Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 3703 сообщений
Cообщения с меткой

горбачев - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
lj_chervonec_001

Подведу итоги голосования, в котором люди выразили своё отношение к личности Горбачёва

Пятница, 21 Сентября 2018 г. 21:01 (ссылка)

Неделю назад в материале "Горбачёв хочет понять, почему его не любят" я поинтересовался мнением читателей в отношении последнего главы СССР

Если кому-то не хочется читать буквы, чтобы узнать результаты, то картинка примерно выразит общее мнение



А если поподробней о результатах...

Голосование было в ЖЖ, в Одноклассниках и в Конте

Вот скрины результатов по каждой из соцсетей:







На разных ресурсах голосовало разное количество людей, но результаты голосований примерно совпали.
Вот что произойдёт, если их объединить (каждое голосвание считаю как равноправное с другими двумя, хотя даже если считать абсолютными голосами получим примерно то же соотношение)

Среднее значение в %

0,97 = 1,8 + 1,1 + 0
1,07 = 1,8 + 1,4 + 0
2,47 = 1,5 + 2,9 + 3
11,53 = 12,2 + 17,4 + 5
83,97 = 82,8 + 77,1 + 92

Так же своё отношение люди выражали и в комментариях, которые оказались более чем резкими.


Итого.

К личности Михаила Сергеевича положительно относятся 2 % (наверняка кто-то тут голосовал в пику общему мнению), 2,5 % нейтрально, а 95,5 % отрицательно, причём абсолютно подавляющая часть голосовавших отрицательно именно резко выражают своё мнение.

Очень жалею, что на канале в Яндекс.Дзен ещё не открыта функция голосования, но люди выразили своё отношение через лайки, которых набралось за 200. Подписывайтесь на него!


https://chervonec-001.livejournal.com/2502425.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_chervonec_001

Горбачёв хочет понять, почему его не любят

Суббота, 15 Сентября 2018 г. 20:18 (ссылка)

Горбачёв на презентации своей книги: "Читаешь в интернете, и знаете - кое-кто меня оказывается не любит! Скажу больше – многие не любят."
И добавляет: "И черт возьми – все хочу понять, разобраться – почему?!!




Персонаж, разваливший вместе с Ельциным страну, ещё и удивляется тому что народ его оказывается не любит.Было бы странно любить политика, благодаря предательству,глупости и некомпетентности страна пережила геополитическую и социальную катастрофу.

Никак не может осознать одной простой вещи: народ "не любит" (его трактовка) Горбачёва по причине того, что при нём перестала существовать великая страна, при нём полилась кровь братоубийственных войн, потоки которой не остановлены по сей день, при нём вдруг выросли границы между республиками, в которых порой оказались разделёнными и члены одних семей, при нём создались все условия для перехода страны под внешнее управление.




Вся история построена на таких личностях, повлиявших не только на развитие своей страны, но и на весь мир. Каждый руководитель страны по-своему влияет на её развитие.



Горбачёв был слабым и безвольным политиком, который во многом способствовал развалу страны из- за своей пассивности и бездействия что касалось внешней политики.

Вспомнить поспешный вывод войск из Германии, без подготовки жилья для военнослужащих и без соответствующей компенсации со стороны Германии когда солдат и офицеров в России высаживали буквально в открытом поле Люди должны были потом годами страдать не имея в следствие этого жилья только потому что Горбачёв хотел покрасоваться перед Западом в качестве голубя мира . Хотя немцы были согласны построить выводящимся войскам инфраструктуру. На переговорах горбатым тогдашний канцлер Коль привез 100 миллиардов и думал что не хватит... НО ВСЕ УВЕЗ ОБРАТНО. Не оформил документально обещание НЕ РАСШИРЯТЬ НАТО, поверив на слово, как сам объясняет, но вопрос результата.

Или Мальтийские переговоры, когда он в 1989-ом году безвозмездно сдал все интересы страны.

Бывший президент США Д. Буш-старший в мемуарах "Как изменился мир" пишет:


  • "Мы сами не понимали такой политики советского руководства. Мы готовы были дать гарантии, что страны Восточной Европы никогда не вступят в НАТО, и простить многие миллиарды долларов долгов, однако Шеварднадзе даже не торговался и со всем согласился без предварительных условий. То же по границе с Аляской, (речь идет о разграничении морских пространств в Беринговым и Чукотском морях) где мы ни на что не рассчитывали. Это был дар Божий".


Так он не оказывал никакой поддержки правительствам странам союзникам, например в Польше, Германии и других странах соц. содружества, что привело к усилению русофобски настроенной прозападной оппозиции и в конце-концов к развалу альянса стран Варшавского пакта. С последствиями этой провальной политики Горбачёва приходится бороться и сегодня.

В своей же собственной стране Горбачёв был слишком уж активным в тех областях в которых он совершенно ничего не понимал. Чего только стоили его дурацкие реформы, практически уничтожившие в России виноделие. Вместо западных инвестиций и хозрасчета предприятий в экономике (смотрите на современный Китай, вторую мощную экономики в мире) разгул горлопанов вопящих о "демократических"свободах".

Взращивание национализма в республиках СССР, тоже личных его рук дело - Горбачёв лично поддержал создание "Народных фронтов" в Прибалтике, "Руха" на Украине.



В адрес ЦК советских республик и республиканских КГБ с 1988-го года поступали директивы о создании народных движений в поддержку перестройки в форме Народных фронтов. Под это дело были выделены большие финансы, на работу в руководящих структурах Народных фронтов были откомандированы партийные кадры.

Если человек всего этого не понимает, то такое непонимание выглядит откровенным лукавством или возрастными изменениями.

Чтобы не любить Горбачёва, нам достаточно того, что его любят на Западе. Интересный он человек, променять кресло руководителя империи на рекламу пиццы "Хат". Хотя....может, ему лавры Фемистокла, не давали жить спокойно...



Современная молодёжь хоть и родилась после развала СССР, и то знает, что Горбачёв предатель коих еще не знала история человечества.





Если поддерживаете написанное в статье, то лайком выразите своё отношение в Дзен
Подписывайтесь на новый канал!





https://chervonec-001.livejournal.com/2495167.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
robot_marvin

Скорее, ненавидят, чем "не любят"

Суббота, 15 Сентября 2018 г. 16:20 (ссылка)

Вообще, по моему скромному мнению, этому человеку стоило бы просто не светиться в СМИ.
любят странной любовью (700x559, 50Kb)
И да, забыл ссылку на эту феерию:
https://www.kp.ru/daily/26882.7/3925612/

Метки:   Комментарии (9)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_aillarionov

Состояние права при Путине – хуже, чем при генсеках и императорах

Вторник, 11 Сентября 2018 г. 13:12 (ссылка)




В обсуждениях нынешнего печального состояния российской правовой системы нередко приходится встречаться с утверждениями, в соответствии с которыми сегодняшняя обстановка беззакония, неограниченного государственного насилия, властного беспредела якобы характерна для всей истории нашей страны. Мол, в России так было всегда – не только при чекистах, но и при царях, генсеках, "демократах". Расчеты специалистов, впервые проведенные для периода в почти 230 лет (1789-2017 гг.), показывают, что это не так.

Институт исследования вариантов демократии V-Dem, штаб-квартира которого находится в Университете Гетеборга (Швеция), в апреле 2018 г. опубликовал результаты многолетней работы своего более чем 3-тысячного коллектива. Среди обнародованных данных по примерно 500 показателям, характеризующим различные стороны демократического процесса, уровня соблюдения права, распространенности коррупции, гражданских и политических свобод, других общественных институтов для более чем 200 государств мира, особое место занимает Индекс верховенства права (ИВП) – один из самых важных показателей, характеризующих уровень правового развития человеческого общества.

Значения Индекса верховенства права изменяются в пределах от 0 до 100 (на графике – от 0 до 1). По данным на 2017 г. максимальное значение ИВП среди стран мира оказалось у Норвегии (99,3), минимальное – у Азербайджана (2,7). Россия с показателем ИВП, равным 16,2, предсказуемо оказалась на одном из самых низких мест – на 161-м месте среди 178 стран, по которым представлены соответствующие результаты. Более высокие, чем в России, значения ИВП зафиксированы в том числе у таких стран, как Республика Конго, Судан, Гаити, Сомали, Египет, Того, Куба, Афганистан.

Наибольшую ценность в опубликованной базе данных представляют впервые полученные исторические оценки российского ИВП для каждого из годов периода 1789-2017 гг. (см. график).

Индекс верховенства права в России (средние значения по периодам), 1789-2017 гг.





































































































Периоды Екатерина II Павел Александр I Николай I Александр II Александр III
Годы 1789-1796 1797-1800 1801-1825 1826-1855 1856-1880 1881-1894
ИВП 5.9 5.9 5.9 6.5 39.4 32.9
Периоды Николай II Ленин Сталин Хрущев Брежнев Андропов
Годы 1895-1917 1917-1923 1924-1952 1953-1964 1965-1982 1983
ИВП 31.5 14.8 11.5 17.3 15.6 15.0
Периоды Черненко Горбачев Ельцин Путин I Медведев Путин II
Годы 1984 1985-1991 1992-1999 2000-2007 2008-2011 2012-2017
ИВП 15.4 19.6 26.0 17.6 19.2 17.0

Нетрудно видеть, что Индекс верховенства права при Путине оказывается ниже не только того, что было при Ельцине и позднем Горбачеве, но даже ниже и того, что было при Хрущеве (при бесспорном тогда политическом полновластии КПСС).

Естественно, более всего обращает на себя внимание пропасть, разделяющая сегодняшний путинский беспредел с тем, что было сделано в Российской империи в результате Великих реформ, проводившихся при Александре II в 1860-е годы. Рекордные значения ИВП для нашей страны были достигнуты в 1866-1877 гг. – в среднем 56,0.



Среди ряда причин, объясняющих величину этой пропасти, трудно не отметить разницы между образованием и воспитанием, полученными главным руководителем судебной реформы Александра II, министром юстиции Российской империи в 1862-1867 гг., выпускником Царскосельского лицея с серебряной медалью Д.Замятниным, и особенностями образования и воспитания у ставших известными ныне некоторых выпускников юридического факультета Ленинградского государственного университета им. А.А.Жданова.

Исторические сравнения убедительно свидетельствуют о том, что изменения Индекса верховенства права (уровня развития права в стране) обычно происходят в результате смены политического руководства. Следовательно, нынешнее состояние правового беспредела не является ни имманентно присущим российскому народу и российскому обществу, ни, естественно, вечным.

https://aillarionov.livejournal.com/1084742.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_aillarionov

Д.Фурман. Что это за чрево, выносившее гада?

Среда, 29 Августа 2018 г. 04:01 (ссылка)

Две статьи начала 1995 года.

ЧТО ЖЕ ЭТО ЗА "ЧРЕВО", КОТОРОЕ ВЫНАШИВАЛО "ГАДА"?
"Общая газета", 12.01.1995.

Все эпохи в каком-то аспекте — переходные. Сейчас у нас — переходная эпоха свободной и всеобщей ругани Ельцина и его режима. Она — переходная от предшествующей эпохи стадной слепоты, заставлявшей видеть в нем чуть ли не "отца русской демократии", а в расстреле Белого дома — триумф демократических сил над силами реакции, к (вполне возможно) грядущей эпохе страха, который может снова заставить увидеть в нем много положительного, как он заставлял Пастернака, Булгакова и других лучших представителей русской интеллигенции видеть много хорошего в Сталине. Сейчас лик нового российского авторитаризма слишком очевидно омерзителен, чтобы эту омерзительность можно было и дальше пытаться не замечать, и еще недостаточно страшен, чтобы его по-настоящему боялись за пределами чиновничьего аппарата. Поэтому и ругают его все, кому не лень.

Очень хорошо, что люди наконец-то увидели правду, — лучше поздно, чем никогда. Тем не менее пробудившийся сейчас гнев во многом — не по адресу. Надо не возмущаться, не удивляться омерзительности власти, а попытаться понять, откуда она взялась, какое "чрево выносило гада" (я имею в виду не личность, а явление) и способно ли это чрево еще плодоносить.

Последние годы мы все плохое в нашей стране списывали на 70-летнее коммунистическое господство, как когда-то коммунисты все плохое списывали на счет "проклятого царистского наследия". Но вот коммунистов нет, а мы снова пришли к авторитарному полицейскому режиму (на этот раз — с сильным криминальным оттенком). Мы единственная страна в Европе, которая после освобождения от коммунизма расстреляла собственный парламент, которая расправляется со своими нацменьшинствами в стиле Саддама Хусейна, страна, президента которой нельзя пускать за границу (да и вообще никуда нельзя пускать), чтобы не возникли непристойные скандалы. И если про коммунистов еще можно было сказать, что к власти они пришли не демократическим путем, а в результате путча, навязав себя народу, то про современную власть так сказать никак нельзя. Президент у нас — действительно "всенародно избранный", причем за его избрание агитировали все выдающиеся представители российской интеллигенции, "цвет российской культуры", для которых он до последнего времени был "признанным лидером российской демократии". Его политика одобрялась всеми референдумами, его авторитарная конституция была принята всенародным голосованием. На этот раз винить уж совсем некого.

Теперешнего "гада" выносили, выкормили и выпестовали мы сами, и начали пестовать в эпоху Горбачёва, когда захлебывались от внезапной свободы. Ни одно демократическое антикоммунистическое движение (за исключением, может быть, грузинского) не сочетало такой внутренней слабости — масштабы нашего диссидентства несопоставимы с масштабами польской "Солидарности", движений в Чехословакии, Венгрии, ГДР; свобода пришла к нам сверху, без каких-либо особых наших усилий — с такой претенциозностью, стремлением к революционной позе и неуемной жаждой власти. Наши демократы были готовы на любую ложь и демагогию, на любые разрушения и любые противоестественные союзы, лишь бы не ждать следующих выборов, а поскорее прорваться к власти. Нигде демократы не делали своим лидером секретаря обкома (Кравчук и Бразаускас были союзниками Руха и Саюдиса, но отнюдь не лидерами). Нигде они не проявляли такой готовности одновременно и плевать на свой народ, обманывая его обещаниями реформ при подъеме жизненного уровня, бездумно разрушая государство, в котором этот народ был "имперским", и подыгрывать его темным националистическим инстинктам (его якобы больше всех угнетали в СССР, и разрушение СССР будет "возрождением великой России"). Ни одно демократическое движение не было готово с такой легкостью пойти на ограничения демократии. Никто так не поэтизировал Пиночета, повторяя перевернутую марксистскую догму о примате производственных отношений (капитализма) над надстройкой — демократией. И уж, конечно, непредставимы польские, венгерские, какие угодно демократы, приветствующие расстрел своих парламентов, и польские или венгерские аналоги Ростроповича, организующие концерты на площади в то время, когда танки расстреливают граждан твоей страны.

"Снявши голову, по волосам не плачут". Выкормивши, выпестовавши криминально-авторитарного "гада", не надо удивляться, что он, последовательно пожирая тех, кто его вскормил, в конце концов примется и за тебя. И не надо удивляться его безобразию. Он — лишь зеркало, порождение и отражение пороков нашего демократического движения, а оно, со всеми своими пороками, в свою очередь, — порождение нашей культуры. Ибо культура — это не музейный набор "культурных достижений" и "памятников", а устойчивые характеристики народной жизни, в которых проявляется душа народа. Аракчеев и Бенкендорф принадлежат культуре не меньше, чем Пушкин, Сталин — ничуть не меньше, чем Пастернак, Ельцин — ничуть не меньше, чем Бродский.

Самодержавие, Октябрьская революция (и неудача Февральской), сталинский и брежневский режимы, наконец, ельцинский режим — это разные проявления одних и тех же культурных и психологических характеристик, изживание которых в конце XX века становится практически условием нашего выживания. Ибо если мы так и не сможем в обозримом будущем построить правовое упорядоченное демократическое общество, если авторитарно-криминальная система будет продолжать развиваться по своим законам, это в конце концов может привести нас не к метафорической "гибели России", а к буквальной "гибели всерьез".

Это надо понять, устыдиться и ужаснуться. И если это произойдет, надо сказать спасибо президенту и его окружению. Сказать спасибо, что мы больше не можем списывать наши беды на исторические случайности, что мы оказались лицом к лицу с суровой реальностью. Ибо только увидев себя и ужаснувшись, человек может заняться глубокой и болезненной самокритикой и самовоспитанием.

И, может быть (шансов мало, но хочется надеяться), стыд, сочувствие маленькому чеченскому народу, над которым измывается тупая и бездушная сила, сочувствие нашим предаваемым солдатам, героический пример Ковалева и других депутатов, сидящих в Грозном, и не менее значимый пример группы русских генералов, показавших мужество, гражданственность и реальный демократизм — неизмеримо большие, чем до сих пор заседающие в Президентском совете интеллигенты (может быть, эти генералы и есть настоящие "новые русские"?), приблизят этот следующий этап.
http://dmitriyfurman.ru/?p=4361

ЗРЕЛЫЕ ГОДЫ ГАЙДАРА-ВНУКА
"Общая газета", 13.04.1995.

Гайдар-дед был "выходцем из народа", революционером-большевиком, в пятнадцать лет командиром полка и замечательным детским писателем. Его сын — контр-адмирал и ведущий журналист газеты "Правда". Внук, сделав успешную научно-партийную карьеру в недавние бурные "революционные" времена, перепрыгнув сразу ряд карьерных ступеней, стал премьер-министром.

История семьи Гайдара — типична и логична. Плебеи-революционеры захватывают власть и становятся "аристократией". Психология их радикально меняется, и для Гайдара-внука революция — уже гадость и безобразие. Он и книгу свою, вышедшую месяц назад, в честолюбивой полемике с Лениным назвал "Государство и эволюция". С естественным чувством превосходства он говорит о революционерах (вроде своего деда) как о "молодых честолюбивых маргиналах, не видящих для себя возможности занять "причитающееся" им высокое положение, мирно карабкаясь вверх по общественной лестнице. Остается другое — швырнуть эту лестницу наземь и попирать ногами...". И опять-таки, совершенно естественно, что образы прошлого,
на которые он ориентируется, — это отнюдь не соратники деда. По тому, как пишет Гайдар-внук о Витте и Столыпине, видно, что с них, а уж никак не с "товарища Дзержинского", он стремился "сделать жизнь".

Ясно, что и идеология Гайдара-деда не подходит для Гайдара-внука. Марксизм-ленинизм — идеология равенства. Она могла помочь деду стать членом новой элиты, но она чужда его потомкам, которые уже элита по рождению.

Но вот что интересно: хотя "общественную лестницу" Гайдар-внук, в отличие от Гайдара-деда, отнюдь не "швыряет наземь и не попирает ногами", с идеологией деда он проделывает именно эту операцию. Он ее ненавидит, сравнивает с Драконом из пьесы Шварца, выросшим на крови великой войны, и здесь Гайдар-внук — отнюдь не Витте и не Столыпин, а как раз тот самый "честолюбивый маргинал", тип, столь им самим презираемый.

Наша антикоммунистическая революция, одним из лидеров которой является Егор Тимурович, — парадоксальная революция. Возглавила ее отнюдь не революционная контрэлита, а сама элита (или её значительная часть), которая, поведя за собой широкие интеллигентские слои, со вполне революционной и вполне плебейской страстью растоптала идеологию, при помощи которой она и стала элитой и которую она вдруг возненавидела за ее революционность. Большевизм Гайдар ненавидит, но сама эта его ненависть — большевистская.

Однако не только в своей ненависти Гайдар-внук — дедушкин наследник. Если присмотреться к философии внука, мы увидим нечто, очень похожее на зеркальное, перевернутое отражение философии деда. Обе эти философии — секулярные версии древнего мифа о потерянном и возвращенном рае. Для марксизма "потеряный рай" — время до "отчуждения", до появления частной собственности. Эпоха частной собственности — "Царство Дьявола". Далее, с явлением пролетариата и марксизма, наступает переходная эпоха "борьбы сынов света с сынами тьмы", которая, после кульминационной эсхатологической битвы, уступит место завершающей эпохе, возвращающей "рай" без частной собственности, но возвращающей его уже "на новом, высшем этапе" — чтобы никогда больше его не терять. У Гайдара-внука — похожее членение истории, хотя и с обратными знаками. "Потерянный рай" — это эпоха, когда Россия была очень близка к настоящему капитализму, хотя оставалась еще в русском обществе какая-то гадость, сделавшая возможным вхождение через великую кровь в следующую эпоху, — "Царство коммунистического Дьявола". Затем, на третьем этапе, являются Горбачёв, Ельцин и Гайдар, и разворачивается борьба с "сынами тьмы", вроде Зюганова. Если бы Гайдар писал свою книгу еще года два назад, она, очевидно, закончилась бы на ноте эсхатологического оптимизма: наступление четвертой эпохи окончательно вернувшегося "капиталистического рая" казалось тогда очень близким. Сейчас она заканчивается на несколько иной ноте: "Впереди — трудная борьба". Но, в конечном счете, "победа будет за нами!".

Понятно, что это схема, хотя и точная. Бессознательная зависимость Гайдара-внука от идеологии Гайдара-деда — глубже и многостороннее. Прежде всего, самое существенное, делающее для Гайдара-внука коммунизм принципиально плохим, а западное общество — принципиально хорошим, это форма собственности. При всем том, что Гайдар говорит о демократии и праве, ясно, что для него это всего лишь "надстройка", что если есть правильный "базис" (частная собственность), то и все остальное (свобода) приложится.

Как мне представляется, этот "перевернутый марксизм" объясняет очень многое в карьере Гайдара-внука. Почему, например, человек, считающий себя демократом (сомневаться в искренности Гайдара, когда он говорит, что является сторонником демократии "западного типа", не приходится), видит своим героем в дореволюционном прошлом России не Милюкова или каких-нибудь меньшевиков, а Столыпина? Всё ясно: Столыпин, хотя далеко не демократ, — но борец за "хороший" капитализм, и тем самым он — создатель "базиса", на котором потом, глядишь, сама собой выросла бы и соответствующая демократическая "надстройка". И я вполне представляю Гайдара-внука, смотрящего по телевизору, как танки стреляют по зданию парламента, и думающего: "Да, это ужасно! Но и через это надо пройти. Зато теперь никто не остановит победного хода приватизации!"

"Исторический материализм" Гайдара-внука — своеобразный идейный аморализм людей, которые по природе, может быть, очень даже добрые люди (как, наверняка, добрым и хорошим человеком был чекист, написавший "Голубую чашку"). Это еще также и своеобразный антидемократизм на "переходный период" — ведь и большевики далеко не были принципиальными "сторонниками тоталитаризма". Тоталитаризм, "диктатура пролетариата" были нужны, чтобы привести людей к "царству свободы". Наконец, здесь — просто человеческая спешка: если путь — ясен, а в конце его — "потерянный рай", то и пройти путь лучше поскорее.

По всей логике Гайдара-внука центральный, ключевой вопрос — денационализация. Какая? Естественно, такая, при которой собственность достается тому классу, к которому принадлежит сам Гайдар. "Обмен номенклатурной власти на собственность... Звучит неприятно, но если быть реалистами, ...это был единственный путь мирного реформирования общества". Этим Гайдар и занимался в период своего недолгого, но бурного премьерства. И здесь — еще один парадокс книги Гайдара (и ее автора): для этого представителя номенклатуры, проводившего номенклатурную приватизацию, нет более ругательного слова, чем "номенклатура".

В чем дело? Отчасти, вероятно, здесь — то же бессознательное влияние марксизма с его идеей господствующего класса. Но не только это. Гайдар ругает номенклатуру за трусость, за нежелание идти "без страха и упрека" до логического конца, за стремление стать собственниками и в то же время — спрятаться за широкую спину государства. И тут становятся ясны причины поражения Гайдара. Правящей советской элите нужно было провести болезненную операцию освобождения от марксизма, КПСС и приватизации государственной собственности. Для такой операции ей нужны были люди, способные идти вперед без оглядки, лидеры с элементами доктринерства и идеализма. Естественно, это люди с периферии номенклатуры, из той ее части, где она сливалась с интеллигенцией, накопившей за годы советской власти страстный антимарксизм, вполне сочетающийся с "марксистской психологией". Именно такие люди — Гайдар и его команда. Но когда "дело сделано", доктринеры начинают мешать власти, и их отшвыривают за ненадобностью. "Мавр сделал свое дело".

Для Гайдара-внука его поражение — не только карьерная неудача. Это в какой-то мере и идейная драма. Гайдар не может не сознавать, что при всем своем уме, культуре и, вполне возможно, идеализме он был пешкой в руках людей темных и абсолютно аморальных. Благими намерениями внука, как и благими намерениями деда, оказался вымощенным путь в ад, хотя оба и грезили "потерянным раем".

Ясно, что впереди будут новые попытки. С Гайдаром или без него — это дело второе. Но, чтобы они, в конце концов, увенчались успехом, нам надо четко понять кое-что, чего Гайдар, как мне кажется, так и не понял.

Надо понять, что капитализм — отнюдь не "базис", а демократия — отнюдь не "надстройка". Что из признания права людей на частную собственность отнюдь не вытекает, что в процессе приватизации можно временно отменить десять заповедей. Что современное западное общество возникло не на грабеже и спекуляциях "первоначального накопления", а на основе строгой пуританской морали и жесткого правосознания. Что когда правящая элита начинает с остервенением топтать идеологию, на преданности которой она делала карьеру, получается не эволюция и не революция, а просто пакость.
http://dmitriyfurman.ru/?p=4356

https://aillarionov.livejournal.com/1082329.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Onem

Российский военный эксперт: Думаю, это последний парад в Киеве | PolitCentr-NEWS

Суббота, 25 Августа 2018 г. 09:22 (ссылка)
infopolk.ru/1/M/29158-rossi...00fc74687c

Российский военный эксперт: Думаю, это последний парад в Киеве



Состоявшийся в Киеве украинский парад по случаю «Дня независимости» должны анализировать не военные эксперты, а политические ...
Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Prozorovsky

Канал "Красная Линия": Уроки событий августа 1991 года

Среда, 22 Августа 2018 г. 09:47 (ссылка)

https://youtu.be/XGe1rgq46qc

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Оксана_Лютова

СССР уничтожили по рецепту Керенского

Вторник, 21 Августа 2018 г. 22:19 (ссылка)




Латышев Сергей



18 августа 1991 года был создан, 19-го – приступил к работе, 21-го – самораспустился Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП), который хотел спасти, но лишь окончательно развалил страну. Это был "Корниловский мятеж-2.0"



Можно найти очень много общего между «главноуговаривающим» Александром Керенским, министром-председателем Временного правительства, и первым и последним президентом СССР, генеральным секретарем ЦК КПСС Михаилом Горбачевым, который тоже умел и любил хорошо говорить. Но не это роднит данных деятелей больше всего, а их роль в критическом ослаблении и подготовке окончательного развала страны, передаче власти в ней своим, на первый взгляд, антиподам. Ленину в первом случае и Ельцину - во втором.



Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_matveychev_oleg

СССР уничтожили по рецепту Керенского

Вторник, 21 Августа 2018 г. 13:00 (ссылка)



Латышев Сергей

18 августа 1991 года был создан, 19-го – приступил к работе, 21-го – самораспустился Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП), который хотел спасти, но лишь окончательно развалил страну. Это был "Корниловский мятеж-2.0"

Можно найти очень много общего между "главноуговаривающим" Александром Керенским, министром-председателем Временного правительства, и первым и последним президентом СССР, генеральным секретарем ЦК КПСС Михаилом Горбачевым, который тоже умел и любил хорошо говорить. Но не это роднит данных деятелей больше всего, а их роль в критическом ослаблении и подготовке окончательного развала страны, передаче власти в ней своим, на первый взгляд, антиподам. Ленину в первом случае и Ельцину - во втором.


Наружно Керенский с Горбачевым были противниками Ленина и Ельцина, однако на самом деле их связывали тесные и вполне дружеские отношения и, главное, осознание того, что они делают одно дело, просто на разных этапах: одни начинают, другие – заканчивают. Их специально и подбирали для этого.

Керенский, друг детства Ленина по Симбирску, сознательно создал всё условия для повышения популярности не имевших, казалось, ни на что шансов большевиков с целью узурпации ими власти в стране, вопиющая нелегитимность которой стала сигналом для развала России.


Александр Керенский. Фото: www.globallookpress.com

Для этого потребовалось в короткие сроки целенаправленно развалить армию, уничтожить царскую администрацию, не заменив её новой, провести амнистию уголовников, развалить транспорт и даже пожертвовать победой в войне в интересах Антанты, которая во многом и стояла за русской смутой, будучи заинтересованной в поражении в войне не только своего врага – Германии, но и "союзника" – России.

За это после большевистского переворота Ленин и Ко позволили Керенскому в июне 1918 года спокойно уехать из Красной России в Англию – к своим спонсорам и наставникам. Горбачев, хотя и не был другом Ельцина, не был ему и врагом, сделал всё для того, чтобы создать тому имя и "героическую" биографию бесстрашного народного трибуна, с которыми тот мог претендовать на президентский пост в новой России.

Долгая жизнь рецепта Керенского

Ключевым одноразовым мероприятием в уничтожении России и СССР стал в первом случае "Корниловский мятеж", во втором – "Августовский путч".

Речь идет, во-первых, о попытке честного русского генерала, действовавшего в рамках данных ему Керенским полномочий по наведению порядка в стране, спасти её от грядущего развала. Во-вторых, о попытке членов высшего руководства СССР сохранить по согласованию с Горбачевым, которому якобы не хотелось марать свой имидж великого демократа "грязной работой", Россию советскую.



Как свидетельствует близко знавший обоих Михаил Полторанин, Горбачев и Ельцин лишь имитировали, что являются политическими противниками. Фото: Анатолий Морковкин/ТАСС.

Совершенно очевидно, что и Керенский, и Горбачев сознательно предали доверившихся им людей, которые сами подтвердили это позднее, что вовсе не были никакими путчистами, что "главный" всё знал и дал добро. Но они, пытаясь не допустить развала страны, лишь ускорили трагедию.

Через несколько месяцев после "Корниловского мятежа" и "Августовского путча" не стало страны, которую их участники пытались спасти. После чего они в обоих случаях оказались за решеткой или покончили с собой, возможно, были убиты. Русский генерал Александр Крымов, советский генерал и видный член ГКЧП, глава МВД СССР Борис Пуго, маршал Сергей Ахромеев, начальник Генштаба ВС СССР заплатили за свой патриотизм собственной жизнью.

Очередную годовщину последней трагедии мы отмечаем в эти дни. И если посмотреть на эпопею ГКЧП именно под таким углом зрения, сразу станет понятным всё: почему у "путчистов" в лице руководителей СССР не было ни малейших шансов спасти страну, почему у неё оказалось на деле так мало защитников после того, как на общесоюзном референдуме сохранение единой страны поддержали почти 80% его участников. Ну и, наконец, зачем и кому потребовалась эта "кремлевская оперетка".

Как это было

Начиная с 6 утра 19 августа 1991 года по радио, а затем и Центральному телевидению дикторы зачитали "Заявление Советского руководства". В нём утверждалось, что в связи с невозможностью по состоянию здоровья до сих пор здравствующего Михаила Горбачева выполнять обязанности президента СССР они, в соответствие с действующей конституцией, переходят к вице-президенту Геннадию Янаеву. С целью преодоления "всестороннего кризиса", хаоса и анархии, недопущения сползания общества к общенациональной катастрофе и исходя из результатов всенародного референдума о сохранении СССР, в отдельных частях страны на полгода вводилось чрезвычайное положение.

Для управления государством в новых условиях накануне был создан Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР (ГКЧП СССР). Как было объявлено, в него вошли, помимо и.о. президента СССР, действующие премьер-министр Валентин Павлов, министр обороны Дмитрий Язов, председатель КГБ Владимир Крючков, министр внутренних дел Борис Пуго и еще несколько высокопоставленных "путчистов". Все они были вполне лояльны спрятавшемуся в Крыму на "отдыхе" и отказавшемуся выходить на связь Горбачеву, ожидавшему развития событий. Затаили дыхание и советские граждане – кто с надеждой, что, наконец, всё скоро наладится, а кто в ужасе, опасаясь репрессий и коммунистического реванша. В дураках оказались и те, и другие.



Войска братаются с народом на улицах Москвы в августе 1991 года: обманут всех. Фото: Валерий Христофоров/ТАСС

По радио было зачитано заявление председателя Верховного Совета СССР Анатолия Лукьянова с критикой Союзного договора, который не собирались подписывать целый ряд союзных республик, и который превращал страну в недееспособное, рыхлое объединение. В официальном обращении ГКЧП, среди членов которого к решительным действиям был, пожалуй, готов только "покончивший с собой" Пуго, к советскому народу, констатировалось, что "перестройка зашла в тупик". В нем обращалось внимание, что появились "экстремистские силы, взявшие курс на ликвидацию Советского Союза, развал государства и захват власти любой ценой". ГКЧП пообещал с помощью граждан вывести страну из кризиса, указал на необходимость "в кратчайший срок восстановить трудовую дисциплину и порядок, поднять уровень производства".

В официальном постановлении № 1 предписывалось расформировать созданные сепаратистами разных мастей явочным порядком незаконные "структуры власти и управления, военизированные формирования", приостановить деятельность экстремистских партий и общественных организаций. Вводились запреты на собрания, демонстрации и забастовки, цензура в СМИ. В Москву ввели военную технику и солдат.

Всё это носило, однако, какой-то бутафорский характер и испугать кого-то могло только в самый первый момент.

Почему ГКЧП был обречен?

Согласованный с официально не знавшим о нем Горбачевым план "наведения порядка" в стране был обречен на провал: лидер в стране оставался старый и при этом выглядел совершенно бессильным. Среди членов ГКЧП по этой причине не было единоначалия и строгой субординации (коль скоро они продолжали считать самоустранившегося Горбачева президентом). Трясшиеся на транслировавшейся на всю страну и весь мир пресс-коференции руки и.о. президента Янаева показали всем, что всё происходящее – блеф.



Волнение и трясущиеся руки и.о. президента СССР Геннадия Янаева (слева) стали мемом. Справа на снимке первый заместитель председателя Совета обороны при президенте СССР Олег Бакланов. Фото: Владимир Мусаэльян, Александр Чумичев/ТАСС

Дело в том, что к этому моменту Москва уже реально не контролировала часть территории СССР, и заявка на то, чтобы навести там порядок, оказалась ничем иным, как сигналам сепаратистским силам ускорить развал единой страны, подтолкнуть к этому колеблющиеся союзные республики. От обращения к гражданам "поднять уровень производства" разило чисто советской глупостью или вообще подвохом, так как простые граждане не управляют производством, и они ничего не могли поделать с саботажем нацелившегося "прихватизировать" общенародную собственность начальства. А оно усердно делало вид, что при социализме экономика не работает, что она сможет заработать только тогда, когда станет частной. Запрет на митинги, демонстрации, попытки имитации цензуры в СМИ – всё это могло только раздразнить общество не подчиняться "новым" властям.

Так и получилось. Демонстранты стали брататься с солдатами. Точно таким же образом, кстати, были распропагандированы и шедший на Петроград спасать от развала Россию 3-й кавалерийский корпус и находившаяся также под командованием генерала Крымова "Дикая дивизия". Через 74 года их место заняли Таманская и Кантемировская дивизии…

Ельцин, окружающие его коррупционеры и наивные демократы, видя, что им ничего реально не угрожает, клеймили "правый реакционный, антиконституционный переворот". Как Ленин на броневике по приезде в Россию Керенского, так и Ельцин на танке в России уклонявшегося от своих обязанностей Горбачева, толкали зажигательные речи, которые им не должны были бы позволить произносить, если бы не играли с ними в поддавки. Проще простого было обезвредить Ельцина и Ко, захватить Белый дом, разогнав его неумелых "защитников". Желающих сделать это было достаточно. Но спецназ такого приказа не получил. Три жертвы тех событий – результат провокации "демократов", которая потребовалась организаторам шоу, чтобы запугать гэкачепистов, морально разоружить их и поставить в этом деле точку.

К чему привёл ГКЧП

"Матросская тишина" для большинства участников ГКЧП почти на полтора года. Полная дискредитация центральной власти в лице вернувшегося из Крыма Горбачева. Формальная ликвидация СССР 26 декабря того же года. Августовский парад суверенитетов. Моральный террор и административные меры в отношении сторонников сохранения СССР. Вот что вышло из "Августовского путча", и из него не могло выйти ничего иного.

Несмотря на искренность и лучшие намерения части его участников, это была хитрая инсценировка, которую вдохновил "Корниловский мятеж". Это был "Корниловский мятеж-2.0". С той лишь разницей, что на этот раз у "мятежников" вообще не было никаких шансов. Как тогда, так и в этот раз активное меньшинство получило то, что хотело – власть и страну – в свои руки. И в России, и в других союзных республиках.

Но если в 1917 году главной целью революционеров в России было воплотить в жизнь безумные коммунистические идеи, то в 1991 году – создать "блатной капитализм" для своих. Возможно, кто-то мечтал о капитализме с человеческим лицом, как в Европе. Но это было совершенно нереально. Не только в России, но и в большинстве других союзных республиках.

Что сулит будущее?

Ликвидацию СССР под предлогом совершенствования социализма часть советской элиты начала осторожно готовить с начала 1970-х годов, с начала 80-х этот внешне талантливо закамуфлированный процесс мощно продвинулся вперед, с 1988 года он стал необратимым. В августе 1991 года в этом деле была поставлена финальная точка.

Жизнь, разумеется, не стоит на месте. Дикий капитализм в России долго не сможет существовать - или его не станет, или её. Новая катастрофа может произойти и в том случае, если методы, опробованные в России Керенским и Горбачевым, будут применяться и дальше. ГКЧП-3 не должно быть. Третий раз Россия такое просто не переживет, как не пережила бы она и трагические октябрьские события 1993 года в Москве, если бы тогда победили те, кому все порядочные люди желали победы.

Умом Россию действительно не понять.

Автор: Латышев Сергей
Источник


https://matveychev-oleg.livejournal.com/7450933.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_matveychev_oleg

Победа на развилке

Вторник, 21 Августа 2018 г. 12:00 (ссылка)

история предполагаемых обстоятельств


Сергей Черняховский

Каждая новая годовщина ГКЧП, теперь — уже 27-я по счёту, вновь и вновь заставляет нас всматриваться в эту трагическую страницу отечественной истории, искать внутри, казалось бы, вдоль и поперёк известного, выученного наизусть текста какие-то скрытые смыслы, вспоминая сакраментальную горбачёвскую фразу: "Всей правды вы никогда не узнаете". Написанная в жанре "альтернативной фэнтэзи-истории" работа постоянного автора "Завтра" представляет собой важную не для прошлого, а для будущего попытку обозначить ту системную "точку бифуркации", где "всё могло пойти иначе".

Главред "Народного дня" явно пытался добиться от председателя Экспертного совета правительства чего-то большего:


— Валерий Иванович, и всё же… Мы сегодня вспоминаем события тридцатилетней давности как нечто естественное, предопределённое всем предыдущим ходом истории. Кризис, возникновение мощной оппозиции, её противодействие мерам по стабилизации обстановки, попытка взять власть в августе 1991 года, реальное пробуждение общества, поддержавшего антикризисные меры, разгром путча, создание новых демократических институтов общества, взятие ими под полный контроль деятельности исполнительных органов, роспуск дискредитировавших себя институтов… Всё естественно, и всё по классике, даже название многих созданных структур и инициативы — чуть ли не из учебников истории революций.

Но, может быть, могло случиться иначе? Путч мог победить? Понимаю, что само предположение выглядит неестественно, но всё же?

Коваль явно делал над собой усилие:

— Мог. Никто, включая и многих участников событий с нашей стороны, просто не представлял, насколько всё висело на волоске. По большому счету всё было против нас. Противник опирался на значительную общественную поддержку. Во вторник, когда мы включились в борьбу, к ним присоединились десятки тысяч москвичей. Собственно, самого ГКЧП, то есть активного силового выступления государства в защиту конституционного строя — ждали уже года два. И, когда было заявлено о том, что у руководителей страны нашлась воля для этого шага, большинство граждан испытало нравственный подъём. В первый же день те члены партии, у которых накопились многомесячные взносы (никто не понимал, чем она занимается, почему не противодействует развитию событий, сдаёт одну позицию за другой), чуть ли не в очереди выстраивались, чтобы их уплатить. В парткомы пошёл поток заявлений о вступлении в партию. Было общее настроение большинства — "Наши вернулись!"

Но ГКЧП как-то сразу заколебался. Собственно, я как член горкома ещё в апреле предлагал и с этого момента разрабатывал для Прокофьева организационные схемы введения чрезвычайного положения. Как одну из первых мер они включали интернирование руководства России и оппозиции. Последняя встреча перед событиями состоялась примерно за десять дней до ГКЧП. И Юрий Анатольевич тогда сказал: "Это — гражданская война. Партия на это не пойдёт".

Но к вечеру 19 августа стало ясно, что ГКЧП явно не знает, что нужно делать. Они не интернировали лидеров противника, не установили контроль над коммуникационными узлами. Вообще оказалось, что не были готовы к подавлению возможного путча антиконституционных сил.

Более того, их ошибкой было и проведение пресс-конференции в первый день выступления, и поведение на ней. И главная политическая ошибка — то, что они заявили: "Горбачёв просто неважно себя чувствует и ещё к нам присоединится". Вот с этого момента начался обвал доверия к ним. Общество тогда главным врагом считало не Ельцина, а Горбачёва. Чтобы завоевать первоначальную поддержку общества, нужно было открыто сказать, что Горбачёв преступник и низложен.

Пока они бездействовали, путчисты наращивали сопротивление. Вечером 19 августа к Белому дому подъехал Шанцев, после чего поставил Бюро МГК (Московского городского комитета) в известность, что события больше всего походят на шутовство: путчисты укрепляют подступы к своей Ставке, а никаких действий власти не видно. Уже позже мы узнали, что члены ГКЧП перед выступлением всерьёз надеялись на бескровное развитие событий и чуть ли не слово дали друг другу, что самораспустятся, если прольётся хоть капля крови.

Стало ясно, что горкому нужно вырабатывать свою позицию. Вечером состоялось расширенное Бюро МГК. И многие были за то, чтобы ни во что не вмешиваться, ждать развития событий. Тогда Прокофьев предложил заслушать анализ наиболее вероятного развития событий, исходя из сложившегося положения вещей. Из него следовали вещи, казалось бы, из области ненаучной фантастики. Дело даже не в том, что путчисты побеждали и в том или ином виде "уславливалась" диктатура Ельцина. И даже не в том, что к концу недели партия была бы запрещена.

Зимой прекратил бы своё существование Советский Союз: республиканские элиты просто разделили бы его между собой.

Реализация экономических обещаний Ельцина и требований оппозиции уже к началу нового года обернулись бы коллапсом экономики и нищетой населения. Производство было обречено на остановку. В стране пошла бы деиндустриализация и гибель наиболее перспективных отраслей промышленности. А предприятия ушли в частные руки, причём не для функционирования, а для распродажи оборудования и сдачи помещений в аренду под офисы и торговые центры.

Главред улыбнулся:

— Это же чистый алармизм. Такого не могло бы быть просто потому, что не могло бы быть никогда.

— Так многие и реагировали. Но, всё же, большинству проверять не захотелось. Один-два голоса перевесили, и Бюро приняло общую схему действий. К утру подготовили развёрнутый план. Весь день в горкоме звонили телефоны: парткомы предлагали помощь, рабочие готовы были поддержать меры по наведению порядка. К утру у нас уже было две-три тысячи ребят с заводов, прошедших военную службу. Охрана горкома заявила, что подчиняется только его Бюро и, насколько могла, вооружила пришедших.

К восьми утра Прокофьев был на телевидении, зачитал обращении Бюро МГК. Прямо говорилось об опасности антиконституционного переворота, тех последствиях, к которым это приведёт. Было объявлено, что Горбачев смещён и привлекается к ответственности, Союзный и Российский ЦК партии распущены как бездействующие, а МГК берёт на себя их функции и ответственность за положение в столице.

Членов партии и всех, способных носить оружие, призвали встать на защиту Конституции и социально-политического строя. МГК призвал создавать на предприятиях рабочие комитеты и на их основе формировать снизу вверх структуры комитетов общественного спасения, отряды защитников Конституции.

К вечеру мы имели пятьдесят тысяч человек, командующий московским гарнизоном и Прилуков заявили о нашей поддержке. ГКЧП к этому моменту впал вообще в какую-то прострацию — и вечером в эфире всех каналов нами было объявлено о создании Гражданского комитета общественного спасения (ГКОС).

Но путчистов вокруг Белого дома было до ста пятидесяти тысяч, причём включая вооружённых автоматами людей явно криминального вида, да и многих военных. Ночью с 20 на 21 августа обсуждался вопрос о том, как вести себя по отношению к ним. Было первоначально два варианта: переговоры и рассеяние с минимизацией жертв. Но наш анализ показал, что нужно не просто ликвидировать этот очаг путча. Нужно продемонстрировать волю (чего не было у ГКЧП) и решимость идти до конца. Приняли жёсткий вариант. Было передано постановление ГКОС об объявлении вне закона всех, оказывающих сопротивление рабочим комитетам и решениям ГКОС. За открытое сопротивление рабочим отрядам вводился расстрел на месте.

Утром в пять и пять тридцать предложили разойтись, причём предупредили, что при отказе будем действовать по законам военного времени. В шесть начался штурм. На него пошли именно рабочие отряды: мы хотели, чтобы судьбы страны были решены не армией и КГБ, а силой структур гражданского общества. Кстати, когда говорят, что "защитников демократии" просто "расстреляли из пулемётов" — это неправда. В рабочих отрядах на тот момент приходился один автомат на пятерых. Остальные были вооружены в основном стальными прутьями и обрезками водопроводных труб. На штурм шли под автоматным огнём. Оказалось, что в Белом доме были и пулемёты, и базуки, и гранатомёты. Автоматчики, насколько могли, подавляли огонь противника. А так — грудь на грудь. И с установкой: сопротивляющихся не щадить, разбегающихся не выпускать. Они сами избрали свою судьбу, выступив против того, что мы создавали семьдесят лет. Мы сознательно создавали шоковый эффект. Принцип был один: народу — власть, его противникам — кара. Деваться было некуда, всё висело на волоске.

В этот же день, 21 августа в Москву был доставлен Горбачев. Прямо на аэродроме, в прямом эфире ТВ ему было официально зачитано обвинение Московской прокуратуры и созданного днём Гражданского Трибунала, с требованием смертной казни, а сам он отправлен в "Морскую Тишину". После этого поддержка явного большинства граждан нам была уже гарантирована.

Вынесли смертный приговор ему позже, 25 декабря 1991 года. По опросам социологов, приговор одобрили 90 % населения.

Некоторое время — около года — ещё работали Верховный Совет и съезды Союза и России. Но для повышения эффективности их работы, во-первых, взявшие их под охрану рабочие отряды отсеивали при входе в зал наиболее активных противников Конституции; во-вторых, заседания были объявлены открытыми для присутствия представителей предприятий и рабочих комитетов. Депутаты работали под непосредственным контролем граждан. Комитет общественного спасения предлагал очень жёсткие меры. Как в политике, так и в экономике. И твёрдых сторонников у нас было порядка четверти состава депутатов. Противников, кстати, больше — порядка трети, остальные — "болото". Но нас поддерживал народ, его непосредственные представители, занимавшие свободные места и стоявшие вокруг зала.

К 30 августа ГКОС был реформирован: разделён на Гражданский комитет общественного спасения и Гражданский комитет общественной безопасности. Первый занялся в основном экономикой, второй — политикой и госстроительством.

Примерно к ноябрю были решены вопросы почти со всеми республиками: Казахстан и Средняя Азия поддержали сразу и практически полностью. Назарбаев возглавил Гражданскую комиссию Союзного Обновления. Первой, кстати, поддержала Грузия: что-то там повернулось в голове у Гамсахурдиа. Эти республики помогли и продовольствием в первые месяцы, и послали бригады добровольцев в поддержку нашим рабочим отрядам. Порядок наводили вместе. На Украине Гражданскому комитету пришлось расстрелять Чорновила: прямо перед камерами, перед зданием Верховного Совета. Западенщину зачищали жёстко, как антоновцев в 1922 году: рабочие отряды шли с востока и юга, им на помощь перебросили дружины из Узбекистана и Чечни. Не было проблем с Белоруссией. Довольно быстро всё решилось с Азербайджаном. С Арменией вели переговоры до 1993 года — и договорились. В Прибалтике обезвредили сепаратистов и подавили вооружённые мятежи к весне 1992 года. Особо там отличились интерфронты и бригады таджикских добровольцев.

В Молдавии порядок навели приднестровцы и грузинские федераты. В августе 1992 года был взят Кишинёв.

Конечно, на нас оказывалось давление со стороны известных стран: и тогда, когда мы подавляли сопротивление антиконституционных сил в России, и тогда, когда мы ликвидировали сепаратистские движения в республиках, и тогда, когда оказывали помощь в восстановлении народных правлений в Восточной Европе. Давление было очень сильным. Но, если за твоими плечами судьба одной шестой планеты, трёхсот миллионов населяющих её людей, вера в свою правоту и осознание, что отступать некуда, этого давления начинаешь не замечать. И потом, что они могли нам сделать? В военном отношении — вообще ничего. Экономические санкции — мы с самого начала знали, что у нас достаточно своих ресурсов для существования и развития и взяли курс на их первоочередное использование. Прозападные правозащитные группы — деятельность их была пресечена населением раньше, чем успела принести вред.

Да и у нас были союзники: как те, кто остался на социалистическом пути развития, так и представители другого лагеря. Огромную поддержку оказала сразу поддержавшая нас Франция. И в США сильны были группы, которые считали, что лучше иметь на одной шестой части планеты сильное, но предсказуемое государство, с которым так или иначе можно договориться, нежели неуправляемый хаос. Это привело к подписанию в апреле 1999 года Второго Потсдамского акта, подтвердившего решения Большой тройки времён войны и Хельсинкского заключительного акта. Причём тут победой было и то, что нам удалось отстоять решение об аннулировании соглашений по Третьей корзине. Всё происходящее в определённой в 1945 году зоне нашей ответственности было признано исключительно внутренним делом нашей страны и наших союзников. На нас сработала и ситуация: в мире с 1997 по 1999 год бушевал финансовый кризис, у нас — росло производство и реконструировалась промышленность.

Стабилизация ситуации началась с первых недель деятельности комитетов общественного спасения и общественной безопасности. В ноябре 1991 года прошёл, как и планировалось ранее, 29-й съезд КПСС. Была осуждена политика последних лет, её активные участники и сторонники исключены из партии и дела их переданы в Гражданский Трибунал. Генеральным секретарём был избран Юрий Прокофьев. Был, по нашему предложению, создан Высший научный совет партии, обладавший правом приостанавливать решения любых партийных органов и лиц, если эти решения приходят в противоречие с положениями нашей партийной теории. В партии началась кампания по переаттестации членов, включавшая, в частности, учёт позиции, занимавшейся в период с 1986 по 1991 год. Благодаря этому партия была сокращена до 10 миллионов человек по Союзу.

Перед этим на базе рабочих комитетов и рабочих отрядов был создан Рабочий Фронт, взявший на себя контроль над деятельностью всех ветвей власти. Его представители в качестве гостей присутствовали на съезде КПСС и оказывали воздействие на решение делегатов.

Собственно военные, политические и дипломатические задачи — всё это было не главное, всё это было производное. Главных проблем было две. Первая — преодоление кризиса, рождённого безумной политикой, проводившейся примерно с 1987 года, восстановление привычной материально-бытовой жизни. Но этого явно было мало. Восстановить, пусть даже в лучшем состоянии, 1980 год — это означало вновь прийти к проблемам 1985—1986-го (а потом и 1990—1991-го).

И вторая проблема — создать по сути новую экономику, прорваться к технологиям и производству постиндустриального типа, не отказываясь от социализма. То есть — без рынка и частной собственности. Новый тип производства, новый тип потребления, новый тип бытового обеспечения. От общества потребления, каким был и западный капитализм, и поздний советский социализм, перейти к обществу познания.

Это, на первый взгляд, казалось нерешаемым. Но, когда мы взялись уже за первую проблему, стало ясно, что она значительно проще, чем казалось и нашим предшественникам, и нам. Нужно было: взять под контроль хозяйственные связи; установить твёрдый уровень цен и зарплат, обеспечивающих привычный уровень потребления; ввести систему адресного, гарантированного распределения продукта. Этим занялась Продовольственно-товарная комиссия Комитета общественного спасения, опиравшаяся на Рабочий Фронт и его боевые отряды.

Секции Рабочего Фронта в кварталах и на предприятиях совместно с комиссарами продкомиссии выявляли реальную потребность граждан в тех или иных товарах, принимали заказы и передавали их производителям. А затем — под охраной рабочих отрядов — товары от производителя доставлялись потребителю. Попытки дезорганизовать этот процесс, повлиять на распределение с корыстной целью — пресекались жестоко. В стране была установлена товарная диктатура.

И вдруг оказалось, что всем всего хватает, что в стране производится товаров даже больше, чем нужно для текущего потребления. Оказалось (когда мы ещё только анализировали ситуацию), что и в 1990-м, и в 1991-м практически не было никакого спада производства. С сентября 1991 по примерно март 1992 года шла жёсткая борьба: бандгруппы, финансируемые теневой экономикой, нападали на перевозчиков — сопровождавшие товары отряды. К марту нам удалось с ними покончить — в частности благодаря воссозданию (опять к 20 декабря) Чрезвычайной Комиссии по борьбе со спекуляцией и саботажем. Подавлением контрреволюции, то есть антиконституционной и антисоциалистической деятельности, занимались комиссии Гражданского комитета общественной безопасности и Гражданский Трибунал. Уже к середине 1992 года, начиная с апреля, страна почувствовала, что каким-то чудом живёт — чуть ли не лучше, чем в 1985 году. Причём не только в Москве и Ленинграде. К началу 1993 года эффект докатился до отдалённых районов и посёлков.

Но ясно, что это ещё не обеспечивало прорыв. Уже осенью 1991 года мы начали обеспечивать условия для восстановления деятельности ключевых научно-технологических центров и создавать новые.

Секции Рабочего Фронта совместно с профильными научными центрами составили по каждому предприятию и каждой отрасли "карты обновления", описывавшие проблемы предприятия и задачи его реконструкции, потребности в новом оборудовании и технологиях.

Комитет общественного спасения в созданных при нём научно-проектных секциях определял, какие потребности могут быть обеспечены на базе имеющихся научных и технологических заделов, а какие — требуют новых разработок и оборудования. Заказы на внедрение первых и разработку вторых поступали от него в обновляемые и создаваемые заново научные центры и КБ, а также — в образуемые мультиверситеты и научные городки, созданные в рамках Программы "Обнинск 2000". Была поставлена задача — в десять лет обеспечить выход экономики на постиндустриальные рубежи. Для этого — создать в течении трёх лет Фонд реконструкции ориентировочно в пять триллионов долларов.

Для этого те отрасли, которые уже работали на мировом уровне либо его опережали, были объединены в профильные корпорации и сориентированы на решение двух задач: создание банка технологических решений и создание фонда финансового обеспечения технологического прорыва.

Имеющиеся и создаваемые прорывные технологии, артефакты искусства (в том числе кинопродукция) — всё это шло на экспорт для обеспечения финансового задела. Практически по всем направлениям на мировом рынке новых технологий мы смогли тогда потеснить США.

Комитеты стали публиковать данные о динамике пополнения фонда — и вся страна, как за фронтовыми сводками, следила: на сколько тысяч рублей за тот или иной день пополнился Фонд Прорыва, для скольких предприятий разработаны "карты реконструкции", а потом — на скольких план реконструкции реализован. За 10 лет формирования фонда только из личных средств граждан поступило на его счет около 750 миллионов долларов.

И уже с 1996 года мы начали реконструкционный прорыв. Сначала мы стали понимать, что выигрываем — когда развитые страны стали интересоваться возможностью вложения средств в нашу промышленность. В 1998 году они начали вести переговоры о займах у нас. К 2005-му — стали активно покупать продукцию наших реконструированных заводов. Тем большей победой стал приход к власти на выборах в Германии Национально-трудового фронта, заявившего о включении в систему "Стратегического партнёрства ради справедливости", объединившую в 2000 году большинство стран Народной Власти.

Вы говорите о том, что в обществе всё это воспринимается как продолжение некой прямой линии восхождения, идущей от Октября 1917 года, что всё было детерминировано и история просто не могла развиваться иначе.

Но сколько раз мы висели на волоске!.. И Рабочий Фронт, комитеты, обновление Партии и План Прорыва — останутся только фактами истории.

Сколько раз мне казалось — сначала на докладах Бюро МГК ещё 19—20 августа, потом на заседаниях комитетов и в избранном в декабре 1993 года Трудовом Конвенте — что уж после этих-то предложений со мной точно будет покончено… Объявят каким-нибудь нехорошим и отправят в Гражданский Трибунал. А потом узнавал, что присутствовавшие на заседаниях представители предприятий рассказывали в коллективах: там какой-то умный парень появился — дело говорит.

И всё-таки мы победили. Всё-таки — нас поддержали. И сегодня, в августе 2021 года, тут, на фронтоне Дворца Советов, мы имеем право написать: "Здесь живёт единственная сверхдержава". А могло случиться, что эти слова писались бы не здесь и не нами.

Да, за нами была История и Теория. Но за нами была наша Воля. Это Победа нашей Воли. Но это — и победа Веры в нас.

Мы ничего не стали навязывать гражданам страны. Мы просто помогли им организоваться и начать "драться" за свои интересы. И оказалось, что интересы тех, кто создаёт, и есть интересы страны. Рабочий Фронт стал возможен именно как самоорганизация активной части общества — и оказалось, что это самоорганизация большинства. Мы лишь помогали советами. Мы были экспертами при тех, кто отстаивал свои интересы, и помогли им анализом, проектами и советами. И они им следовали. Потому что видели — у нас есть Воля. Видели, что мы умеем видеть цель, не замечать препятствий, и верить в себя.

Не будь этой Воли — всё могло бы быть иначе.

Илл. "55°45’20.83”N,37°37’03.48”E" (2012). Алексей Беляев-Гинтовт. Компьютерная графика с использованием фотографии Глеба Косорукова.


Источник


https://matveychev-oleg.livejournal.com/7450843.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_colonelcassad

Раскаиваюсь и сожалею

Воскресенье, 19 Августа 2018 г. 21:55 (ссылка)



Интервью Руцкого о событиях 1991 года, где он раскаивается и сожалеет о том, что поддержал Ельцина в 1991 году.

— Александр Владимирович, где вы были 19 августа 1991 года?

— Странный вопрос. Все знают, где я был и что делал, возглавляя оборону здания Верховного Совета РСФСР (Белого дома).

— Да нет, это шутка такая, тогда всех об этом спрашивали. Вы знали, предполагали, чувствовали, что затевается что-то от окружения Горбачева?

— Предполагать, чувствовать, что затевается что-то, не было необходимости — и так все было понятно. Страна находилась в глубоком экономическом кризисе, вертикаль власти разрушена отменой 6-й статьи Конституции СССР о руководящей и направляющей роли Коммунистической партии, в союзных республиках — разброд и шатания, разгул сепаратизма, кровавые разборки, бардак в промышленном и военно-промышленном комплексе, в Вооруженных силах. Внешняя политика — политика проститутки: давать всем без разбора. Политическая анархия и безрассудство назывались перестройкой. Итоги перестройки вынудили Горбачева в марте 1991 года предложить создать Государственный комитет по чрезвычайному управлению страной. В марте! За 5 месяцев до августовского путча!!! Как шли к этому, знают не все, особенно молодые читатели газеты "Московский комсомолец". Поэтому рекомендую в Интернете посмотреть хроники событий того времени: 1989–1992 гг.
В июле 1991-го меня пригласил пообедать председатель КГБ СССР Владимир Александрович Крючков. В процессе беседы мне был задан вопрос: как я оцениваю сложившуюся обстановку? Я задал встречный вопрос: могу ли я ответить на поставленный вопрос откровенно? Он сказал: да. Не буду пересказывать весь разговор — итог моего ответа был таков: немедленный импичмент (освободить от должности) Президента СССР Горбачева, назначить исполняющим обязанности Президента СССР Рыжкова Николая Ивановича, гнать взашей всех слюнтяев типа Янаева (вице-президента СССР), члена Политбюро Яковлева, министра иностранных дел Шеварднадзе, председателя правительства Павлова. Далее — подготовить кандидата и провести всенародные выборы Президента СССР и Съезда народных депутатов СССР. На мой ответ председатель КГБ СССР прореагировал несколько эмоционально, оценив мой ответ как жесткий, но разумный. Вместе с тем сказав, что сделать это невозможно в сложившейся обстановке. Уходя, я ему сказал, что если не пойти по этому пути — стране будет конец, что, собственно, и произошло.

— Если бы сейчас переиграть все сначала, где бы вы оказались, в каком лагере? Неужели с гэкачепистами?

— Разве я давал своими поступками и действиями повод задавать мне такого рода вопрос? Вместе с кем? С Янаевым, Лукьяновым, Павловым и прочими деятелями, допустившими к неограниченной власти Горбачева и совместными действиями разваливающими страну?..
Я присягал 18-летним мальчишкой на верность служения Родине и народу — и присяге никогда и ни при каких обстоятельствах не изменял.

— Вы сейчас не раскаиваетесь, что тогда поддержали Ельцина, стали вице-президентом?

— Раскаиваюсь и глубоко сожалею, что поддался на откровенный и наглый обман, как совместно мы будем отстаивать интересы России, как будем строить экономически развитую, социально ориентированную страну.

— Вы понимали тогда, что причастны к распаду СССР?

— Александр, вам не кажется ваш вопрос странным? Какое отношение вице-президент РСФСР имел к управлению Союзом Советских Социалистических Республик? Я, что ли, устроил вакханалию в управлении СССР? Этот вопрос надо адресовать к Горбачеву и тем, кто воспользовался бардаком в стране и подписал Беловежское соглашение: Ельцину, Шушкевичу, Кравчуку. Вся когорта предателей ныне здравствует, и неплохо. Ельцин умер — память о нем увековечили, назвав библиотеки, улицы, построили гигантский памятник, центр Ельцина в Екатеринбурге…

- Ельцин действительно все эти три дня и три ночи путча проявлял исключительную мужественность?

— Откуда вы берете эту информацию? Впрочем, различного рода писак-экспертов предостаточно по осквернению патриотов и героизации предателей и негодяев. Как можно назвать "исключительной мужественностью" трехсуточный запой с неоднократной попыткой сбежать в американское посольство?! (Это высказывание остается на совести А.В. Руцкого. — Авт.)

— А вы? Сколько вы вообще спали тогда?

— Если считать урывки сна в кресле у телефона — за трое суток может быть 5–6 часов.

— Вам снятся "мальчики кровавые в глазах" — те самые трое ребят, которые тогда погибли?

— "Мальчики кровавые в глазах" могут сниться только тем, кто это сделал. Я к этому трагическому случаю никакого отношения не имею. Как все нормальные люди, я об этом глубоко скорблю и сожалею.

— Когда вы полетели за Горбачевым в Форос, действительно поняли, что он отрезан от всего мира и практически интернирован? Или все было совсем по-другому?

— Решение лететь в Форос мной было принято самостоятельно. Ельцину я доложил, что принял такое решение. На что он мне ответил, что я не доберусь до аэропорта и не смогу взять самолет. Мое решение было обосновано тем, что после встречи с председателем Верховного Совета СССР Лукьяновым я понял, что игра в ГКЧП может закончиться плохо: штурмом Верховного Совета РСФСР (Белого дома), бойней в центре Москвы и окончательным развалом страны. Кроме этого, я не хотел пережить позор, так как при каждом прохождении информации о готовящемся штурме Ельцин пытался сбежать в американское посольство.
Мы добрались до аэропорта Внуково, захватили самолет вице-президента СССР Янаева и улетели. Полетом никто не управлял. Спустя год мне стало известно, что давали команду поставить танки на посадочную полосу военного аэродрома Бильбек, чтобы мы не приземлились, давали команду ПВО сбить наш самолет… Слава богу, эти команды офицеры и генералы не выполнили.
Приземлились, добрались до Фороса. Перед входом на дачу Горбачева стояли Язов — министр обороны СССР — и председатель КГБ Крючков. Не пускала к "интернированному и отрезанному от всего мира" охрана Президента СССР. Я подошел к ним и спросил: что, доигрались в перестройку и демократию, а теперь ждете, когда развалится страна? Что Горбачев — арестован? Ответ Язова был для меня удивителен: кто его арестовывал, если нас не пускают встретиться с ним?.. Меня вместе с Примаковым, Силаевым, Дунаевым пропустили к Горбачеву. С Горбачевым у меня состоялся нелицеприятный разговор — в итоге он мне сказал, что через два часа вылетает на своем самолете в Москву. "Интернированный и отрезанный от всего мира" вылетает на своем самолете! В Москву! Интернированность и отрезанность от всего мира "подтвердилась" и наличием секретной связи, которую никто не отключал. Я доложил Ельцину, что на своем самолете вывожу Горбачева и его семью в Москву.

— Что говорил вам Горбачев в самолете на пути из Фороса в Москву?

— Рассказ нашкодившего малолетнего юноши о том, что случилось, и почему страна оказалась в таком положении. Вывод был очевиден: никто его не интернировал и не изолировал — он просто сбежал накануне подписания нового Союзного договора. Если бы был подписан новый Союзный договор, то 80-летие Горбачева не отмечали бы в "Альберт-Паласе" в Лондоне, и Берлин не ликовал бы при встречах Горби, то есть задание по уничтожению страны он не выполнил бы. Ныне здравствует, живя на госдаче и получая пенсию в 750 тысяч рублей. Почет и уважение за содеянное со страной…

— А куда действительно пропали все кагэбэшники тогда? Струсили?

— Почему только они? ЦК КПСС, Политбюро КПСС и их аппараты, республиканские КПСС, обкомы, райкомы КПСС с аппаратами сбежали, как крысы с тонущего корабля. Все развалилось в одночасье, наступило полное безвластие.
По инициативе Горбачева за полтора года до ГКЧП, в марте 1990 года, III съезд народных депутатов СССР отменил 6-ю статью Конституции, декларирующую руководящую роль КПСС, и учредил пост Президента СССР. После чего все остальные республиканские секретари КПСС тоже решили стать президентами. Все понеслось и поехало. А в августе 1991 года — ГКЧП (придуманный Горбачевым в марте), и 8 декабря 1991-го — подписание Беловежского соглашения об упразднении СССР и создании СНГ. Приехали: Союза Советских Социалистических республик больше нет. Есть впоследствии развалившееся СНГ, о чем бодро, с энтузиазмом, сразу же после подписания договора Ельцин доложил президенту США Бушу-старшему.

— Что делал Ельцин после победы над ГКЧП, куда исчез? Неужели это был "пир победителей"? Вы тоже побывали на этом пиру?

— С командой, которая с ним скрывалась в бомбоубежище здания Верховного Совета РСФСР, и демприспешниками… уехал, как сегодня принято говорить, бухать, по-вашему — пировать победу. Какую победу они отмечали бы, в лучшем случае оказавшись на нарах, если бы мы с Дунаевым и Примаковым не привезли Горбачева в Москву?! На этом пиру я не был: "благодарный" Ельцин просто забыл, кто организовывал оборону и руководил ей, кто не давал ему опозориться и сбежать в американское посольство, кто, рискуя жизнью, привез Горбачева в Москву…

— Вы были в Беловежской пуще или вас уже туда не допустили?

— Я провожал Ельцина в Минск. Он мне сказал, что летит подписывать с Белоруссией соглашение об экономическом сотрудничестве. А утром я, как и народ всей страны, узнал, что СССР упразднен и создается СНГ. По прилету Ельцина я все ему высказал, что думаю по этому поводу. Написал заявление о сложении полномочий вице-президента (освободить вице-президента от должности, согласно Конституции РСФСР, мог только высший орган государственной власти — Съезд народных депутатов РСФСР — за совершенное преступление). Ход заявлению Ельцин не дал. В Верховном Совете РСФСР при ратификации Беловежского соглашения я выступил и попросил депутатов не голосовать за преступное соглашение. Не проголосовали всего 7 депутатов. Фракции КПРФ и "ДемРоссии" проголосовали абсолютным большинством. Вы, как и многие другие, считаете, что вице-президент РСФСР обладал властью и полномочиями? Посмотрите Конституцию РСФСР и увидите одну строчку, излагающую, что вице-президент "выполняет поручения Президента РСФСР". Вот вам власть и полномочия…

— Как скоро вы поняли, что вам не по пути с Ельциным и "мальчиками в розовых штанишках"?

— После назначения Ельциным в Правительство РСФСР никчемных людишек, вообще не имеющих опыта в управлении, планировании, организации. Не буду говорить обо всех, но о троих деятелях скажу. Как можно было поручить в целом экономику страны, финансы, промышленность, приватизацию Гайдару, возглавившему правительство с должности зав. экономическим отделом газеты "Правда", владельцу кооператива по продаже цветов Чубайсу, младшему научному сотруднику Нечаеву!.. В конечном итоге к 1998 году "мальчики" довели страну до полного экономического краха и полному разграблению национального достояния.

— Сравните, пожалуйста, путч-91 и путч-93.

— Путч-91 — предательство страны и своих товарищей Горбачевым. Безграмотная, необдуманная, нерешительная попытка сохранить страну. Путч-93 — это не путч, все надо называть своими именами. Это государственный переворот, поддержанный США и Европой. Согласно Основному закону страны, Конституции, высший орган государственной власти — Съезд народных депутатов РСФСР. Съезд — высший орган государственной власти! — Ельцин расстрелял из танков, предварительно организовав отстрел наемными снайперами граждан, военнослужащих, сотрудников милиции, бойню с использованием тех же снайперов у мэрии Москвы, на Ленинградском проспекте у штаба ВС СНГ, в "Останкино"… Копия государственного переворота с использованием наемных снайперов в Украине 2014 года. Более подробно об этой теме можем поговорить отдельно. Кстати, решение Конституционного суда РСФСР об отрешении Ельцина от занимаемой должности президента за грубое нарушение Конституции не отменено по сей день. Исходя из этого, делайте вывод, кто совершил преступление: Руцкой, Съезд народных депутатов или Президент РФ Ельцин.

https://www.mk.ru/social/2018/08/19/elcin-pytalsya-sbezhat-ruckoy-raskryl-neozhidannye-detali-avgustovskogo-putcha1991.html - цинк

https://colonelcassad.livejournal.com/4399349.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
златослоВИКА

*** ФАЛЬШИВКА***- топ- сенсация мирового уровня

Понедельник, 13 Августа 2018 г. 22:02 (ссылка)

Это цитата сообщения moskit_off Оригинальное сообщение

Европейский суд: документы, обвиняющие СССР в Катынском расстреле, фальшивка!





Европейский суд принял сенсационное решении о том, что предоставленные при Горбачеве и Ельцине "документы", указывающие на то, что в расстреле десятков тысяч польских офицеров под Катынью повинен Сталин и советская сторона, оказались фальшивкой.

Читать далее...
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_matveychev_oleg

Как Горбачёв создал искусственный дефицит еды

Вторник, 07 Августа 2018 г. 20:00 (ссылка)

172031b2bd4c9464e21ff3be5fdd974a

Сейчас отечественные продукты составляют 55 процентов среди продовольственных покупок населения. В догорбачевском Советском Союзе их было более 95 процентов. Продовольственная безопасность государства считается гарантированной при 80 процентах. Если же цифра ниже 50, то враг может брать страну голыми руками.

Да, в благодатные советские времена зеленого горошка, колбасы, сосисок или сыра в регионах не хватало, за мясом по доступным даже студентам ценам надо было стоять в очередях. Но купить на базаре или "достать" из-под прилавка по двойной-тройной цене можно было почти все. Кроме разве что ананасов-бананов и прочих заморских фруктов.


172031b2bd4c9464e21ff3be5fdd974a

Даже в 1987 году производство продуктов питания росло опережающими темпами по сравнению с ростом численности населения и заработной платы. Прирост производства по сравнению с 1980 годом в мясной отрасли составил 135 процентов, в маслосыродельной - 131, в рыбной - 132, мукомольно-крупяной - 123. Средняя зарплата увеличилась на 19 процентов. Все предприятия пищевой промышленности работали на полную мощность и без перебоев. Но уже в конце 1988 года даже в Москве, откуда жители ближайших городов и командированный люд вывозили все, что могли "достать", появились талоны. Вскоре уже и по ним что-то купить стало почти невозможно. Люди сутками дежурили в очередях, каждые три часа устраивая переклички. Чуть ли не дрались и недоумевали: куда же все вдруг подевалось, вплоть до табака?

Вывод можно сделать только один: дефицит был создан искусственно, причем не на стадии производства, а в сфере распределения. И лучшее тому доказательство: 1 января 1992 года началась гайдаровская "шокотерапия", а 2 января полки продмагов уже были заполнены. Продукты с каждым днем дорожали иногда более чем на 30 процентов.

172031b2bd4c9464e21ff3be5fdd974a
...в толкучке у магазинов погибли сотни человек

Продовольственная афера

- Есть документ: выступление будущего первого мэра Москвы Гавриила Попова на Межрегиональной депутатской группе, где он говорил, что надо создать такую ситуацию с продовольствием, чтобы продукты выдавались по талонам, - рассказывал Юрий Прокофьев, первый секретарь Московского городского комитета КПСС в 1989 - 1991 годах. - Чтобы это вызвало возмущение рабочих и их выступления против советской власти.

Юрий Лужков, тогда "начпрод" Москвы, объяснил начавшиеся перебои так. Дескать, "мяса в Москву мы могли бы поставить значительно больше, до полного удовлетворения спроса, но фронт выгрузки рефрижераторных секций не позволяет. Ибо не хватает подъездных путей, холодильник не успевают выгружать".

Демократов-поповцев умиляла эта бредятина: точно так же, через чиновничий саботаж и провокации, в феврале 1917 года либералы искусственно создавали перебои в снабжении Петрограда для свержения Николая II. Теперь же в Москве создавались комитеты по борьбе с саботажем. Наивные энтузиасты шли в них с простой идеей: рефрижераторные секции с мороженым мясом можно подавать сразу на подъездные пути московских заводов-гигантов.

Например ракетно-космического им. Хруничева, где трудились около 80 тысяч рабочих, металлургического завода "Серп и молот" и "Москвич" с 20-тысячными коллективами и других. Профкомы все бы распределили, рабочие разгрузили, ан нет. При такой схеме ни один килограмм мяса не попал бы к перекупщикам. Но трудящимся было невдомек: именно этот новый класс торгашей-теневиков взращивали перестройщики.

172031b2bd4c9464e21ff3be5fdd974a
С помощью таких ограничений намеренно разжигались сеператистские настроения. Людям внушали, что все их беды из-за соседей

В телепередаче "600 секунд" в 1989 -1991 годах регулярно показывали, как грузовики из регионов на подъездах к обеим столицам вываливали "талонные" продукты в канавы, так как их не пускали в город.

- Приходили составы с мясом, маслом. Идут ребята разгружать, как всегда, студенты. Им на подходе говорят: "На тебе деньги, уматывай, чтобы тебя и близко не было", - вспоминал Николай Рыжков, председатель Совета Министров СССР в 1985 - 1990 годах. Он первым рассекретил, как рвавшийся к единоличной власти Борис Ельцин, чтобы дискредитировать своего соперника Горбачева, в один день остановил "на ремонт" 26 табачных фабрик из 28 существующих! Так в стране исчезли сигареты.

- Постановлениями правительства на закупку импортной продукции бросили золотой запас Советского Союза, - свидетельствует Михаил Полторанин, экс-министр печати и ярый сторонник Ельцина, ставший зампредом его правительства. - Золото текло за рубеж, а под видом "забугорного" нередко оформлялось "родное". К примеру, в портах Ленинграда, Риги или Таллина суда загружались дешевым фуражным зерном, огибали по морю Испанию с Грецией и приходили в Одессу с "импортной" продовольственной пшеницей по $120 за тонну.

Дельцы орудовали не таясь. Народ стал выходить на площади, требуя прекратить разграбление страны. Именно этой реакции и добивались демократы всю перестройку.

172031b2bd4c9464e21ff3be5fdd974a
ЛУЖКОВ и ПОПОВ скрывали продукты от москвичей на ведомственных складах.

Как разваливали экономику

* 1 января 1987 года - день зачатия партийно-номенклатурного бизнеса. Ранее монопольные права Минвнешторга и Госкомитета по экономическим связям на экспортно-импортные операции получают сразу 20 министерств и 70 крупных предприятий. Их руководство и исполнители оказываются у госкормушки

* 28 января 1987 года стартует создание "комсомольской экономики". По всей стране под эгидой ЦК ВЛКСМ образуются Центры научно-технического творчества молодежи (ЦНТТМ). Задача - внедрение новых технологий во все сферы народного хозяйства страны. Это был клондайк для наживы. Не прошло и полгода, Закон о государственном предприятии (объединении) разрешил операцию, за которую прежде бы расстреляли: превращение безналичных денег в наличные.

Эксклюзивное право на обналичку отдали именно ЦНТТМ. Для грядущего обогащения двух групп будущей деловой элиты: руководства госпредприятий и самих творческих центров.

172031b2bd4c9464e21ff3be5fdd974a
Полки в магазинах полностью опустели уже в 1988 году...

За услугу брали от 18 до 33 процентов, из которых пять процентов отчисляли в координационный совет горкома партии. В свою деятельность "комсомольцы" вовлекали родню и знакомых для организации фиктивных временных центров, учитывающих "интерес" директоров.

Так началась разработка коррупционных схем. Лидировал ЦНТТМ "Менатеп", возглавляемый Михаилом Ходорковским. Его соратниками были Леонид Невзлин и непотопляемый с ельцинских времен Владислав Сурков, ныне помощник Президента РФ. Конкуренты - Владимир Преображенский, будущий вице-президент Инкомбанка и "Вымпелкома", "Вимм-Биль-Данн Продукты питания", Сергей Лисовский, прославившийся "делом о коробке из-под ксерокса" с $538 тысячами наличных. Многие владельцы масс-медиа и землевладельцы.

172031b2bd4c9464e21ff3be5fdd974a
...по талонам стал...

* 26 мая 1988 года закон "О кооперации в СССР" дает возможность уже и депутатам на местах создавать кооперативы и совместные с иностранцами предприятия. Преимущественно для вывоза товаров за рубеж с целью накопления валюты. Появляются первые теневики из числа посвященных руководителей контролирующих организаций, ОБХСС, КГБ и других силовых структур, связанных с уголовным миром.

Но со странами СЭВ, а это СССР, Польша, Чехословакия, Венгрия, Румыния, Болгария, ГДР, Монголия, Вьетнам, Албания, Куба, международные расчеты велись в переводных рублях. Стоимость одного составляла 0,987412 грамма чистого золота. Это была своего рода первая в мире виртуальная твердая наднациональная валюта, не подлежавшая обналичиванию.

172031b2bd4c9464e21ff3be5fdd974a

* В 1990 году Горбачев и Рыжков заставляют СЭВ принять решение о том, что торговля будет вестись только в долларах. У стран СЭВ долларов нет. "Выручают" всех МВФ и Всемирный банк.

Создав спрос на американские деньги, Горбачев лишил свою родную страну рынков сбыта, запланированных доходов и передал США контроль над всей зоной влияния СССР. Что тут же сказалось на продовольственном рынке. Новоявленная буржуазия принялась вывозить с наших складов все - от сливочного масла, рыбы и мяса до круп, сгущенки, сахара и сухофруктов.

Причем не только в страны СЭВ - в Германию, например, за загранкомандировки и валюту из Башкирии мясо гнали эшелонами, но и в Великобританию, не окученные СССР страны Африки, Индию.+

* 26 декабря 1991 года СССР перестал существовать. А наутро появился закон "О неотложных мерах по осуществлению земельной реформы в РСФСР". Началась принудительная массовая ускоренная деколлективизация и насаждение в деревне криминального и олигархического капитализма.

Чужая земля

Добавить стоит лишь факт: по экспертным оценкам иностранцы через подставных лиц к 2013 году скупили около 3 миллионов гектаров лучших сельхозугодий нашей страны. На Дальнем Востоке давно хозяйничают китайцы, а в остальной России около миллиона гектаров пашни контролируют или имеют в собственности европейцы и казахстанцы. Хотя официально купля-продажа пашни - запредельный криминал.

С приходом к власти Владимира Путина дотации в сельское хозяйство несколько возросли. На совещании по аграрной политике 19 мая 2008 года глава государства заявил, что Россия должна стать крупным игроком на мировом продовольственном рынке. И застраховать себя от резких колебаний цен на продукты. Но воз и ныне там.

Как Горбачёв создал искусственный дефицит еды
172031b2bd4c9464e21ff3be5fdd974a

Общий долг сельского хозяйства - более двух триллионов рублей. Даже если его простят, без прямых инвестиций, поставки тракторов и другой дорогостоящей техники российское крестьянство, по мнению директора ЗАО "Совхоз им. Ленина" Павла Грудинина, не справится с задачей импортозамещения в продовольственной сфере. Ибо при 25-процентной ставке по кредитам только сумасшедший решится проводить посевную на заемные деньги.

Минсельхоз признал, что в 2015 году крестьяне массово отказываются от кредитов, однако на конец февраля на проведение сезонных работ выдал на 33 процента денег меньше, чем в прошлом. Закупать минеральные удобрения, семена, средства защиты растений и прочие составляющие посевной кампании не на что.

Но никакой программы взаимоотношений с аграриями у правительства нет. Государство поддерживает не крестьян, а только банки. При этом в госпрограмме развития села до 2020 года записано, что нам еще нужно добиться, чтобы зарплата в аграрном секторе составляла аж половину от зарплаты в промышленности. Кто из молодых поедет в село вкалывать за такие деньги? Вопрос риторический.

172031b2bd4c9464e21ff3be5fdd974a
На въезде в крупные города стояли эшелоны с продовольствием, но разгружать их не разрешали. Нагнетали протестные настроения

Красноречивые цифры

* В 1990 году за счет Госрезерва покрывалось 50 процентов продовольственных потребностей населения дотационных регионов страны. Израсходованный за год запас сравним с четырьмя годами Великой Отечественной войны. Эта мера предотвратила социальный взрыв. В данный момент запасы Госрезерва могут обеспечить каждого жителя страны всем необходимым в течение трех месяцев.

* В 1992 году Россия официально вошла в число полуголодных стран. В среднем житель нашей страны "съедал" только 2040 килокалорий в день. Обоснованная медициной норма - 2600 килокалорий. По классификации Всемирной продовольственной организации питание на уровне 2150 килокалорий означает постоянное недоедание. В СССР уровень среднедушевого потребления составлял 2590 килокалорий, в США - 3350.

172031b2bd4c9464e21ff3be5fdd974a
ГАЙДАР морил голодом страну

Егор Гайдар очень гордился тем, что с 1992 года на прилавках все было. При этом к 1999 году потребление мяса и мясопродуктов снизилось по сравнению с "голодным" 1990 годом на 44 процента, молока и молочных продуктов - на 47, рыбы - на 51 процент. Результат - больное поколение детей, чье детство пришлось на годы реформ.

Отсюда


https://matveychev-oleg.livejournal.com/7405663.html

Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_aillarionov

Ответы И.Клямкина

Воскресенье, 30 Июля 2018 г. 00:54 (ссылка)

В развернувшейся полемике о невозможности (или возможности) перехода (пост)коммунистических стран одновременно к демократии и рыночной экономике Игорь Моисеевич Клямкин ответил на заданные мной вопросы. Чтобы его ответы не потерялись в ФБ, выношу их сюда, сопроводив их своими ответами на те же вопросы.

Восемь вопросов, ответы И.Клямкина и мои:
1. Способствовала ли горбачевская демократизация 1985-1991 гг. проведению рыночных реформ в СССР?
ИК: Сама по себе не способствовала.
АИ: Безусловно способствовала. Горбачевская демократизация – переход к полусвободным (СНД СССР) и свободным (СНД России и верховные советы союзных республик) выборам вместе с политикой гласности (какой бы ограниченной она ни была) – была начата с целью изменить баланс политических сил в стране и обеспечить перевес сторонников изменений над консервативным партийным аппаратом, препятствовавшим горбачевской рыночной реформе, проводившейся с 1987 г. Горбачевская демократизация не только привела к желаемому результату, но и произвела очевидный "овершутинг" – избранные законодательные органы в целом оказались более радикальными, чем позиция самого Горбачева, они поддержали гораздо более решительные идеи (например, программы "400 дней" и "500 дней", разработали гораздо более рыночное законодательство (например, приватизационное), чем задумывалось Горбачевым.

2. Способствует ли вообще демократизация политической системы переходу от плановой экономики к рыночной?
ИК: Способствует, если в обществе и его выборных представителях доминирует ориентация на такой переход.
АИ: Безусловно способствует. Из ответа ИК следует, что если в обществе и среди его выборных представителей не доминирует ориентация на такой переход (от плановой экономики к рыночной), то демократизация политической системы (расширение политических свобод) препятствует переходу от плановой экономики к рыночной. Хотелось бы узнать, в какой стране и когда что-нибудь подобное имело место.

3. Препятствует ли вообще демократизация политической системы переходу от плановой экономики к рыночной?
ИК: Вообще не препятствует, но и не гарантирует.
АИ: Не препятствует. Дополнительный вопрос аналогичен предыдущему – в каких странах и когда демократизация политической системы не сопровождалась переходом от плановой экономики к рыночной?

4. Возможно ли одновременное проведение демократизации и рыночных реформ?
ИК: Возможен при поддержке внешнего субъекта и ориентации общества и элиты на заимствование его институциональных стандартов. Албания и Монголия оснований для общего вывода не дают, эти прецеденты надо рассматривать отдельно.
АИ: Естественно, возможно. Вопрос касался возможности, а не всеобщей закономерности. И Албания, и Монголия, и Грузия относятся к немалому числу стран, в которых одновременно проводились и демократизация и рыночные реформы без какой-либо значительной поддержки со стороны внешнего субъекта (Евросоюза). Эстония провела свои политические и экономические реформы, не получив на них ни цента от МВФ. Тем не менее самым ярким примером одновременного проведения демократизации и рыночных реорм без поддержки внешнего субъекта (ЕС) является СССР (1987-1991). Следует также отметить, что внешняя финансовая помощь, какая оказывалась руководству СССР, в целом замедлила процессы рыночных преобразований.

5. Возможно ли одновременное проведение двух переходов – от несвободной политической системы к свободной (от тоталитаризма к демократии) и от централизованно планируемой экономики к рыночной (от плана к рынку)?
ИК: Не улавливаю принципиальных отличий от предыдущего вопроса.
АИ: Безусловно возможно. Более того, такой переход произошел в большинстве (75%) случаев транзита – в 22 из 29 переходных стран.

6. Что предшествует чему (что является условием чего) – рынок предшествует демократии? Или же демократия – рынку? Где и в каких условиях?
ИК: Исходя из опыта посткоммунистических стран демократизация предшествует. Но, исходя из опыта же других таких стран, продвижение к рынку может осуществляться под патронажем имитационно демократических авторитарных режимов, однако насколько далеко на таком пути можно продвинуться к свободной экономике и демократии, – вопрос открытый. Скорее всего, сталкивания с системными ограничениями неизбежно.
АИ: Рынок – один из наиболее древних человеческих институтов. В большинстве исторических случаев человеческого общества рынок предшествует не только демократии, но и любым иным формам политического режима. Полномасштабная ликвидация рыночной экономики и последующее сохранение нерыночной экономики имели место почти исключительно только в коммунистических государствах в результате осуществления политического насилия и его дальнейшего поддержания. Поэтому восстановление рыночной экономики в коммунистических и посткоммунистических государствах требует сугубо политических решений: либо при сохранении политической власти коммунистов (в Китае, Вьетнаме, Северной Корее, на Кубе), либо при ее ликвидации (в большинстве переходных стран).

7. Помогает ли авторитаризация (переход от демократии к авторитарному режиму) маркетизации – переходу от плановой экономики к рыночной? Есть ли в мировой истории примеры этого? Где? Когда?
ИК: Посткоммунистические (посттоталитарные) реформации такого материала не предоставляют, другие – предоставляют.
АИ: За редчайшими исключениями (Чили) не помогает. За пределами посткоммунистических стран примеров полномасштабной плановой экономики нет, следовательно, нет и примеров переходов от полномасштабной плановой экономики к рыночной. Наиболее известные примеры переходов от неполномасштабной плановой экономики к полномасштабной рыночной – Чили (при авторитарном режиме), Великобритания и Индия (при демократическом).

8. Какова авторская формулировка базовой закономерности (базового прогноза), на которую постоянно идет отсылка: "Что же касается России, то у меня нет пока серьезных оснований отказываться от старого прогноза". В чем именно заключался "старый прогноз"?
ИК: Исходный прогноз был насчет того, что экономическая модернизация будет осуществляться при авторитарном режиме. Потом, кстати, узнал, что на год раньше из этой посылки стали исходить Васильев и Львин. В реальности прогноз в итоге потвердился лишь наполовину: получился авторитаризм без модернизационного потенциала, авторитаризм выживания. И от этой "половины" у меня нет оснований отказываться. Не тот получился авторитаризм, что предполагалось, но – авторитаризм. Дальше вопрос о перспективах, т.е. во что он может трансформироваться. Пока не вижу субъектов реальной модернизационной альтернативы ему – ни демократической, ни авторитарной. Поэтому при моем мировоззрении остается индивидуальная стратегия – критика режима с депократически-правовых позиций, чем и занимаюсь уже 25 лет. При очень большом желании тут можно, наверное, усмотреть и "запрос на диктатуру", но то уже не моя проблема. Могу разве что добавить, что другие стратегии, которыми в разное время соблазнялись отдельные люди, надеясь этот тип авторитаризма превратить в модернизаторский, казались и кажутся мне, в лучшем случае, самообманом этих людей.
Могу добавить только, что все вышесказанное к РФ прямого отношения не имеет. Ибо прецедентов преобразования посттоталитарных и одновременно постимперских систем с унаследованной имперско-державной инерцией и ядерным оружием в системы рыночно-демократические в мире пока не наблюдалось.
АИ: Если понимать под экономической модернизацией осуществление реформ, расширяющих масштабы экономической свободы, то наиболее интенсивно экономическая модернизация в России проводилась в 1990-2004 гг., т.е. в те годы, когда политический режим в СССР, а затем в России был полусвободным, иными словами, не авторитарным. Когда же политический режим в России окончательно превратился в авторитарный (по классификации Фридом Хауз – в 2004 г.), то процесс экономической модернизации фактически остановился. Даже если ориентироваться на самые жесткие критерии авторитаризма (по Б.Геддес начало авторитарной политической системы положено в октябре 1993 г.), то переход к рыночной экономике в главном произошел до этого (либерализация цен, унификация валютного курса, ликвидация значительной части субсидий, появление частного сектора, малая приватизация, даже начало большой приватизации – все это было сделано до октября 1993 г.). Таким образом, прогноз, согласно которому экономическая модернизация в СССР или России будет осуществляться авторитарным режимом (при авторитарном режиме), оказался неверным.
https://www.facebook.com/andrei.illarionov.7/posts/10217701411433733?comment_id=10217703342282003&reply_comment_id=10217707782473005& comment_tracking=%7B%22tn%22%3A%22R%22%7D

https://aillarionov.livejournal.com/1076965.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_aillarionov

Л.Баткин. Мертвый хватает живого

Воскресенье, 29 Июля 2018 г. 07:25 (ссылка)

По предложению читателей размещаю ответ Леонида Баткина на интервью И.Клямкина и А.Миграняна, опубликованный в "Литературной газете" 20 сентября 1989 г.

Л.Баткин. Мертвый хватает живого
"Демократический диктатор" – хуже не придумаешь.
Продолжаем разговор по проблемам, поднятым в диалоге И.Клямкина и А.Миграняна "Нужна "железная рука"?" ("ЛГ" от 16 августа с. г.).

I
Итак, опять диктатура, опять ради лучшего будущего и опять... по науке? Разъяснения даны на строгой основе фактов и логики, исходя из истории и политологии. Как тут нам ни оробеть!

Ученые люди, Игорь Клямкин и Андраник Мигранян, вообще-то любят демократию ничуть не меньше, чем самые пылкие ее поклонники, вроде вас, читатель, или вот меня. Как конечную цель, как идеал. Но каков возможный механизм перехода к действительно органичной, эффективной, устойчивой демократии, которая ведь в свою очередь немыслима без разгосударствленной собственности, без конкуренции товаропроизводителей на свободном рынке, регулируемом
посредством налоговой, кредитной, инвестиционной политики? Между тем: "мы начинаем от нуля". То-то и оно. Неизбежно долгий и тяжелейший переходный этап, по мнению авторов, осуществим лишь посредством передачи то ли "народом" (И.К.), то ли аппаратом (А.М.) в руки "лидеру-реформатору" чрезвычайных полномочий, "прекратив, понятно, на время действие всех остальных институтов власти" (А.М.). Только такой диктатор способен довести перестройку до конца. Он отстранит заскорузлые, безнадежные, прокаленные в печи тоталитаризма партийно-государственные структуры, он обуздает ни к чему хорошему не ведущий митинговый и забастовочный разгул. Просвещенная личная диктатура обеспечит простор для новых экономических форм, для выработки цивилизованных навыков общежития.

В общем, так: если для создания демократии требуется определенный уровень цивилизованности, то почему нам нельзя начать с завоевания авторитарно-диктаторским путем предпосылок для этого определенного уровня, а потом уже, на основе государственного патернализма и возникшего благодаря ему цивилизованного рынка, броситься догонять другие народы? Такая концепция...

Спокойней, говорю я себе, спокойней. Оба автора, с которыми я знаком, в высшей степени симпатичные, интеллигентные люди, вовсе не авторитарные, напротив застенчивые. Но они выступают в ответственной роли специалистов по политике, экспертов, и тут уж ничего не поделаешь, приходится честно поставить диагноз и выписать необходимое лекарство. Мы ведь не сердимся на врача, если диагноз оказывается суровым, а лекарство горьким, с неприятными побочными эффектами.

Мало ли чего нам (?) хочется, а кому и не хочется. Важней всего взвесить, каким может быть реальный пусковой механизм демократии в такой стране, как наша, каков возможный переходный процесс, где взять силы для него. Темпераментный Мигранян заявляет без оглядки "Да, я в настоящий момент за диктатуру, за диктатора. Но лучше диктатура персонифицированная, чем так называемое "коллективное руководство"". И, по Миграняну, это руководство консервативной
партократии все же лучше, чем гражданская смута и хаос из-за того, что разгневанные, демократически не воспитанные "массы врываются в политику со своими интересами". Тихий, милый И.Клямкин, однако, сознается, что неумолимые выводы, к которым он приходит как теоретик, противоречат его же принципам как человека. Диктатура закономерна, а все-таки
"слиться с таким режимом? Но я не хочу с ним сливаться. Я не хочу сливаться с любым диктатором, даже если он станет таковым во благо демократии. Я хочу иметь право отстаивать свое демократическое мнение".

Как все это выглядит удручающе! Предельно искренне, впрочем. И мужественно.

II
Хотя, казалось бы, какое мужество в том, чтобы предлагать самому могущественному лицу в партии и государстве, уже и без того наделенному огромными юридическими полномочиями, диктаторский мандат (А.М.)? Или заявлять об объективной неизбежности этого (И.К.). О, не скажите. Во-первых, когда всякое утверждение сопровождается нежеланием "сливаться" или требованием к демократическому меньшинству на Съезде более определенно и решительно
"дистанцировать себя от Горбачева" (А.М.), это далеко от какого-то угодничества. Кроме того, Горбачев не собирается в диктаторы, столь прямолинейная логика создает неловкость; авторы нападают на его тезис о расширении народоправства как решающем условии перестройки в экономике. Во-вторых, эти рассуждения вряд ли понравятся тем официальным либералам, которые ни за что не станут "дистанцироваться", но "сливаются" сколько есть мочи. В-третьих, полемизируя с "реформаторским ядром" в аппарате, авторы предлагают мгновенно прихлопнуть все нынешние структуры власти, поставив на их место "Комитет национального спасения" (А.М.). В-четвертых, будучи враждебными номенклатуре, Клямкин и Мигранян бросают своими политологическими выкладками вызов и разбуженным массам, причем не только популистским настроениям (подразумевающим совсем другую "сильную руку", для других целей), но и всем тем,
кто боролся против аппаратного гнета, впервые ощутил свое демократическое достоинство, а во многих случаях — победив на выборах — и силу. В-пятых, тезисы политологов само собой не обрадуют тех национал-патриотов, что смешивают в своей демагогии нацистские идеи с верноподданной "социалистической" фразеологией. В-шестых, авторы "ЛГ" прекрасно знают, насколько, мягко говоря, непопулярны "авторитаристские" идеи в собственной, интеллигентской среде, как шокируют они даже друзей, а это психологически трудней всего.

Перед нами действительно смелые люди, выстроившие "модель", которая не устраивает, а то и бесит чуть ли не всех — и правых, и левых, и начальство, и толпу. Но... мои знакомцы прочитали уйму книг на английском языке и пришли к убеждению, что без "харизматического" диктатора (то есть такого, которому просто "верят", повинуются властным токам его личности) свободной экономики, а впоследствии когда-нибудь и демократии не построить. Понимаете, так выходит
по науке. Поэтому я снимаю шляпу — без малейшей иронии – перед интеллектуальным мужеством тех, кто способен высказывать свои убеждения, если придется, и в отчаянном одиночестве. Сократ спокойно выпил цикуту, ибо знал: правы не афиняне, прав он. Но... Сократ был действительно прав. А это довольно существенное обстоятельство. Дай Бог здоровья моим оппонентам, до цикуты и плачущих учеников дело, разумеется, не дойдет, но экспертиза несерьезна и потому скверна.

Первое, что бросается в глаза: в стране нет таких достаточно влиятельных социальных слоев, которые были бы кровно заинтересованы в авторитарной модели и готовы немедленно послужить массовой опорой для "вождя", То есть не для "вождя" вообще, а вот именно для такого, придуманного Миграняном и Клямкиным, антиаппаратного и ориентированного на рыночную экономику, на Запад, но и достаточно по-восточному (или по-генеральски) крутого, этакого прогрессивного и склонного к терпимости партийного монарха. Модель не сообразуется с раскладкой сил и настроений в обществе, с социально-психологическими сдвигами последнего года, с нашей изрядной исторической прививкой против идеи какой бы то ни было диктатуры и боязнью отката к недавней несвободе, еще не забытой и не изжитой, с кипением народных фронтов, "неформалов", стачечных комитетов и т. п.

"Модель" бросает вызов (так, между прочим) мощным движениям к национально-государственной суверенности, к радикальной децентрализации, хотя бы и в рамках СССР. Логика авторитаризма означает, что жизнь унитарного государства должна быть продлена. Советские народы с новым московским диктатором, пусть наипрогрессивным, не смирились бы, да и русскому народу в большинстве его обрыдло быть носителем и жертвой имперской идеи. Достаточно было бы задаться для начала одннм-единственным вопросом: как отнесутся к "Комитету национального (?) спасения" нации Прибалтики, Украины, Закавказья – чтобы признать "модель" провоцирующей ту самую смуту, которой И.К. и А.М. желали бы избегнуть.

Да авторы, собственно, и не отрицают, что это так... теоретические мечтания, выводимые нз чего угодно, и якобы из "мирового опыта", но во всяком случае не из конкретного анализа столь динамичной ситуации в СССР. И.Клямкин: "Думаю, что подобного исхода (то есть вручения Горбачеву диктаторского мандата. — Л. Б.) у Съезда в принципе быть не могло. На это не пошли бы ни аппаратчики, ни демократы" (для последних это было бы не только "предательством собст-венных принципов" но и "выступлением против своих избирателей"! (выделено мной. – Л.Б.). А.Мигранян откликается: "Вот я и говорю, что Съезд вообще не стоило созывать. Гораздо лучше было бы, чтобы наш лидер получил усиление своей власти аппаратным путем".

Но хочет ли, готов ли партаппарат, начиная с ЦК, дать Горбачеву такой мандат? Подходит ли для подобной роли сам М.С.Горбачев? Что значит "гораздо лучше было бы" в устах делового эксперта-политолога? И в случае, если "было бы", допустим, осуществилось, какова будет по необходимости природа и поведение диктатуры, порожденной Аппаратом?

Все-таки политолог, насколько я понимаю, это прежде всего специалист по технологии власти, дающий сугубо практические оценки и рекомендации. И если рекомендации носят характер благого пожелания (увы, заодно и не благого), уже принципиальная неосуществимость ставит под сомнение их компетентность. Именно потому, что речь отнюдь не о "лишь некоем нравственном ориентире общества, его идеале" (как оценивает И.К. предложения А.Д.Сахарова, а о сугубо практических "путях перехода".

III

Итак, пока всецело в логике самих авторов — каким-то образом не то "народ" (который этого не хочет), не то аппарат (который этого боится) дает некий демонстративный, формальный мандат
реформистскому диктатору. Замечательно! Но при помощи каких таких новых институтов власти взамен всех распущенных, каких полчищ управленцев Горбачев (ибо реально это только он) сумел бы пронизать своей волей страну от Бреста до Камчатки? Если при помощи обновленных и крепких Советов, избранных населением свободно, демократично, сверху и донизу, если в диалоге с народными фронтами, независимыми профсоюзами (которые, судя по событиям в Кузбассе, могут появиться и у нас), если при поддержке будущего большинства в парламенте или, скажем, на основе прямых выборов Председателя и Верховного Совета — это, конечно, совсем не то, что имеют в виду акторы. Тогда — как раз "идеалистическая" программа Сахарова. Тогда — контроль избирателей над лидером. Если же это вовсе не распущенный, а мобилизованный и перестроенный все тот же партаппарат, то... что же, собственно, нового в политологической схеме И.К. и А.М.? Как раз главный для их "механизма перехода" вопрос авторы странным образом обходят. Кто и как будет управлять в каждом селе, городе, районе? Да те же "кадры", как бы их ни тасовать, — назначенные люди. Где взять миллион прогрессивно настроенных маленьких, местных авторитарных управителей? Мигранян в "Новом мире" отвечает: путем разрушения номенклатуры и "активного вовлечения масс", путем "действительного разделения партийных, законодательных, исполнительных и судебных властей" (№7, с.178). Ну, во-первых, это не вполне авторитаризм, а надежда на некоторый подпор снизу. Во-вторых, призывы такого рода уже есть в партийных документах. В-третьих, авторитаризм не терпит самодеятельности масс. В-четвертых, если к трем видам власти добавить еще партийную, то от идеи их классического "разделения" остаются рожки да ножки.

"Сильная рука" может остановить страну по пути к демократии, но повести ее по этому пути диктатор бессилен по определению. И насадить на пустыре свободную экономику — тоже. "Диктатор силен только тогда, когда располагает кадрами слепо верующих исполнителей" – политология Надежды Яковлевны Мандельштам для меня убедительней, чем политология И.К. и А.М. Она писала: "Партия строится, как церковь с ее подчинением авторитету, но без Бога..." Эта эпоха кончилась или кончается, а вот теперь посмотрим...

История слагается не по политологическому "плану", а в борьбе реальных сил, демократия рождается мучительно, но рождается, если есть демократы, если вызревают силы, готовые за нее постоять. Только что они появились словно из-под земли, зеленые, пока еще слабые, но обнадеживающие росточки нашего будущего. Теперь понятно, в чем долг интеллигенции. Даже и такое первое появление низовых демократических сил — сюрприз для тех политологов, которые, играя в теоретические кубики, поставили крест на возможностях пробуждения самосознания в усталых, изверившихся "массах".

И.К., впрочем, собирается и после торжества разработанной ими "модели" оставаться инакомыслящим и "критиковать лидера слева". Зато А.М. (в "Новом мире") предупреждает: при авторитаризме не исключаются "определенные элементы демократического режима", но "авторитаризм разрешает и определяет пределы допустимого инакомыслия", "серьезная легальная оппозиция запрещена". Так в какой оппозиции собирается быть милейший Игорь Моисеевич — в нелегальной? или в несерьезной? Известно ли ему, в каких пределах будут допущены его будущие мысли? И не суждено ли нам с ним, если победит очередная прогрессивная диктатура, завершать этот спор где-нибудь при встрече на пересылке?

Странно мне слышать эти вечные толки о политической непрактичности предложений Сахарова. Неужели до сих пор не ясно, что он именно в практическом, историческом плане оказался провидчески прав; и сейчас тоже его последовательно демократическая, хотя и вовсе не чуждая сдержанности и реализма позиция лишь на очень поверхностный взгляд менее практична, чем прочие позиции. Она-то и практична. За то, что не может пока осуществиться, браться-то нужно уже сегодня, чтобы это стало осуществимым послезавтра. Сахаров, исходя нз современных мировых реалий, предлагает не просто нравственный, но политический ориентир — именно так — на переходную эпоху. Не надо, коллеги, утешать себя: "авторитаристские модели" враждебны этим ориентирам, и практическому, и нравственному. Ведь и наши — тем паче публичные — рассуждения и полемика, это тоже ма-а-а-ленькие камушки из тех, что трутся в истории друг о друга, участвуя в сложении исторических воль. Ответственность на каждом из нас. Видите ли, "подталкивать" лидера слева можно, лишь твердо находясь действительно слева, без двойного (нравственно-демократического и теоретически-авторитарного) сознания.

IV

Вы считаете, что тоталитаризм у нас не кончился, что мы вынуждены ныне переходить к демократии непосредственно от него; я же полагаю, что уже даже хрущевско-брежневская эпоха — это нечто сильно отличное от "чистого" сталинского тоталитаризма. Это разлагающийся, одряхлевший и приближающийся к вашему "авторитаризму" неосталинизм, оставляющий в покое прически, моды и личную жизнь граждан, хватающий их почти только за дело, то есть за открытое несогласие с мерами режима. Это тоталитаризм деидеологизированный, циничный, не уверенный в себе, с теневой экономикой и пр. После 1985 — 1987 гг. он резко либерализовался и, сохранив пока в основном прежние структуры, сдвинулся в сторону практичной, с вашей точки зрения, комбинации партийного авторитаризма и "определенных элементов демократического режима", свидетельством чему и является эта наша полемика на страницах газеты с массовым тиражом. И если власть для структурных реформ действительно пока слаба, то не потому, что она недостаточно авторитарна, а потому, что пока слабы демократические "элементы", и авторитаризма слишком много. Мертвый хватает живого.

Авторы желают исходить из того, что наше общество — "традиционное", пусть с оговорками. И поэтому считают обязательным "оглядываться на соответствующие страны", начиная с Англии или Франции XVII века (!) Якобы нам предстоит сопоставимый "переход от дотоварной экономики к товарной" и от тоталитаризма к демократии через "обязательный промежуточный авторитарный период". Правда, "дотоварной" экономика в Западной Европе не была, по крайней мере, с XIII – XIV вв., а только докапиталистической; правда, "промежуточный период" тут помянут не к месту, поскольку тоталитаризм абсолютистским монархиям или бонапартизму не предшествовал. "Промежуток-то" был качественно иной... Вся картинка получается совершенно фантастической. Большинство "сопоставлений" И.К. и А.М. исторически некорректно или даже недопустимо, но об этом ниже. При всей преемственности и метаморфозах российской государственной несвободы после 1917 г. у нее, конечно, более чем нетрадиционная — небывалая, неслыханная природа. Поэтому И. Клямкину приходится, настаивая вместе с А.Миграняном на мнимой "традиционности" советского общества, одновременно толковать и о том, что оно, так сказать, гораздо хуже традиционного, со "значительными минусами": "Никто, даже страны соцмира, не начинал свой переход с этой точки". В самом деле, нигде и никогда не бывало полного уничтожения мелкого землевладения, крестьянства как класса, корпоративности, частной торговли и ремесла, короче, всяких основ традиционализма. Но, ежели наше положение своеобразно, как справедливо констатирует И.К. даже в сопоставлении с нынешней Восточной Европой, то, может быть, вспоминать о Людовике XIV, или Наполеоне, или даже Александре II не так уж обязательно? "Мы не знаем (не хотим знать) всего мирового опыта. Или же опять претендуем на особую роль в истории, на исключительность" (И.К.).

Однако подлинно исключительными, повторяю, были и Октябрь, и вся совокупность последующих обстоятельств и структур, наконец, отечественная и мировая ситуация, обусловившая перестройку. Дело не в "претензиях" на исключительность, лучше бы ее, ей-богу, не было. Но она есть. "Формация" действительно новая. Это признает также А.Мигранян: "...у нас и государства-то реального нет" (имея в виду роль партии).

Так что, возможно, ведущий беседу Г.Целмс слишком поспешил с заявлением — "в логике вам не откажешь". Я, признаться, склонен был бы отказать.

V

Единственное оружие политолога — экстраполяция, и более всего И.К. и А.М. пугают нас ссылками на "весь путь мировой цивилизации" (А.М.). Всегда, говорят они, "сначала модернизация в духовной сфере", затем — в экономике, "и тогда только... изменение политической системы" (А.М.). "Это подтвердила вся мировая практика и XVII, и XX века", — вторит И.К. Вот, собственно, вся мысль авторов. Зря Горбачев затеял "демократизацию", ничего не выйдет, сначала надо создавать "рынок". Как? "Сильной рукой". Вот как "абсолютистский режим создавал национальный рынок", а уж если он "не мог справиться", приходил новый авторитарный режим бонапартистского типа, который решал те же самые задачи, "железной рукой создавал условия для... гармонизации". И на все это требовалось этак лет двести. Так что авторы были бы по-настояшему логичны и последовательны только в том случае, если бы предложили сделать власть Горбачева наследственной...

Соотношение трех сфер — экономики, политики и культуры — всегда было и остается в тысячу раз более тонким и запутанным, а главное, оно зависит от типа общества. Ведь меняются и сами "законы" ("механизмы") исторического движения. И это непредсказуемое переналаживание истории происходит с Нового времени непрерывно, все чаще и быстрей, и на наших глазах особенно; между прочим, поэтому Маркс и ошибся, он еще не мог знать, что будущий капитализм нельзя экстраполировать из современного ему. Никто, ни Ришелье, ни Кромвель, ни латиноамериканские хунты (из цыганского борща политологов), конечно, национальные рынки не "создавал". Они сами создавались. И средневековые монархии становились "абсолютными" благодаря их появлению. И в свой черед создавали для укрепления "третьего сословия" благоприятный политический фон, но не только благоприятный, отчего и случилась в конце концов Великая Французская революция, для которой в схеме авторов как-то не достается логического местечка между Людовиками и Наполеоном. Между тем Наполеон со своим "Кодексом" продолжал дело революции, а не абсолютизма...

Легкое перелетание через века и континенты, понимание реальной истории как неизбежно повторяющихся обстоятельств, посреди которых политолог отлавливает общее, — очень характерно. Мигранян в "Н.М." отстаивает "абстрактные политические характеристики" и называет "право-авторитарными" режимы от Луи Наполеона до Муссолини. А режим Гитлера — "правый тоталитарно-авторитарный", а режим Сталина — "лево-тоталитарный". Как бы выпаривается "весь путь мировой цивилизации", и на дне колбы остается несколько бесцветных кристалликов.

Подавляющая часть исторических "аналогий" наших авторов рушится, потому что старинный "авторитаризм" вышедших из средневековья наследственных монархий, — это одно. "Авторитаризм" же генералов по ходу быстрого втягивания отсталых стран в мировой контекст постиндустриальной ситуации — это совсем иное. Главное же: переход от того или иного авторитаризма к демократии после традиционалистского прошлого, тянущегося из глубины средневековья, — это одно. А переход после тоталитаризма — это абсолютно иное. Рассуждая о непременном "промежуточном" периоде, авторы это смешивают. Будто от Кромвеля до Александра II, до какого-нибудь Стресснера был тоталитаризм, и вот их власть была "механизмом перехода" от него. А коли не так, какое отношение имеют эти "примеры" к теме? Что же бывало именно после тоталитарных режимов XX века, ранее невозможных? После уничтожения нацизма страны, сохранившие капиталистическую инфраструктуру, прямиком обратились в лоно традиционной западной демократии. Что до соцлагеря и его врастания в демократию, то с кем же тут аналогии? Многие считают, что пока только с Венгрией и Польшей. Только их опыт достоин тщательного изучения в качестве прямого прецедента... хотя даже и тут различие условий более чем очевидно. Ничего не поделаешь, уникальным был Октябрь, уникальна ныне и перестройка. Нет заведомо обязательных для нас аналогий. Мы торчим тут одинокие, как брежневский перст посреди липовой истории...

Но вот что. Все "модели", все способы цивилизованного ведения дел в экономике и политике уже давно известны, нам не нужно, как Франции с XVIII века, в муках изобретать их. Конечно, мы не можем и не будем все и попросту перенимать, у нас свой путь. А все же это крайне облегчает дело. Это — раз. Далее, мы хотя и отсталые, но щи лаптем уже не хлебаем. Современные возможности по части производительных сил у огромной страны есть. Это — два. Есть и давление военно-политических обстоятельств, и мировое сообщество, на которое А.М. справедливо указывает как на важную гарантию перестройки. Но Запад ждет от нас именно успехов горбачевской демократизации, а не поворота к диктатуре, пусть и "лево-авторитарной". Существует — радость-то какая! — "капиталистическое окружение", и нашему рынку поможет мировой рынок, если мы откроемся для него. Это все — три!

VI

Создать новую экономику тяжко, но все же легче, чем думают многие, потому что требуется не столько "создавать" ее, сколько разрешить. Но для этого действительно необходим очень мощный, радикальный государственный стартовый толчок, а для этого — сильная власть. В этом политологи совершенно правы. Однако почему демократическая власть не может быть сильной? Для целей перестройки как раз пригодна только такая власть, сильная низовой заинтересованностью, и Горбачев это формулирует точно. Откуда она возьмется? Из бездонной глубины нашего кризиса на фоне чужого процветания; из гласности, позволяющей очень многое обговорить публично, а значит, и обдумать миллионам; из нашего драматического цейтнота. Из того, что все мыслимые и немыслимые ошибки мы уже совершили, — из страшного нашего опыта. Черносотенцы и мракобесы, разумеется, не способны вытянуть страну из кризиса, в их массовый успех я поэтому не верю, дураков у нас много, но не настолько же. В таких динамических ("революционных") ситуациях, как теперь в СССР, население научается за месяцы тому, что обычно требует десятилетий. Это — в-четвертых, в-пятых и в-десятых.

Мы идем по краю пропасти, и пока еще отнюдь не взявшись за руки Неудивительно, что многим страшно. В рассуждениях И.Клямкина и А.Миграняна объективно выразились тупики перестройки, включая не только сопротивление правых, но и пока что рыхлость, слабость "межрегиональной" оппозиции.

Говорите, некому передавать власть от обкомов и райкомов, "нет государства"? Так давайте быстрее создавать демократическое государство, в котором решать будут избиратели. Давайте бороться — как в Марте и несравненно более успешно, чем в Марте. Это не принесет нам само по себе спасения и счастья. Демократия счастья вообще не приносит. Она только позволяет каждому отстаивать собственное его понимание. Демократия колбасы и мыла не делает. Но демократия дает больше надежд на то, что они будут.

Премьер-министр Польши Т.Мазовецкий на днях заметил: "Некоторые значительные исторические моменты показали, что поляки способны пойти на новые решения, нетипичные, новаторские. Усматриваю надежду в том, что такой психологический момент наступил сейчас, люди чувствуют, что от них кое-что зависит". Наша страна станет сдвигаться как-то иначе; но и у нас теперь люди почувствовали, что "от них кое-что зависит". У нас будут свои "нетипичные решения"!

По-моему, хуже не придумаешь чем то, что высказали (при некоторых второстепенных различиях между собой) мои уважаемые коллеги. Но хорошо уже то, что можно (и нужно!) "придумывать".

Надеяться надо на историческое творчество народов. То есть на себя.
http://www.shpl.ru/readers/special_interests/bd_east_view_literaturnaya_gazeta_polnyj_elektronnyj_arhiv_19292011/

https://aillarionov.livejournal.com/1076549.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_aillarionov

Запрос на диктатуру из 2018 года

Пятница, 27 Июля 2018 г. 15:18 (ссылка)

Размещая несколько дней назад в этом блоге интервью И.Клямкина и А.Миграняна 29-летней давности, автор этих строк не подозревал, насколько современным и своевременным оно окажется. Особенно после того, как на публикацию отреагировал один из его авторов.

Републикация этого интервью 1989 г. "Нужна железная рука" была сделана ради трех соображений:

1. Напомнить современному читателю, возможно, уже позабывшему дискуссии рубежа 1980-90-х годов (или же вовсе не знакомому с ними), что "случившийся" в России авторитарный политический режим оказался не просто какой-то странной исторической неожиданностью, по ошибке, недосмотру или стечению обстоятельств навязанной стране "группой захвата" из корпорации спецслужб, второй столицы, кооператива "Озеро" и т.п., а реализацией идей, какие активно, профессионально, аргументированно отстаивали (объясняли, прогнозировали, призывали к осуществлению) весьма серьезные (возможно, наиболее подготовленные тогда) отечественные специалисты в сфере политических наук.

2. Показать на ярком примере (тогда их было немало – от записки Ленинградской АСЭН "Жестким курсом" до статьи "Пока не приватизирован Кремль" С.Кугушева, сотрудника КГБ и ближайшего соратника Е.Гайдара), насколько популярными в то время были идеи (запросы, требования) авторитарной модернизации – то есть проекта осуществления экономической модернизации с помощью инструментария авторитарного политического режима, который должен был быть в состоянии эффективно подавлять (ради целей модернизации, естественно) демократию, гражданские права, политические свободы.

3. Наконец, продемонстрировать на примерах недавней истории трех десятков переходных стран, что данная концепция, безотносительно к тому, из каких корней она вырастала у разных авторов – из искренних ли размышлений академического характера о судьбах родины или же из аккуратно подброшенных конторой глубокого бурения полезных для нее идеек, – что данная концепция оказалась по большому счету опровергнутой реальными фактами: в большинстве переходных стран вообще обошлись без авторитаризма, а там, где им воспользовались, промежуточные результаты перехода оказались намного хуже, чем там, где к этому инструменту не прибегали.

Казалось бы, выводы из этих трех соображений для России сегодняшнего дня – совершенно прозрачны.
Да, действительно, в истории нашего общества были такого рода идеи.
Да, действительно, в свое время они были популярны.
Да, действительно, с их помощью кое-кто пытался оправдывать прожитый отечеством трагический опыт.

Но – сегодня!
Сегодня совершенно ясно, что эти идеи этически неприемлемы, с экономической точки зрения неэффективны, а с исторической – опровергнуты большинством случаев фактически состоявшихся в мире переходов.

Поэтому главный вывод для России сегодняшнего дня, казалось, весьма очевиден: следует не только покончить с нынешним кремлевским авторитаризмом, но и ни в коем случае не допустить его повторения. В любом виде. Под любыми соусами. Под любыми новыми (или старыми) "крышами", идеями, проектами, прогнозами. Будь то "либеральная империя", "авторитарная модернизация" или "жесточайшая диктатура для построения правового государства".

И каким же оказывается изумление читателя, знакомящегося с ответом Игоря Моисеевича Клямкина на републикацию его старинного интервью? Оказывается:
- жаль, что "коллеги все еще не могут забыть эту публикацию";
- что это был не проект построения авторитаризма, а только прогноз его появления;
- что авторитарные тенденции за эти годы проявились в большем количестве стран;
- что там, где удалось обойтись без них, это произошло только благодаря Евросоюзу;
- а "что касается России, то у меня [И.Клямкина. – А.И.] нет пока серьезных оснований отказываться от старого прогноза";
- да и вообще жаль, что "перспективы авторитарной модернизации в ней [России. – А.И.] со временем стали выглядеть проблематичными".

Упссс....
Даже не знаешь, с чего начать.
Начнем с начала.

Первое. Если со стороны Игоря Моисеевича (в отличие от Андраника Мовсесовича) это был, по его мнению, не проект (установления авторитаризма), а только "прогноз возможного развития событий", который, как выяснилось, в итоге действительно осуществился, то зачем же тогда печалиться о том, что об этом прогнозе, оказавшемся точным, сейчас напомнили общественности? Наоборот, стоит радоваться тому, что нашлись почитатели творчества, вспомнившие о качественных прогнозах, сделанных задолго до того, а потом воплотившихся в реальной жизни. Репутация политолога, корректно спрогнозировавшего авторитарный срыв, так же, как и экономиста, предсказавшего финансовый катаклизм, точно не пострадает. Скорее наоборот.

Второе. Был ли тот, 29-летней давности, прогноз только прогнозом? Не буду спорить с более поздними авторскими утверждениями, но некоторые цитаты, окрашенные авторской эмоциональной оценкой происходившего, позволяют, как минимум, неоднозначную их интерпретацию:
"Вот, казалось бы, чрезвычайно привлекательна позиция Сахарова. Но ведь это лишь некий нравственный ориентир общества, его идеал. Мы же говорим о путях перехода".
"Однако целью демонтажа [старой политической структуры. – А.И.], и это надо сознавать, должно быть не развитие демократии, а усиление власти лидера-реформатора. Демократизация, как мы уже не раз говорили, вовсе не способствует реформам".

Возникает вопрос: применение модального глагола "должно" – это, с точки зрения автора, не проект? Только прогноз? "Должно быть не развитие демократии, а усиление власти лидера" – это не целеполагание?

Третье. Вообще говоря, квалифицированному полемисту нет особой необходимости прибегать даже к помощи глаголов долженствования. Достаточно сказать: таковы общемировые закономерности, это всеобщие законы развития, во всех подобных исторических случаях было так и только так. И как тогда неподготовленным читателям/слушателям возражать авторитету, ссылающемуся на действие общемировых законов? Тогда большой разницы нет – прогноз это или проект:
"Переход от дотоварной экономики к товарной, к рынку никогда и нигде, ни у одного народа не осуществлялся параллельно с демократизацией. Политическим переменам всегда предшествовало более или менее длительное господство авторитарных режимов. Это подтвердила вся мировая практика и XVII, и XX веков. Возьмем Англию, Францию, Испанию, Португалию, страны Латинской Америки... Если режим с ними не мог справиться, ему на смену приходил новый авторитарный режим бонапартистского типа, который решал те же самые задачи. Но уже более жестко. Наполеон — это ведь не только диктатура, но и "кодекс Наполеона" (правовая реформа), закрепление прав собственности, развитие рынка. То есть он железной рукой создавал условия для согласия, гармонизации".
"Если мы претендуем на параллельность экономических и политических реформ, значит, мы не знаем (не хотим знать) всего мирового опыта. Или же опять претендуем на особую роль в истории, на исключительность. Хорошо известно, куда подобные претензии завели".

Иными словами, профессионал хладнокровно "забивает гвоздики": жесткий авторитаризм в нашей стране абсолютно неизбежен, поскольку предопределен всей предшествовавшей мировой историей. Да и Наполеон в качестве диктатора, железной рукой закреплявший права собственности, для российской публики был, наверное, поавторитетнее Пиночета.

Четвертое. Но у любознательного читателя тем не менее возникает вопрос: а о каком историческом опыте говорит автор? О каких переходах к рынку параллельно с демократизацией в XVII веке? Где именно тогда происходила демократизация? А где – переход к рыночной экономике? Пусть даже не в XVII, а в ХХ-м? До революций в Центральной Европе 1989 года, без, как сам Игорь Моисеевич отметил, предшествовавшего военного поражения? О чем идет речь? В каких странах в какие периоды в принципе предпринимались попытки проведения параллельных реформ по созданию рыночной экономики и демократической политической системы, и где, столкнувшись с не(мало)преодолимыми препятствиями, власти вынуждены были пойти на создание авторитарной политической системы? В Англии, Франции, Испании, Португалии, странах Латинской Америки? Где? Когда?

Естественно, ни в одной стране до 1989 г. (не считая тоталитарных режимов, потерпевших военное поражение во Второй мировой войне и исключенных самим И.Клямкиным из рассмотрения) ничего подобного не было. Переход к рынку и к демократии (одновременный или последовательный, быстрый или постепенный) – это феномен исключительно последних трех десятилетий мировой истории. Следовательно, никакой мировой практики XVII, XVIII, XIX, XX веков (вплоть до 1989 года), никакого всего мирового опыта в принципе не было. И, следовательно, ссылки на такого рода якобы закономерности – это откровенное введение читателей в заблуждение.

Более того, в том же самом интервью автор совершенно справедливо именно это, отсутствие какого-либо предшествовавшего мирового опыта, и признал:
"Ни одна из названных нами стран не осуществляла перехода при полном уничтожении рынка, при тотальном огосударствлении экономики".

Спустя 29 лет он еще раз опроверг самого себя, тогдашнего:
"...переходов от огосударствленной плановой экономики к рыночной и от тоталитаризма к демократии без предшествующего военного поражения мир еще не знал".

Но если, по утверждениям автора, ни одна страна не осуществляла такого перехода, если таких переходов мир еще не знал, то о какой мировой практике, о каком всем мировом опыте можно было говорить? И как на основе отсутствия такого опыта можно было утверждать о неизбежности для России жесткого авторитарного режима бонапартистского типа, железной рукой загоняющего общество в рынок?

Пятое. В дополнение к мировому опыту (которого, как мы выяснили, не было) есть, по мнению автора, еще один аргумент в пользу неизбежности диктатуры в России. Даже на фоне других (пост)коммунистических стран, говорил он, ситуация в России сложнее:
"Никто, даже страны соцмира, не начинали своего перехода с этой точки. В Венгрии, например, не было такой коллективизации, как у нас. В Китае тоже сохранилось крестьянство. Там не успели подрубить и выкорчевать все корни. У нас же три поколения жили в представлении, что наша форма собственности всегда и во всем превосходит частную собственность. Предприимчивость сохранилась разве что в нелегальной экономике. Словом, мы начинаем с нуля".

Сейчас не будем обсуждать, насколько ситуация в России отличалась (или не отличалась) от этих стран, какое крестьянство сохранилось (или не сохранилось) в Китае, какая коллективизация была (или не была) в Венгрии, какой была реальная сфера рынка в позднем СССР.

Лишь обратим внимание на то, что в двух странах, использованных Игорем Моисеевичем в качестве примеров, политическая эволюция обществ пошла по принципиально разным траекториям. В Венгрии был создан и действует полноценный демократический режим (не без проблем, конечно), несопоставимо более свободный, чем нынешний российский. А в Китае авторитарный режим является гораздо более жестким, чем сегодняшний российский. Таким образом, названные И.Клямкиным факторы – проведенная ранее коллективизация, наличие крестьянства, распространенность рыночных отношений – не имели и не имеют существенного значения для формирования и развития ныне действующих политических режимов в Венгрии и Китае – демократического в одном случае, жестко авторитарного в другом.

Шестое. А зачем, по мнению автора, нужен авторитарный политический режим? Опять же, следуя просьбе Игоря Моисеевича, будем считать, что нижеследующие цитаты – это изложение не его "проекта", а его "прогноза":
"Брежневу... власти было вполне достаточно. Для реформатора же, естественно, ее нужно гораздо больше. Ведь предстоит ломка и дестабилизация... В этот момент лидеру-реформатору требуется дополнительная порция власти. Как ее получить?... Итак, остается единственная возможность: получить дополнительную власть от народа. То есть в данном случае демократизация нужна не для осуществления реформ, а для усиления власти лидера... И... Горбачев получил на Съезде мандат представителя народа... создание второй структуры власти увеличило его власть и возможности для политического маневра... Возникает настоятельная необходимость переложить ответственность (или часть ее) на общество, на новую структуру, сохранив при этом власть за собой".
И еще:
"...целью демонтажа [предыдущей политической структуры. – А.И.], и это надо сознавать, должно быть не развитие демократии, а усиление власти лидера-реформатора. Демократизация, как мы уже не раз говорили, вовсе не способствует реформам".

Итак, читаем еще раз, медленно, по пунктам:
- по сравнению с Брежневым лидеру нужно больше власти,
- ему требуется дополнительная порция власти,
- единственная возможность: получить дополнительную власть от народа,
- демократизация нужна не для осуществления реформ, а для усиления власти лидера,
- ответственность надо переложить на общество,
- при этом сохранить власть за собой.

Комментарии нужны?

Еще раз, следим за логикой автора: лидеру нужно больше власти; эту власть дает демократизация; демократизация нужна не для осуществления реформ, а для усиления власти лидера; полученная лидером власть требуется, чтобы переложить ответственность (за реформы? за переход к рынку?) на общество; при этом возросшая власть сохраняется у лидера.

Вот это и есть кратчайшее изложение сути концепции авторитарной модернизации.
Воспетой и Игорем Моисеевичем и рядом других популярных авторов.

Седьмое. А как ограничить власть диктатора и заставить его все же делать необходимые реформы? Об этом спрашивал Георгий Целмс, проводивший то самое интервью: Нет ли опасности, что лидер-реформатор, ставший диктатором, не станет проводить реформы, ограничивающие его власть?

Да, соглашался Игорь Моисеевич, есть такая опасность:
"Что же касается узурпации власти, такой вариант исключить нельзя. И Луи Бонапарт, и Гитлер пришли к власти путем всенародного волеизъявления — выборов, а затем стали делать со своими избирателями все, что только хотели..."

Правда, он находит пару современных "ограничений" против такой узурпации:
"...сегодня можно говорить о существовании определенных гарантий против этого. Во-первых, они заложены в самой технологии современного производства. Нынче страхом мало кого заставишь хорошо работать. Уровень технологии тре­бует от работника внутренней мотивации. Внешний, "палочный" контроль становится абсолютно неэффективен".
Во-вторых, это внешний фактор.

Прошедшие годы убедительно показали, явились ли названные факторы какими-либо "гарантиями" против узурпации власти, захваченной т.н. "лидерами-реформаторами".

Восьмое. Прошедшие годы показали также, что если "авторитарные тенденции и обнаруживали себя среди относительно успешных переходных стран" (в Сербии, Хорватии, Армении, Грузии, Киргизии, Румынии при Илиеску, Словакии), то они не были связаны с переходом этих стран к рынку, с осуществлением в них экономических реформ. Авторитаризм был нужен руководителям в этих странах не для осуществления т.н. модернизации, а совсем для другого – для того, что сам Игорь Моисеевич так точно описал: для перекладывания ответственности за происходившее на общество при сохранении возросшей власти за собой.

Таким образом, ни в одной из этих стран авторитаризм не был нужен собственно для провозглашенной цели – для перехода к рыночной экономике.

Девятое. Самое поразительное, что этот вывод верен не только для относительно успешных стран, перешедших к рынку при сохранении демократического политического режима (в том числе и для стран, упомянутых в предыдущем пункте), но и для неудачников перехода. В самой России переход к рыночной экономике (основные критерии этого – либерализация цен и конвертируемость валюты) в главном произошел до сентября-октября 1993 г., поворотного пункта в формировании российского авторитарного режима.

Таким образом, не где-нибудь в Португалии (?) и не когда-нибудь в XVII веке (?), а в нашей собственной стране на наших глазах создание рыночной экономики произошло в условиях демократии, при относительно свободном политическом режиме, существовавшем до сентября-октября 1993 г. И лишь тогда, когда переход к рынку в основном состоялся, началось ускоренное строительство авторитарного режима.

Для чего?

Ответ на этот вопрос всем интересующимся российским гражданам хорошо известен – для проведения нелегальной приватизации государственной собственности, утвержденной президентским указом, обманным образом отменившим законодательство, принятое демократически избранной представительной властью. А затем – залоговые аукционы, кредиты МВФ, ФИМАКО, дефолт и т.д. и т.п.

Иными словами, авторитаризм в России потребовался, в точном соответствии со словами И.Клямкина, не для осуществления реформ, а для усиления власти лидера(ов), обогащения его(их) друзей, перекладывания бремени происходившего на общество, при сохранении полученной власти и богатств за собой и своими друзьями.

Десятый пункт относится уже не к интервью 1989 г., а к комментарию 2018 г. Игорь Моисеевич соглашается с тем, что его давний прогноз "применительно ко многим странам не подтвердился, и спорить тут не о чем. А не подтвердился, прежде всего, потому, что в нем не учитывалась возможность восполнения дефицита внутреннего модернизационного ресурса внешним влиянием и добровольным его приятием. Не учитывалась ориентация многих посткоммунистических стран на Евросоюз и его готовность их в себя интегрировать при соблюдении ими соответствующих жестких требований".

Увы, и это объяснение не подтверждается фактами.
Одной из самых успешных стран в деле перехода к свободному рынку и к полноценной либеральной демократии стала Монголия, имевшая и имеющая нулевые шансы на интеграцию в Евросоюз. Если было и есть внешнее влияние на Монголию, то это влияние не далеких демократических ЕС, НАТО, США, а двух соседних автократических гигантов – России и Китая, между которыми страна зажата и будет зажата в исторической перспективе. Что, как видим, вовсе не помешало ей при осуществлении ее демократического транзита. Оба перехода – к рынку и демократии – были успешно проведены также в Албании, и по сей день не являющейся членом Евросоюза. Самые радикальные экономические и институциональные реформы последних двух десятилетий были проведены в Грузии – Михаилом Саакашвили и Кахой Бендукидзе – не только не благодаря, а вопреки чудовищному сопротивлению международной бюрократии из Евросоюза, МВФ, МОТ.

Наконец, самое поразительное, если не сказать, невероятное, заключается в сегодняшней оценке Игорем Моисеевичем его же собственного прогноза 29-летней давности: "Что же касается России, то у меня нет пока серьезных оснований отказываться от старого прогноза. С той лишь оговоркой, что и перспективы авторитарной модернизации в ней со временем стали выглядеть проблематичными".

Иными словами, авторитаризм – будет, модернизация – нет. То есть это означает, что по прошествии всех этих лет автор по-прежнему настаивает на неизбежности сохранения авторитаризма в России. Несмотря на отсутствие предшествовавшего всего мирового опыта, несмотря на опровержение этого прогноза историей последних трех десятилетий, несмотря на неработающее объяснение внешними воздействиями, несмотря на все то, что этот авторитаризм с Россией сделал, и к каким последствиям ее привел.

Возможно, некоторые читатели решат, что не следовало так подробно останавливаться на разборе нескольких текстов одного из крупных отечественных специалистов в области политических наук, сторонника правового государства и конституционной реформы в нашей стране Игоря Моисеевича Клямкина.

Но, к большому сожалению, в наше время это далеко не единственный пример того, когда уважаемые специалисты, традиционно относимые и относящие себя к либерально-демократическому крылу российского общества, так или иначе выступают против демократизации, за открыто или скрыто авторитарное решение наших проблем.

Известный экономист и публицист Владислав Иноземцев еще несколько лет назад пытался объяснить, почему якобы "невозможна демократия в России": "Почему же Россия не была, не является и, вероятно, не будет или, в лучшем случае, не скоро станет демократией?"

Профессору Европейского университета Дмитрию Травину не нравится термин "вестернизация", а с модернизацией, по его мнению, не надо спешить, это долгий процесс, на десятки, если не на сотни, лет: "...от термина "вестернизация" в науке стали отказываться... Сегодня говорят о "модернизации", поскольку давно признано, что прямое заимствование даже лучших западных институтов редко способствует успеху преобразований. В каждой стране есть свои особенности, сформировавшиеся на долгом историческом пути, которые примитивной вестернизацией не сломаешь. Даже Петр I не был вестернизатором, поскольку не отменял, скажем, крепостное право. Оно рухнуло лишь через полтораста лет — когда для освобождения крестьян созрели объективные обстоятельства. Первое, что должен усвоить любой студент...: страна не может... вестернизироваться с налету. Модернизация — это долгий процесс, идущий от поколения к поколению, впитывающийся в плоть и кровь народа по мере того, как люди адаптируются к современности".

А вот доктор исторических наук Ирина Павлова вообще считает, что России не нужна демократия, а нужна жесточайшая диктатура: "Стране жизненно необходимо правовое государство как альтернатива модернизированному сталинизму, как антитеза т.н. государству "диктатуры закона", что в переводе с путинско/сталинского языка означает диктатуру воли господствующей верхушки, возведённую в закон. Установление правового порядка сверху предполагает, что к власти в стране приходит условный Джон Голт с командой, в которой все будут людьми с правовым сознанием, воспитанными в условиях правовой цивилизации, с разработанным планом последовательного превращения России в правовое государство. В этом государстве перед законом все будут равны – люди из Кремля и жители из российской глубинки. Эта команда вынуждена будет установить в стране жесточайшую диктатуру – иначе не изменить традиционно неправовую страну. Причём следует иметь в виду, что любой новый порядок нереально создать за два года переходного правительства, о котором говорят Каспаров и Ко".

Как бы это ни показалось странным, но неприятие уважаемыми коллегами вестернизации, то есть одновременного создания, поддержания, развития ключевых западных политико-правовых институтов, прежде всего верховенства права и демократии, не так уж сильно отличается от подхода Владислава Суркова: "Вестернизация, легкомысленно начатая Лжедмитрием и решительно продолженная Петром Первым, за четыреста лет была испробована всякая... Ради европейских ценностей... Санкт-Петербург выступил... Потом евроценности сменились на противоположные... В конце прошлого века стране наскучило быть "отдельно взятой", она вновь запросилась на Запад... Но и такая, умаленная и приниженная Россия не вписалась в поворот на Запад".

Вначале было слово...

Движение к свободе и праву в нашей стране начинается с первого шага – с отказа от идей авторитаризма и диктатуры, создаваемых, желаемых, прогнозируемых под каким угодно соусом и ради каких угодно целей, включая и цели т.н. модернизации или даже правового государства. Свобода, человеческое достоинство, верховенство права, демократическая республика, публичная власть, ограниченная и разделенная, – все это нужно нам не для достижения каких-то иных целей – не для т.н. "модернизации", не для того, чтобы "догнать Португалию", "удвоить ВВП" или "войти в пятерку самых крупных стран мира".

Они нужны нам сами по себе – как безусловные ценности свободных российских граждан.

https://aillarionov.livejournal.com/1076440.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_aillarionov

Запрос на диктатуру из 1989 г.

Вторник, 24 Июля 2018 г. 13:38 (ссылка)

Резонансное интервью, данное Георгию Целмсу и опубликованное в "Литературной Газете" 16 августа 1989 г.
И.Клямкин, А.Мигранян. Нужна железная рука?

Корр. Если судить по вашим выступлениям в различных аудиториях и отчасти в печати, вы последовательно высказываетесь за усиление личной власти лидера государства в момент перестройки. Значит ли это, что вы сторонники авторитарного режима?
А.Мигранян. Признать объективную необходимость усиления власти при переходе от тоталитарного режима к демократии вовсе не значит быть в восторге от авторитаризма. Но коли переход к демократии — и в этом я глубоко убежден — лежит только через это...
И.Клямкин. Вообще мы сегодня много говорим о демократии, но ни слова о путях перехода к ней. Говорим о проблемах рынка и молчим о путях перехода от нетоварного хозяйства к товарному, от одномерного общества к многомерному. А в этом переходе как раз и есть проблема проблем.
Такой переход может быть осуществлен только системно. С этим вроде никто не спорит, но системность перехода понимается весьма абстрактно. Вот, мол, есть одна система, одна модель социализма (сталинская), для которой характерен командный способ управления хозяйством, формально-показная демократия и "монолитное единство" в идеологии. Эту систему надо заменить другой, в которой экономическим, хозрасчетным отношениям будет соответствовать плюрализм в политике (демократическое представительство интересов) и в духовной сфере. Все это настолько же бесспорно, насколько и бессодержательно. Примерно на таком же уровне видит проблему и обыденное сознание. У огромной массы народа нет четкой демократической альтернативы. Есть неприятие существующего, отталкивание от него. Есть рассуждение типа: "На Западе хорошо, нам надо бы, как на Западе". Но западные демократии складывались веками...
М. Во Франции, например, потребовалось два столетия и неисчислимое количество революций, диктатур, охлократий, смен монархических форм правления на республиканские и обратно. Почти двести лет ушло на то, чтобы подготовить к демократии социально-классовую структуру, национальный характер, выработать соответствующую политическую культуру.
К. На Съезде народных депутатов СССР "демократическое меньшинство" требовало немедленной и полной демократии. Что ж, это понятно, депутаты повязаны своими избирателями, логикой стихийного движения, которое, отталкиваясь от тоталитаризма, устремляется в противоположную сторону. К демократии. Но при этом демократия понималась как некая негативная проекция того же самого тоталитаризма. Подобное Гегель обозначал как метафизическое отрицание. Вот, казалось бы, чрезвычайно привлекательна позиция Сахарова. Но ведь это лишь некий нравственный ориентир общества, его идеал. Мы же говорим о путях перехода. И новые выборы, и Съезд, и недавняя сессия нового парламента показали, что очень большие массы общества переросли прежние структуры, но... исторически не вросли еще в нечто принципиально иное. Ни одной новой структуры, способной заменить старые, не зародилось. В этом кризисность и опасность современной ситуации.

Корр. А разве Съезд народных депутатов — не свидетельство зарождения такой структуры?
М. "Вся власть Советам!" — хороший лозунг. Но сегодня съезд не может взять всю власть. И не только потому, что этому противостоит партаппарат. Он в принципе взять власть не может. Дело в том, что мы не имеем так называемого гражданского общества. То есть общества, отчлененного от государства. В итоге у нас и государства-то реального нет.

Корр. ??
М. Ну в том смысле, что раз нет гражданского общества, то есть нет расслоенных групп — носителей выраженных интересов, соответственно нет и институализации или канализации этих интересов, что послужило бы основой реального государства. Вот и получается, как сказал Андрей Дмитриевич Сахаров, мы начинаем строительство нового государства с крыши. Емельянов же говорил: народ выше партии, Съезд народных депутатов выше съезда партии, Верховный Совет выше ЦК, и потому власть надо передать именно сюда, переместить всю полноту власти от партийных структур к государственным. Но беда в том, что, пока, как я уже говорил, мы не имеем реального государства, перемещать некуда. На Западе один известный политолог написал: "Гласность против перестройки". Я бы сказал иначе: демократия против перестройки.

Корр. А разве демократия не цель и не средство перестройки?
М. Весь путь мировой цивилизации показывает, что модернизация режимов, подобных нашему, совершалась асинхронно. Сначала шла модернизация в духовной сфере (у нас это уже отчасти произошло), затем модернизировалась экономика, то есть вызревали реальные интересы в обществе и происходила дифференциация форм собственности. Так образовалась некая горизонтальная структура — "гражданское общество". И тогда, только тогда осуществлялось изменение политической системы, закрепление в ней представительств реальных интересов.

Корр. Разве недавние трагические события в Китае не показывают нам, как опасно реформировать экономику, ничего не меняя в политической системе?
М. Да, опасно запаздывать при переходе к следующему этапу. Трагедия в Китае это хорошо иллюстрирует. Там опоздали с проведением политических реформ... Всякая аналогия условна, но я сошлюсь на реформу Александра II, итог которой, как мне кажется, подкрепит мою мысль. Я категорически не согласен с Гавриилом Поповым, который считает половинчатость, робость реформы Александра причиной трех русских революций. Думаю, что его бессмысленное убийство, которое, как известно, привело к наступлению реакции, не позволило в итоге подключить к политической сфере конфликтующие интересы. А ведь только это могло послужить их гармонизации. Вот и начался конфликт за конфликтом.
К. Здесь я с Андраником совершенно не согласен. Переход от дотоварной экономики к товарной, к рынку никогда и нигде, ни у одного народа не осуществлялся параллельно с демократизацией. Политическим переменам всегда предшествовало более или менее длительное господство авторитарных режимов. Это подтвердила вся мировая практика и XVII, и XX веков. Возьмем Англию, Францию, Испанию, Португалию, страны Латинской Америки. Абсолютистский режим создавал национальный рынок. При этом всегда возникали острейшие противоречия, гигантские центробежные силы.
Если режим с ними не мог справиться, ему на смену приходил новый авторитарный режим бонапартистского типа, который решал те же самые задачи. Но уже более жестко. Наполеон — это ведь не только диктатура, но и "кодекс Наполеона" (правовая реформа), закрепление прав собственности, развитие рынка. То есть он железной рукой создавал условия для согласия, гармонизации.
М. Наше общество вроде бы должно считаться индустриальным. Но в силу одномерности нашей экономики мы ближе, я думаю, к так называемым традиционным обществам. Поэтому нам следует оглядываться на соответствующие страны. На их переход. Нигде, ни в одной стране ни разу не было прямого перехода от тоталитарного режима к демократии. Существовал обязательный промежуточный авторитарный период.

Корр. Признаюсь, в моем сознании "тоталитарный" и "авторитарный" режимы — синонимы...
М. Кратко их разведу. Без этого не прояснить своей позиции. При тоталитарных режимах исчезает грань между политической и неполитической сферами жизни (языкознание, например, становится политикой). Абсолютно вся жизнедеятельность общества оказывается регламентированной. Во всем требуются единогласие и единомыслие. Власть на всех уровнях формируется по закрытым каналам. Авторитарный же режим, хотя и концентрирует всю власть в одних руках, допускает размежевание и даже поляризацию сил и интересов. При этом не исключаются определенные элементы демократии — выборы, парламентская борьба. Правда, все это строго регламентируется. При авторитарном режиме общество расслаивается и вызревают различные интересы. И вот в тот момент, когда носители их готовы кинуться друг на друга, чтобы перегрызть глотку, "сильная рука" не допускает этого. Так постоянно создаются условия для гармонизации интересов, а значит, для демократических реформ. Прыжок через исторический этап никому еще не удавался.
К. Если мы претендуем на параллельность экономических и политических реформ, значит, мы не знаем (не хотим знать) всего мирового опыта. Или же опять претендуем на особую роль в истории, на исключительность. Хорошо известно, куда подобные претензии завели.

Корр. И все-таки корректно ли сравнивать нас с "традиционным обществом"? Мы ведь осуществляем перестройку в эпоху НТР. Всеобщая грамотность населения тоже отличает нас от "традиционных обществ". Можно назвать и другие качества, доказывающие наличие особых условий перехода.
К. Согласен, плюсы есть. Но есть и значительные минусы. Ни одна из названных нами стран не осуществляла перехода при полном уничтожении рынка, при тотальном огосударствлении экономики. И сегодня мы начинаем движение, скажем, к рынку с помощью государства, которое исторически утвердилось, разрушив рынок дотла. Мы хотим также, чтобы партия, провозгласившая, что она руководствуется делом, которое выше денег, теперь бы с энтузиазмом стала внедрять рынок... Никто, даже страны соцмира, не начинали своего перехода с этой точки. В Венгрии, например, не было такой коллективизации, как у нас. В Китае тоже сохранилось крестьянство. Там не успели подрубить и выкорчевать все корни. У нас же три поколения жили в представлении, что наша форма собственности всегда и во всем превосходит частную собственность. Предприимчивость сохранилась разве что в нелегальной экономике. Словом, мы начинаем с нуля.
М. Именно потому, что, повторюсь, у нас нет гражданского общества даже в зародыше, я был вообще против Съезда. Ведь он, кроме иллюзий демократии, ничего реального дать не мог. Объективно не мог, а вовсе не из-за "козней аппаратчиков". Иллюзии же вещь опасная. Они порождают разочарование и в конечном счете ведут к дестабилизации общества, что мы уже наблюдали, и, увы, это нам еще предстоит наблюдать. Впрочем, Съезд имел бы смысл лишь при одном условии. Если бы он признал: страна в кризисе, экономика в развале, социальная ситуация катастрофическая, межнациональные отношения зашли в тупик...

Корр. Но именно это Съезд и признал...
М. Я не закончил мысль. Исходя из этого признания, Съезд, на мой взгляд, должен был вручить мандат президенту на особые, чрезвычайные полномочия. И дать ему возможность сформировать Комитет национального спасения, прекратив, понятно, на это время действие всех остальных институтов власти. Меня тут легко обвинить в пристрастии к диктатуре. Да, я в настоящий момент за диктатуру, за диктатора. Но лучше диктатура персонифицированная, чем так называемое "коллективное руководство". Конечно, главе такого комитета нужно вручить реальную программу спасения и ограничить срок его полномочий.

Корр. "Чрезвычайные меры", "особые полномочия"... От таких слов холодок по коже. Диктатор ведь, став диктатором, наплюет на все ваши программы и ограничения.
К. Думаю, что подобного исхода у Съезда в принципе быть не могло. На это не пошли бы ни аппаратчики, ни демократы. Для аппаратчиков голосовать за диктатора — голосовать за конец своей власти. Для демократов его поддержка — предательство собственных принципов, выступление против своих избирателей.
М. Вот я и говорю, что Съезд вообще не стоило бы созывать. Гораздо лучше было бы, чтобы наш лидер получил усиление своей власти аппаратным путем. Как это было, например, в Венгрии с Яношем Кадаром и в Китае с Дэн Сяопином. Глубина национального кризиса в таких странах, как Китай, Польша, Венгрия, дала возможность сформироваться достаточно реформистски ориентированной группе, которая, придя к власти, смогла двинуть общество по пути модернизации, не прибегая к каким-то параллельным силам.
Все, думаю, зависит от степени осознания высшим руководством глубины кризиса, в который зашло общество. Это и становится первичным импульсом: чувство самосохранения. Аппаратный путь явно предпочтительней. Но мы вступили на путь дестабилизации, когда дестабилизировано все — и высший эшелон, и низовые структуры. Это и есть уникальность нашей ситуации, которая меня пугает. Непредсказуемы оказались даже наши первые шаги. А в странах, о которых шла речь, и десятые, и двадцатые шаги были рассчитаны. Массы врываются в политику со своими интересами, но нет, не существует необходимого механизма, способного все это переварить и гармонизировать.
Конечно, возможен и иной путь, и сразу скажу, его я боюсь меньше: консервативные силы на время прерывают процесс перестройки и вводят все в русло стагнации. Плохо, безусловно, но лучше, чем неуправляемый разгул страстей. Впрочем, можно проскочить между Сциллой и Харибдой, если идти через демократическую диктатуру, как ни странно это словосочетание звучит. Многие на Съезде наивно призывали: "Михаил Сергеевич, оставьте свой пост в партии. Будьте "детищем перестройки". Но в этом предложении была заключена гибель. И для самого Горбачева, и для перестройки. Потому что вместо усиления власти лидер-реформатор ее вообще утратил бы.
К. Да, Брежневу для сохранения "статус-кво", иначе — застоя, власти было вполне достаточно. Для реформатора же, естественно, ее нужно гораздо больше. Ведь предстоит ломка и дестабилизация как наверху, так и внизу. Верхний слой, на который опирался реформатор, не заинтересован в проведении радикальных реформ, потому что он руководствуется своими корпоративными интересами. Правда, наиболее реалистичная, патриотически настроенная часть этого слоя постепенно начинает себя осознавать представителями общенациональных интересов и примыкает к реформатору. Так создается реформаторское ядро. Но процесс идет дальше, и вот уже становится очевидным: чего-то там подкрутить, поменять, перекрасить недостаточно. В этот момент лидеру-реформатору требуется дополнительная порция власти.
Как ее получить? Аппаратный путь к этому сегодня вряд ли возможен. В условиях, когда страна уже раскачалась, когда появилась гласность, аппарат насторожен. Он бдит. А время меж тем не ждет, поджимает. Бездна-то рядом. Аппаратные же манипуляции могут растянуться на годы.
Итак, остается единственная возможность: получить дополнительную власть от народа. То есть в данном случае демократизация нужна не для осуществления реформ, а для усиления власти лидера.
Вот почему я берусь оспаривать тезис, что Съезд, мол, собирать было не нужно. Нужно было! И не для того, чтобы наделить лидера чрезвычайными полномочиями. Во-первых, это опасно. Во-вторых, как я уже говорил, никто из депутатов на это не пошел бы. И все-таки Горбачев получил на Съезде мандат представителя народа. И создание второй структуры власти увеличило его власть и возможности для политического маневра. А значит, и для проведения реформ. Все-таки законодательный орган — Верховный Совет — комплектуется особо. И это позволяет, когда нужно, противостоять аппаратным структурам. А ситуация подпирает. Корпоративные интересы начинают трещать по всем швам. Возникает настоятельная необходимость переложить ответственность (или часть ее) на общество, на новую структуру, сохранив при этом власть за собой. Пусть чуть меньшую, но еще достаточно большую.
М. И все-таки остаюсь при своем мнении: Съезд не столько увеличил власть реформатора, сколько послужил увеличению дестабилизации.

Корр. Я хочу вернуться к вашей изначальной мысли: перво-наперво экономическая реформа, а затем уже политическая, затем демократия. Мы ведь уже пробовали так не раз. И Хрущев, и Косыгин пытались реформировать экономику, ничего не меняя в политической системе. Да и первые годы нынешней перестройки показали: экономреформа не идет. Ее блокирует архаичная политическая система. Это первое. Ну и второе — вопрос такой я уже задавал, но ответа на него не получил: какой реформатор, став диктатором, захочет проводить реформы, ограничивающие его власть?
К. Ни Хрущев, ни Косыгин и не пытались провести принципиальные экономические изменения. Ни многоукладности экономики, ни разнообразия форм собственности никто из них и в мыслях не имел. Да и власти у них для реформ, как выяснилось, оказалось мало. Но согласен: старая политическая структура мешает реформам. И ее следует демонтировать. (Такой демонтаж идет, но, увы, пока на второстепенных участках.) Однако целью демонтажа, и это надо сознавать, должно быть не развитие демократии, а усиление власти лидера-реформатора. Демократизация, как мы уже не раз говорили, вовсе не способствует реформам. Вот, допустим, реформатор выступает за введение рынка. Можно ли сделать это, опираясь на массы? Нет, конечно! 80 процентов населения его не примут. Рынок ведь означает расслоение, дифференциацию по уровню доходов. Надо очень много работать, чтобы хорошо жить.
М. Рынок — это постоянная борьба, риск, возможность не только разбогатеть, но и разориться дотла.
К. Вот почему в программах у лидеров, поддерживаемых массами (таких, как Ельцин, например), о рынке сказано как бы сквозь зубы. А главное: ликвидировать четвертое управление, поделить по справедливости все блага...
М. Когда массы подключаются к решению серьезных вопросов, они решают их зачастую себе во вред, опираясь скорее на популистские настроения, чем на серьезные идеи. Поэтому у масс серьезному реформатору на успех рассчитывать не приходится.
К. Что же касается узурпации власти, такой вариант исключить нельзя. И Луи Бонапарт, и Гитлер пришли к власти путем всенародного волеизъявления — выборов, а затем стали делать со своими избирателями все, что только хотели... И все-таки сегодня можно говорить о существовании определенных гарантий против этого. Во-первых, они заложены в самой технологии современного производства. Нынче страхом мало кого заставишь хорошо работать. Уровень технологии тре­бует от работника внутренней мотивации. Внешний, "палочный" контроль становится абсолютно неэффективен.
М. Ну, и, конечно, гарантии заключены в самом факте существования нынешнего мирового сообщества. Эшелон высших руководителей должен постоянно учитывать, какое место занимает страна в системе мировых связей, каковы ее геополитические интересы. И чем дальше, тем больше. Поэтому политик, стоящий даже во главе тоталитарного государства, вынужден оперировать масштабами страны в целом, сохранять ее статус. Когда ресурсов на это не хватает, политик начинает думать, что следует изменить. Так возникает "новое мышление". Кстати сказать, в тоталитарных режимах существует разрыв между мировоззрением руководителей высшего и любого другого ранга. Те, последние, чаще всего не способны почувствовать и понять вызов мира. Поэтому они более консервативны. И между "верхом" и "низом" назревает конфликт.
Неслучайно наша реформа идет сверху вниз.
К. Брежнев всю внешнюю политику строил на военном паритете. Пока он удавался, внутри страны можно было ничего не менять. Но после смерти Брежнева выяснилось, что евроракеты по точности превосходят наши. И эта точность нам недоступна. Тогда, как бы вне очереди (на очереди-то был Черненко), лидером становится Андропов. Его выдвигают, потому что он способен хоть немного, но отойти от безнадежной политики Брежнева. Отход, правда, половинчатый. "Нулевой вариант" мы еще не в состоянии принять. Но все-таки перемена мышления началась, и это приводит к внутренним реформам.
М. Вся история подтверждает такую схему. Поражение России, скажем, в Крымской войне, угроза ее статусу приводит к модернизации. Потерпели поначалу поражение от Наполеона — и при Александре I появляются Сперанский, Чарторыйский. Но лишь одолели Наполеона— откат назад. Если мы побеждаем старыми средствами, то укрепляется позиция, ничего менять не надо.

Корр. Если признать вашу правоту и путь к демократии лежит исключительно через авторитаризм, что делать в такой ситуации демократам? Поддерживать неограниченную власть лидера? Но это ведь измена своим собственным принципам и идеалам...
К. Проблема серьезная. Что делать в таких условиях мне, человеку демократических убеждений? Слиться с таким режимом? Но я не хочу с ним сливаться. Я не хочу сливаться с любым диктатором, даже если он станет таковым во благо демократии. Я хочу иметь право отстаивать свое "демократическое мнение". Критика лидера слева будет подталкивать его к более решительным мыслям и действиям. Кроме того, когда будет два фланга — левый и правый, у лидера появятся большие возможности для маневра.
М. Позволил бы себе высказать и такую мысль: главная ошибка "демократического меньшинства" на Съезде заключается в том, что его выразители не дистанцировали себя от Горбачева. Сделай они это, оказали бы Горбачеву большую услугу — помогли бы ему обрести большую независимость.
http://vtoraya-literatura.com/publ_388.html

Для справки: промежуточные итоги прошедших 29 лет.
1. Переходные страны, одновременно и быстро осуществившие переход от тоталитаризма к свободной политической системе (демократии) и от командной экономики к рыночной:
Польша, Чехия, Словакия, Болгария, Эстония, Латвия, Литва, Монголия.

2. Переходные страны, одновременно и постепенно осуществившие (осуществляющие) переход от тоталитаризма к свободной политической системе (демократии) и от командной экономики к рыночной:
Венгрия, Румыния, Словения, Хорватия, Албания, Черногория, Македония, Сербия, Косово, Грузия, Украина, Молдова, Армения, Кыргызстан.

3. Переходные страны, осуществившие (осуществляющие) переход от командной экономики к рыночной, в то же время твердо перешедшие к несвободной политической системе – авторитаризму (новому тоталитаризму):
Беларусь, Россия, Азербайджан, Казахстан, Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан.

4. Коммунистические страны, осуществившие (осуществляющие) переход от командной экономики к рыночной (в разной степени) и не менявшие своей политической системы, т.е. сохранившие нетронутым коммунистический авторитарный (тоталитарный) политический режим:
Куба, Китай, Северная Корея, Вьетнам, Лаос, Кампучия.

Вывод.

Таким образом, утверждения А.Миграняна и И.Клямкина о невозможности синхронности (параллельности) в проведении экономических реформ и демократизации (модернизации и вестернизации):

М. Весь путь мировой цивилизации показывает, что модернизация режимов, подобных нашему, совершалась асинхронно... Нигде, ни в одной стране ни разу не было прямого перехода от тоталитарного режима к демократии. Существовал обязательный промежуточный авторитарный период. Прыжок через исторический этап никому еще не удавался.
К. Если мы претендуем на параллельность экономических и политических реформ, значит, мы не знаем (не хотим знать) всего мирового опыта. Или же опять претендуем на особую роль в истории, на исключительность.

последующими фактами в основном не подтвердились.

Из 29 случаев проведения в переходных странах экономических и политических реформ (не считая коммунистические страны, не менявших своей политической системы) одновременное сочетание попыток модернизации с девестернизацией, названное авторами "всем мировым опытом", "всем путем мировой цивилизации", наблюдалось (и наблюдается) только в 7 странах, т.е. менее чем в одной четвертой части от всех случаев.

В 22 переходных странах (более 75% всех случаев) модернизация и вестернизация (экономические реформы и политическая демократизация) происходили и происходят одновременно.

В большинстве переходных стран никакого обязательного промежуточного авторитарного периода не было, переход к демократии произошел не через авторитаризм, без какой-либо промежуточной авторитарной стадии.

Как раз опыт одновременной вестернизации и модернизации оказался скорее мировым правилом, а создание авторитарной политической системы – скорее исключением из него.

https://aillarionov.livejournal.com/1075735.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Хвиртка

СК возбудил дело против госслужащих Литвы по событиям 1991 года

Понедельник, 23 Июля 2018 г. 19:53 (ссылка)




2018-07-23 12:24:00





Следственный комитет России возбудил уголовные дела против сотрудников генпрокуратуры Литвы и ряда литовских судей по статье "привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности или незаконное возбуждение уголовного дела".



"С 2006 года должностными лицами генеральной прокуратуры и суда Литовской Республики осуществляется уголовное преследование 60 бывших военнослужащих вооруженных сил СССР,значительная часть которых в настоящее время является гражданами России, - говорится в заявлении СК,размещенном на официальном сайте ведомства. - Действия сотрудников литовской прокуратуры и суда носят заведомо незаконный характер,так как события в Вильнюсе (13 января 1991 года - прим.) имели место в период вхождения Литвы в состав СССР и войсковые подразделения выполняли свой служебный долг,действуя в соответствии с законодательством СССР.Кроме того, обвинение граждан Российской Федерации объективными доказательствами не подтверждено".



31 августа 2015 года генпрокуратура Литвы передала в суд дело о событиях в Вильнюсе 13 января 1991 года.Тогда,после объявления Верховным советом Литовской ССР независимости республики,в Вильнюс были введены части советской армии,которые заняли несколько административных зданий и телецентр.В противовес им на улицы города вышли десятки тысяч сторонников независимости.В результате противостояния погибли 14 человек,более 700 получили ранения.На основании ходатайств прокуратуры Вильнюсский городской суд санкционировал заочный арест россиян,участвовавших в тех событиях. 



В январе 2016 года в Вильнюсе началось рассмотрение дела по существу.Из 65 фигурантов дела перед судом предстали лишь двое подозреваемых.Остальных суд обвинил заочно. Среди них - бывший офицер КГБ Михаил Головатов,бывший министр обороны СССР Дмитрий Язов,бывший глава Вильнюсского гарнизона Советской армии Владимир Усхопчик, второй секретарь бывшей Компартии Литвы Владислав Швед.



19 января 2017 года Вильнюсский суд вызвал на допрос бывшего президента СССР Михаила Горбачева.По данным литовской прокуратуры именно он в январе 1991-го отдал приказ стрелять по сторонникам независимости.В ответ экс-президент СССР заявил,что не собирается участвовать в судебном процессе "ни в каком варианте".​



6209540__4_ (120x25, 5Kb)

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
АПЛ

Россия продолжит стагнацию

Суббота, 21 Июля 2018 г. 15:51 (ссылка)


Недавний прогноз Международного валютного фонда (МВФ) показывает, что аналитики пока игнорируют призывы российских властей к самим себе устроить прорыв в отечественной экономике и добиться к 2024 году темпов роста выше мировых.

Не помогают ни опубликованный план Минэкономразвития по ускорению роста ВВП, ни цены на нефть, которые сейчас в два раза выше, чем в период жесткого кризиса (34 долл. за баррель в начале 2016-го, и выше 70 долл. в июле).

В июльском бюллетене «Перспективы развития мировой экономики» эксперты МВФ по-прежнему прогнозируют рост российской экономики на 1,7% в 2018 году и 1,5% в 2019-м. При этом от мировой экономики ждут прыти в 3,9% в каждом из двух этих лет.

В развивающихся странах, к которым, собственно, относится и РФ, рост в среднем составит 5%. Даже страны СНГ, если брать без учета России, демонстрируют рост в 3,6%, а из-за плохих показателей РФ рост в СНГ с учетом нашей страны будет 2,2%.

http://www.ng.ru/editorial/2018-07-18/2_7270_red.html
Конечно, если ничего не делать для роста, то роста и не будет.
Горбачев уже пробовал болтовней разогнать экономику, не получилось.

Пока Путин не уйдет с поста, у нас будет реальное падение ВВП -2-3%.
Но уничтожение независимой статистики может позволить намухлевать 1-2% рост.
Так что всё останется, как сейчас есть. Будет накаляться обстановка, расти майданное настроение.
Дело в том, что психологически рост экономики 5% воспринимается как отстуствие роста,
как стабильность. Рост меньше 5% в год воспринимается как падение уровня жизни.

Увеличение НДС резко ухудшит ситуацию в экономике. Скорее всего уменьшит поступления
в бюджет страны из-за падения производства.

Он мог бы хоть что-то сделать для начала роста, но он не делает ничего.
Как был бездельником, так им и остался. Казахский космонавт, одним словом.
Первый срок это было хорошо, поскольку Маслюков-Примаков придали
мощный импульс экономике, задали траекторию роста.
Но после того, как коррупционер Медведев всё порушил, сидеть как казахский космонавт
и не прикасаться ни к каким рычагам и кнопкам управления экономикой
дело очень вредное для страны. Историческое время до гибели страны истекает.
Часики тикают.

Метки:   Комментарии (2)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<горбачев - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda