



 



… снег валил с самого утра, она работала на коровнике, а ближе к вечеру была отправлена убирать снег… босая девочка с огромной лопатой в руках. Порой она утопала по колено в снегу, порой по щиколотку. Ей было очень холодно, но страх наказания гнал её вперед.



Вы спросите где она все время это жила – все там же, в холодной пристройке к коровнику. Там теперь стало совсем неуютно – когда было еще тепло потекли навозные берега и её конуру затопило… так что теперь пробираясь к себе она шла по навозной жиже, сейчас застывшей. А спала кутаясь под остатки кофты, закрываясь в них с головой.



 



2 января 1990



Выдался по настоящему теплый осенний день – после минуса… но все текло и Надька ходила босиком по грязно-снежной каше, проваливаясь в лужи – один раз полностью растянувшись…



 



6 января         -2



 



Её привлекли на работу в коровник и Надька целый день ходила убирала навоз, украдкой напившись молока за чем её и застали.



Надьку выпороли – жестоко выпороли, опять всыпав по крайней мере пятьдесят ударов плетью по исхудавшему телу. Он не обращал внимание на её мольбы, а сек с особой жестокостью, а когда закончил схватил её полуголую и потащил на улицу. Надька потеряла от боли сознание, а когда очнулась, оказалась привязанной за локти к столбу – по колено в навозе.



Температура колебалась около нуля.



10 января       -5 пасмурно



… она простояла у столба всю ночь. Он привязал её так, и забыл там. Она боялась кричать и только стонала… стонала от жуткого холода что терзал её. А утром он случайно обнаружил её у коровника где и оставил вчера.



- Ты, маленькая тварь! А че ты не кричала а? Ты думала тебя сегодня работать не заставя, да…



Она упала на колени, а он все равно выволок на дорогу, велев отправляться за водой.



Надька шла, спотыкаясь боясь уснуть и земерзнуть в поле, а когда пришла к колодцу обнаружила что не взяла с собой ведро…



Она бежала назад изо всех сил… бежала конечно не то слово, но она торопилась как могла, надеясь проскочить незамеченной и это у неё почти получилось, но мощного пинка она все равно не избежала и заспешила назад, на родник… её юбка перемазанная в навозе застыла в неимоверном хаосе, который только усилился после того как она набирала воду заходя по щиколотку в ледяную воду…



 14 января       -10пасмурно



Сегодня Надька вышла на работу в одной кофте и драной юбке – хозяин был зол на неё и глумление все усиливалось…



Сегодня её отправили… снова возить воду. Надька порой задумывалась куда они девают ту воду, когда везде нормальный водопровод – ответа она не знала. Её изводил этот тупой монотонный и бесцельный труд. Хозяйская блажь.



26 января       - 2 снег



Опять на лице была снежная каша – она третий день возила воду и с каждым днем её силы все оставляли и оставляли. Ему было просто до жути интересно откуда и как в ней держиться душа? Липкий снег облемплял её исхудавшее тело, намерзал и слепил…



 



29 января       -13 снег



Снег… сухой сыплящийся с нема снег. Сегодня у неё забрали телегу, отправили за дровами с огромными санями…



3 февраля       -13



Не смотря на холод Надька опять вышла босой – сегодня дул ледяной ветер, но на её счастье она половина дня провела в теплом складе… теплом и вонючей яме, нагружая ведра и вытаскивая их на белый свет…



 



13 февраля     +2



Уже неделю она выгребала эту выгребную яму полностью пропахнув а конца и края не было видно. Она провоняла вся, а бесконечная работа не кончалась и не кончалась.



 



17 февраля     -12 ясно



 



Опять ударил мороз. Надька утром подметала двор, а после была отправлена на склад – где было темно холодно и сыро. Под ногами была мутная скользкая жижа, а носить нужно было тяжелые ведра. 



Она чувствовала себя плохо – очень болела голова и желудок и дико просто чудовищно хотелось есть.



 20 февраля     -6 ясно



... она опять не сдержалась и выпила несколько глотков молока… как на зло, как только Надька вытерла чумазой рукой рот, в сарай вошел он.



- Воруешь гадина?! – его глаза сразу наливались кровью.



- Дяденька пощадите, пожалуйста. Я есть хочу!!!!



 



Он привязал Надьку к столбу – привязал так что она могла стоять только на носочках. Привязал и сорвал с её спины остатки кофты.



- Ну ты тупоголовая тварь – сейчас я выбью из тебя всю дурь!



Надька даже не стонала она зажмурившись ждала когда… а он не начинал и не начинал, а потом ударил. И она поняла что больше воровать не будет, потому что это было боооооооооооооольно!!!



Он ударил второй раз и она дернулась вся вперед, словно стараясь снести столб! На третий раз она рванулась всем телом когда плеть сначала обвила её, а потом дернулась назад…



Она закричала – по детски отчаянно и больно…



- Не надоооооооо дяденька… пощади!!!



Он не смотрел что перед ним стояла у столба худая девчонка – он должен был выполнить свою работу, а его работа была наказывать нерасторопных.



После двадцати ударов он подумал что хватит но… он продолжил её бить. Надька вся дергалась и кричала от боли, а он сек её и сек, вкладывая новые удары и посылая вперед плеть.



- Пожалуйстаааааааа! – ребенок даже не кричал она хрипела, а он продолжал пороть.



Он засек Надьку до полусмерти как писали раньше.



 



Продолжение следует.



 



 


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ivanov_I

Прачка по имени Надька

Суббота, 06 Мая 2018 г. 01:35 (ссылка)


 



            МЕСТО ДЕЙСТВИЯ:



            Новопокровский район Каменского края,



            Постоялый двор "У Натальи"



            4 августа 1989 года



            12.30 + 40, ясно



 2317408 (700x525, 425Kb)



            Надька стоя на коленях на неверном деревянном мостике, неистово, точнее как могла - полоскала в речке только что постиранные простыни. Надька старалась изо всех сил чтобы хоть эту ночь попробовать поспать - две предыдущие она успела урвать несколько часов, все остальное время она работала...



             Мостик был шаткий - уходил в воду на добрых пять метров - доски лежали криво косо, а под ними темнела черная гладь реки - и от его края до воды было добрых полметра -    Надька ставила позади себя огромный жестяной ушат и, встав на колени, подобрав ветхую дырявую юбку с огромным разрезом на заднице что теперь была её единственной одеждой, стирала становившиеся неподъемными простыни, терла их огромным куском черного хозяйственного мыла, и полоскала, полоскала, полоскала, потом собрав всю силу, вытаскивала их из воды, медленно отжимая, опять отжимая, все сильнее отжимая белье...



            Первый раз когда Надька принесла назад недостаточно отжатые простыни, тетка Наталья изваляла их в грязи и приказала Надьке их перестирывать и три раза возвращала их же на перестирку...



            Поэтому Надька старалась - стоя на коленках что к исходу третьего дня болели просто невыносимо - выставляя на показ всему белому свету свою круглую жопу и пятки - Надька уже третий день изводясь от жары, голода и усталости стирала и не было этой стирке ни конца ни краю.



      



1.

0_c463d_4179e5bf_XL (700x553, 428Kb)



         
Надька стирала дубовые простыни, халаты, какие-то тряпки, совершенно желтые вафельные полотенца, занавески, наволочки, вонючие штаны Степочки и пододеяльники из такой же серой ткани что и простыни...



            Надька нагружала в жестяной ушат с острыми что ножницы ручками белье так, что тряпки едва могли держаться и ей стоило не малого труда пройти эти триста метров что отделяли постоялый двор "У Натальи" где теперь работала Надька до реки - во второй раз тетка Наталья за недовес велела нагрузить ушат кирпичами и сходить с этим грузом дважды туда - к реке - и назад...



            Идти-то было не далеко - только дорога шла под откос и приходилось вилять по склонам холма по тонкой тропинке, а ближе к речке перебираться через огромное поваленное дерево - опять же нужно было идти с грузом быстро... очень быстро: Надька ходила в кошмарных шлепанцах что остались ей на память от дорожных работ... тогда мужики перепив и видя как она прыгала по обжигающему асфальту нашли старую подошву-танкетку безо всякого верха а каблуком сантиметров в шесть и, прикрутив вместо ремешков проволоку, издеваясь преподнесли подарок Надьке: шлепки были ей малы на несколько размеров и узки, а пальцы до крови растирала впивающаяся проволока... у Надьки не было выбора и она страдая работала в них...



            В них же Надька работала и тут - тетка Наталья сама всегда ходила в шлепках (она просто сходила с ума от шлепанцев) и заставляла всю свою прислугу носить только их - опять же Салтыкова всегда могла слышать где находиться её работницы и достаточно ли быстро они переставляют ноги.



            На второй день своей работы Надька поняла что шлепанцы должны шлепать очень громко и стало быть она должна ходить быстро... очень быстро - тетка Наталья поставила её на закрепленную меж двух столбов бочку и приказала бежать на ней как на беговой дорожке, периодически подбадривая тонкой жалящей проволочной, усиленной гайками и узлами, плетью...        



            ...Надька не продержалась в прикроватных служках долго - всего лишь три минуты пока в первое утро тетка Наталья вставала с кровати - ей не понравилось как Надька отворила ей дверь. В одночасье с Надьки сорвали платье, швырнули ей засаленную старую коричневую юбку и хозяйка определила в прачки.



             ...И сейчас, достирав очередную партию Надька уложив простыни в ушате, торопливо поспешила назад...



            И все эти три дня её глаза были мокрыми от слез... от того что она понимала что школа уходит в туманную даль и ей будет неимоверно сложно вернуться к своей, вроде нормальной, жизни.



 



            Продолжение следует.  




Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ivanov_I

Надьку продали

Вторник, 02 Мая 2018 г. 01:03 (ссылка)


МЕСТО ДЕЙСТВИЯ:



Новопокровский район Каменского края,



Постоялый двор "У Натальи"



1 августа 1989 года



12.30 + 39, ясно



 A_Pichard_(22) (500x514, 609Kb)



            ...Тетка Наталья – она же кровавая графиня Салтыкова, владелица постоялого двора « У Натальи» - сидела в кресле вытянув свои длинные ноги с накрашенными красно-черным лаком обломанными и плохо обработанными ногтями ноги обутые в разбитые с отвратительно желтым потертым верхом, с сбитыми стоптанными больше чем до середины пятками, шлепанцы с вульгарной потускневшей и потертой надписью LOVE и смотрела на стоящую перед ней образину – образина была совершенно голой с черной копной спутанных смоляных волос на голове и чуть менее пышных чуть ниже...



            Образина стояла и моча смотрела на неё понимая что скорее всего перед нею её новая хозяйка а старая – точнее её нынешняя Хозяйка – здоровая пропахшая потом, водкой и асфальтом бабища в оранжевом жилете хватая её за сиськи, бедра, жопу, дергая за волосы заставляла поворачиваться... приседать, наклоняться.... раздвигать задницу и демонстрировать давно не мытую п..ду



            - Да ты посмотри какая девка! – резюмировала в итоге баба, видя что покупательница не совсем, точнее совсем не настроена брать эту образину: Надька Панкова – это была она – накануне попалась у Бабы на воровстве а точнее она очень больно укусила её ебаря за один орган, после чего была избита и по случаю выставлена на торги – караван ДРСУ медленно приполз к стоянке перед постоялым двором и баба решила попробовать продать Надьку тут.



            - А чего ты её продаешь если думаешь что она такая... хорошая, - тетка Наталья была как обычно «под щафе» - обычное для неё состояние. Она сидела перекладывая ноги, словно любуясь ими – своими ластами сорок второго размера насажанные на длинные тощие ходули а девчонка что стояла перед нею была чумаза до ужаса была не плоха собой – её груди, её впалый животик, её ножки несли на себе было очарование... стояла девка как-то криво – баба умолчала что Надька больше месяца мучилась ходя на покрытых ожегами ступнях, страдая в деревянных, с проволочным верхом шлепанцах что растирали ей пальцы в кровь – но на проблемы рабынь тетка Наталья давно не обращала внимание.



            - Украсть у меня хотела! – выдала баба и отвесила по тощей жопе Надьки увесистый шлепок, так что та шумно выдохнула.



            - Врешь! Хотя не важно, - тетка Наталья в очередной раз поменяла положение ног – девка не отрываясь смотрела на них. – Как её зовут?



            - А... Надькой вроде.



            - Ну ка пойди сюда, ближе... ближе Надя...



 foto-krasivogo-fut-fetish-8 (700x621, 307Kb)



            Надька стояла как замороженная – стояла не шелохнувшись, стояла словно под её пятками была бомба и от  неверного вздоха все вокруг должно было разлететься к чертовой матери – Надька стояла полностью голой, как и ходила последний месяц, только несколько дней назад найдя засаленную майку, но её сорвали с неё накануне и теперь ничто не скрывало её грязного, загоревшего до черно-коричневого оттенка тела.



            Надька стояла и смотрела на мелькавшими перед глазами ноги Хозяйки – её поразило что шлепки были ужасно разбиты и малы этой женщине – пальцы протерли дыры себе спереди – нос был размочален и торчал в стороны как вскрытая консервная банка – из подошвы были вырваны куски и она свисала уродливо и отчаянно увенчанная столь же разбитой в хлам, лишено остатков каблучков пяткой что висела заскорузлыми лохмотьями обнажая грубые потрескавшиеся черные от грязи пятки которые она как было видно и не старалась отмыть – столь же необработанными и неухоженными были и пальцы с былыми остатками маникюра – Надьку поражало это!



Она сколько себя помнила всегда мечтала и старалась чтобы её пяточки были аккуратненькими, чистенькими, чтобы от её ножек невозможно было отвести взгляд а тут...



Последние недели она почти не спала, очень мало ела и работала как проклятая – она сильно похудела, замкнулась в себе и ни на что не рассчитывая, молча рисовала палочки после каждого дня – это была её идеей фикс: в конце дня нарисовать палочку.



            Поэтому оказавшись тут – на поводке из старой веревки – Надька даже не сразу поняла что от неё хотят...



 



            - Степаааааааааааааааан! – тетка Наталья распорядилась громко и властно, как и всегда.



            Подручный Степка вальяжный и знающий себе цену подошел неторопливо.



            - Степочка... душа моя, подай мне мой кнут а то тут выдра одна оглохла, - медленно и лениво проговорила Салтыкова....



 



            Надька не заметила как баба ухватив её за грудь, рывком развернула спиной к покупательнице – та, только стиснув в ладони поданный кнут, рывком поднялась на ноги – подощвы шлепок завернулись наизнанку, но она давно не обращала на это внимание – и после резкого, разящего взмаха кнутом, она вскрыла Надькину жопу поперек одной яркой, режущей вселенную на части полосой откруда хлынула кровь!



            Надька заверещала – её бросило вперед – очень удачно к столбу что держал крышу – она стукнулась и словно обмякла.... сползла и встав на колени привалилась к столбу словно брошенный скрученный старый пыльный ковер...



            Салтыкова оказалась рядом и вторым ударом поперек спины совершенно оглушила Надьку заставив ту зайтись криком, сползти на дощатое покрытие веранды...



            Третий удар взорвал Надькину задницу поперек первого, вновь вырвав фонтан крови и вопль яростной отчаянной боли и страдания.



            Боли и страдания своим рабыням только и хотела кровавая графиня Салтыкова – девку Верку она мучила уже не один месяц у себя в подвале – та была до сих пор чуть жива но пригодна к пыткам; Салтычиха истязала так же и Ленку – женщину лет сорока что так же третий месяц работала у неё во дворе и сейчас корячилась на поле; Салтычихе хотелось найти себе прикроватную служку – чтобы она ласкала её загрубевшие пятки, подносила и прислуживала за столом, чтобы подавала халат и получала свои кнуты, плети и розги сразу а не через несколько минут когда ярость уже спадала и...



            И тетка Наталья ударила четвертый раз рассеча спину от лопатки до ягодиц, а потом еще пятый...Надька извивалась словно безумная но после крайнего удара она обмякла... медленно скатившись по порожкам вниз к ногам наблюдавшей за поркой Бабы.



            - Червонец. Не больше, - резюмировала тетка Наталья.



            - Годиться, - баба долго не сомневалась, почувствовав себя как то неловко при этой сцене, на секунду представив себя на её месте.



           



            ...Степка подобрал потерявшую сознание Надьку и оттащил во двор, где несколько раз облил водой, приведя её в чувство.Whipping_25 (318x700, 257Kb)



            Перед Надькой поставили ведро кипятка, дали ей металлическую щетку, кусок хозяйственного мыла, приказав оттирать свои руки и пятки чтобы ступить к вечеру на хозяйский пол... она сидела, едва понимая происходящее, кровь все ее текла по её спине, бедрам а руки сами тянулись к исходящей жаром воде - она с воем и аханьем терла вначале руки а после глотая слезы распаривала зачерствевшие черные что асфальт пятки и драла, драла их отмывая и отгрызая грязь последних месяцев.



            ...Тетка Наталья до позднего вечера вместе с девкой Ленкой ишачила как проклятая на огороде, а когда вернулась, шаркая потерявшими способность шлепать шлепками с огорода, её встречала уже слегка прибранная Надька.



            Салтыкова вновь села в уже знакомое кресло, вытянув перед собой свои прекрасные ноги, сбросив запылившиеся шлепки, властно велев «Лижи», лишь слегка тронув тело прикроватной девки кнутом – обожгла но не повредила и не нарушила утренних, застывающих черно-багровыми лезвиями рубцов, щрамов.



            ...Надька работала языком пока госпожа не велела ей убираться -  в чулан где уже храпела  потнючая Ленка.



            На утро – в пять тридцать – Надька стояла около кровати новой Хозяйки –Панковой дали ситцевое вытянутое платье с декольте почти по соски и старые, некогда серебристые шлепки на каблучках с неимоверно тяжелой подошвой что были малы ей



Надька стояла боясь шелохнутся, ожидая когда их милость проснется и велит мчаться готовить завтрак или достать с неба звезду или показать свою п..ду.









 


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
marboris

Босоножки

Вторник, 24 Апреля 2018 г. 16:55 (ссылка)
businka32.ru/forum/48-1124-1


s7013763 (537x480, 27Kb)

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ivanov_I

СЕЗОН Глава 4: Врать? Зачем?

Понедельник, 23 Апреля 2018 г. 22:05 (ссылка)

162232077001202 (529x700, 145Kb)


МЕСТО ДЕЙСТВИЯ:



г. Диллингем



            23.00, 4 июля



           



            Тиккер свернул свою ежегодную программу празднования Дня независимости и с десяти часов был в офисе, с минуты на минуту ожидая Рощина с гостями. Остин решил провести аттестацию вне дома – всякие проходимцы случаются. 



-  Они с тобой?



-  Да. Разнорабочих я оставил в Дальнегорске.



-  Правильно. Николай, как только прилетишь, сразу ко мне. Так что не задерживайся, - приказал во время телефонного разговора Рощину.



Он доверял чутью своего помощника, но хотел лично убедиться в профпригодности выбранных кандидатов и пока еще не поздно, дать ответный ход.



-  Разрешите? - в дверь постучали и в кабинет вошел Тимофеевич.



-  Заводи.



Разговор получился короткий и ёмкий. Хозяин положительно оценил выбор Рощина, провел не продолжительное собеседование, после чего контракт был подписан и стороны удалились восвояси.



Собственно, Тиккер одобрил бы любую кандидатуру – все равно Рощину отвечать за их действия, а раз так, то пусть сам подбирает себе исполнителей. И опять же, его грел интерес посмотреть на них, пощупать пальчиками спрятанное у них внутри дикое начало, пощекотать себе нервы.



-  Вы познакомились с своими подопечными?



-  Да. – учтиво произнес завхоз. – я думаю мы сработаемся.



-  Хочу поставить вас в известность, я нанимал троих.



-  Мистер Тиккер, хочу Вас заверить, весь объем работ будет выполняться быстро, качественно и в срок. Норма выработки значения не имеет. – строгие черты лица Рычкова тронула уверенная надменная улыбка.



-  Другого от вас я не жду. Я плачу им большие деньги и желаю, чтобы они полностью отрабатывали их. Это касается и вас. Будут плохо работать они, будете страдать вы. – не проникшись репликой Рычкова, уточнил Тиккер. 



-  А вы? – вопрос был адресован Вагановой. – познакомились.



-  Еще не успела.



-  Жаль. Ладно, Николай отвези гостей в отель, пускай отдыхают. Не забудь, контракт подписываем в одиннадцать.



-  Есть.



-  Да, вы, - Тиккер указал на Рычкова, - проследите чтобы к среде там был порядок.



-  Ну, приятного вечера. Больше вас я не задерживаю. – Тиккер сидя в кресле – таком же как и в кабинете в доме – смотрел в след уходящим наемникам с потрясающим безразличием.



 



МЕСТО ДЕЙСТВИЯ:



г. Дальнороссийск.



00.12, 5 июля, среда



 



Щека, под её ладонью, пылала. Она и забыла какая тяжелая у матери рука.



-  Вот что милая. Мы уже здесь. Поздно вести разговоры про контракт и все остальное. Он подписан и хода назад нет.



-  Мама, я же тебе пыталась сказать!



-  Плохо пыталась. А если я тебе еще не вправила мозги, то это исправлю. И заруби на своем носу, что на меня рот не открывают! Еще раз гавкнешь при посторонних – губы отобью… сука! – Валентина в домашнем халате стояла в центре комнатки, проводя воспитательную работу с дочерью. Та сидела на краю разобранной кровати, молчала, изредка пытаясь сказать в свою защиту. – больно взрослая стала? Да? Ничего, я тебе вспомню детство золотое! Не пороли давно?



Даша только вздохнула и отвернулась: её передергивало при каждом воспоминании о годах учебы в начальной школе когда мать била её бельевой веревкой за каждую четверку.



-  Но мы попали! Как ты этого не можешь понять! Так попали, что никому не снилось. И этот урод что пялился на меня в вертолете - наш начальник!



-  А ты хотела легких денег и красивой жизни? Что, насмотрелась на блядей столичных - самой захотелось?! А я тебя не для того растила, чтобы позволить тебе слить свою и мою жизнь в сточную канаву. И предупреждаю, не вздумай халтурить – я наказывать буду, а не они. Поняла?



-  Да.



-  Ничего ты не поняла. Ну ладно, у нас впереди полтора года, так что придется вновь заняться твоим воспитанием. А я то думала – у меня дочь взрослая – а она сопливая девчонка. Эх, я то тебя за муж выдать собралась – но придется с тобой нянчиться. – Валентина безнадежно махнула рукой и отвернулась к единственному окну.



-  Ты только об этом и думаешь, - зло подумала Динка. Подобрав с пола видавшие виды старорежимные шлепанцы, девушка вышла в коридор.



Они находились на первом этаже. Большинство окон было распахнуто и с улицы тянуло ночной прохладой – был уже первый час ночи. Где-то там, внизу шумело море. Оглянувшись на стелящийся по полу свет из их комнаты, она развернулась и пошла к выходу.



-  Ты далеко? – донесся до неё голос матери.



-  Прогуляться. – сдерживая комок слез в горле, ответила Даша. – на сон грядущий.



-  Смотри, не утопись сдуру.



-  Постараюсь. – и пошла прочь.



Миновав коридор, девушка дошла выхода на улицу.



Вокруг было тихо и - это поразило Дину еще за ужином – все пребывало в  порядке. Особенно это касалось кухни -  такой чистоты не было даже у неё дома – не в коммуналке, а там, в проданной квартире. И в коридоре, так не похожем на пропахшие кошками подъезды Бурска, где плевать и сорить шелухой считалось нормой поведения, чувствовалась хозяйская рука.



И эти ребята – интересные, нужно сказать ребята – совсем другие, чем там, на большой земле.    



Она простояла у выхода несколько минут, и толкнув её сделала шаг вперед. Дверь жалобно пискнула, поддалась, выпуская девушку на улицу.



Холод сразу же плотной черной волной окатил вошедшую в ночь. Ворвался в ноздри, достиг легких и с выдохом умчался прочь.



Следом последовал еще один цикл.



И еще один.



Свежий воздух и шум близкого моря приносил облегчение, успокаивал, подавляя желание заплакать, успокаивал обиду, расслаблял.



-  Конечно, винить легко. Я всегда и во всем виновата. Только ты у нас знаешь как что и когда делать, всегда права и в праве распоряжаться моей жизнью. А я уже, между прочим, не маленькая девочка мне как никак скоро двадцать два, а обращаются со мной как с неразумной сыкушкой. – погрузив руки в карманы домашнего халата, Дина шла вдоль школы, огибая её чтобы увидеть море.



Его шум манил и тянул своей неизвестностью. Оно было там, за зданием школы, стоило только повернуть за угол и оно откроется твоему взгляду.



-  Но тогда, почему ты поехала сюда. Оставалась бы там и бегала дальше как савраска. Почему, если ты такая взрослая не сказала «не хочу»? Испугалась или не захотела терять меня. Ведь я всегда и всюду стараюсь только для тебя! Господи, как ты не поймешь, что я люблю тебя! – в её голове возник и тут же усилился укоризненный голос матери. – что-то тебя заставило сюда приехать. И ты приехала, а теперь выпендриваешься, строишь из себя черт знает что! Почему, Даша?



-  Стоп! – быстро, как выстрел, произнесла Дина, глядя перед собой… перед ней раскинулось неспокойное, прикрытое мраком июльской ночи, уходящее за горизонт море, от чего оно казалось еще больше. Его воды с шумом обрушивались на берег, к которому вела только сейчас замеченная ею лестница.



Холод уже крепко обнял её за плечи, но море было там, стоило спуститься вниз и миновать узкую полоску пляжа. Так чего же ждать?!



-  И поехала сюда ты потому что надоело тебе ждать и не хотелось оставлять мать – единственного близкого тебе человека. Ты жестоко обламалась – тебя обманули и ты поняла, что целей поставленных самой себе там тебе не достичь. И бегать тебе всю долгую жизнь и даром что тебе платят – хотя и не такие большие деньги. Твоя  жизнь зашла в тупик и ты начала терять надежду найти из него выход. – Дина медленно рассуждала, спускаясь вниз по крутой металлической лестнице. – поэтому ты поехала сюда. Хотя. – сейчас она уже не знала, уговаривать себя дальше или замолчать, потому как давно сбилась с первоначального курса рассуждений и, получается, мать как и всегда права и дура она.



Сделав еще один шаг, Дина оказалась на последней – или первой – ступеньке, за которой начинался пляж. Разувшись, она вступила на его территорию и, оставляя на песке запятые, пошла к кромке моря, вслушиваясь в шум каждой разбившейся о берег волны.



Несколько шагов и она вошла в воду. А море продолжало набрасываться на берег, длинными пенистыми языками лакая песок, захватывая и унося с каждым разом хотя бы одну песчинку.



Вокруг не было никого. Впереди гудел Трифоновский пролив, за её спиной уходила вверх стена, а пустынный пляж долгой полосой тянулся в обе стороны, постепенно исчезая из вида.



И с новой волной на неё вновь нахлынули темные мысли и понесли за собой одинокой щепкой.



-  Ну а там? Или мама все еще надеется выдать меня за муж – так для этого нужно было оставаться в столице, а не тащиться сюда. Ну получим мы их гражданство, приедем в Штаты и дальше что? Опять бегать разносить почту или счищать объедки в дешевых ресторанах, упиваясь мыслью что ты в Объединенных Штатах! Ах, какая романтика! – Дина медленно шла вдоль кромки прибоя, пока промокший подол халата и замерзшие ноги не позвали её на берег.



Она миновала половину расстояния отделявшего её от лестницы, когда её внимание привлек какой-то необычный звук: тонкий, протяжный и, как показалось ей, очень жалобный.



Он рождался там, за поворотом, куда уходил пляж, за отвесной стеной холма, на вершине которого стояла школа. 



-  А может не стоит? – вылез на улицу внутренний голос. – пойдем спать, а?



-  Да ладно. – отмахнулась Дина, еще раз прислушалась – звук не исчезал – и не обращая внимания на поднявшийся свежий морской – пробиравший насквозь - ветер, шла по пустому пляжу, словно не в силах совладать с собой.



Тонкий и протяжный, звук повторялся с завидным постоянством, прозрачной лентой вплетаясь в дыхание ночи, шум прибоя и тревожные вздохи ветра, находя, однако, свое место.



Девушка шла, изредка оборачиваясь – никого – огибая основание холма, с каждым шагом приближаясь к искомому звуку – то были звуки колокола, только, должно быть, маленького.



Но откуда он мог здесь взяться? Ничего, вскоре она разрешит эту загадку. И Дина шла покачивая шлепками в руке в такт звукам, гонимая простым человеческим интересом. Все же с каждым шагом ей нравилось здесь все больше и больше – права все же мать, не стоит так рвать сердце – ничего страшного не произойдет и все будет… хо… ро… шо… девушка остановилась, там, где заканчивался песок и начинались камни.



Метрах в тридцати впереди неё в свете прорывающейся сквозь тучи луны замер памятник - колоколенка. Значит звуки доносились оттуда.



Но, что это, кому и почему тут?



Обувшись, Дина принялась аккуратно пробираться по камням, мучимая недобрым предчувствием. Но она все равно пришла, так что нельзя отступаться, нужно дойти и узнать… дойти и узнать… дойти и узнать.



Погода стремительно портилась и суровый ветер гнал уже тяжелые дождевые облака, рискуя обрушиться на берег ливнем.



Сердце ожесточенно билось в груди, когда она остановилась перед ограждением памятника. Вокруг как и ранее не было ни души и, постояв в нерешительности несколько минут, она обошла монумент, выйдя к его лицевой стороне: массивная гранитная плита с надписями, над которой возвышалась колоколенка – не более полутора метров – под сводом которой в блеклом лунном свете оплакивал безвременно ушедших колокол.



            Присев Дина медленно читала фамилии, приближаясь к выбитой внизу дате, едва скрытой тонким слоем песка.



-  Не трожь. – Дина отдернула руку, обернувшись на окрик. – и отойди отсюда. – перед ней стояли Меркушова и Кайда.



-  Я только хотела…



-  Не нужно этого. Зачем ты сюда пришла? Зачем вы вообще сюда приехали? – Наташа смотрела на неё отрешенными, ничего не выражающими глазами.



-  Работать. – ответила Дина, гадая что привело ту в прострацию: алкоголь или наркотики.



-  Вот и иди работать. И не лезь в нашу жизнь. Это наша команда. И это наши родители на всегда остались в море. – Кайда говорил с ожесточением выбивая слова, крепко обняв за плечи Наташу. – её отец был капитаном траулера, а мать работала… в общем, не важно. И все они погибли. Равно как у каждого из нас. Теперь тебе понятно, почему вас тут не ждут. Так что уйди.



-  Извините.



-  Иди, иди, - поторопил её Кайда.



-  Извините… - Дина повернулась и быстрым шагом пошла прочь, а выйдя на песчаный пляж побежала, оставляя на песке глубокие воронки, тут же заполняемые водой, только что начавшегося дождя. Вначале нерешительного, но с каждой секундой набирающего силу. Сильнейший ветер трепал её волосы, полы промокшего халата, а сильнейший дождь поливал чужестранку с тройным усилием.  



Она бежала, а в голове роились и никак не укладывались воедино мысли: желание матери и её собственное изменить жизнь, этот проклятый контракт, близкие Штаты, работа подтирать плевки, памятник и те двое возле него и исполненная так и оставшихся для неё тайных настроений фраза «вас тут не ждут».



Миновав берег она стрелой взлетела по крутой лестнице и оказалась у школы. Немного отдышавшись она дошла до входа, когда укрывшись от ливня под козырьком крыши – был уже наверное третий час – она разулась и, обтряхнув перепачканные песком ноги, вошла в парадный вход.



Дойдя до своей комнаты, Дина осторожно открыла дверь, вошла в темный квадрат четырех стен. Мать спала отвернувшись к стенке и её же примеру последовала дочь. Сбросив подмокший халат она улеглась на скрипучей кровати, уйдя с головой под колючее одеяло, постаралась скорей заснуть, уйти и скрыться от пережитого.



 



* * *



 



-  Я боюсь, Андрюша, понимаешь, боюсь. И не говори мне ничего – я сама все знаю. – ребята сидели в пустой кухне, друг против друга за пустым столом, на краю которого стояли две пустые стопки – по одной для расширения сосудов, согрева и успокоения нервов. – боюсь себя саму – как никогда раньше.



-  Наташа…



-  Я прошу, не нужно слов. Можно просто молча. Итак слишком много сказано лишнего, - девушка уронила голову на стол и тихо заплакала.



-  Наташа, все будет хорошо.



-  Ты же знаешь что это не так? – подняв голову она посмотрела ему в глаза.



-  Да. – без тени сомнения, совершенно искренне ответил Кайда.



 



Тогда зачем врать?




Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
rss_www_secondstreet_ru

Быстрый ремонт сланцев

Среда, 28 Февраля 2018 г. 14:20 (ссылка)

Быстрый ремонт сланцев



Ох уж эти шлепанцы флип флоп, у который рано или поздно, но всегда невовремя, отрывается шлейка от подошвы. Смотрите какой лайфак — за секунду починила и потопала себе дальше на пляж:


Читать дальше

http://feedproxy.google.com/~r/secondstreet/posts/~3/KKH03OTx2K8/bystryj-remont-slancev.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
rss_secondstreet_ru

Быстрый ремонт сланцев

Среда, 28 Февраля 2018 г. 14:20 (ссылка)

Быстрый ремонт сланцев



Ох уж эти шлепанцы флип флоп, у который рано или поздно, но всегда невовремя, отрывается шлейка от подошвы. Смотрите какой лайфак — за секунду починила и потопала себе дальше на пляж:


Читать дальше

http://feedproxy.google.com/~r/secondstreet/posts/~3/KKH03OTx2K8/bystryj-remont-slancev.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ivanov_I

Динка-посудомойка: Бэляш - пончик - пиражок...

Суббота, 17 Февраля 2018 г. 20:32 (ссылка)

dsc_6367-960 (700x437, 251Kb)





МЕСТО ДЕЙСТВИЯ:



Город-курорт Анипа



кафе-столовая "Чайка"



4 июля, 12.50 дня, + 32



 



...вчера Динка в первый раз увидела море... оно появилось ей лишь на миг, тонкой чернеющей волшебной манящей полоской, выглянув - точнее позволив себя увидеть - из-за песчаного, поросшего кустарником пригорка.



Это был так... чарающе... оно гремело прибоем, манило своим дурманящем ароматом свободы и свежести но... как в самом лихом закрученном детективном триллере когда все и автор и зритель уже не могут дождаться ну когда... когда же вот... вот... оно случиться - море она видела лишь пару секунд, остальное ей приходилось уже домысливать...



Триллер? Её жизнь тут, в разморенном жарким солнцем городе-курорте была очень крутым триллером.



Если последние два месяца Динка не отходила от раковины, словно жаба обитая в своем залитом ледяной жирной водой углу на кухне, то вот уже неделю как она жарилась... варилась... парилась - ей выпала великая честь и с посудомоек в порядке эксперимента - просто кандидатов на работу в том аду её хозяйка найти не могла - Динку повысили до помощника повара.



Нет - к плите в кафе её никто и не собирался - хозяйка кафе наконец то запустила еще одну точку в злачном месте - в конце улицы на которой и стояло кафе начинался пляж и там, на стыке песка и асфальта теперь стоял железный, выкрашенный в ядовитый зеленый цвет ларек с корявой полукруглой надписью



 



ОЧЕН ВКУСНЫЙ БЭЛЯШ - ПОНЧИК - ПИРАЖОК!  



 



Этот "беляш-пончик-пиражок" был новой фишкой хозяйки - что хотела "рубить бабло" не отходя от пляжа пользуясь очень удачным расположением, дешевизной и постоянным неукротимым желанием достопочтенной публики жарть побольше да подешевле - О! Тогда за этим только к нам!



 



- Для Вас лучший Беляш-пончик-пиражок! На всем Солнечном побережье! Только для Вас и только этим летом мы торгуем прямо тут! Не проходите мимо достопочтенная публика! - горланили нанятые для рекламы заведения полуголые пацаны-рекламщики, изобретая и дополняя сочиненный хозяйкой текст.



 



Чтобы было побольше и подешевле хозяйка набила этот железный сарай плитами и жарочными шкафами по самое не хочу - девкам оставались считанные квадратные сантиметры между прилавком, раскаленными плитами что дышали жаром и обжигали голые потныебедра да загрубевшие пальчики, единственным крохотным столиком где все готовилось, рядом чистилось, резалось - вбитым в угол холодильником для мяса и... все. Кой-какие приготовительные работы Динка делала за загородкой на свежем воздухе - там было еще хуже чем в сарае из-за тесноты и всей этой склокоченности - именно там стоял рукомойник где она и мыла посуду. Туда же привозили дрова, там же грузили/разгружали, там же.. там же...



Не было ни вентиляции, ничего либо другого - им вдвоем приходилось крутиться у прилавка - там стояла все время тощая девчонка лет тридцати по имени Светка - на ней был для фасона почти белый поварской колпак из одежды раздельный купальник да передник - она рассекала в вонючих до невозможности старых шлепках с целой подошвой что как-то защищали её ступни от раскаленного металлического пола и царящего внутри помещения чядящего жара - от жадности до клиента Хозяйка поставила торговую точку чуть ли не посередине и без того сужающейся у пляжа улице...



Динка не могла похвастаться столь шикарным нарядом - на ней были разорванные ультра короткие мега драные джинсовые шорты и на ногах разбитые в хлам шлепки что были ей сильно малы - тряпочный верх держался на честном слове,  пятки была размочалены и стоптаны и Динка "танцевала"  - под большими пальцами в подошве тоже были дыры - когда жар от раскаленного пола становился нетерпим для её ног...



Она работа по прежнему полуголой, обливаясь потом и задыхаясь от жара и жажды - чтобы вернуться в кафе она одевала коротенькую жилетку что не застегивалась на её груди - она была ей мала да и без единой пуговицы и Динка ходила прикрывая груди руками.



А за шлепки и шорты она еще не расплатилась... Эта расплата жгла её изнутри, прожигала её насквозь...



Хозяйку не интересовали их трудности - девки были её считай собственностью и могли делать пирожки хоть из своих тощих задниц но установленный хозяйкой ежедневный план они обязаны были выполнить.



- Короче. Четвертной должен лежат вот тут, - перед первым днем работы сказала Хозяйка Светке - та имела долг перед ней и была однозначно определена первой в жаровню, - не будет хватать хоть копейки, твой долг вырастает на... четвертной.



Спустя неделю и увеличения долга на пятьдесят рублей Светкина напарница уволилась и Хозяйка запихнула туда Динку.



 



К этому времени Динка, отработав в кафе два месяца, была готова вздернуться - она металась по кухне как проклятая, мыла, резала, колола, чистила, подметала, мыла... мыла... мыла... вода казалось сочилась из её рук и ног, её руки... становились похожие на руки старушки, а не совсем недавно молодой жгучей брюнетка - Динка боялась смотреть на себя в зеркало, боясь увидеть то, во что она превратилась тут.



Последний месяц на ней был только засаленный до совершенно свинского состояния дырявый передник - она редко спала четыре часа, её ноги выворачивало от боли, сводило судорогой в ледяной воде руки, терзал от постоянный голод а в глазах не высыхали слезы...   



За июнь ей не заплатили ни копейки - Хозяйка вычла за разбитые тарелки, проживание, одну таблетку аспирина и перерасход воды - тогда с Динкой случилась истерика - она часто плакала за работой от усталости, боли и унижений - а там она рыдала и рыдала, голосила - её колотило всю и схватив ножик, она всерьез хотела вскрыть себе вены или... или всадить его в свое отощавшее, прилипшее к позвоночнику брюхо...



Не помогал ни образ страдающей тетки Натальи, ни собственные амбиции, ни желание что-либо доказать и заработать -  её просто хотелось бросить все к такой то матери, бросить и убежать отсюда чтобы не видеть и не слышать ни этих стерв официанток, не видеть вечно глумящихся над ней поваров, не слышать стук каблуков Хозяйки с яростным смачным "шлеп-шлеп", не краснеть от унижений и не запихивать в глотку жалкие объедки.



Её за*бало все!



Просто Все!



Это было как ураган - Динка бросила в тот вечер работу, схватила ножик и убежала, забившись в угол на своем матрасе в своей лачуге, а когда явилась ей увещевать стерва-официанта Нинка, Динка чуть не бросилась на ней с ножом, заявив что если та сейчас не с**бется сейчас то порежет и её и сама вскроется...



Она ревела и ревела вначале держа ножик упирая его острием в свой живот, потом он выпал из её ватных рук и она просто уткнувшись в матрас, рыдала, рыдала...



Её изводили не придирки Хозяйки, не ужасы её работы, не постоянные унижения от "коллег" - это конечно все было очень неприятно и больно, но другое рвало её душу на части - ТО, ЧТО ОНА НИКУДА ОТ ЭТОГО НЕ ДЕНЕТСЯ НИКОГДА!!!



Ей никогда не поступить ни в училище, не в институт, не выйти нормально замуж - она обречена до конца своих дней вот так вот корячиться и сейчас проревевшись она вернется к своей раковине и будет дальше в**бывать пока не лопнет сердце или не кончатся тарелки...



И следующим летом она опять приедет сюда, в Анипу, а в конце этого получая даст Бог свои выстраданные рубли будет благодарить и целовать Хозяйке руки...



- Динка! Динка! Где твоя тощая жопа! У меня картошка кончилась! - этот нескончаемый вопль Светки не стихал с раннего утра когда они открывали ставни и не замолкал часов до десяти вечера когда соответственно ставни запирались...



Так вот - вечером её позвала Хозяйка и приказала убираться вон.



- За что?! - Динка стояла перед ней голая - она даже не успела повязать свою тряпку. Она просто опешила.



- Ты тупая ленивая жирная скотина - мне такие не нужны! Я делаю для вас столько а ты столь неблагодарна ко мне! - даже если бы хозяйка и говорила по делу Динка вряд ли бы поняла её а тут та молола явную чушь. - Вон! Я сказала! Я не буду... - Динка стояла перед ней и плакала, а та понимая что уже эффект есть и девка никуда не денется наседала и наседала на неё с упреками, потом внезапно сменила гнев на милость приказав убираться завтра "в ларек" и теперь днем ишачить там, а в ночь приходить и еще помогать тут.



- Да... да... - Динка размазывала по щекам слезы, кивала и соглашалась представляя жирный, весь промасленный беляш и... как она будет облизывать свои пальцы и втягивать обжигающий глотку, пропитавший булочку сок, как она будет есть мясо...



Осталось одно условие - у неё не было одежды - выходить в одной грязной тряпке на улицу?



- А это твои проблемы - хотя, постой. - Хозяйка улыбнулась - обычный гнев и ярость хозяйки вдруг сменились милостью - такие моменты человечности и заботы она в себе очень ценила находя их своей изюминкой - ну... одной из изюминок - делая её верхом заботы и бережного отношения к рабочей, не заслуживающей такого снисхождения, скотине.



Через минуту Динке дали жилетку, рваные шорты и шлепки с оторванным от дырявой подошвы верхом.



- И не дай Бог вы, две мартышки, не сделаете мне норму - норма теперь составляла тридцать рублей - я вас на фар перекручу. - вся добродетель хозяйки испарилась и перед Динкой вновь сидело лишенная чувств жадная алчная гнида. - Да... ну-ка становись на мостик... Что?



Нет, нет... Динка знала как это и, выгнувшись встала в требуемую позу - тут же Хозяйка своей широкой ладонью отвесила той увесистый шлепок по заднице заставляя ту выгнуться выше...



Динка постаралась замереть на трясущихся от напряжения руках, с ужасом в глазах наблюдая за приготовлениями Хозяйки, уже зная что её ничего хорошего не ждет.



Та вернулась с тонкой длинной плетью а в другой руке она несла запотевшую железную миску...



- Да, деточка. За все нужно платить. Крошка... - Динка сдерживая слезы, задыхаясь, пытаясь устоять на трясущихся от напряжения руках,  наблюдала за приготовлением.



Хозяйка достала их миски кубик льда и положила его Динке на животик, в пупочек...



- Жилетка - десять, шорты - десять, каждый шлепочек по десять... - взяв в руку плеть проговорила Хозяйка глядя на перекошенное от отчаяния лицо девчонки. - А упадет кубик - начинаем счет за ново...



И замахнувшись, она ударила её оставляя поперек груди тонкий красный след от укуса плети...   

Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ivanov_I

Жаркое лето Надьки 3. Я бережно сдуваю с них...

Понедельник, 09 Января 2018 г. 00:46 (ссылка)


tibw071 (526x700, 53Kb)



 



08.10 утра 24 июня 1989 год + 27



Дрожно-ремонтная бригада № 98 Управления "Краснокаменскремстройдор"



Краснокаменск



улица Героев Строителей



 



Мой дорогой дневник!



                ...Я.. не смею коснуться их пальцем... я... просто реву и реву, только мои слезинки, только они могут касаться их и то... я бережно сдуваю их с них...



                И вместо того чтобы спать, я сижу и в немом счастье... просто смотрю на них, забывая про голод, грязь и мою вонючую п..ду... Я сделаю ВСЕ чтобы однажды о...  



             ...бригада третий день работала на новом объекте - вытянувшийся в ряд двор из десятка хрущевок с зарослями промеж двора и узкими тротуарами что предстояло отремонтировать.



            Надька уже как неделю питалась картофельными очистками и огрызками хлеба. Её кофта почти развалилась - не весть как держалась словно бюстик на нескольких нитках, что Надька кое-как подвязала веревкой найдя ту в строительном мусоре; её юбка стремительно догоняла кофту.



            Баба, осмелев, все чаще распускала ноги, а Кузьмич так и вообще не давал проходу - Надька сжималась по ночам от страха что её ждет за городом, куда бригада должна была двинуть в начале июля.



            ...этим утром Надька опиз.юлилась за несделанный накануне "чтобы вида мне не портила" - она так и не могла понять, что от неё хочет Баба говоря "не портить вида" - за что Панкову пребольно отдергали  «за волоса и ухи», под ободрительный ржач бригады.



            Баба, усевшись на лавку в бытовке, заставила Надьку встать перед ней на колени и схватив её за уши, дергала, дергала под её ой, айййййййййй, читая матерные морали сводящиеся к одному что она её, тупую ленивую скотину, заставит работать, выбьет из её головы дурь и если она, подлюка, что-то напортачит во время приемки объекта «замшей»  то сильно, о-о-чччень сильно об этом пожалеет.



            - Покушать дайте, сволочи! Ааааааааааааййй! – запричитала девчонка когда Баба в ответ на просьбу о еде дернула так что казалось голова будет оторвана вместе с ушами от её отощавшего тела.



            - Жрать! Жрать! Жрать! – у тебя только одно на уме. – Пшла! Жрать!



            - Я давно предлагаю ей пожрать, не хочешь? – Надька по прежнему стоя на коленях, задыхаясь слезами не видела а ПОЧУВСТВОВАЛА запах от НЕГО – водитель Газика стоял рядом с девчонкой, активно почесывая яйца.



            Надька чувствовала себя самой последней нищей шлюхой...



            - Чтобы твой тощий зад сегодня бегал у как у цирке, - Баба сегодня на объекте больше не появлялась, так что рулил плюгавенький мужичок Кузьмич с щетиной на морде и не проходящим перегаром...



            Надька до ужаса была напугана – она еще не знала всей глубины мужских ласк и столь непристойные и мерзкие предложения, эти липнущие к телу сальные разговоры её просто изничтожали, заставляли чувствовать себя мелкой продажной гадостью – она краснела как помидор, опускала глаза и от волнения начинала потеть что приводило зрителей в истинное восторженное удовольствие – а что если её изнасилуют? Что если её запрут в том то вагончике, будут держать грязными лапами и... и...



         Нет! Нет! Нет! Да... Объединившись голод, её почти развалившаяся кофточка и внутренний голос... говорили, шептали на ухо ей обратное:



            - Готовь ротик, Надечка, готовь... Готовь его открыть пошире чтобы поместился весь он... Готовь язычок... Надечка, готовь чтобы вылизать его весь... Готовь зубки, прячь зубки, Надечка, чтобы когда ты накосячишь он не вышиб тебе их... Готовься увидеть его весь... толстый... длинный... кривой... – и лицо внутреннего голоса менялось, становясь точной копией матери, - вонючий и мерзкий! И ты вылежишь его а потом... А потом это будет повторяться снова и снова – дурочка, ему не нужно тебя самому трахать... ты сама будешь умолять его позволить тебе – ха-ха-ха – сделать ему нежно... – и, перейдя на бас, гремел устрашающим набатом – ДО КОНЦА!!!



В полном смятении, с лопатой, ведрами шла на свой объект, а вокруг просыпался, входил в очередной день Большой двор и в доме за её спиной опять какая-то добрая хозяйка, раскрыв настеж окна жарила картошку и рыбу.



Ей нарезали персональную задачу – сквозь махонький садик-скверик что в художественном беспорядке раскинулся между двух стоящих параллельно хрущевок-пятиэтажек сделать пешеходную дорожку – длинна двадцать, ширина полтора метра. Для начала требовалось прорыть канавы для установи бордюров, потом насыпать песка, потом гравия и только после этого будет уложен асфальт.



Срок был... вчера.



- Пока не сделаешь, можешь даже не заикаться о своей поганой жрачке. Можешь землю рыть! Можешь что хочешь делать – дорожки должны были уже быть готовыми. Я не знаю что с тобой сделаю если их не будет, - напутствовал её Кузьмич.



Штыковой лопатой он ковыряла твердую что камень, сто лет не копанную землю, ковыряла понимая что сделать такое за день, да и за два нельзя – дай бог прокопать сегодня эти долбаные канавы а... потом... потом



            А как сказал оформлявший «обязалово» мент, невыполнение нормы влечет увеличение срока и... гнить ей тут вечно в рабстве у Бабы, среди вони трепья, в вечной нищете и голоде...



Когда Надька попыталась воткнуть лопату в землю... она не поддалась и на сантиметр – чтобы впихнуть её на штык в глубь ей понадобилось минут пятнадцать – она долбила ей словно ломом – на Надькину просьбу дать лом или кирку её послали «на х..й» - кое-как воткнув, она прыгала на ней, вновь ковыряла и раскачивала, опять долбила отколупывая маленькие кусочки у самой крошашейся кромки тротуара дома № 3 и вот так медленно... медленно, тяжело дыша, опять прыгала пока лопата не оказалась на нужной глубине...



Её тяжелое дыхание срывалось, она задыхалась и обливалась потом, боясь оборачиваться тоненькими, полупрозрачными ломтиками, нарезала она землю, по сантиметрику, миллиметрику углубляя и удлиняя канаву



Часам к одиннадцати она выдохлась... опершись на лопату дышала, а обернувшись у оценив пройденный за два часа путь, вновь начала хлюпать носом когда из подъезда на против которого она и ковыряла землю роя канаву на указанные полтора штыка вышла маленькая аккуратненькая девочка, а в след за ней её мама – столь же миниатюрная, хрупкая блондиночка в шортиках, маечке и таких простых на вид – совсем тонкая подошва и ремешок с узкой пряжкой  - но невероятно элегантных золотистых шлепках на низком каблучке.



Надька прикепела к ним глазами... голод, усталость, оскорбления и унижения, лишения все отступило перед этой картиной – девица уселась на лавочку, закинув ногу на ногу и, покачивая на ножке, пошлепывая по своим нежным, без трещинок и натоптышей пяточкам, сверкающими на солнце шлепкам, погрузилась в чтение бульварного – Ах! Любовь! – романчика, изредка поглядывая на кроху.



Уловив посторонний взгляд, девица взглянула на неё... ненависть, презрение и чванство буквально искрилось в ненароком брошенном взгляде Королевы и Хозяйки жизни на этого заморыша в замызганной юбке и подвязанной грязными веревками кофте из которой уже почти полностью вываливалась грязная грудь... Демонстративно и очень медленно, изысканно словно перед ней был Сам Ален Делон а не убогая вша девица переменила ногу - шлепки засияли в лучиках озарившего их солнца - Надька чуть не разрыдалась от досады и боли.



Минут через двадцать подошла её – судя по разговорам подруга – одетая не столь эффектно и, молодые мамы не обращая внимания на застывшую у лопаты замарашку, медленно пошли к детской площадке – песочница, грибочек, качели и лавочка – обсуждая похождения какого-то дона Педро и рабыни Изауры...



Больше сегодня она девицу не видела ибо весь оставшийся день ишачила смахивая с глаз слезы, не поднимая головы чтобы не видеть этот золотой мираж.



А вечером Кузьмич долго ржал над уходящей в сторону полукруглой траншеей - линия получилась изогнутая, волнистая: Надька как-то не подумала протянуть веревку или хотя бы прочертить её "на асфальте" что долбила с самого утра.



За тупость Надька получила двадцать ударов плеткой по заднице - её повалили на лавку в вагончике и Кузьмич с превеликой ответственностью отстегал визжащую на все лады девчонку по её круглой, сохранившей следы школьной порки, заднице.



А Надька, крича и вопя, исходя слезами хлопала глазами и видела их...



             вечер 29 июня, сумерки, морось + 25



             Девица в золотистых шлепках мелькала перед ней по десять раз на дню, не стесняясь с подругами и старушками у подъезда обсуждала Надьку и разглагольствовала о шмотках "шифоньер ломиться" - правда каждый день выходя в одном и том же наряде.



            А как "пезда" - как прозвала её Надька – уходила, бабки сходились в одном, что приедет какой-то Витька и он её точно закопает.



            А Надька совсем помешалась на этих туфельках - как-то вечером, специально оставшись на работе, она даже поднималась к квартире, где жила фифочка - была ночь и, прижавшись к двери, она вдыхала запах дермонтиновой обивки, вжималась в неё, словно стараясь сквозь неё дотянуться до несбыточной мечты...



Стоило ей закрыть глаза как перед ней появлялась девка в своих шлепках и вертелась, вертелась перед нею а Надька только и хотела что не то чтобы померить - куда! на её черную ногу, а хотя бы посмотреть на них, а померить... это была сказка...



            На следующий день девка - её звали Викой - как назло крутилась целый день, ходя туда-сюда, с бутылкой шампанского, конфетами - явно была навеселе.



            В этот знаменательный вечер Надькин лифчик-кофта окончательно развалился - хорошо что за окном смеркалось, моросило и никто не видел как она с болтающимися голыми грудями докапывала перемешивая босыми ногами грязь, очередную траншею, а после усевшись на ведре - в бытовке шла пьянка и чтобы не нарваться на очередной фингал - ей зарядили в глаз дня два тому назад - Надька обрывками веревки пыталась связывать остатки кофточки когда из дома раздался визг, крик...



            - Витька приехал... - грязными пальцами да зубами пытаясь развязывать узелки решила Надька.



            И точно - из распахнутого окна однушки на третьем этаже во всю шла трансляция семейного скандала, расцветавшего по всем законам жанра: с мордобоем, боем посуды, криками "Убью, сука!", детским и женским плачем, звонками в милицию..



            Надька уже не слушала - ремонт не получался и... и постепенно приходило время идти в свой вагончик когда раздался звон стекла, вопли яростный крик "Я все твои поганые шмотки на х..й выкину! И тебя в след за ними! На х..й!



            Надька оглянулась - во двор уже вьехал милицейский "бобик" но что-то, словно падающая звезда, а за ней еще одна сверкнула в свете окон, зашуршало и шмякнулось в кусты подле неё...



            Надька знала что это - скандал перешел на уровень конфликта с правоохранителями, вопли и хмоции крики "Убивают!, вои сирены "Скорой" а Надька зная что до неё никому нет дела... ползала, ползала и ползала по кустам, не стыдясь ни голой груди ни голого исполосованного проводом зада - она нашла их... Витька оказался снайпером и оба шлепка запустил в один и то же куст, чуть ли не на одну и ту же ветку...



            Больше Надька не думала - она бережно, боясь даже дышать, завернула свою бесценную находку в остатки кофты и, прикрывая груди рукой, в другой сжала сверток и драпанула прочь к своему, столь показавшемуся родным, желто-красному вагончику с ржавой крышей что стоял на пустыре за домом, подле самых гаражей...



            ...пьянка утихла только в третьем часу - она все сидела, прячась у гаражей, прижимая сверток к груди словно родное дитя, а затем осторожно, крадучись – оставив свою драгоценность у тайнике (в ведре у входа) проверила нет ли никого и только тогда, осмелев вошла в вагончик, даже не проверив что делала всегда остатки еды после гульбища, а медленно, в льющемся в окно лунном свете раскрыла сверток, достав, аккуратно держа грязными пальцами за каблучок, за набойку свое сокровище и... поставив на лавку, так чтобы первые солнечные лучи восхода осветили их, сидела до утра не сомкнув глаз – ей было все равно что с ней будет завтра... главное они были у неё... она как Золушка теперь была с туфелькой, даже не одной а двумя!



            Но, спохватившись, что она все же заснет и Баба нагрянув отберет у неё сокровище, долго искала кусок тряпки почище, а найдя завернула их, еще обернув и остатками кофты и спрятала в свою келью, в тайный угол за старые ведра и вросшие в пол лопаты и только тогда заснула на коврике у двери как и велели ей.



            И была разбужена на утро яростным криком и опять её драли за волосы и потом её выгнали на работу и, едва она нашла и кое-как прикрыла грудь старым разорванным пакетом что едва прикрывал соски и работала она целый день а вечером её опять высекли но...



            ...днем, на коленках долбая молоком кирпичи видела Надька как вышла из подъезда Вика – со скромным пучком спутанных волос, замазанным бланшем и зашитой, с кровоподтеками, распухшей губой, в домашнем халате и стареньких сланцах и не было в ней ни лоска, ни блеска ни надменности – ничего не было. Не было с нею и дочери.



Словно муха сонная шлепала та обходя матерящихся рабочих под осуждающими взглядами приподъездных бабок, что шипели «Допрыгалась, стрекоза!»



             ...через три дня подцепил Кузьмич желто-красный вагончик к своему Газику и потащил его невесть куда: Надька ехала запертая в свою келью, а позади неё, за вросшей в пол лопатой и ведром, лежало её сокровище.



            Её счастье.



 



            Продолжение следует.  


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ivanov_I

Ты обманула меня - я это знаю

Суббота, 10 Декабря 2017 г. 01:21 (ссылка)


1374256580_stable (700x507, 183Kb)



 



                     



            



 



 



 



 



 



 



 



 



 



 



 



 



 



           МЕСТО ДЕЙСТВИЯ:



            Краснокаменск,



            школа № 42, 1 июня,



  06.00, + 26



 



...она была напугана до ужаса – сама не могла объяснить из чего вырастает её страх, от чего он столь отчаянно и глубоко проник в её душу... может от все же обретенного к тридцати пяти годам внутреннего голоса, что не просто шептал, а кричал «Не смей! Не делай! Не ходи!». Возможно он в первый раз проснулся почти год назад когда она врезала по морде Толику Майорову тряпкой – тогда она послала его – голос – на хер и... а, что уже теперь судачить и перетирать – все одно он не тогда бы а на следующей перемене или тремя днями позже все равно заставил бы её сделать это.



А на прошлой недели внутренний голос спас её – когда в очередной десятый раз дико замерзнув от работы с ледяной воде и бесконечных хождений в морозильную камеру, когда её околевшие босые ноги и столь же замерзшие руки уже почти не держали ни её саму ни ящики, она едва не оказалась запертой в камере... только подложенная в последний момент старая коробка не позволила дверям камеры плотно закрыться – Наташка добрых десять минут барабанила и толкала дверь пока та не поддалась и только пребольно ударившись о каменный пол, Бедная поняла что спаслась... на сегодня.



Эта работа была её единственным средством заработать себе хоть какую-то еду – в школе Феоктистова запретила поварихе её подкармливать, пригрозив увольнением с работы, но добрая тетка когда могла подкармливала Наталью то макаронами то просто чаем с булкой не взирая на упреки Эльвиры Михайловны – всегда вульгарно раскрашенной школьной медсестры что по поводу и без заглядывала завучу и в рот и в попу.



А сегодня... сегодня он, внутренний голос, не позволил Наташке сомкнуть глаз – приняв образ присевшего на краешек лавки доброго старика Хоттабыча, лысого, с палочкой, всю ночь противно по-стариковски бубнившего ей «Тебя высекут... тебя высекут... хе-ххе-ххххеее... высекут тебя завтра, доченька... высекут... как сидорову козу... высекут тебя....»



Она легла спать далеко за полночь, намывая школу, выполняя указания Феоктистовой по подготовке коридоров и классов к началу экзаменов – точнее не легла а просто в начале третьего присела на лавку да так и заснула. Сидя.



Ей снились кошмары... последние дни в школе только и говорили про ту порку новенькой, рассказывая во всех небылицах и подробностях, привирая и сочиняя, соревнуясь друг с другом в фантазиях – количество ударов – то указкой, то ремнем, то линейкой, то самой настоящей плеткой расходилось на десятки, доходило до сотни... Потом стали говорить что её пороли весь урок и не просто по жопе и пяткам, а разложили на парте Сидорова и указкой пороли по пи..де и...



Говорили везде – шушукались на переменах, в туалетах, в буфете и на улице уже орали во все горло, а Наташка холодела от ужаса слушая и впитывая словно губка эти рассказы. Она каждый день видела эту девочку – кажется Надю, видела в тот день как одиноко, едва сдерживая слезы, она словно балерина, почти на пальчиках, шла вдоль стеночки из школы, а на улице, ковыляла от дерева до дерева и сердце Наташки что смотрела за ней из окна школы обливалось кровью и на душе было как-то особенно больно и гадко от собственного бессилия и этого, словно равнодушного, стороннего наблюдения за страданиями девушки.



- Ты что, совестливая, да? Тебя много жалели? И сейчас, ты нужна только для того чтобы вытирать плевки и терпеть пощечины! А когда сдохнешь – никто даже не аукнет! – внутренний голос превратился из мерзкого вида старикашки в прыщавого юнца и полным ехидства голосом высказывал, высказывал ей, а она молчала и не пыталась сорить с ним но и не пыталась догнать девчонку – идет, значит может.



Как она ходила босиком и в рваной футболке там где другие кутались в ватники и топали в валенках равнодушно наблюдая за её страданиями.



Потом Наташку окликнули и она вновь закружилась в делах.



На следующий день она её окликнула – Надька спускалась по лестнице босиком, держа в руках жалкие обноски туфлей – предложила посидеть у неё в подсобке – та отрицательно замотала головой, выдав скороговоркой «Мнеоченьнадодомойтам...» и поковыляла дальше, как и вчера, а Наташка смотрела на её пятки что черно-красными рубцами от ударов указки завуча.



Наташка зажмурившись даже представить себе боялась КАК ЭТО БОЛЬНО – она просто до судорог, просто больше всего на свете боялась что на неё поднимут руку не говоря уже о том что чем то другим ударят: её не били никогда, никогда даже в детстве, её не бил бывший муж – сама мысль об этом вселяла в неё панический ужас и страх.



Наташка даже шлепанцы носила так чтобы они как можно тише и слабее били по её пяткам – что правда у неё не получалось но...



Она не знала откуда у неё столь панический ужас перед наказанием



А год назад, когда её привезли в отделение и только замахнулись палкой, она разревелась и призналась во всем что было велено – сказали бы признаться во всех смертных грехах, она бы пошла и на это лишь бы только избежать наказания.



И на кирпичном заводе она ни разу не получила ни палкой, ни плеткой – она просто стыла от ужаса и вида избитых... особенно той женщины, Вальки – её кажется избивали каждый день и она так ужасно кричала.



Вот почему недавний безнаказанный удар Толика был для неё настоящим шоком – она до сих пор не могла успокоиться, её просто колотило – хорошо что еще смогла тогда сдержаться и не разреветься прямо там, у всех на глазах.



Она слышала и знала про телесные наказания, про пытки и побои, про пропадающих без вести, про... она все это знала и все же надеялась что это пройдет мимо неё, стороной а когда Феоктистова неделю назад выпорола девчонку, а на следующий день притащила к себе в учительскую кнут, Наташка больше не находила себе место, забыв про отдых и усталость терла, двигала, намывала все что ей приказывали.



И завучиха чувствовала этот её, рвущийся наружу страх – это доставляло Вере Константиновне глубочайшее удовольствие. Можно было в слух ничего не произносить – только добавлять после воплей «Тут переделать! Тут подмести! Плохо убрано! Быстрей! Скорей! Безрукая клуша!» небольшую паузу – Наташка знала что рано или поздно будет сказано «Я тебя высеку!».



 



            Этим прекрасным утром первого летнего дня Наташка проснулась от яростных ударов в дверь – сторожа в школе не было – она подрабатывала за него.



            На пороге стояла разгневанная Феоктистова – вылизанная от набоек безупречных туфлей до последней волосинки в «учительском» пучке на голосе: настал святой день начала экзаменов в храме науки – величайший для неё праздник.



            - Спишь?! На работе?! Все убрала?! А... вижу – почему форточки не открыты – или мы тут что, задохнуться должны? Почему лестницу еще раз не протерла? Почему в классах пыль – отсюда вижу! – Феоктистова была явно не довольна, утро видать опять не задалось, а так еще и в школу не пустили, что настроение было просто... просто кого-нибудь хотелось разорвать.



           



            Завуч мерила пустые гулкие коридоры, заглядывая в классы – чистые, прибранные классы, находя в каждом штук по десять недостатков кои Наташка должна была устранять немедля



- На улицу захотела? На принудиловку?! Бегом и чтобы я у себя слышала как пятки твои сверкают, гнида ленивая! – выносила свой вердикт Фекотистова, внутренне давно спокойная, только внешне изрыгающая из глаз и попы молнии.



            ...оставшиеся до начала экзамена три, точнее два с половиной часа она бегала так что звонкие «шлеп» «шлеп» были слышны по всей школе – она вспотела так что её уже распускающийся на нитки халатик без рукавов под мышками был мокрым чуть ли не до пояса.



            А в очередной сто десятый раз когда она выбегала из туалета на первом этаже она услышала тот яростный вопль Феоктистовой  «Панкова! Ты во что вырядилась!» - Наташка поняла что та кричала на Надьку.



            Она встретила её под лестницей – просто обняла, как смогла – и побежала бегать дальше чувствуя как на ходу от её шлепок отлетают в стороны ошметки.



            ...Наташка присела отдохнуть на лавочку только без пяти девять – устало вытянула ноги... не почувствовав сопротивления опустив глаза увидела что её истоптанные шлепанцы похоже испустили дух – от одного осталась только половина подошвы, у второго она окончательно расслоилась, вывернулась наизнанку а истлевшие ремешки – по одному на каждом – разорвались и мирно лежали у натруженных ног хозяйки...



            И тут раздался оглушительный визг Феоктистовой...



            Наташка поняла что случилось но не знала что это будет столь отчаянно и катастрофически – она успела встать когда из за поворота выбежала босая, голая по пояс ничего не соображающая Надька.



            Наташка едва успела схватить ту и вновь прижать её к себе, но вопль «Стоооооооооой!!!!!!!!!!!!!»  расколол здание школы пополам – по следам бежала Феоктистова: Наташка насильно втолкнула Надьку в подсобку а сама побежала к входным дверям, на улицу, с грохотом их открыла и, зажмурившись от яркого летнего солнца, выбежала на крыльцо и тут же закрыла, навалившись всем телом.



            А изнутри бушевал ураган что бил кулаками, матерился хуже всех грузчиков их прекрасного города, рвался наружу, вопил, а Наташка держала двери, надеясь что Надька сообразит и выйдет через запасной выход...



            Когда Феоктистова все же взломала при помощи подбежавшей классной и математички её оборону Наташка вроде как не при делах смотрела в сторону противоположную той, куда убежала девчонка.



            - Где она?! Ты что не пускала меня, тварь! На консервы пойдешь! Рыбам на корм пущу! – вопила завуч



            - Туда побежала... я не успела, - Наташка пыталась сдерживать волнение.



            - Вера Константиновна не нужно... пойдемте... успокойтесь пожалуйста... не нужно, пойдемте пожалуйста... – уговаривали её учительницы а Наташка стояла молча трясясь от перевозбуждения как осиновый лист.



            Завучиху увели, потом началась суета – Наташка этого ничего не видела, она ушла в подсобку где присев на грязное ведро, уснула.



            Её кто-то тронул за плечо – она очнулась от оглушительной тишины... перед ней стояла спокойная, что высеченная из мрамора греческая статуя Феоктистова – по всему выходило что день перевалил за обед. Наташка встала – она была значительно ниже завуча.



            - Ты обманула меня – я это знаю, но вида никому не подам и ты, шкура не расскажешь, - начала монолог Фекотистова. – никому.



            - Я не...



            - Молчать! Я еще не решила, что я сделаю с той девкой, зато я решила, что сделают с тобой – я же знаю, как ты боишься что я ударю тебя – напрасно, трогать такую дешевую тряпку я не стану. Но есть любители – и вот к этим любителям ты сейчас, немедля, отправишься. Пешком – тут недалеко, километров двадцать-двадцать пять, как раз успеешь к закату – дачный поселок на той стороне озера, там найдешь Грушевую 17. Так вот милочка, там тебя высекут так, что тебе и не снилось, что у тебя шкура будет свисать клоками и те пятки что ты рассматривала у той девки будут казаться тебе нежной кожей младенца в сравнении с гусеницей танка... а потом ты вернешься сюда и будешь дальше драить очки и вылизывать мне сапоги все десять лет – раньше я сдохнуть тебе не позволю, не надейся – и каждый день ждать когда же я тебя опять отправлю туда – а я отправлю, не сомневайся. Ни раз ни два и даже ни двадцать. И ты будешь каждый раз возвращаться туда и потом ползти сюда, в мое царство где Я - Королева!



            - Я не...



            - Пойдешь, как миленькая... я не закончила еще. А когда вернется твоя ненаглядная Дашка, она тоже пойдет туда и ты её сама лично будешь кнутом сечь по её немытой пи..де! Да, милочка, да – это будет тебе наказанием за то что ты меня обманула. Вон отсюда! И не дай Бог тебе после завтра, утром, не открыть мне дверь. Пошла прочь!   


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ivanov_I

Вон из класса!

Пятница, 08 Декабря 2017 г. 15:24 (ссылка)


depositphotos_49228649-stock-photo-angry-teacher-with-pointer (301x450, 20Kb)



 



 



            МЕСТО ДЕЙСТВИЯ:



            Краснокаменск,



            Большая Народная 1, кв. 29  



            05.20 + 25, 1 июня



 



            - Надя! Надя вставай! Ты опоздаешь и мне опять будет стыдно! – мать трясла ей за плечо как всегда не сдерживая эмоции и не обращая внимания на спящих в комнате.



            - Валь, да заткнешься ты или нет? Да затрахала уже ты и твоя доча! – донеслось с соседней койки



            - Вставай! Вставай, Надька! Слышишь, из-за тебя весь дом не спит! И нечего мне указывать как воспитывать детей, ясно! – парировала мать переключившись на перепалку с очередным родственником.



- Да встала уже, не кричи, мам... – Надька прикрывая голое тело простынкой села на свой постеленный на полу матрас.



- Ты мне рот тут не затыкай! Я для тебя стараюсь!



- Достаралась уже, - буркнула Надька все в той же простыне отправившись в ванну, закрывая за собой дверь...



Было самое начало шестого – до начала экзамена по математике куда так торопила ее мать оставалось еще четыре часа...



Надька по своей вновь обретенной привычке уставилась в зеркало... сегодня она можно сказать устала спать – целых пять часов даванула! Мамаша постаралась чтобы дочура перед экзаменом выспалась...



 ...Вот уже неделю как мать только и говорила что она ищет работу - на самом деле она дни напролет шлялась по городу, спуская остатки денег вечерами просиживая на кухне с родственниками обсуждая насущные житейские проблемы а вчера загорелась новой целью взять кредит – тысячу рублей! Минимум! Лучше конечно три тыщи! Но не факт что дадут, а если получиться во будет счастье!



            Три тысячу рублей! Займ в одной из только что открытых контор на центральной улице Ленина – где ничего не нужно кроме паспорта!



            - Для тебя! Только для тебя. Там сущие копейки а ты... а ты... ты как всегда ничего не ценишь из того что для тебя делает мать! - Надька как приехала сюда так все время что находилась дома ишачила на кухне готовя на всю ораву завтраки-обеды-ужины и когда мамаша выговаривала ей очередную свою блажь, чистила ведро картошки на ужин.



            - Мама... мне ничего не нужно от тебя... Сколько можно меня упрекать... – девчонка чуть не плакала от обиды.



            - Молчи! Молчи! Мы все для тебя делаем, а ты ничего не отдаешь взамен! Я из-за тебя не могу устроиться на работа! Мы из-за тебя переехали сюда! Вот возьмем кредит, тогда заживем! – не утихала Валентина.



            - Заживем?! Да! А что ты с ними сделаешь?! Пропьешь с этими или с теми! – швырнув в раковину нож крикнула ей в лицо дочь, - да тебе так просто удобно! Просто тебе так удобно! Ты нихрена не хочешь делать! Ты...



            Дальше было не интересно – мать подорвавшись с табуретки наотмашь врезала ей по щеке, она облила её грязной водой, прибежали родственнички кричали... кричали... кричали. Потом как обычно появилась бутылка – она ушла в ванну где долго плакала, потом отправилась спать а на кухне шло бурное обсуждение «энцидента»...



             А сегодня Надька должна была идти на экзамен...



На экзамены... у неё уже не осталось даже чертовой школьной формы – мать уже как третьего дня продала его, и теперь у Надьки была тонкая коричневая юбочка выше колен, немного порвана вдоль бедер, с нелепыми заплатками из серой ткани, а сверху старая грубой вязки розовая кофта-сетка её тети... больше на несколько размеров, заношенная с вырезом спереди и потёртостями на боку, одетая на голое тело...



            На ногах были шлепки - остатки старых туфель-лодочек, что Надька нашла в коридоре у тетки.



           Обновки Надька долго приводила в порядок – тетка извлекла шмотки из какого-то чемодана своей молодости – теперь кофта и юбка были чистыми но... столь ветхими, давно вышедшими из моды, что казалось, век царя Гороха оставил на них отпечаток своего дыхания... Она как могла приводила их в порядок но когда в первый раз одела кофту и взглянула на себя в зеркало...



            Кофта была в довольно крупную сетку голое тело было видно сквозь неё в малейших подробностях, а её соски, словно нарочно как бы она ни пыталась раз за разом находили себе дырку и всякий раз выпирали наружу – в итоге она решила просто прикрываться руками, а дойдя до парты сидеть согнувшись чтобы никто ничего не видел... Хотя зная доброту и отзывчивость своих одноклассников Надька наперед знала что стоит ей только войти в класс, как все будут ЗНАТЬ.



            - Надя. Сколько можно по утрам сидеть в туалете! – она вошла на кухню где у плиты с незажженным чайником сидела мать, -  сколько можно! – раздраженно добавила та и исчезла с кухни.



            Не евшая со вчерашнего утра Надька резко открыла дверь холодильника, найдя в ящике не начатую банку кабачковой икры, схватила её, бегом ломанулась в комнату, где схватила со стула свой наряд, едва не забыв шариковую ручку – единственное что принадлежало ей – в коридоре быстро оделась, подцепила шлепки и выбежала за дверь.



            - Надя! Вернись! Вернись, негодница! Куда икру забрала! – мать едва не успела схватить её руку, открыла дверь и вопила стоя в ночной рубашке на лестнице. – можешь больше не приходить сюда! Ясно!



            - И не приду! – девушка была уже на первом этаже, - и иди ты на ..й! И не нужен мне никто! Пропадите вы все! – Надька кричала во все горло и эхо раскатами грома усиливало её крик.



            - Да будь ты проклята! Дочь! – донесся до неё громовой бас когда уже она выбегала из подъезда...



            Надька не оборачиваясь бежала прочь – ей было все равно смотрят на неё или нет и только добежав до сарая где жила Ирка, немного отдышалась и поправив сползающую с плеч кофту, долго ждала, потом искала её и нашла – вернулись вместе и вместе же одной ложкой в три минуты опустошили банку...



            - Ты прямо секси, - выдавила Ирка как только увидела Надьку в новом наряде - сама Ирка сегодня вышла на работу босиком, её единственные шлепанцы развалились вчера и она все время оглядывалась нет ли где на ближних и дальних подступах её начальницы что не раз и не два запрещала ей ходить босой, грозя отобрать сразу всю зарплату.



            - Меня мать из дома выгнала – хороша я да! В таком виде!



            - Девочка моя, да ты как куколка одета, Наденька... - не в силах оторвать взгляд от её наряда а особенно от остатков туфель-лодочек тихо ответила Ирка. - посмотри на меня...



  Ирка медленно встала чтобы Надька видела всю её и не скрывая ничего, откровенно и без всякого стеснения принялась демонстрировать Надьке все свои дыры на заношенном, одетом на голое тело, грязном халате, повернувшись полуголой грязной задницей и вновь повернувшись продемонстрировала виднеющуюся в прорехи грязную грудь - Надька сидела меньше чем в шаге от Ирки и отчетливо чувствовала тот резкий запах что исходил из её промежности, столь ярко представляя как оборачиваются на неё прохожие, как она вынуждена сидеть в своей вонючей дворницкой, как она должна искать укромный угол чтобы просто пописать



- Надюшка... посмотри на меня... посмотри на кого я похожа... я живу тут в этом сарае, тут все что у меня есть - мне даже пиз..у помыть негде! Я встаю в четыре утра, беру в руки проклятую метлу, и иду мести, мести и мести нескончаемые дворы, а по субботам я с раннего утра до самой ночи мою подъезды, ползая на коленках, а раз в три дня... чуть не языком и жопой вытираю помойки потому что потом приходит эта сука и тычет! Тычет! Тычет пальцем - тут, тут, тут! Переделай! Три! Вылизывай! И за все она лишает меня зарплаты... - Ирка вздохнула жалко и как-то по девчачьи наивно... - я вынуждена ходить в дырявях обносках выставляя на показ сиськи и жопу и ничего не могу с этим сделать, а вчера развалились мои единственные шлепки, - она махнула рукой в сторону двери где лежали две тряпочки и кусок проволки - все что осталось от её обуви. Надюшь... дай мне пожалуйста хотя бы померить твои шлепки... пожалуйста... меня и так уже лишила эта сука зарплаты за июнь... а сегодня только первый день... не прошел...



Надька отвернулась, помолчала, потом посмотрела на свои ноги и держащиеся на самых пальчиках шлепки-лодочки... уже согретые теплом её ног.



- Пожалуйста... Надюша... дай хотя бы померить их... ну пожалуйста, я понимаю что у тебя тоже почти ничего нет... но ты... хотя бы померить... - Ирка сидела перед ней на коленях и смотрела ей в глаза... - мы можем носить их вдвоем, по очереди...



Надька еще немного помедлила и медленно сняла сначала правый, а потом левый шлепок - теперь они одиноко стояли между двумя босыми девчонками, одетых в дырявые обноски.



- Да... хорошо... одевай... мне все равно так тоскливо в них... - Надька все же старалась не смотреть на обноски туфлей что уже были на ногах Ирки.



А Ирка словно обув ультра-мега-гипер-супер туфли от самого модного модельера вертелась и вертелась в них - шлепки соскакивали с её ног ибо туфли когда то были тридцать шестого а шлепки сейчас в лучшем случае тридцать четвертого разера, у Надьки была нога на тридцать седьмого, а у Ирки на размер больше.



- Спасибо тебе, - Ирка не в силах была оторвать взгляда от обновки и даже чувство голода чуть притупилось от благодарности к ней, девочке-подростку что с торчащими сквозь кофту сосками шла на экзамен.



           Они просидели еще пару минут молча – после чего каждый пошел своей дорогой: Ирка дальше мести дворы шаркая обносками туфлей, а босая Надька, задыхаясь от страха, шла в школу.



              По дороге она шла скрестив на груди руки, стараясь улыбаться и не думать о плохом, но чем ближе подходила к Школьной улице, тем сильнее её охватывал страх и стыд – как босиком, в таком виде войти туда и что делать потом?! Куда она пойдет такая вот! Куда?!



Все было хорошо совсем недавно и сейчас... хватит! Так можно смело лезть в петлю – она же для себя все решила – ОНА НЕ БУДЕ ТАК ЖИТЬ, а для этого нужно учиться.



Все это Надька додумывала уже на порожках школы – когда она потянула на себя дверь, та неожиданно отворилась – не теряя времени, она нырнула в темноту коридора, рассчитывая мышкой проскочить в класс и сесть за последнюю парту.



У неё не вышло.



            Дальше все было как в тумане...



...с порога громовые раскаты голоса Феоктистовой что на своих «кэблах» лазила по коридорам и проверяла готовность школы к проведению экзамена.



            ...Метания не спавшей ночь уборщицы Наташки что ничего не успевала сделать и у которой от недосыпа и усталости все валилось из рук...



            ...И окрик: «Панкова! Ты почему босая! Ты во что вырядилась!» - окрик, что застиг её врасплох и обернувшись, Надька предстала в своей развратной кофте заставив завучиху перейти на ультразвук.



            ... потом сверкали её грязные пятки, когда она убежала – Феоктистова реально за ней гналась - и несколько часов пряталась под лестницей запасного выхода, опасливо выглядывая пока её там не нашла Бедная Наташка что оглядела её с ног до головы, ничего не сказав... только прижала к себе да достала из кармана халата расческу позволив Надьке хоть немного привести себя в порядок...



            - Тебе лучше туда не ходить... она просто готова тебя разорвать! Это не женщина это просто... просто отродье... что ненавидит всех! Чтобы бы я ни делала – ей ничего не нравиться и... – говорила ей Наташка что думала про свою Динку, про свою растворившуюся в прошлом семью.



            - Наверное она по своему глубоко несчастна, - прошептала Надька что все еще отказывалась верить что мир вокруг одно сплошное это самое...



            Наташка ничего не сказала ей в ответ



            Когда до начала экзамена оставалось не больше пятнадцати минут, Надька выползла из своего укрытия – ей предстояло с первого этажа подняться на второй, пройти весь коридор, мимо двери в учительскую и пройдя через весь класс занять место на последней парте.



            Ноги её не шли вверх и дыхание срывалось словно бежала она много часов а когда  Надька потянула на себя дверь класса – там повисла гробовая тишина. Кто балаболил, кто что-то делал или листал бумажки в надежде ухватить за хвост убегающее знание все как-то разом бросили свои дела и весь класс уставился на неё, замершую в дверях босую, одетую в обноски девушку.



Она не испытывала более жгучего стыда чем за те тридцать с небольшим шагов что шла сквозь чащу не знающую как себя вести человеческого безразличия, зависти, насмешки, растерянности и превосходства – проходя мимо очередной парты чувствовала как поворачиваются и провожают её взглядом – все они в отутюженных синих костюмчиках, а девчонки в платьях с накрахмаленными кружевными воротничками смотрели на неё, одетую в розовое нечто образину из дикого леса.



И когда в класс вошла математичка а следом за ней Феоктистова со свитой в классе висело молчание.



- Панкова! Встань! Вон отсюда! – Феоктистова с неизменной указкой стояла словно перед расстрельным строем.



- Вера Константиновна позвольте мне сдать экзамен, - срывающимся голосом ответила ей Надька медленно поднявшись из-за парты.



- Вон отсюда, шалава! Ты сюда пиз..ой пришла торговать!? – класс вообще замер а у некоторых на задних рядах пробудилась эрекция. – Что на тебе одето?!



- Мне нечего больше одеть! Мать продала все! – крикнула ей в ответ Надька.



- Ах ты сучка! Ты... ты мне перечить будешь?! – Феоктистова не дожидаясь когда девка соблаговолит выйти к ней сама пошла меж рядов, на глазах класса хватила её за рукав, та вывернулась и тогда завучиха только увидела что сквозь вязку кофты на ружу неприкрыто смотрят её возбужденные соски... сознание её помутилось и, схватив за кофту она на глазах всего класса сорвала её с девчонки оставив ту почти голой. – Вон отсюда! Воооооооооооооооон!



В ответ Надька поднаторев за последние сутки в рукопашном бою размахнулась и врезала ей звонкую пощечину и, прикрывая груди правой рукой, левой размазывая по щекам слезы выбежала из класса, а разорванная кофта осталась поверженным флагом лежать на полу класса.



- Хули зыркаете! Экзамен начался у вас, дети! – и заспешила прочь.



...Надька изошла рыданиями в женском туалете где её нашла Наташка, силой утащила в подсобку потому как минутой спустя туда влетела красная что свекла разъяренная Феоктистова. Было ровно девять.



...Через три минуты Надька, прикрывая голые груди руками, бежала прочь от школы, углубляясь в незнакомый ей частный сектор, туда ближе к вокзалу.



... Феоктистова вызывала милицию и звонила Майорову старшему. Тот был крайне зол и не разбираясь рявкнул в трубку «Удавлю!»



... Через час в квартиру где жила до этого утра Надька пришел участковый –матери дома не было.



... Через два часа Феоктистова подписала приказ об отчислении Панковой из школы.



... Через три часа мать Надьки взяла кредит – три тысячи рублей.



... Через четыре часа двадцать четыре работы из двадцати пяти возможных легли на стол преподавателя.



... Через пять часов выяснилось что в классе нет ни одной четверки – даже самая элитная из элитных отличниц написала на тройку.



А Надька... не останавливаясь, бежала и бежала прочь дорогами, полями и перелесками оказавшись неизвестно где.


Метки:   Комментарии (34)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Helenochka-01

Резинка двухцветная спицами. Вязание узоров. Видео уроки. МК.

Воскресенье, 12 Ноября 2017 г. 13:42 (ссылка)


Резинка двухцветная спицами. Вязание узоров. Видео уроки. МК.



3422870_yzor (700x393, 222Kb)



Видео смотрите здесь:  https://www.youtube.com/watch?v=7m0Y_0ckfCk&t=1s



Читать ДАЛЕЕ...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ivanov_I

Новенькая

Воскресенье, 06 Ноября 2017 г. 00:39 (ссылка)

пятки (700x528, 44Kb)





Краснокаменск



Большая народная улица дом 1, квартира 29



23 мая 06.10 утра



+ 19



 



- Вставай! – голос матери как и всегда гремел еще противнее будильника – мало того гремел и тряс за плечо, - вставай, помоги мне приготовить завтрак!



- Мам… сейчас, - она легла спать час назад.



- Тебе что сказала мать! – подал с соседней койки голос отец а мать, резким движением сдернув одеяло заставив дочь тем самым столь же резко сесть на расстеленном на полу матрасе – Надя стремглав поднялась, ухватив уползающее одеяло за край прикрыла грудь.



Она легла спать голой – Надя любила спать голой, да и ночнушки у неё не было – а вокруг храпели чужие дядьки, тетки, сестры, племянники – их родственники. Кто-то заворочался от резкого голоса матери, что не обращала на спящую родню совершенно никакого внимания: она вообще мало на кого обращала внимание.



- Чайник поставить… - недовольно буркнула мать Надьке, что быстро одела единственное платье – старое школьное платье, отправляясь в крохотную пропахнувшую сыростью и старьем ванну.



Она открыла воду, тупо уставившись на себя в зеркало.



- Сильно не включай! – тут же услышала из-за стенки окрик матери.



- Как же ты меня заеб..ла, - тихо ответила девушка подставляя руки под струи холодной воды.



- Надя! Я кому сказала!  



Девушка выключила воду успев несколько раз умыть лицо, взяв расческу и глядя на себя в зеркало принялась расчесывать черные вьющиеся пахнувшие крапивным шампунем волосы.



 * * *



 … Панкова Надежда Вадимовна заканчивала седьмой класс через неделю ей исполнялось четырнадцать лет, она обладала пронзительным умом фигуркой с красивой круглой попкой и грудью уже никак не меньше второго размера а так же многочисленными родственниками коих она просто ненавидела – особенно свою маманю.



Еще полгода назад они жили за несколько тысяч километров от Краснокаменска в одной из республик Союза – Надя ходила в школу, бегала на свидания и не ждала от жизни ничего дурного. семья Панковых жила не богато не бедно - впятером в однокомнатной квартире. Мать работала маляром, отец водителем.



Валентина - её мать - бесконечно доставала Надьку мелкими придирками, свалив на неё почти всю домашнюю работу, добиваясь сею секундного исполнения любых указаний и прихотей – под её влиянием находилась вся семья – муж и еще трое детей – но именно Надя была самой её «любимой воспитанницей» - она должна была делать все, быть лучше других чтобы в будущем поступить в институт, удачно выйти замуж, удачно… удачно.. удачно то, удачно се!



 А где-то в минувшем октябре Валентина заегозила переездом в Краснокаменск, бесконечно рассуждая «об потрясающих перспективах роста», указывая и подчеркивая на каждом шагу, что именно для неё, Нади, она это непременно сделает. Остальных членов семьи, в том числе и себя, мать словно в расчет не принимала – я все сделаю для любимой доченьки только… только дорогая для тебя.



Надино яростное «Нет!» в расчет не принималось и в разговорах со всеми мать наоборот говорила, что именно Надя хочет уехать, что Наде здесь плохо, что Надя должна получить только лучшее в результате чего именно Надька стала врагом народа в своей семье.



Кроме отца и матери у неё был старший брат что давным-давно помахал свихнутой мамаше ручкой и свалил на другой конец страны в мореходку, так что они сейчас жили с двумя сестрами – десяти и пяти лет от роду и отцом.



Младших сестре никто и подавно не спрашивал, а отцу похоже было все равно - но ей, Наде, было далеко не все равно тем более именно её мать сделала виновницей переезда и не проходило и дня чтобы в Надькин адрес не прилетело язвительное "Кончено, где за такой эгоисткой угнаться?! Постыдилась бы - а то ишь! Выросли наглыми и бесстыжими"...



Надька плакала по ночам тихо уткнувшись в подушку, пыталась протестовать но все это не имело никакого значения - с нового года начались бесконечные приготовления к отъезду – сборы, планы, чемоданы, склоки, ругань, продажа квартиры, сбор денег, ночные разговоры мамки с сестрой…



Надя не хотела уезжать, на свиданиях с своим мальчиком все чаще  плакала у него на плече не находя понимания, соседи смотрели на неё как на вздорную неблагодарную малолетнюю заразу и на душе было просто тошно – тут все было знакомо и мило, она уже приспособилась выкруживать себе время между «Надька отдай! Надька принеси! Надька приготовь!», а впереди ждала просто одна тупая неизвестность.



Тем более в Краснокаменске у тети Зины хотя и была трехкомнатная квартира но там и так жили три семьи и десять человек а их было пятеро.



Отчаявшись Надя несколько раз безуспешно пыталась поговорить с матерью – каждая попытка заканчивалась одинаково: скандалом, криками, обвинениями ей во всех смертных грехах, пару раз она таскала ей за волосы и била по щекам, потом приходил отец и в ход шла его тяжелая рука, потом Надя отправлялась рыдать в подъезд на подоконник, а мать садилась на кухне и напивалась в хлам.



Уже этой весной раз девушка сама набрала тетку – разговора не получилось, более того тетка именно от ней узнала о намерениях матери переехать к ним в город – о том вечере Надя предпочитала не вспоминать: мать вначале гонялась за ней с ремнем, а когда та заперлась в ванной, схватила нож и долго ломилась в дверь…



Месяц назад мать уволилась с работы, они распродавали мебель, нехитрую бытовую технику, вещи - мать собиралась приехать в Краснокаменск налегке оставив весь скарб тут - при этом постоянно покупая своим младшеньким дочкам: чем ближе к отъезду тем сильнее нарастала истерия: продать все лишнее побольше и подороже.  



Надька не доверяя матери сама собрала свой чемодан, постоянно перетаскивая его из комнаты в коридор из коридора в ванну, на балкон и так до бесконечности - мать сборы дочери бесили до крайности она грозилась найти и тут же продать все её поганые тряпки.



- А в чем мне ходить? – как-то срываясь на крик спросила ей дочь.



- А зачем кроме школы тебе там куда-то ходить? – ответила мать. - У тебя есть школьное платье и два фартука – черный и белый. Мы туда едем, чтобы ты училась, а не бегала по дискотекам и танцулькам – я все делаю для тебя! Ты же не ценишь этого ни на грошь!



- Мама! Хвааааааааааааатит! Да сколько же можно? - до их отъезда оставалось два дня и Надька, одетая в короткий ситцевый сарафанчик, босиком убежала к своему мальчику - вернулась она только под утро и по одному взгляду на довольную рожу матери она поняла: старая стерва нашла чемодан и продала...  



Все. Кроме этого сарафанчика у Надьки осталось застиранное коричневое школьное платье что давно было ей мало в груди, так еще и коротко, школьный фартук и случайно не проданная синяя олимпийка - в наказание мать не оставила ей никакой обуви и Надька долго-долго рылась в подвале в надежде отыскать хоть что-нибудь: ну не босой же ей ехать покорять столицу. Она нашла свои старые некогда голубые сандалии превратившиеся в шлепки с стоптанными, размочаленными пятками: грязные, пропахшие старьем и жалкие шлепки в добавок были малы - на половину пятки не хватало подошвы но ничего другой ей найти не удалось.



После подвала Надька не пошла домой - там начиналась шумная гулянка, всю ночь прогуляла в парке одна: в ней осталась последняя надежда что жила до самого отъезда: Надя надеялась, что мать передумает или хотя бы они не будут жить с тетей Зиной – купят на сколько хватит денег квартирку или может быть дом но все её надежды были разбиты все той же темной майской ночью – шумный праздник из их квартире вылился во двор, перерос в народное гуляние всех родственников и друзей: они пропили или подарила все деньги - хорошо осталось десять копеек на трамвай до вокзала.



Её мальчик пришел провожать её на вокзал – с одинокой прекрасной красной розой, что так нравились ей  – Надька разрыдалась до того она не хотела от него уезжать, отпускать свое неразгаданное счастье.



- Пиши мне… пожалуйста… милый… я люблю тебя… - и их прощальный поцелуй долго грел ей губы а она прижавшись к стеклу двери тамбура не сдерживая слез смотрела на исчезающий ЕЁ город. А к груди она приживала прекрасный бутон



Когда она вернулась в купе – мать с отцом уже допили вторую бутылку.



- Зато нас, Вадик, запомнили добрыми, хлебосольными щедрыми людьми, - говорила мать не обращая на дочерей никакого внимания, - да хрен с ними с деньгами! Главное что – отношения… Ну а как мы могли не всех пригласить, а? Вот и я тебе об этом!



Ошеломленная Надька ушла назад в тамбур и ехала в нем почти до самого Краснокаменска.



...Они приехали на вокзал в самом начале первого 23 мая.



...Еще час мать ругалась со всеми, пыталась дозвониться сестре - решая как добираться до Большой народной.



...В час десять ночи они пешком вышли с вокзала и полтора часа шли ночным городом - мать не упускала момента и инструктировала дочь как ей завтра - точнее сегодня разговаривать с завучем школы № 42 куда она отдаст документы на себя и Лизочку и заведующей садика, куда будет ходить Зоечка.



- А мне сегодня будет некогда. - стандартной фразой подытожила мать



- Как всегда, - ответила "озадаченная" дочь. Как она это сделает – мать никогда не волновало, то были Надькины проблемы. Но Надька делала, потом получая нагоняй и тычки "вот тут не так, тут не так а это вообще - абсурд (любимое маменькино словечко).  Впрочем ко всему этому она уже привыкла, её больше беспокоило в чем она пойдет: новая школа, новый класс, новая вашу мать жизнь а она одета... От этого хотелось плакать но еще больше хотелось спать.



... к трем часам они добрались до квартиры сестры;



... к четырем кое-как распихали вещи - их считай не было но как всегда маманя наводила абсурд и кошмар.



... к пяти обмылись и угомонились.



... в шесть Надьку разбудила мать - та вообще не ложилась целый час проплескавшись в ванной.



 * * *



             …- Надя сколько можно тебя ждать! Готовь завтрак – мне некогда! – вырвал из грустных дум девушку материнский крик. - покорми и собери Лизочку!



            - Иду… - безразлично ответила дочь.        



            За завтрак Надька выпила стакан чая, раз укусив булку и ухватив в младшей ложку каши - перед этим она ела еще в Талгаре откуда уехали два дня назад.



            - И без того жопа толстая - зачем тебе жрать? На голодный желудок знания лучше усваиваются, - часто говорила ей мать.  



            В двадцать минут восьмого она одетая в школьное платье – только к нему добавился черный фартук, обутая все в те же убитые шлепки – спускалась вниз по лестнице, держа в руках блестящий школьный портфель Лизочки что в новенькой форме и ослепительно белом фартучке - Надька гладила - с двумя бантиками - Надька завязывала - в новеньких красненьких сандаликах - конечно же застегивала Надька - шла рядом с нескрываемым чувством превосходства посматривая на свою сестру.



            Не выходя из подъезда Надька уже была готова провалиться со стыда - но ей НАДО БЫЛО ИДТИ.



            Остановившись у выхода на улицу, Надька на секунду зажмурила глаза и… решительно открыв дверь из подъезда широко распахнула дверь, сбежала с порожек и стремительным шагом пошлепала в сторону школы.



            Правда она смутно полагала где именно эта школа - конечно же мать сказала "Найдешь - что ты вообще тупая?"



            Она все всегда находила - только вот сегодня как-то было страшновато… даже страшно. Да не страшно - она просто кипятком писала от страха что прилипал к её пяткам и сковывал душу.



Вокруг просыпался новый чужой город куда она приехала пять часов назад, а сейчас в своем потрепанном платье - за которое обязательно получит в школе нагоняй - этих дуракцих шлепках она топала неизвестно куда а рядом величаво выступала важная Лизка. Это напоминало ей картинку в учебнике о дореволюционных барчуках и их нищих служанках.



            Её голова шла кругом – все столь быстро менялось, все было непонятно, странно, неловко, жутко… она чувствовала себя очень одинокой. И обманутой.



            Одинокой обманутой нищей вечно во всем виноватой служанкой, мухой попавшей в варенье чувствовала себя Надька.



Весь мир представлялся ей глухим болотом набитым ложью, интригами, склоками и недоверием – а так хотелось все же верить в лучшее, в те высокие идеалы, что восхищали её на уроках литературы. И та прекрасная роза - она спрятала ей далеко под ванну как только приехала иначе мать сразу же выбросила бы её...



И водка… водка что хлебали её родители, водка что потопила её будущее, водка что заливала предкам глаза. От этого на душе становилось еще тоскливей – Надька знала что вечером когда она вернется домой её встретит там пьяная мать, галдящие сестры и… хватит! Так думать – можно сразу повеситься.



 - Девушка а не подскажете как пройти до школы… сорок два? – Надька пройдя два двора остановилась у зеленого сарая, в дверях которого стояла столь же убого одетая Ирка-дворничиха.



- А? - переспросила та: она держала в руках свой заношенный шлепанец, тщетно стараясь поправить проволоку что заменяла ремешки.  



- До школы говорю… сорок второй... как пройти? – повторила вопрос Надька. - Лиза! Подожди меня! - окрикнула сестру - та показала ей язык продолжая путь вдоль следующего дома. Лизка делала несколько шагов - оглядывалась не бежит ли за ней сестра, потом еще несколько а когда сестра скрылась за кустами она спряталась в ближайшем подъезде посмотреть как та будет её искать.



- А... Идешь до девятого дома - оглядев любопытным взглядом девчонку ответила дворничиха, - потом через дорогу… потом там свернешь… Прикид у тебя отпадный... - ляпнула, не прекращая ремонтные работы Ирка.



- Хочешь, бля, подарю! – огрызнулась Надька.



- Бухают? – резко изменим тон спросила ей Ирка.



- Да… - сначала не поняв вопрос, сообразив через пару секунд Надька потупила глаза – сердце бешено заколотилось в груди и знакомый комок усталости и отчаянья подкатил к горлу – она тупо смотрела на свои ноги, а заметив на грязных ногтях Ирки остатки красного лака, понурилась еще сильнее, - мать… - добавила ели слышно. Приехали вот сегодня ночью... и вот... в школу.    



            - Ясно. Да не дрейфь ты - плюнь на неё и на неё, - Ирка кивнула в сторону куда ушла Лизка, - сейчас лето, на работу устроишься - шмотья накупишишь, пацана склеишь - не ссы прорвешься!  - Ирка сделала шаг в сторону позволяя Надьке заглянуть в темноту сарая, - тебя зовут-то как?



            - Надя.



            - Надя… Надя… Меня - Иркой. Заходи как-нибудь – поболтаем.



            И Ирка стала первым человеком что за последние трое суток повернулся к ней передом а лесу задом.



            Сестру она догнала накидав ей подзатыльников, крепко взяла за руку и так и волокла её до школы что нашла без особых проблем.



            Дорогу к кабинету завуча ей рассказала Бедная Наташка, что с тряпкой в руках стояла у входных дверей.



             Школа № 42



             ... Настроение у Феоктистовой Веры Константиновны было не айс: вчера она крепко поругалась с сыном, чудил внучок, ломило спину так еще опять всплыла эта история с исчезновением в начале года ученицы 2а класса. Посему она - старая заслуженная утянутая в серое платье стерва все утро думала на ком бы сорвать свою злость - школьная уборщица получила свою дозу но это было каплей в море. Она всерьез изучала хрустальную вазу - подарок какого-то класса на какой-то праздник когда в дверь постучали и вошла с коротким "Разрешите" незнакомая школьница... в платье... что на ПЯТНАДЦАТЬ САНТИМЕТРОВ было выше колен.



            А за это следовало наказание.



            Феоктистова только на вчера согласовала новый вид наказания: порка как в старые добрые времена.



            Порка - особенно девок! Перед всем классом!



            Особенно старшеклассниц что крутят тут пиз..ми!



            Это же ШКОЛА!



            - Я вам сукам покажу что такое образование! - получив одобрение радостно думала бабка. И вот сама судьба привела сейчас эту тепленькую курочку в её лисье логово.



            - Мля... изумрудная моя... Ну тебе пиз..ц... - бабка едва не кончила от нахлынувших чувств пока Надька шаркая по красному ковру тапками шла к её столу, - да... девка из новеньких... каких-нибудь переселенцев... самого паршивого вида... да еще и мать-пьяница да и сама шалава дискотечная... - Слушаю тебя. - Гмм отличница. Тем лучше.



            На часах было восемь часов.



            - Вера Константиновна, а вы видели её юбку? - через десять минут когда Надька уже была за дверью спросила завуча её новый классный руководитель.



            - Все правильно, дорогая. Мы очень скоро девку накажем.



            - На порог таких не пускать! - отрубила счастливая классная.



            - Пусть другим будет уроком. - мягко поправила её завуч.        



             ... Седьмой А класс гудел как и всегда потревоженным ульем - первым была обожаемая всеми литература и вела её не менее обожаемая классная - Харламова Вера Николаевна.



            Звонок только прозвенел но русички еще не было так что они ни в чем себе не отказывали.



            Та появилась как и всегда внезапно - хотя цокот её металлических набоек был слышен издалека ученики заткнулись только с её появлением.



            - Иванов! Сидоров! Пряхина! Замечание! Оценка уже на полбалла ниже, - Вера Николаевна прошагала к своему столу крепко прижимая к груди журнал. - так, знакомьтесь - Панкова Надя будет с сегодняшнего дня учиться в нашем классе. - Уймись, Пряхина!



            Надька все это время стояла перед доской как на ладони... словно голая посреди площади... двадцать две пары глаз изучали её перешептывались... девки хихикали... и все пялились на её грязные пятки и ультра-мега короткое платье...



            - Да и смотрите... да и пусть не новое... да зато у меня такая грудь и такая попа что ни у одной пиз..ды в классе такой нет, - Надя так же не теряла времени быстро изучая лица новых товарищей быстро определив для себя довод коим можно было перечеркнуть все обиды и неудачи последних дней.  



           - Садись, - Вера Николаевна указала пластиковой метровой указкой на дальнюю парту. - Так, открыли тетради, пишем тему... новенькая, а где твоя тетрадь? Где учебники? Ты хоть дневник взяла? У тебя есть чем думать?! - Надька только дошла и села на свое новое место как на неё обрушился гнев Харламовой - та не стремилась быть ни другом, ни товарищем - она читала предмет и излагала общепризнанную точку зрения.



            - Дневник и тетрадь у меня есть. Учебники получу на перемене, - встав твердо, не испытывая никакого пиетета перед классной под рокот класса пояснила Надька.



            - А... ну иди к доске, посмотрим как тебя там учили! - вспыхнула Харламова.



            Класс быстро сообразил что утро перестает быть скучным.            



            ... Феоктистова с линейкой в руках вошла в класс в тот момент когда Вера Николаевна задавала Надьке десятый вопрос - сучка мало того все ответила, так еще и на вопросы отвечала правильно и быстро.



            - Садитесь, - властным жестом завуч посадила класс - перед ней осталась стоять только Надька. - Теперь все встаньте и девочки по очереди подходят ко мне - мы проверяем правильность ношения формы, - отчеканила Вера Константиновна. - юбка должна быть не выше десяти сантиметров от колен.



             Все время проверки Надька стояла у доски перебирая пальцами мелок... она давно поняла к чему все клониться но... еще не знала что за это последует...



            Школьницы подходили под суровый взгляд завуча зная что юбки гораздо длинней чем то допускалось но все равно страх читался в их глазах - это растянулось на целую вечность. И после проверки все девчонки и даже дива Пряхина с явным облегчением чуть ли не бежали на свое место. Потом она проверила у "мальчиков" прически и налившись гневом негодования повернулась к Панковой.



            - Новенькая! Ты в курсе что ты провинилась? Все пришли сюда учиться а ты что? Жопой трясти? Ты бы тогда вообще платье не одевала! Это что такое я спрашиваю? Что? Ты считаешь тут бордель? Это школа! Школа! Школа я тебе говорю! Там у себя ты могла ходить хоть голой, а здесь я не позволю! Сидоров! Стул сюда!



            Класс замер...



            - Ты что, оглох, Сидоров?! - рявкнула Фекотистова. - Бугом, я сказала!



            Зачем?! Куда?! Что за прикол?! Никто ничего не мог понять!



            Вовка Сидоров после третьего окрика метнулся к последней парте притащив и поставив перед доской - спинкой к классу стул.   



            - Становись на стул на колени! Руки держать за головой! - распорядилась Фекотистова.



            И тут до всех дошло: новенькая девка будет первой кого будут пороть...



            Е.. ать... урок...



            - Я не... пойду... - так и застыло на Надькиных губах, - опять все глаза учеников, учителей неотрывно смотрели на неё, смотрели впитывая каждый грамм сомнения. Казалось весь этот долбанный город прильнул сейчас к окнам класса и ждет: что же будет дальше.



            Как она будет отказываться? Как она побежит? Как она будет умолять скороговоркой "Пожалуста-не-надо-я-ничего-не-делалала" Как она будет плакать?!



            Это ж такое рассказать! Вот это ж событие! И они при этом присутствуют! Это ж такой ништяк... раньше только в книжках читали а тут перед ними будут реально пороть девку!



            От томного нетерпения ожидания действа отдельные оловянные солдатики вытянулись по стойке "Смирно" а "Мальвины" перестали жевать.



            От того места где стояла Надя до стула был один шаг.



            Девушка вытащила сначала из левого шлепка ногу, потом из правого, повернувшись на пятках сделала один шаг вперед, встав на колени на стул, выпрямившись заведя руки за голову, сцепив пальцы в замок.



            - Пятнадцать ударов за нарушение порядка ношения формы, - Феоктистова давно забрала у Харламовой её пластиковую указку. - по удару за каждый сантм-метр!



            Надька стояла гордо подняв голову даже не представляя чего ждать готовясь к... к полной неизвестности.



            - Так будет теперь со всеми кто нарушает дисциплину! - Феоктистова наслаждаясь моментом равномерно легонько касалась своей руки указкой. - Вам это пример! - тут она увидела её черные пятки... Она захотела просто вырвать их с корнем! Эту грязь! Эту чернь! Эту безнравственность что марали её школ!



            Феоктистова взмахнула указкой и с свистом рассекая воздух врезала наотмашь по Надькиным пяткам - наказываемая не успела ни зажмуриться ни испугаться - она ждала удар по заднице когда ступни прожгло острой горячей бритвой ранее незнакомой боли! Еще какой боли!



       - АААААААААААААААААААААААААААЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙООООООЙЙ!!!! - Надька резко наклонившись буквально легла на первую парту, распустила пальцы схватила двумя руками обожженые ступни, принявшись растирать место где уже набухал рубец...



            - Один! Встать! - повелела Феоктистова.



            Надька только выпрямилась когда рядом с первым ударом лег второй - она бешено задергала ногами, затряслась...



            - ОЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙЙОХОООООООООО!!!!!!!! - она вновь метнулась, по щеке потекла первая слеза, коснулась рукой пятки.



            - Два! Сидеть!



            Надьку затрясло но она медленно опять выпрямилась.



            Свист и снова удар лег на пятки только уже посредине двух первых - Надьке показалось что из неё вышибли дух - класс хранил гробовое молчание...



            - Три! Ровно встань! Ровно! - рубила Феоктистова пронзительную тишину.



            Надька опершись руками на спинку стула выпрямилась - медленно заведя руки за голову



            - Четыре! Пять! Шесть! Семь! Восемь! - завучиха не успевала считать за собой а удары указки принимали на себя её пятки что уже пересекали набухшие и готовые лопнуть рубцы а Надька отчаянно перебирая пятками пять ударов обьединила в один истошный крик - из её глаз лились слезы - она вновь упала и сейчас лежала на парте - сидевшие за ней Сидоров и Пряхина откинулись словно статуи и сидели неподвижно вжавшись в спинки своих стульев.



            - Сидоров! Держи её! - распорядилась завучиха - классная сидела на стуле словно немая наблюдая за происходящим.



            - Назад! Сидоров! - сквозь слезы крикнула ему Надька. - Я... сама...



            Она поднялась очень медленно, выпрямилась и последние семь ударов так и не разу не согнулась, не коснулась разрывающихся от боли ног руками, только неистово трясла ногами, не крича закусив до крови губу



            ...а из пяток на линолеум текла кровь а из её глаз катились одинокие слезинки.



            На свое место, глотая слезы и неся в руке шлепки она ковыляла на пальчиках - никто не обмолвился ни звуком...



            Феоктистова передала указку классной, вышла повелев продолжать.

Метки:   Комментарии (4)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ivanov_I

Ирка и приработок

Среда, 05 Октября 2017 г. 00:31 (ссылка)


 



            Краснокаменск, 15 мая



            09.30, + 10, пасмурно



 



            ...уже неделю лили почти не переставая дожди. Небо почти круглые сутки было затянуто серыми облаками, а когда удавалось пробиться чистому небу - начинал дуть сильный ветер, и все повторялось опять...



            Ирка страдала от капризов природы, сырости и ветра что свободно заходили к ней в гости через дырявые стены и худую крышу её сарая. Она успела заткнуть изнутри разыми тряпками, укрыть кусками пленки один угол сарая в котором и жила - точнее там лежал её матрас, совсем черный от окружающей её грязи.



            Там же рядом стояла и печка-буржуйка что Ирка умудрилась найти в саду неподалеку и притащить под покровом ночи к себе в сарай - правда у неё пока так и не получилось сделать нормально крышу вокруг трубы - она сильно текла но возвращаясь вечером с работы или заходя на обед она могла хотя бы погреться и подогреть воду в опять же найденном чайнике, а потом сесть на родной матрас и, сжав ладонями кружку с горячей водой, медленно по глоточку её пить.



            Десятого мая она получила в конторе аванс - два рубля что нужно было растянуть до конца месяца.



            - Так говорили больше? - изумилась она в окошко кассы.



            - Это у председателя х.й больше, - пояснила ей дородная кассирша и захлопнула перед носом дверцу.



            И первым делом Ирка купила себе в промтоварном магазине кусок хозяйственного мыла и самую дешевую расческу - кусок зеркала она нашла на помойке и теперь каждое утро прежде чем отправляться на работу пыталась хоть чуть-чуть прибрать себя, а вечером отмыть руки от грязи - получалось едва ли, но вот с ногами была просто беда: её пятки давно стали черными, вокруг ногтей и под ногтями постоянно была грязь.



            Она пыталась красить ногти лаком но получалось не очень.



            Ирка поначалу ходила босой но жильцы домов настучали её руководству и руководство в лице начальника участка - жирной очкастой бабы с "химией" на голове - сделало оргвыводы: нам нищие алкашки-проблядушки не нужны и еще будут жалобы - вылетишь как пробка - на твое место желающих пруд пруди.



            И Ирка ходила в своих видавших виды шлепках, жалея их на каждом шаге, наматывая за день километры и километры с метлой, лопатой, тряпкой изучая зорким взглядом мусорные баки и просто кусты в поисках чего-нибудь.



            Чего-нибудь не попадалось а старые шлепки не выдерживая таких переходов разваливались на глазах - позавчера оторвались стоптанные пятки на двух шлепках, а вчера правый развалился окончательно - Ирка долго вечером собирала его по кусочкам, привязывая веревочками верх и пытаясь приладить новые пятки вырезанные ею из линолеума. Получилось кое-как - они только мешали ходить.



            И лужа... Она просто её вымораживала огромная лужа что вытекала из двора седьмого дома, простиралась на протяжении всего восьмого и поглотив тротуар и газон около девятого достигала старого забитого слива у дороги.



            А дорога к остановке общественного транспорта по большему счету была только там и половина микрорайона чертыхаясь и матерясь вынуждена была прыгать как зайцы вдоль дома и по бордюрам чтобы утром пойти на работу а вечером вернуться домой.



            Но уже три дня как коммунальщики раскопали поперек тротуара яму, обнажив канализационные трубы, вывалив грязь вместе с глиной на асфальт, раскурочив газон и... как водиться потом был обед, а потом работа встала, потом пошел дождь и грязища стала просто невозможной - разве что малышня покуда матери были на работе в сапогах мерили лужу и месили грязь.



            Остальные словно зайцы прыгали по перекинутому через яму деревянному грязному мостку то и дело норовя если не свалиться вниз так обязательно по пути на остановку делая несколько шагов по грязи от чего туфли, ботинки или босоножки теряли свой опрятный вид.



            Эта идея пришла ей вчера вечером - и сегодня утром, встав по раньше и не смотря на моросящий противный дождь - сегодня было воскресенье, её выходной - она вышла из сарая в своем сарафане с ведром - воду она набрала по дороге из крана что в десятом доме и чистыми - почти чистыми - тряпками.



            ...Ирка, перейдя по мосту через яму, как и полагается уделав в грязи ноги, встала у молоденькой березы на краю тротуара метрах в десяти от "переправы" - рядом с собой она поставила ведро воды и аккуратно положила тряпки, выставила рекламную табличку - на старой фанере корявая надпись углем "МОЮ". Что "Мою" девчонка не уточняла.



            Было часов семь утра... Её расчет был прост - испачкавшись граждане захотят отмыть от грязи обувь и вот она тут такая деловая. И уже слышался ей звон монет и перед глазами как мираж виднелся ей комплексный обед в столовой что стоил рубль.



            Она так простояла целый день - переминаясь с ноги на ногу, шмыгая носом с холодными ногами и в сыром платье.



            Люди шли мимо косо поглядывая на девчонку-дворника, а она все не решалась пригласить кого-нибудь "помыть от грязи обувь чтоб сверкала как вчера" - Ирка жутко стеснялась, ей казалось что она просит милостыню.



            А сами граждане предпочитали аккуратно обмывать обувку в близлежащих лужах, а ей посылали красноречивые взгляды в которых даже не скрывалось: "От падлы! Мало того что разрыли все, так еще нас и заработать хотят! Обнаглели дальше некуда!"



            Было уже часа три когда один пьяный дядя подошел к ней долго интересовался что за услуги она оказывает, а въехав, распорядился "Мой" - Ирка преодолев дрожь и сглотну комок чистой тряпкой встав на колени бесконечно долго натирала ему ботинки, после чего тот побрел прочь.



            - Дядя, а заплатить? - у неё получилось это сказать довольно громко. Пьяный остановился, повернулся к ней и показал фигу, потом рассмеялся достав из кармана горсть мелочи долго выискивал что-то в итоге протянул ей ржавую копейку...



            Ирка простояла под той березой до конца дня пока не начало темнеть и не начался сильный дождь.



            Она долго сидела на остановке стараясь унять дрожь, а потом шла в свой сарай босиком, промокнув до нитки - совершенно опустошенной, едва не плача от досады, скинув в ведро что несла в левой руке тряпки и шлепки, а в правой сжимала копейку.  



            Та копейка так и осталась единственной заработанной ею за день.



dc35e3a10b5f (700x506, 154Kb)


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ivanov_I

Шлепали шлепки её пятки. А Толик смотрел.

Воскресенье, 31 Июля 2017 г. 00:50 (ссылка)


 



Дорога в школу № 42



07.00 12 апреля + 12



 



...Толик Майоров сегодня шел пешком – папка вчера отвесил ему подзатыльников за тройки по русскому и еще чему-то там (бабка нажаловалась, старая грымза!), а сегодня утром уехал ни свет ни заря и вместо того чтобы восседать позади отца и смотреть на мир из окна «Волги» Толичка шел пешком. Так еще и этот дождь!



Настроения не было никакого - так еще он так и не решил как сегодня поиздеваться над Наташкой... а вот и она как раз шла впереди – он догнал их метров за пятьсот до школьного двора где начиналась длинная аллея вокруг парка. Ну сейчас... вот сейчас ну что? Наступить ей на ногу?



Ну... в голову ничего не лезло – взгляд Толика буквально прилип к девчонке что шла рядом с Наташкой. Точнее к ее ногам, точнее к тому как шлепали шлепки по её пяткам...



 ...Позавчера возвращаясь вечером с работы домой, Наташка, уже привычно зайдя на помойку, нашла рядом с баками на земле коробку а в ней... нет денег она там не нашла – там лежали шлепки на небольшом каблучке.



Красные, слегка поношенные – считай новые – даже подошва была целой, а стертая стелька, так это не в счет. Кто выбросил почти что новую вещь она выяснять не стала, а  воровато оглядевшись Наташка быстренько извлекла их из коробки и, обув, пошлепала домой – там она отдала их Динке – девчонке не так давно исполнилось четырнадцать лет она уже была приятных форм и Наташка не задумываясь отдала находку племяннице: не смотря на воцарившуюся в их доме нищету она старалась как могла радовать единственно близкого себе человека, надеясь что если не она так хоть Динка сможет вырваться из этого заколдованного круга и когда-нибудь жить нормально.



Они стали по очереди ходить в них до работы – в первый день шла Динка, потом на следующий день прошла Наташка а потом в них стала постоянно ходить только племянница – Наташка отказывалась, говоря что ей не удобно ходить на каблуках, у неё болят потом ноги... словом, полностью отдала обновку племяннице что как могла помогала ей на работе.



Вот и сегодня они шли рано утром вместе – Наташка босиком, а Динка в уже привычных ей шлепках.



Они правда были ей великоваты но это не мешало ей получать удовольствие от ходьбы в первых в её жизни туфлях на каблуках. Накрапывал легкий дождик но это не мешало им вести разговор на вечные темы – о сексе и о погоде.



- Я теперь полностью готова к лету: платье с блядским вырезом у меня есть, трусы эти...



- Что в жопу впиваются, - подсказала Наталья вспоминая как в первый раз с отвращением рылась в ящиках чуть ли не теряя сознание с голода в надежде найти хоть кусок хлеба, а нашелся пакет с тряпками где как раз было платье, трусы и шорты... Шорты она забрала себе а остальное отдала Динке.



- Да... модные, - не вспомнив слово «стринги», - а теперь еще и эти шлепочки на каблуке! Наташка, замуж за буржуина выйду и с тобой в Америку укатим! – мечтала девчонка...



 ...Толик так и шел за ними не отводя глаз – не догоняя не отставая. Сквозь легкую сумрачную дымку утреннего дождичка он заворожено смотрел, как девчонка делает очередной шаг как предстает на обозрение достопочтимой публике её желтоватая чуть грязная пятка, как по ней, слегка пружиня со смачным звуком «шлеп» бьет потертая, с порванной окантовкой пятка туфельки, чтобы чиркнув каблучком по сырому асфальту повторить все заново...



Толик шел и балдел... он готов был смотреть это вновь и вновь и богатое и еще незнакомые слова «фетишизм» словосочетание «половое возбуждение» наполняло его мечтами «Эх чтоб сделал я...» «Я бы с ней...»



Когда до школы осталось метров десять он, словно очнувшись, побежал вперед стремительно догоняя идущих впереди женщин и, поравнявшись с ними как бы случайно больно насупил на босую ногу Наталье так что та вскрикнула, а Толик оттолкнув не весть откуда взявшуюся перед ним девчонку из соседнего класса и пару лохов-очкариков бодрым соколом влетел в школу.



- О, мой космонавт! – Феоктистова сегодня стояла на дверях  не могла не отметить любимого внука.


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Ivanov_I

Во что обуть Надю?

Вторник, 17 Мая 2017 г. 01:15 (ссылка)


- Ну и нахрена ты мне? -новая Надина хозяйка Салтыкова Наталья Александровна с ненавистью смотрела на неё. Она уже приказала девчонке снять перерачканное углем платье и и теперь смотрела на вешалку с рабочей одеждой и полку старой обуви. Наде бросила длинную юбку, какую-то облезлую футболку и олимпийку без молнии.Все это было более фетхое - штопанное и засаленное - что Надино платье было почти новым - если постирать.



- Во что тебя обуть? - на полке перед ней замерли в беспорядке пар десять-пятнадцать рабочих шлепанцев: обычных шлепок с затертой подошвой и порванным верхом с торчащими во все стороны нитами; сандалий без ремешков на стоптанной пятке; сланцев и стоптанных тапок  - старых, очень старых и вполне даже ничего.



Большие и маленькие, рваные и штопаные они стояли и ждали очередную хозяйку.



Женщины что работали тут всегда ходили в шлепках чтобы Наталья Александровна могла по звуку слышать где находиться её дворовая девка. Или девки.


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<шлепки - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda